header
Вверх страницы

Вниз страницы

О сериалах и не только

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » О сериалах и не только » Книги по мотивам сериалов и фильмов » Во имя любви: Возмездие


Во имя любви: Возмездие

Сообщений 1 страница 20 из 38

1

Мануэл Карлус
Во имя любви: Возмездие

http://savepic.ru/2040929.jpg

Серия: Во имя любви – 2

Аннотация

Миллионы женщин с наслаждением смотрят знаменитый бразильский сериал «Во имя любви», радуются и надеются, любят и страдают вместе с его героями, вместе с ними разгадывают семейные тайны и борются с жестокими и коварными врагами. Для всех, кому хочется еще раз встретиться с уже полюбившимися персонажами, эта книга.

Когда женская любовь вступает в противоборство с материнской – победителей, как правило, не бывает. Любая жертва оборачивается не благом, а трагедией, потому что конфликт проходит через сердце женщины, разрывая его пополам. Героиня романа делает свой нелегкий выбор в пользу дочери и ради ее счастья совершает поступок, который одновременно является и подвигом, и преступлением…

0

2

Часть первая

Глава 1

Наконец Сезар все для себя решил. Молчаливый, сосредоточенный, погруженный в себя, он готовился к отъезду. Поначалу этот отъезд – по существу бегство – был иллюзорным, воображае-мым выходом из невыносимой ситуации. Но сейчас он делал все, чтобы превратить фантазию в реальность. Отъезд был его единственным шансом выжить, и теперь он с тем же упорством, с ка-ким когда-то учился, добиваясь профессии врача, освобождался от своей профессии, которая стала его второй натурой. Трудно описать боль, с какой он это делал, но оставаться в Рио, в клинике и делать вид, будто он способен кого-то вылечить, было для него равносильно смерти. Он выбрал боль и жизнь.
Однако решение Сезара выжить было смертью для его родителей.
Сколько сил положили отец и мать на то, чтобы вывести сына в люди, сколько претерпели лишений. Они ни о чем не жалели, потому что видели: мальчик нашел свое призвание. И вот те-перь, когда их сын с такой мукой отказывался от своего призвания и непонятно, по какой причине, они не могли не страдать за него и не могли его одобрить. Они не могли оставаться в стороне, видя, как он разрушает свою жизнь.
Антенор попытался было обратиться за помощью к Элене, но после разговора с ней все ос-талось по-прежнему. Тогда он надумал обратиться к Эдуарде. Надумал от бессилия и безысход-ности. Обратиться за помощью к женщине, которая и была причиной всех бед в жизни сына, на это нужно было решиться. Но чего не сделаешь в минуту отчаяния?
Антенор поговорил и с Эдуардой, сказал, что, по его мнению, решение Сезара как-то связано с той ночью, когда она и Элена рожали.
– Отговори его менять профессию. Он любит тебя, – со вздохом сказал Антенор. – Может быть, он тебя послушается.
Эдуарда выслушала Антенора с большим сочувствием. Отношение к ней Сезара было и в самом деле необыкновенным. То, как глубоко он переживает случившееся с ней несчастье, то, что ее несчастье перевернуло всю его жизнь, не могло оставить ее равнодушной, и, конечно, ей хоте-лось помочь Сезару. Больше того, она чувствовала, что в силах ему помочь. Она верила, что суме-ет разговорить его, а разговорив, и отговорить от принятого решения.
Лиза отправилась с утра с Марселинью к Бранке, а Эдуарда, позвонив Сезару, договорилась с ним о встрече днем во время обеда в японском ресторане.
О предстоящей встрече она сказала и матери, чем повергла ее в немалое смятение.
– Мне кажется, тебе не следует вмешиваться, – осторожно сказала Элена, внутренне зами-рая. – Он должен во всем разобраться сам или с помощью Аниты, своей невесты.
– Я не могу отказать Антенору и Мафалде, – спокойно ответила Эдуарда. – Водитель приве-зет Марселинью во второй половине дня, присмотри за ним, пожалуйста. У нас может быть дол-гий и сложный разговор.
– Я поеду с тобой, Эдуарда, – внезапно решила Элена. Как она могла позволить, чтобы они говорили наедине? Кто знает, чем это может кончиться?
– Не беспокойся за меня, мамочка! – рассмеялась Эдуарда. – Ты все время забываешь, что я уже взрослая и немало пережившая женщина. А сейчас мне ничего не грозит. Сезар при тебе будет стесняться. Наедине я попробую заставить его раскрыться и все рассказать, понимаешь?
– Понимаю, понимаю, – сказала несчастная Элена. Она-то понимала куда больше своей та-кой любимой и такой несчастливой дочки.
Сезар и радовался встрече с Эдуардой, и очень нервничал. Он прекрасно понимал, о чем она поведет речь, и опасался какой-то обмолвкой выдать себя или навести ее на нежелательные раз-мышления.
Увидев Эдуарду, он опять поразился ее красоте, которая стала еще тоньше, еще одухотво-реннее. Перенесенные испытания превратили утонченную нервную девушку в прекрасную жен-щину, немного печальную, хрупкую, уязвимую. Сердце Сезара учащенно забилось. Нелепая на-дежда вспыхнула в нем – а что, если… Что, если открыть ей ту страшную тайну, что так гнетет его? Окончательно оборвать ее связь с Марселу и позвать за собой? Они уедут отсюда вместе, и он поможет ей позабыть все то тяжкое и мучительное, что она уже пережила…
Впервые он усомнился в том, что решение, принятое Эленой, безусловное благо для Эдуар-ды… Но пока он только усомнился. Эдуарда не давала ему никаких оснований считать, что он вправе вмешиваться в ее судьбу, что в силах ей чем-то помочь. Пока она любила другого, и он мог только наблюдать за ее радостями и горестями со стороны.
Но сомнение уже зародилось, и что он мог с ним поделать?
Они принялись за салат, разговор пока не вышел из рамок светского обмена новостями, но куда он заведет их обоих, кто это может знать? И вдруг в полупустой ресторан ввалилась шумная компания. Не заметить пришедших было невозможно, и Эдуарда не только заметила, но и обна-ружила много знакомых лиц: Арналду, Изабел, Милена, Леу, Лаура и… Марселу. Вот уж кого она не хотела бы видеть! А тем более обоих вместе! И она сделала вид, что не видит вошедших.
Лаура злорадно усмехнулась. Она-то заметила парочку еще издали. И сумела уговорить всех полакомиться японской кухней. Арналду, любитель шашлыков, правда, немного сопротивлялся, но и он в конце концов сдался. В любви все средства хороши, пусть Марселу лишний раз убедит-ся, что у Сезара с Эдуардой давний роман, точь-в-точь такой же, как у него с ней, с Лаурой, ведь старая любовь не ржавеет.
Прошло минут пять, и Марселу тоже заметил сидящую у окна парочку. Заметил и пришел в неистовую ярость. Он был раздражен и до этого, ему совсем не хотелось ехать смотреть, какие глупости затеяли Милена с Лаурой. Поглядев на их магазин, он разозлился еще больше: тоже мне – элитная торговля! Трусы и майки для идиотов! Но мало этого! Главный сюрприз был, оказыва-ется, еще впереди – ему предстояло увидеть собственную жену в обществе Сезара! Только этого ему не хватало!
Выражение лица Марселу было настолько выразительным, что Арналду предупреждающе сказал:
– Только без скандала, слышишь? Без скандала!
– Нам он совершенно ни к чему, – подала голос и Изабел.
– Стану я портить себе кровь из-за какого-то оборванца! – нарочито громко заявил Марселу.
Эдуарда твердо решила не замечать своего бывшего мужа, и, желая отвлечься, заговорила о том, ради чего, собственно, и пришла сюда, ради чего назначила свидание Сезару.
– Твои родители страшно переживают из-за того, что ты решил оставить клинику, – начала она. – Сеньор Антенор сказал, что это как-то связано со мной, что я каким-то образом повлияла на твое решение. Но я не хочу, чтобы ты страдал. Объясни мне, в чем дело, я уверена, что мы с тобой найдем достойный выход…
«Если бы, ах если бы, – с тоской подумал Сезар, – милая, дорогая Эдуарда, если бы это было возможно!»
Они сидели, пристально вглядываясь друг другу в глаза.
– Вы только посмотрите на них, – раздался голос Лауры, – еще немного, и они займутся тут любовью!
– Послушай, а не лучше ли вам отправиться в мотель? – подхватил Марселу.
– Ну ты и мерзавец! – не мог не откликнуться Сезар. Он долго сдерживался, но закипел и он, закипел ненавистью, негодованием. Он пошел на преступление ради того, чтобы навек связать любимую женщину с хамом, наглецом и циником! Из-за него он вынужден бросить свое любимое дело! Какая же все это гадость!
– Кажется, ты нарываешься на драку, Марселу? Ну давай, дерись! Дерись со мной! Сезар тут ни при чем! – Щеки у Эдуарды вспыхнули, в голосе зазвучали злобные нотки.
Как странно было увидеть Сезару совсем новую, незнакомую Эдуарду. Она и в самом деле могла подраться. Только этого не хватало! Ради Эдуарды он готов был на все, готов был даже проглотить наглость и глупость ее избранника. Если она опустится до него, ей потом будет невы-носимо стыдно.
– Не стоит продолжать разговор в таком духе, сеньор Моту, – взяв себя в руки, сдержанно произнес он. – По-моему, понятно, что мы не хотим разговаривать с вами.
– Леу, расплатись по счету, и мы немедленно уходим, – заявил Арналду, видя, что Марселу рвется в бой и дело может кончиться дракой. Да и Лаура, похоже, еще чуть-чуть, и вцепится в во-лосы Эдуарде. А может, наоборот, Эдуарда вцепится в Лауру. В общем, Арналду был счастлив, когда они благополучно выбрались из этого японского ресторана. Недаром он терпеть не мог вос-точной кухни, всегда предпочитая шашлык. Р-раз – и готово!
На Сезара подействовал не столько разговор с Эдуардой, сколько поведение Марселу. Если и до этого ему было тяжело и тошно, то после сцены в ресторане стало еще хуже. Нет, нужно срочно бежать отсюда! Вот только он хотел узнать, нашел ли доктор Моретти себе помощника – бросить своего старого учителя Сезар не мог.
Доктора Моретти он не застал, старик уже ушел домой, он плохо себя чувствовал, зато сек-ретарша сказала, что его дожидается одна дама.
– Я же не принимаю! Почему вы ее не предупредили? – раздраженно осведомился Сезар.
– Она не пациентка, – ответила Ивета. – Она просто ждет вас.
Сезар заглянул в приемную и с удивлением увидел Виржинию.
Они не виделись много лет, и он был растроган и обрадован ее посещением.
Взволнованной казалась и Виржиния, все их детство с Эленой встало у нее перед глазами: небольшой уютный двор с деревьями, куда они так любили прибегать с сестрой, потому что Ма-фалда, тогда еще совсем молодая женщина, всегда была готова приголубить сироток. А какие вкусные пироги с ягодами она пекла и всегда угощала ими сестренок! Ей все казалось, что девоч-ки обделены теплом, лаской… Наверное, так оно и было. Наверное, поэтому Элена и стала такой сумасшедшей матерью…
Вот уже несколько дней Виржиния не могла ни спать, ни есть. С тех самых пор как Элена призналась ей, что они с Сезаром подменили детей. Сначала она металась, не зная, что ей пред-принять, и наконец решила поговорить с Сезаром. Они должны были найти решение вместе. Оба они дали клятву молчать, и не нарушали ее, говоря между собой о страшной тайне. Облегчением для обоих будет даже то, что они поговорят об этом – так решила Виржиния.
– Элена мне все рассказала, – торопливо перешла Виржиния к сути своего визита. – Я при-шла бы раньше, но я была в шоке.
– А мне-то каково? – сумрачно отозвался Сезар.
– Даже не могу себе представить! Ты всегда был такой правильный, уравновешенный, от-ветственный. Для тебя это катастрофа. И не для тебя одного. Думаю, она сделала хуже и для Эду-арды тоже. Я уж не говорю про Атилиу.
Сезар про себя согласился с Виржинией, теперь он и сам так думал, но тогда… Тогда и ему это казалось единственно верным решением…
– А ты уступил, потому что любишь Эдуарду, – продолжала Виржиния. – Но во имя любви к ней ты должен теперь все исправить.
– Я не вижу такой возможности, – печально ответил Сезар. – Ребенок столько времени был у Эдуарды, как теперь можно забрать его? Нет, на такую жестокость я не способен!
Если бы она любила его, Сезара, все было бы возможно! Но Эдуарда продолжала любить Марселу, эгоиста, толстокожего грубияна! Как это было ясно видно по ее загоревшимся щекам, по ее готовности вступить в ссору! Именно поэтому он и был так непреклонен и суров.
– И все же убеди Элену рассказать правду. Она должна это сделать, иначе ее семья разру-шится.
– Эдуарда за это время привыкла к тому, что у нее есть сын, а Атилиу к тому, что у него сы-на нет, – возразил Сезар.
– Ну что ж, – Виржиния скорбно улыбнулась, – если я не уговорю сестру снять с меня клят-ву, значит, придется стать клятвопреступницей…

0

3

Глава 2

Марселу продолжал кипеть и вернувшись на работу. Он никак не мог успокоиться, пред-ставляя себе Эдуарду с Сезаром. У того было такое просветленное лицо. И как только оно возни-кало у него перед глазами, Марселу хотелось измолотить его кулаками. Никто не имел права так смотреть на его жену!
Арналду попытался вразумить сына. Он вел себя неприлично, как глупый мальчиш-ка-подросток, задиристый петушок. Им нужно было сразу уйти, и если бы не Лаура…
– Ты хочешь сказать, что мне теперь нельзя посещать места, где бывает эта потаскуха?! – разъярился Марселу.
Атилиу, который стал невольным свидетелем перебранки отца и сына, прекрасно понял, что речь идет об Эдуарде, которую они только что повстречали в ресторане. Не вмешаться он не мог.
– Интересно, кого это ты так называешь? – грозно спросил он.
Марселу был счастлив, что может на ком-нибудь отвести душу. На ком, ему было все равно.
– Не твое дело! Я никому не позволю кричать у нас в фирме, тем более что ты тут подчи-ненный, а я хозяин.
– А я никому не позволю говорить в таком тоне о людях моего круга! – с той же угрозой в голосе продолжал Атилиу.
– Мне придется выгнать тебя вон, чтобы ты не лез, куда не следует, – истерически заорал Марселу.
– Ты превратил свою ссору с Эдуардой в ад для нас всех. Опомнись, Марселу, ты ведешь се-бя недостойно, – попытался образумить его Атилиу, чувствуя, что парня понесло всерьез.
– Пока Эдуарда носит мою фамилию, я буду обращаться с ней, как считаю нужным! – орал Марселу. – Она на глазах у всех встречается с Сезаром, она стыд потеряла, она – потаскуха.
Атилиу подошел и дал пощечину зарвавшемуся мальчишке. Иного способа прекратить не-приличную истерику он не видел.
Атилиу вышел, а Арналду схватился за голову. Теперь ему нужно было улаживать конфликт между сыном и Атилиу. Лучше бы, ей-богу, Марселу подрался с Сезаром!
Марселу держался за щеку, и по его глазам было видно, что прощать «подчиненного» он не собирается.
Тяжело вздохнув, Арналду принялся урезонивать сына. Про себя же он думал только об од-ном: как бы побыстрее улететь в Буэнос-Айрес, уж там-то он отдохнет!
– Ты понимаешь, что значит для нашей фирмы Атилиу? – занудным тоном говорил он. – Если тебя не останавливает его возраст, то подумай о делах. Как скажется на них его уход?
– Наплевать мне на дела! Или я, или он! – Марселу набычился.
– А мне не наплевать, – повысил голос Арналду, – у нас тут не какая-нибудь лавчонка, сего-дня закрыл, завтра открыл, у нас серьезная фирма! На каждом контракте, заключенном нашей фирмой, стоит подпись Атилиу. Если он уйдет, мы не сможем работать. Перерыв в работе грозит банкротством. Ты этого добиваешься?
– А ты добиваешься, чтобы я после пощечины говорил с ним как ни в чем не бывало?
– Можешь вообще с ним не говорить. Ходите на работу по очереди, не встречайтесь, а там пройдет время и все забудется!
Предложение отца было разумным, но Марселу не был сейчас способен внять голосу разума. Он прекрасно знал и без отцовских нотаций, что Атилиу получает гораздо более выгодные пред-ложения от других фирм и если не уходит от них, то лишь по старой дружбе.
Однако сознание собственной неправоты – плохой помощник в деле. Марселу непременно хотелось найти виноватого и доказать, что он, несмотря ни на что, прав. И такая возможность ему очень скоро представилась: в офис пожаловала Лаура.
Она жаждала убедиться, что не зря потащила всех в японский ресторан, что Марселу нако-нец всерьез поверил в связь Эдуарды и Сезара, что развод его – дело решенное, и вполне возмож-но, им предстоит чудесный вечерок вместе.
Она была полна радужных планов и предвкушала, как встретит ее Марселу. Должен же был он в конце концов оценить ее постоянство!
Марселу встретил ее сумрачным взглядом. Но она не придала ему значения. Ясное дело, ему радоваться нечего. Что хорошего, если твоя жена открыто отдает предпочтение другому?
– Забудь о них, Марселу, – ласково сказала она. – Расслабься. Ты же теперь свободен. Скоро разведешься. Будешь навещать сынка два раза в неделю, и никаких проблем! Давай-ка я сделаю тебе массажик, какой ты любишь. И тебе сразу станет легче.
Лучше бы она не упоминала про массажик! Ох уж этот массажик! С него все и началось. Марселу наконец нашел виноватого и набросился на Лауру с кулаками.
На шум прибежал Арналду и насилу оттеснил Марселу. Скандал, который грозовой тучей целый день висел в воздухе, все-таки разразился. Дрались главные любители скандалов.
Арналду вытолкал Лауру из кабинета и сделал внушение Марселу, который сидел в углу и тяжело дышал.
– Ромеу отвезет тебя домой, – сказал Арналду. – Самому тебе ни в коем случае нельзя сейчас садиться за руль. И оставаться здесь тоже. Я боюсь, что ты разнесешь вдребезги всю нашу фирму, если еще хоть на полчаса останешься здесь.
Марселу не возражал. Ему самому хотелось закатиться куда подальше. Все ему осточертели. Он никого и видеть не хотел.
Отправив Марселу домой, Арналду вздохнул посвободнее. Он мечтал о Буэнос-Айресе, где он позабудет обо всем, что творится тут. Унылая дождливая зима всегда действовала на него уг-нетающе, а в этом году особенно. Им владело чувство надвигающейся катастрофы. И было отчего. Дела фирмы шли все хуже и хуже. Если она развалится, разбирательства с Бранкой не миновать. Но, желая угодить Изабел, он соглашался на одну авантюру за другой и чувствовал: скоро наступит расплата, но остановиться не мог. Наоборот, хотел насладиться всем сполна, чтобы было за что потом расплачиваться. А в том, что расплата неизбежна, он уже не сомневался.
Но пока все еще разыгрывал хозяина положения и не собирался, пока возможно, уходить за кулисы.
Единственное, что он должен был уладить перед отъездом, это отношения с Атилиу. Он по-звонил ему и договорился о встрече в ресторане, где они привыкли решать важнейшие дела. Мужской разговор за рюмкой коньяка всегда приносил положительные результаты.
Встреча не обманула ожидания Арналду: Атилиу не был обижен и не собирался ссориться. Он честно и напрямик сказал:
– Имей в виду, старик, никаких скидок Марселу не будет. В следующий раз спущу штаны и дам дюжину шлепков по голой заднице. Тоже мне, вице-президент!
Арналду рассмеялся:
– Пощади его самолюбие. Ты же знаешь, он – парень хороший, но у каждого бывают срывы.
– У Марселу они бывают чаще, чем у других. Поэтому позаботься, чтобы он оставил меня в покое. И перестал оскорблять Элену и Эдуарду, иначе плохо будет и ему, и фирме.
– Я это понимаю лучше всех, – со вздохом согласился Арналду, – ты уж не уходи от нас. Твой уход может потопить нашу посудину. Она и так еле держится.
– Выправится. Вспомни, мы и не из таких переделок выбирались! – Атилиу похлопал Ар-налду по плечу: прожитая бок о бок жизнь кое-что значила!
Арналду с благодарностью похлопал в ответ по плечу Атилиу. Они понимали друг друга, и это было главное.
Занятый мыслями о Буэнос-Айресе и совсем неделовыми мыслями, Арналду не вникал в смысл той суеты, какая царила у них в доме.
Будь он повнимательнее, он бы заметил, что дом будто разделился на два лагеря, и каждый из них к чему-то готовился. И Милена, и Бранка говорили по телефону полунамеками, обе время от времени счастливо смеялись, радуясь каким-то полученным вестям. День ото дня они станови-лись доброжелательнее друг к другу, приветливее, любезнее. Но зависело это доброжелательство от успешности, с какой продвигались их тайные, никому не ведомые дела, где-то там вдалеке.
Милена была счастлива оттого, что день ее свадьбы приближался. Что Орестес нашел им квартиру, что Лидия, хоть и скрепя сердце, но подписала поручительство. Милена понимала, что будущая свекровь не доверяет ей, считает ее любовь к сыну прихотью балованной девчонки, но не обижалась. У них с Нанду впереди была целая жизнь, и она была уверена, что сумеет переубедить Лидию. Обе они так любили Нанду, что рано или поздно непременно должны были стать друзьями, иначе и быть не могло! Зато Орестес уже в Милене души не чаял, и ее очень трогала его привязанность. Если честно сказать, ей очень недоставало в жизни людей, которые бы ее любили.
Пребывая в состоянии блаженства, Милена не сомневалась, что сумела передать его частич-ку и матери. Ей казалось, что Бранка наконец разделила ее душевное состояние и поэтому стала так тепла с ней.
Бранка и впрямь потеплела к дочери. Она искренне сочувствовала маленькой дурочке, глу-пому слепому котенку, которого намеревалась извлечь из разверзшейся перед ним пучины бедст-вий. Она всегда становилась щедрее, теплее, благожелательнее, когда забирала все бразды прав-ления в свои руки, а сейчас именно это она и делала.
Бранка убедилась: стоит отпустить вожжи, как все в доме идет наперекосяк. Больше она не желала потворствовать опасному и губительному своеволию, которое грозило разрушить как ее семейное благополучие, так и созданную ее трудами фирму.
Делами Арналду она собиралась заняться во вторую очередь. Пока пусть он съездит в ко-мандировку, где за ним присмотрит Изабел и не даст ему наделать особых глупостей. Она, Бранка, сумеет воспользоваться его отсутствием. Оно развяжет ей руки, и она многое успеет выяснить.
А пока, до отъезда Арналду, на первом плане у нее была Милена. Тут все обстояло наилуч-шим образом. Роза, можно сказать, просто носом землю рыла. Бранка не ошиблась в помощнице, на нее можно было положиться. На нее, на Олаву. И по мере того как задуманная операция про-двигалась к успешному концу, все щедрее становилась Бранка на улыбки и все искреннее была расположена к окружающим – ведь ради них и только ради них она старалась, не жалея сил.
Она съездила посмотреть магазин Милены. Название «Милена – мужчинам» несколько по-коробило ее: не слишком ли вызывающе? Но Милена, смеясь, успокоила ее:
– Ты что, шуток не понимаешь? Такие шутки в моем стиле. Разве нет?
Что рискованные шутки в стиле Милены, Бранка успела убедиться на примере ее желания выйти замуж за Нанду. Сама она не любила рискованных шуток, а любила обдуманные действия. В остальном магазин ей понравился – помещение, место, эскизы оформления. Со временем может получиться недурной бизнес. Но лучше всего то, что дел тут невпроворот, а когда человек занят, у него остается куда меньше времени на переживания.
Арналду наконец улетел в Буэнос-Айрес. Все дни накануне отъезда он являлся домой во-время и клялся жене в верности. Бранку это насторожило. На следующий же день за завтраком, пока за столом не было ни Леу, ни Милены, она попросила Марселу хорошенько проверить счета.
– Да у нас все в порядке, мамочка, – уверил ее сын. – Просто отец – человек несобранный, можно подумать, ты его не знаешь? И потом, ты же веришь Изабел, а счетами занимается она.
– Я ее упустила после того, как кончился ее роман с Атилиу, – задумчиво сказала Бранка. – Хотела бы я знать…
Она не докончила своей мысли.
– Вот от кого бы я хотел избавиться, так это от Атилиу, – сразу же закипел Марселу.
Бранка с изумлением посмотрела на сына: с каких это пор они стали врагами? Да, во многом ей предстояло разобраться. Вот только помощников было маловато, ведь и Марселу не слиш-ком-то рвался ей помочь.

0

4

Глава 3

По сияющему лицу Нанду нетрудно было заметить, что у парня все ладилось. Не огорчало его и то, что Фаусту, его начальник, поглядывал на него словно бы искоса и слишком часто стал назначать в рейсы. Покладистый Нанду не любил спорить с начальством, хотя с рейсами полу-чался явный перебор. Вот и на этот раз, только он вернулся, как Фаусту назначил его в следую-щий.
– Полетишь через час, – распорядился он.
– У меня не жизнь, а бесконечный полет, – попробовал было возразить Фернанду. – Дал бы передохнуть чуток!
– Лети, лети, – оборвал его начальник. – Рассуждать потом будешь!
Фернанду пожал плечами: четвертая поездка за день, это уж слишком! Если бы он знал, что ждет его по возвращении, он бы улетел на своем вертолете на край света.
В отсутствие Фернанду приходила сеньора Роза, они пошептались о чем-то с Фаусту у него в кабинете, и тот убрал небольшой сверток в стол.
Фернанду и после третьего полета прилетел еле живой от усталости. Полет за полетом без передышки кого хочешь умотает. Он забрал из вертолета сумку и направился в раздевалку, но Фаусту перехватил его по дороге, попросил зайти в кабинет и минут десять пудрил мозги, утрясая расписание будущей недели. У Фернанду от этих утрясок голова совсем пошла кругом, он даже сумку в кабинете забыл. Только потом опомнился. В раздевалке они с полчаса болтали с Валте-ром, и он опять забыл сумку. Пришлось за ней возвращаться. Но в вертолете собрался: работа есть работа, за спиной пассажиры. А когда прилетели, на выходе их стала проверять полиция. Что-то искали. Фернанду, еще находясь в воздухе, заметил на летном поле полицейскую машину, но от-несся к проверке спокойно. Ему-то что? Чего ему волноваться? У него все в ажуре. Заволновались пассажиры, двое мужчин и женщина, они все спрашивали: в чем дело, в чем дело?
– Был сигнал, мы и проверяем, – отвечал сурово инспектор. – Кто не замешан, будет свобо-ден через пять минут.
– А что ищете? – лениво поинтересовался Фернанду.
– Наркотики, – ответил Фаусту, который подошел к трапу.
Фернанду, позевывая, ожидал своей очереди – устал он все-таки смертельно. Он уже пред-ставлял себе, как сядет на мотоцикл, перемахнет через мост, поест и позвонит Милене. Еще три дня, и они поженятся. Неплохую квартирку им подыскал Орестес. Может, вечерком съездят еще раз вместе и посмотрят ее. Глаза у него заискрились, усталость как рукой сняло при одной только мысли о Милене. Вот и его очередь. Снял ботинки, вывернул карманы. Теперь сумка. Инспектор вытащил из нее какой-то сверточек.
– Это не мое, – мгновенно сказал Фернанду.
– Все так говорят, – лениво ответил инспектор. – Собирайся, поедешь с нами.
– Я понятия не имею, что это! – заволновался Фернанду. Горло у него вдруг перехватило, и странное ощущение неотвратимой беды сжало сердце. – Не было у меня такого свертка в сумке!
– А если чист, чего суетишься? – инспектор с прищуром посмотрел на него. – Любителям кайфа будет тебя не хватать, паренек! Вляпался ты, дурень! Арестован!
– Я?! Да как вы смеете? Мне же его подбросили! Кто-то подложил в мою сумку этот свер-ток! – Фернанду не верил в произошедшую нелепость. Сейчас он все объяснит, и инспектор не-пременно ему поверит.
– Объясняться будешь в участке! Сейчас мы туда отправимся! – настаивал на своем инспек-тор, и было видно, что все слова Фернанду для него пустой звук.
В разговор вступил стоявший возле них Фаусту.
– Я полагаю, что это какое-то недоразумение, – сказал он. – Парень давно у нас работает, ни в чем дурном не замечен!
Фернанду с благодарностью посмотрел на начальника: хороший он все-таки парень, хоть и вредный. Ну вот, теперь все и разъяснится.
Но ничего не разъяснилось. Инспектор только записал Фаусту в свидетели, предложил по-ехать в участок, тот стал отказываться, ссылаясь на то, что не может оставить рабочее место. О Фернанду они больше не говорили, словно его арест был делом решенным.
Да нет! Что за глупость! Сейчас Нанду пойдет в раздевалку, переоденется и домой. Он не хотел, не желал участвовать в этой нелепости!
И Фернанду двинулся к раздевалке. Но его тут же схватили два дюжих молодца. Он стал вырываться, закричал, что требует адвоката. Что поедет в полицию только вместе с адвокатом! Что этой гадости он никогда и в руках не держал!
– Потому и в бегство ударился, – флегматично прокомментировал полицейский, крепко держа бедолагу. – Невиновные, они всегда первым делом бегством спасаются.
– Ну-ка надень на него наручники, – распорядился инспектор.
Он хотел еще расспросить свидетелей, занести кое-что в протокол. Формальности есть фор-мальности. Валтер, Фаусту. Фаусту на этот раз сказал, что его подчиненный тип весьма странный. Бабник. Обожает девочек. Они у него самые разные, и из высшего общества тоже…
Фернанду, услышав такое, заорал:
– Да ты что, Фаусту, спятил?
– А что, нет, скажешь? – Фаусту недобро усмехнулся. – Есть у тебя и из высшего общества тоже!
Фернанду замолчал: не хватало только сюда еще приплести Милену.
– И на телефоне висит, и говорит шепотом, – мстительно прибавил Фаусту. – Странный тип, очень странный.
И в этих его словах вылилась вся накопленная ненависть к красавчику, который сумел вос-пользоваться подвернувшимся случаем, не упустил, обработал богатенькую. Но ничего! Он еще попляшет!
Фернанду больше не сопротивлялся. Скорее бы уж увезли, что ли! А то тут такого наслу-шаешься! Он лихорадочно соображал, кому бы ему сообщить о приключившемся с ним недоразу-мении.
– Взяли тебя с поличным. От трех до пятнадцати лет. Звони домой, скажи, чтобы принесли пару белья и тапочки. Теперь ты не скоро выйдешь.
– Как только выйду, подам на вас в суд! Засажу, и будете сидеть больше пятнадцати! – ог-рызнулся Фернанду. – А домой звонить не буду! Мама прямо у телефона умрет. Я приятелю по-звоню.
Слава Богу, он наконец-то сообразил, что может позвонить Леу. На Леу в любой ситуации можно положиться, он уже это понял. И не ошибся.
В нескольких словах Фернанду описал Леу, в какое попал положение, и попросил съездить в Нитерой и сказать все Лидии лично. По телефону она не выдержит. Ну и конечно, сказать Милене. А он пока будет тут бороться. Такого не бывает, чтобы невинного человека в тюрьму засадили!
– У тебя есть адвокат? – поинтересовался взволнованный Леу.
– Откуда? Зачем он был мне нужен, этот адвокат? – горько рассмеялся Нанду.
– Я тебе найду адвоката, – пообещал Леу, – и к матушке твоей съезжу. В общем, потерпи, все уладится. Сейчас я приеду.
– Это еще зачем? – хотел спросить Фернанду, но не успел.
Леу уже повесил трубку.
В участок они приехали одновременно. И хотя Леу, несмотря на свои старания, не смог из-бавить Нанду от ареста – его никто и слушать не стал, – он позаботился о приличных условиях: заплатил за нормальную камеру.
– Пятизвездочную, для сынка богатых родителей, – пошутил добродушно полицейский, за-пирая за Фернанду дверь.
Дорогой к Лидии Леу обдумывал, к какому адвокату следует обратиться, и остановился на Альсиу, он производил впечатление человека и порядочного, и добросовестного.
Лидия, едва увидев Леу, схватилась за сердце. Не первый день ее мучили дурные предчув-ствия. Ох уж эта женитьба тайком! Не доведет она до добра! Как ей хотелось, чтобы ее сын от-праздновал веселую свадьбу в Нитерое, сначала торжественно обвенчавшись в церкви. Урод у нее сын? Или проходимец какой-то, что с ним нужно тайком расписываться? А вчера ей кошмар при-снился: будто вертолет Нанду рухнул с высоты в пропасть. Она даже сыну сказала:
– Смотри, сынок! Будь поосторожнее, у меня что ни день, то плохие сны.
Сын только посмеялся, но материнское сердце – вещун!
– Жив? – выдохнула она.
– Жив, жив, – облегченно вздохнул Леу. Он не знал, как ему подступиться к дурной вести, но по сравнению с гибелью и тюрьма выглядела благом. – Понимаете, случилось недоразумение, и Фернанду задержали. Сейчас он в полицейском участке.
– Подрался? – ахнула Лидия. – Ну ладно, сейчас мы его быстро оттуда выцарапаем! – Лидия уже собралась и готова была выйти вместе с Леу.
– Да нет, они там сами будут с ним разбираться, потому как забрали его с поличным – в сумке нашли наркотики. Хотя понятно, что это недоразумение. В ближайшие дни все выяснится, а пока он просил вас не беспокоиться и прислать ему белье и еще кое-что по мелочи. – Леу говорил спокойно, уверенно. Самое страшное было сказано.
Наркотики? Лидия присела. Ей нужно было осмыслить случившееся. В том, что это ошибка, не сомневалась и она. Нанду даже в школе не баловался наркотиками. Он и джина не пил и не курил никогда. Но ей нужно было сообразить, что теперь делать, как ему помочь. И поскорее.
– Он просил, чтобы вы к нему не приезжали. Зачем вам лишние волнения? – говорил Леу. – Все, что вы соберете, я ему отвезу.
Лидия не спорила. Пусть отвезет. А потом она сама решит, что и когда ей нужно делать. Со-ветчики в ее материнском деле ей не нужны.
Отправив Леу к Фернанду и записав адрес, где находится сын, Лидия пошла к Орестесу.
– Мне так хотелось, чтобы их свадьба не состоялась, что я даже просила об этом Господа и Божью Матерь, – закончила она свой рассказ, – но не таким же способом!
– Да забудь ты хоть на миг про эту свадьбу! – рассердился Орестес. – У тебя на ней свет клином сошелся! Погоди, у меня есть знакомый судья, мой одноклассник, я его никогда ни о чем не просил, но теперь попрошу, может, он поможет? И еще нужно будет к Элене обратиться, мо-жет, и она что-то придумает.
– Только не к Элене, – воспротивилась Лидия. – Стоит тебе обратиться к Элене, как у нас в доме случается несчастье. И уж напиваешься ты непременно. Я это заметила!
Орестес виновато понурился – что было, то было, но Элена тут совсем ни при чем. Ничего! Не всегда же он должен докладываться Лидии, куда и к кому он пошел и у кого просит помощи.
В одном супруги были единодушны – они тотчас же должны повидать Фернанду и услышать все из его собственных уст.
Держался Фернанду отлично, это отметили про себя и Орестес, и Лидия, но материнское сердце не могло не почувствовать смятения и беспокойства сына. Впрочем, кто бы на его месте не беспокоился?
– А Милена знает? У нее ведь такие влиятельные родители, вот кто может тебе помочь! – высказала свое мнение Лидия.
– Мне будет помогать Леу, – отрезал Фернанду, – а родителей Милены мы оставим в покое. Я не хотел, чтобы и вы ко мне приходили.
– Ты хотел, чтобы я тебе бельишко в тюрьму послала, а сама в кино пошла, да? – рассвире-пела Лидия. – Плохо вы своих родителей знаете! Матери друг друга всегда поймут, какими бы разными они ни были, так что…
– Мама! Я тебя умоляю! Если Леу найдет нужным, он поговорит и с родителями! Ты лучше о Сандринье подумай. Не говори ей, что я в тюрьме, скажи, что в командировке. Она привыкла, что я уезжаю в Сан-Паулу, ладно?
– Ладно, сынок, ладно. Но я все-таки думаю, что материнское сердце не камень и пер-во-наперво нужно…
– Мама! Я тебя прошу, давай не будем об этом! Если хочешь мне помочь, то успокойся! – Фернанду всерьез рассердился, и Лидия пошла на попятную. Она поцеловала сына, Орестес креп-ко пожал ему руку, упомянул про знакомого судью, и они ушли.
Уходя, Лидия твердо знала, что она будет делать. Леу – птенец неоперившийся, такой же как Нанду, разве можно на него положиться? И Милена – девчонка-глупышка. А Фернанду сейчас нужна серьезная опора и помощь. Оказать ее могут только родители. Одна мать другую всегда поймет.

0

5

Глава 4

Бранка сидела с Миленой, Лаурой и Натальей в японском ресторанчике по соседству с мага-зином дочери. Она решила пообедать с молодежью, потому что день был такой волнующий, что усидеть дома в одиночестве она не могла. Сегодня с особой нежностью она смотрела на Милену. Дети не понимают родительской заботы, но со временем они ее оценят.
Запиликал мобильный.
– Операция прошла на отлично, – услышала она веселый голос Розы. – Подробности при встрече.
– Очень рада, – отозвалась Бранка, – значит, до встречи!
Будто камень свалился у нее с души. Главное было сделано – оставались сущие пустяки, вроде второй половины обещанной суммы Фаусту, который со всей семьей отправлялся на месяц в Пантанал. Хорошо бы их всех там ягуар загрыз, тогда бы Бранке совсем было спокойно. Значит, Фернанду арестовали. А там по накатанному: суд, приговор, срок. И все под контролем. Недаром инспектор – старинный друг Олаву. Он и не такое мог устроить.
Глаза Бранки счастливо заискрились – она вновь взялась за руль своего семейного корабля и надеялась провести его между мелями и подводными рифами к всеобщему благополучию.
– За процветание и успех! – провозгласила она и, оглядев недоуменные лица молодежи, спросила: – А что тут пьют?
– Саке! – хором ответили ей.
– Тогда всем саке! Я угощаю.
Обед закончился весело. После него Бранка отправилась домой, а Милена к Лауре и Наталье.
– По-моему, тебе самое время все рассказать матери, – принялась уговаривать Милену На-талья. – Ты видишь, в каком она замечательном настроении и как ласково на тебя смотрит. Я бы непременно ей все рассказала.
– А я не расскажу, – ответила Милена. – У моей матери настроение меняется по сто раз на дню. И когда оно особенно лучезарное, то жди подвоха. Так меня с детства приучили. Я ей не до-веряю.
– Ну тогда скажи хотя бы отцу, – продолжала настаивать Наталья. Она опасалась, что обида родителей омрачит медовый месяц Милены.
– Отец, слава Богу, в отъезде. А скажи я ему раньше матери, она бы его загрызла. Нет уж, пусть все остается как есть, тем более что и ждать-то недолго осталось, а через три дня все тайное станет явным! Господи, Леу! Почему у тебя такой похоронный вид? – Милена смеялась, глядя на своего и так всегда серьезного братца, который сейчас был еще серьезнее, чем всегда.
– Нанду арестовали. У него в сумке нашли наркотики, – сказал он.
– Доигрался, голубчик, – протянула Лаура. – Но как не вовремя!
– Да что ты городишь? – возмутилась Милена. – Какое отношение имеет Нанду к наркоти-кам? Бред какой-то! Поехали! Я должна сейчас же с ним увидеться!
– Подумаешь, трагедия! Да кто из нас не перебывал в участке из-за наркотиков! – зевнула Лаура.
– Он без права выкупа, – тихо сказал Леу, – за распространение, так что влип он серьезно. Нужен хороший адвокат.
– У Тражану есть даже какие-то знакомые в полиции, он им позвонит, – вмешалась в разго-вор молодежи Мег. – Конечно, нельзя оставить парня в беде. Тем более что Милена за него руча-ется.
– Пошли, Леу. Сначала домой, потом к Нанду! – Милена стояла у порога, собираясь с мыс-лями и готовясь действовать.
Леу простился со всеми и вышел вместе с сестрой. Когда они приехали домой, Бранка на-званивала по телефону.
– Милена! – окликнула она дочь. – Как ты могла не сказать мне, что выходишь замуж? И к тому же за этого самого Нанду, который сегодня оказался в тюрьме?
Милена остолбенела, но мать говорила вполне миролюбиво, а это настораживало еще боль-ше.
– Кто напел? – спросила она.
– Сеньора Лидия Гонзаго, его мать. Она только что была у меня, и Ромеу повез ее домой, бедняжку. Мы с ней так хорошо поговорили. Конечно, я ее поняла. – Она так страдает из-за сына. Матери всегда поймут друг друга. Я позвонила Олаву, он обещал помочь. Она мне все сказала про вашу свадьбу. Она была не согласна с тем, чтобы вы все от меня скрывали. И честно тебе окажу, я не знаю, что ее больше беспокоило: ваша свадьба или арест Нанду.
– Ладно, отрицать не буду, мы собирались пожениться, – мрачно сказала Милена. – Что дальше?
– Как что? – Бранка уже не улыбалась. – А то, что тебя нужно запереть в психушку за твои дурацкие планы, вот что! Ты видишь, кого ты собиралась притащить в наш дом?!
– Хватит, мама! Теперь ты все знаешь, имеешь полное право сердиться, но сейчас мне не до семейных ссор. Я еду к Нанду и разве ты сама не звонила Олаву, желая ему помочь? Или я ослы-шалась?
– Да, звонила. – Бранка мгновенно взяла себя в руки. Не хватало еще, чтобы все, что она за-думала и осуществила, вдруг рухнуло. Всегда лучше играть роль благодетельницы. И она замол-чала.
Милене было не до ролей. Она мчалась в полицейский участок. По дороге сообразила, что лучше всего связаться с Альсиу. Матери она особо не доверяла. От нее можно было всего ждать. А Олаву будет плясать под ее дудку.
Милена приехала к Нанду если не с хорошими новостями, то хотя бы с готовым планом действий, что уже было неплохо. Что касается свадьбы, они особо не горевали, что тайное стало явным. Может, оно и к лучшему? Уговаривали друг друга держаться. Сидели, обнявшись, и не могли расстаться.
– Мм, у нас тут не отель, – заглянув, вежливо сказал полицейский.
– У нас через три дня свадьба, – улыбнулась Милена.
– Где? В тюрьме? – поинтересовался полицейский.
– Почему? – Милена недоумевающе посмотрела на Нанду. – Да он выйдет…
– Через месяц только к судье отправится, барышня. А там что судья скажет. – Полицейский сочувственно поглядел на прыткую красотку.
– Месяц, так месяц, – беспечно сказала она, но голос у нее предательски дрогнул. – Знаешь, Нанду, если бы я знала, что мы с тобой будем в одной камере, я бы тоже села в тюрьму, – приба-вила она мрачно.
– Не отчаивайся ты так, – попросил со вздохом Фернанду. – Ты же понимаешь, все очень скоро уладится.
Ему было вдвойне тяжело: мало того, что он попал в дурацкую историю, которая неведомо чем кончится, еще и Милене, и матери столько переживаний…
Они с трудом оторвались друг от друга.
– Жди добрых вестей! – пообещала с порога Милена и вышла.
За это время Леу уже связался с адвокатом Альсиу, и тот обещал заняться делом Фернанду немедленно. Вот и появилась уже одна хорошая новость. Зато вторая была откровенно плохой: знакомого Тражану, на которого Милена так рассчитывала, перевели куда-то в другой департа-мент, так что Тражану ничем не мог помочь.
Эх, если бы отец был здесь! Уж он-то помог бы своей любимой дочке!
Милена съездила в Нитерой и забрала из мэрии их заявление. Домой она приехала в самом мрачном настроении.

Зато Лидия после разговора с Бранкой почувствовала себя гораздо увереннее. Она не ошиб-лась адресом, теперь у Нанду была мощная поддержка, и к ней вернулась надежда на добрый ис-ход.
– А мне кажется, что ты, Лидия, не права, – печально сказал жене Орестес. – Рассказав о свадьбе, ты совершила предательство.
– Ты не можешь меня осуждать, я пошла на это ради любви к моему сыну! – пылко возрази-ла Лидия. – И я не сделала ничего дурного, никому не причинила вреда! Наоборот! Когда адвокат Бранки поможет Нанду, ты убедишься, что я поступила правильно.
– Пойдем заберем Сандринью, – примирительно сказал Орестес. – Ты прекрасная мать, с этим я никогда не спорил.
Они отправились к Кате, у которой оставили Сандру. Она там играла со своей подружкой Сесили. Им повезло, что Сесили и Сандра так дружат. Да и взрослые подружились благодаря дев-чонкам. Во всяком случае, уже не считали себя чужими. Катя, видя, как взволнована Лидия, так участливо ее расспрашивала, что Лидия поделилась своей бедой. Рассказала, что Нанду в тюрьме. А чего ей было стыдиться? Вины на Нанду не было, на него обрушилось несчастье.
– Как только мой муж вернется, я все ему расскажу. Он что-нибудь да посоветует. Он же адвокат! А вы не знали?
Нет, Лидия не знала.
– Спасибо, Катя. Сейчас я готова принять любую помощь, и думаю, ты меня понимаешь.
Дорогой Сандра только и расспрашивала, что о Нанду, надрывая сердце Лидии: когда братик вернется? У него все в порядке? Он привезет Сандре подарок?
– Он тебе напишет письмо. Или позвонит, – пообещала Лидия. – Но скорее всего сам прие-дет.
Она не сомневалась, что говорит дочери чистую правду. Она надеялась, что так оно и будет.

* * *

Бранка не надеялась, она твердо знала, что с одной из опасностей, грозящей ее семье, она покончила. И приготовилась покончить со второй. Она отправилась в офис фирмы с тем, чтобы самолично проверить все документы. В рабочей комнате за компьютером сидел Леу. Похоже, что и он занимался тем же. Бранка поинтересовалась результатами.
– Тут все перепутано, мама, – сказал Леу. – Ты все равно ничего не поймешь. Как только я во всем разберусь, тут же покажу тебе.
– С каких это пор ты разбираешься в делах лучше меня? – Бранка снисходительно посмот-рела на сына. – Мне кажется, отец приготовился открыть ювелирный магазин – тут сплошные че-ки от ювелиров. Когда он вернется, мне придется поговорить с ним тет-а-тет. Думаю, мне будет что ему сказать.
Видя, что Леу приоткрыл рот и готов ей сказать что-то уже сейчас, она усмехнулась:
– Не пытайся обмануть меня, сынок. Я всегда предпочитала глядеть на мир открытыми гла-зами. И не разыгрывай из себя доброго самаритянина, который всем поможет и всех примирит, ладно?
Леу промолчал. Он совсем не хотел всех примирять, но ему хотелось всерьез разобраться в причинах, из-за которых дела фирмы пошатнулись. Он не хотел делать скоропалительных выво-дов. И конечно, ранить мать ему тоже не хотелось.
Бранка вышла. Он посмотрел ей вслед. Как бы ему хотелось поговорить с ней, объяснить, что и он тоже любит жить с открытыми глазами, только смотреть хочет совсем на другое. Хочет видеть людей, мир. Недаром они подружились с Атилиу – Атилиу повидал столько стран и так интересно о них рассказывает. Италия, Англия… Леу хотел бы отправиться вместе с ним в путе-шествие, и, конечно, когда-нибудь так и будет.
Открытыми глазами смотрел Леу и на людей. Возможно, окружающим он казался просто-душным дурачком, но он ведь старался понять их и не обидеть. Ему бы стало неловко самому, ес-ли бы он вдруг кому-то дал понять, что видит, как его пытаются использовать, обмануть, обвести вокруг пальца. Поэтому он и отходил так часто в сторону, не желая ни обманываться, ни обманы-вать.
Но когда доходило до дела, он занимался всем добросовестно и всерьез – счетами фирмы, арестом Фернанду. Он не мог позволить, чтобы засудили невинного. Хотел найти виновного, из-за которого страдала их фирма. В работе ему очень мешало самолюбие Марселу, с его старшим братом было совершенно невозможно разговаривать. Домашние считали, что на Марселу дурно повлияла ссора с Эдуардой, но Леу прекрасно видел, какой неуравновешенный характер у Марселу и как достойно ведет себя Эдуарда. В своих поступках она по крайней мере была последовательна, предсказуема, а от Марселу в каждую следующую секунду не знаешь, чего и ждать. Настроение сменялось настроением, решение решением. Разве мог такой человек благополучно руководить таким сложным организмом, каким была их строительная фирма?
Со всех сторон наваливались на Леу проблемы, требующие решения, но он вовсе не был на-столько самонадеян, что считал, будто именно он и способен их решить. Он считал, что его долг и обязанность оказать посильную помощь. И еще считал, что оказать ему помощь может только Атилиу.

0

6

Глава 5

Казалось, Элена могла быть счастлива: любимый муж, дочка, сын – все были с ней рядом. Но как хрупко и призрачно было это счастье! Все были только рядом и могли вмиг исчезнуть, по-тому что она сама не могла сплотить свою семью взаимной открытостью и доверием. Элена не-вольно избегала Атилиу, боясь той всепроникающей близости, которая существовала между ними. Она отгораживалась от него делами, заботами о малыше, усталостью. И чувствовала, что он прекрасно понимает ее стремление отгородиться, но не спрашивает причины, не обижается, а, щадя ее чувства, ждет и сам идет ей навстречу, придумывая себе занятия, куда-то уходя по вечерам. Всякий раз он звал с собой и ее, бросая короткий внимательный взгляд: «Ну как?
Может, ты уже со мной?» Но Элена всякий раз отказывалась: нет, ей не до отдыха, не до ве-селья.
Зато Эдуарда охотно составляла компанию Атилиу. Они очень подружились за последнее время. Отношения матери с дочерью всегда небезоблачны. Вот и сейчас Элена очень болезненно реагировала на мечты Эдуарды о будущей самостоятельности, поэтому дочь предпочитала и не обсуждать их с ней. Но с Атилиу она говорила обо всех своих проблемах совершенно открыто. Как-то они вместе съездили и посмотрели его квартиру. А что, если она переберется в нее с ма-лышом?
– Я всегда мечтала жить самостоятельно, – невольно призналась Эдуарда, стоя на балконе рядом с Атилиу и любуясь океанским прибоем. – Я даже завидовала своим подружкам в колледже, которые жили вдали от семьи и снимали комнаты.
Атилиу невольно вспомнил, как они стояли здесь рядом с Эленой и как она сказала ему: «Когда есть ребенок, ты уже никогда не свободен». Может, Элена наконец поймет, что свобода нужна всем, все к ней стремятся?
– Со следующей недели начну искать работу, – продолжала Эдуарда. – Мне, конечно, будет нелегко, у меня нет диплома. Но если я пойму, какая работа мне по душе, я закончу свое образо-вание, так ведь, Атилиу?
– Конечно. – Он ободряюще улыбнулся. Он успел привязаться как к дочери к этой молодой женщине. Она честно искала свой путь в жизни, и он готов был помочь ей чем мог. Иногда он думал и о внуке Элены как о своем собственном сыне: Эдуарда у них старшая, а малыш, как гово-рится, для них нечаянная радость. Вот только бы Элена успокоилась. Ее грызла и подтачивала ка-кая-то внутренняя тревога, но он боялся подступиться к жене, потому что чувствовал: она напрягается, она защищается…
– Знаешь, Атилиу, – Эдуарда доверчиво смотрела на него, – мне кажется, что, когда я найду себе работу по душе, у меня в жизни все наладится. Вот пошла на работу Сирлея, и ей сразу стало легче. Как она разговаривает с Нестором, когда он приходит. На порог не пускает! А как пережи-вала! И Кати начала сниматься в рекламных роликах, поняла, какой это нелегкий труд, и тоже пе-ременилась. Она заглядывается теперь совсем на других парней.
– Ты имеешь в виду Леу? – спросил Атилиу.
Ни для кого в доме не было секретом, что стоило появиться в гостиной Леу, как следом по-являлась и Кати.
– Да, Леу – настоящий человек. Счастлива будет та, кого он всерьез полюбит, – прибавил он.
Эдуарда вздохнула. Как бы ей хотелось, чтобы Марселу был хоть немного похож на млад-шего брата! Но возможно, переживания сделают более чутким и Марселу? Втайне она продолжала на что-то надеяться. Ей же всерьез хотелось настоящей крепкой семьи с мужем и малышом. Тем более что больше детей у нее быть не могло…
Но на следующей неделе Эдуарде не пришлось искать работу: у малыша поднялась темпе-ратура, видно, простудился. Первый день обходились домашними средствами – питьем, обтира-ниями, а на второй, поскольку температура не понизилась, пригласили доктора Жайме. Нет, страшного ничего не было, просто вирусная инфекция, но все-таки он прислал медсестру, чтобы она сделала анализы.
– В таком возрасте со здоровьем шутить опасно, – сказал старенький доктор.
Как всегда бывает после визита хорошего врача, домашние сразу успокоились и занялись делом. Хотя до этого Элена переживала из-за Марселинью даже больше Эдуарды, что было есте-ственно, по существу, но удивляло Атилиу и Тадинью. Оба они приписали это расшалившимся после потери ребенка нервам Элены.
На следующий день к ним позвонил, а потом и приехал Марселу. Он встретил на бензоко-лонке Флавию, и, пока они ждали своей очереди, она рассказала ему обо всем и, в частности, о том, что едет со своей матушкой в Европу и надеется наконец отдохнуть. Флавии давно было пора отдохнуть, в последнее время она была в угнетенном состоянии духа: личная жизнь не ладилась, временные поклонники надоели, а постоянного все не было. Рассказала она и о том, что Элены не было два дня на работе, потому что заболел малыш.
Марселу примчался – желанный предлог был найден, да и за малыша он беспокоился: как-никак наследник!
Эдуарда встретила его, как всегда, холодно, но Марселу на этот раз проявил деликатность, искреннее беспокойство, и в совместных заботах о малыше они даже как-то сблизились.
Малыш за это время успел отвыкнуть от отца, и Марселу постарался исправить это. Он на-шел подросшего Марселинью очень забавным, играл с ним и сам веселился от души. Эдуарда, глядя на них, скорбно поджимала губы: как могли бы они быть счастливы все втроем! Если бы не ужасный характер Марселу! Если бы не его измена!
Марселинью выздоравливал, повеселел. Эдуарда, кажется, стала помягче, повеселел и Мар-селу. Взаимных поводов для раздражения и обид стало меньше.
– Слушай! Мы, кажется, целую неделю не ссорились! – воскликнул Марселу, поднимая на руки малыша. – Не хочешь отпраздновать это событие, а? Тебе страшно идет сидеть с малышом дома, ты расцветаешь на глазах! Почему бы нам не поехать домой и не поужинать?!
Марселу вновь казалось, что все сейчас, немедленно исправится, ведь они и в самом деле целую неделю слова дурного друг другу не сказали. Почему бы и дальше не жить так же?
– Спасибо, Марселу, – мгновенно посуровев, сказала Эдуарда. – Мне кажется, подобные ужины несвоевременны.
Настроение Марселу мгновенно переменилось, все его благие помыслы улетучились, он ра-зозлился, разобиделся и, уходя, попрощался сквозь зубы.
«И так жить всю жизнь? – горестно посетовала про себя Эдуарда. – Всегда зависеть от его настроения? Всегда стараться ему во всем потакать? А если, не дай Бог, не угодишь, то мгновенно расплачиваться?» Нет, у нее был совершенно иной характер. У нее были недостатки, и даже не-малые, но если с ними считаться, уважать ее, то вполне можно избежать и ссор, и конфликтов…
Наверное, Бранка была права, когда как-то сказала о них с Марселу, что есть люди, создан-ные друг для друга, а они просто несовместимы. Но переменчивостью Марселу пошел в мать, у нее ведь тоже семь пятниц на неделе.
– А я, как только малыш поправится, буду искать работу, – твердо произнесла вслух Эдуар-да.
– Может, все-таки побудешь дома с малышом? – спросила обеспокоенно Элена. Ее беспо-коило все: и отсутствие профессии у Эдуарды, и здоровье малыша. – Маленькие так нуждаются в присутствии матери.
– Не волнуйся, мамочка! Я справлюсь. Найду работу на половину дня. Утром с ним будет Лиза, потом я. Мне пора переезжать, я и так зажилась у вас.
– Но вы так хорошо ладите с Атилиу, – растерянно проговорила Элена.
– Я-то да, но мне кажется, что у вас что-то разлаживается, и еще мне кажется, что причина отчасти во мне. А когда мы заживем с Марселинью самостоятельно, ты отдохнешь, успокоишься, и у вас с Атилиу все опять будет хорошо!
Эдуарда ласково поцеловала свою дорогую мамочку, у которой постоянно за кого-то из близких болит сердце…
«Похоже, у меня уже никогда ничего хорошего не будет!» – с отчаянием подумала Элена и вспомнила, о чем ее умоляла Виржиния, но в сотый раз поняла: нет, она не может, все равно не может открыть свою тайну! С тяжелым сердцем вспомнила она и Сезара: в какую беду ввергла бедного мальчика! Но ничего, ничего нельзя уже поделать! Лучше забыть!

– Я тут Сезара на днях видела, – говорила Лаура по телефону Марселу, – посидели, выпили по рюмочке. Он сказал, что ты Эдуарде не подходишь, она девушка нежная, а ты грубый. В об-щем, ждет свадьбы, стоит у дверей, только ты выйдешь, он войдет…
Надо отдать должное Лауре, она умела воткнуть иголку в самое чувствительное место и всегда делала это вовремя. Недаром она любила Марселу. Или, во всяком случае, прекрасно изу-чила его, весьма ловко направляя его непредсказуемость в нужное ей русло. Конечного результата она, разумеется, предвидеть не могла, но все мины, которые она закладывала, непременно взры-вались.
Взорвалась и эта. Марселу закипел, сел в машину и отправился в клинику выяснять отноше-ния с Сезаром. Дорогой он удивлялся, что так долго откладывал это. Чего он тянул? Почему дав-ным-давно не набил морду этому наглецу?
Сезар смотрел на Марселу с неприязнью, но драться с ним он не собирался. Он давно вышел из подросткового возраста, когда конфликты решаются дракой, и к тому же ни разу в жизни не видел, чтобы драка что-нибудь решила. Спокойствие Сезара только распаляло Марселу.
– Я не позволю, чтобы за моей спиной обо мне говорили гадости! – кричал он. – Не тебе ре-шать, кто подходит Эдуарде, а кто нет! Как ты смел говорить с Лаурой о наших отношениях с Эдуардой?
– Ничего дурного я о вас не говорил. Да, я считаю, что ты ей не подходишь, но она тебя лю-бит, и поставим на этом точку.
– И поэтому ты покалечил ее при родах, чтобы она больше от меня не рожала! – выкрикнул Марселу.
И получил такой удар в глаз, что охнул – от этого размазни, как он именовал про себя и вслух Сезара, он такого не ожидал. Но в долгу не остался, и Сезар тоже получил увесистую плю-ху.
Вбежавший доктор Моретти насилу развел разодравшихся петухов. Он вытолкал Марселу из клиники, крикнув ему:
– Щенок! Если ты еще раз посмеешь устроить скандал в больнице, будешь иметь дело с по-лицией.
А Сезару он сказал:
– Ты понимаешь, что с этой ситуацией нужно кончать? Дальше так продолжаться не может. Даю тебе последний шанс – полтора месяца отпуска. Если ты не возвращаешься, я беру себе дру-гого ассистента. Паренька я уже присмотрел.
Моретти вышел, а мрачным Сезаром занялась Анита. Она прикладывала ему примочки и причитала:
– Эдуарда! Опять все из-за Эдуарды! Как же я ее ненавижу! Когда все это кончится? Неуже-ли ты не понимаешь, что я люблю тебя, Сезар? Неужели я зря теряю время? Неужели однажды ты мне скажешь: «Уходи! Я остаюсь с Эдуардой?!»
– Ну что ты такое говоришь? – устало проговорил Сезар. – Обними меня. Я тебя люблю… Очень…
Вернувшись домой вечером, он сказал родителям, что решил жениться. Что они распишутся с Анитой и проведут медовый месяц где-нибудь в Европе. А потом он решит, что будет делать дальше…
Ни Антенор, ни Мафалда не спросили сына, откуда у него взялся фонарь под глазом. Они поздравили его – Анита такая хорошая девушка, – а когда он ушел в свою комнату, печально пе-реглянулись. Решение жениться было ничуть не лучше решения бросить профессию врача. Разве женятся с таким похоронным видом? И зачем обижать умницу Аниту, женясь на ней без любви?
И это решение принял как будто не их сын. Он ведь такой порядочный, такой ответствен-ный. А разве спасешься, утянув с собой другого на дно?

0

7

Глава 6

Мег и Тражану готовились отпраздновать день рождения Лауры. Мег снова ждала коррес-пондентов, и поэтому чего только не придумала для пышного празднества – развесила по деревь-ям цветные лампочки, пустила по бассейну маленькие лодочки с фонариками, для гостей приго-товила смешные шапочки, колпачки, конфетти и хлопушки с сюрпризами. А угощение! Больше всего на свете Лаура любила омаров, поэтому главным блюдом и были омары. Но конечно же, и балычок, и икорка, и креветки. А для тех, кто не любит рыбного стола, было приготовлено мясо под острым соусом. От соленого всегда хочется пить, так что напитков было вдосталь. А на десерт – фрукты, сласти, мороженое.
– Когда я устраиваю праздник, то втрое большую сумму перевожу в благотворительное об-щество для тех, кто не может так весело попировать, – вот что скажет Мег корреспонденту. И это была чистая правда. – Я не кичусь этим, но считаю, что, если бы так поступали все, в нашей стра-не жизнь была бы намного лучше.
Мег все это рассказывала Розе, а та ее с жадностью слушала. Они с Олаву еще не заняли та-кого прочного положения в обществе, о них не публиковали статей в светских журналах, но она не теряла надежды, что рано или поздно они будут не хуже Бранки и Мег.
Дело было за гостями. А гости были делом Лауры. Она села на телефон и принялась обзва-нивать друзей и подружек.
– Главное, чтобы пришел Марселу, без него мне праздник не в праздник, – заявила она и по-косилась на мать, надеясь, что та не услышала. Запрет на интимные встречи с Марселу продолжал действовать, а Лауре вовсе не хотелось никуда уезжать. Звонок Марселу она оставила напоследок как самый важный, а для начала позвонила Милене.
– Нет, нет, я никуда не пойду, – сразу же отказалась Милена. – Я езжу только к Нанду, а все остальное время лежу без сил. Я даже есть не могу, и спать тоже.
– Ну ты даешь! Тогда тебе тем более нужно встряхнуться! Мы же друзья, должны друг другу помогать. Приходи, потанцуешь, поклюешь чего-нибудь вкусненького, выпьешь, взбодришься! Нельзя же загонять себя в гроб! Ты с ума сошла!
– Спасибо, Лаура. Я ценю твою заботу, но прийти не могу, не обижайся.
– Ну смотри! Я бы на твоем месте пришла. Чего себя хоронить! Мало ли что там с Нанду, а тебе нужно себя поддержать – ты же у нас красавица!
– Спасибо, Лаура. Вот Нанду выйдет, тогда и отпразднуем!
Больше Лаура не настаивала, она знала Милену: если уж она упрется, с места ее не сдви-нешь. Марселу – другое дело, он поддается. Но и Марселу отказался наотрез.
– К тебе ни ногой! – заявил он.
– У меня же день рождения! – обиженно протянула Лаура. – Не приедешь, обижусь на всю жизнь! Никогда больше не подойду.
– Это единственное, о чем я мечтаю, – отозвался Марселу и хлопнул трубкой.
Лаура расстроилась, но не слишком. Марселу был из непредсказуемых, а значит, в конце концов делал то, чего сам не хотел, а хотели от него другие.
В конце дня Марселу взглянул на себя в зеркало – от фонаря не осталось и следа, молодец мамочка! Постаралась!
Настроение у него было отвратное. Домой идти не хотелось. Эдуарда там развлекается, хо-дит по ресторанам с Сезаром, а он сидит как сыч. Вполне возможно, что она и к Лауре отправится. Лаура сказала, что непременно ее позовет. Вот и повод для встречи.
В общем, взглянув еще разок на себя в зеркало, Марселу поехал домой, скоренько переодел-ся и отправился к Лауре. Как только он вошел, он тут же сообразил, что Эдуарды тут быть не мо-жет ни при какой погоде, что все эти дни она сидела с малышом, вспомнил, что она его очень обидела. Зря, очень зря она отказалась с ним поужинать! Он увидел знакомую компанию, вечные фонарики, колпачки, и ему сразу стало скучно. Да и обида на Эдуарду вспыхнула с новой силой. Он было решил сразу же уйти, но к нему подбежала сияющая Лаура с бокалом шампанского. За ее здоровье один, потом второй, потом третий. Перед глазами все поплыло, в голове зашумело, Мар-селу стало весело, он уже хохотал дурацким шуткам, пил еще и еще. Лаура его подначивала и шептала, что никогда его не оставит. Марселу не обращал на нее внимания, пусть болтает что хо-чет, лишь бы не мешала веселиться.
Мег добродушно улыбалась, радуясь за молодежь, которая так разошлась – плясала, пела, резвилась в бассейне, ну и флиртовала, конечно. Похоже, что не разойдутся до утра. Праздник удался на славу. Сама она чувствовала себя усталой и решила, что им с Тражану можно уже и на покой. Никаких чрезвычайных происшествий не предвиделось. Правда, Марселу перебрал немно-го, но драться ему здесь было не с кем. И, попросив Наталью поддерживать порядок, Мег отпра-вилась спать.
Лаура такой удачи и не ожидала. Она подмигнула сестре и шепнула:
– Мне кажется, что нашему Марселу давно пора бай-бай. Я его отвезу. Если что, завтра меня подстрахуешь.
– Зря ты это затеваешь, – вяло возразила сестра. – Но если что…
– Вот именно. А зря или не зря, там видно будет… Надо сказать, что Лауре пришлось пому-читься, пока она дотащила полубесчувственного Марселу до дому. У него все же хватило сообра-жения ехать не к матери, а к себе на квартиру, но как только он до нее добрался, он заявил что вот тут у порога и ляжет спать и больше просит его не беспокоить.
– Лестницу мне не преодолеть, – заплетающимся языком сказал он.
Но Лаура не была бы Лаурой, если бы не доволокла его до постели. Она и раздела его, и простынкой накрыла…

Марселу проснулся поутру, ощущая страшную сухость во рту и не понимая, где он, собст-венно, проснулся… Шторы задвинуты, а рядом… Неужели Лаура? Она-то откуда здесь взялась? Одного ее присутствия было достаточно, чтобы он сел на кровати. Черт! Голова закружилась и подташнивает.
– Давай поспим еще, любимый, – томно проворковала Лаура. – Я так устала…
– От чего? – сердито спросил Марселу, которому спать сразу же расхотелось, но голова – ох голова! – и медный противный привкус во рту напоминали, что он вчера крепко перепил.
– От чего? – переспросила Лаура. – От твоей страсти. Я до сих пор в себя прийти не могу. Как же ты по мне стосковался!..
– Я? – вытаращил глаза Марселу. – Да откуда ты взялась в моей спальне? В моей кровати? – Теперь уже Марселу сообразил, что находится у себя дома, что, очевидно, он вчера выпил лишне-го и Лаура привезла его домой. А что дальше? Откуда ему знать? Больше он ничего не помнил. Даже дороги домой он не помнил… Может, он и трахнул ее с пьяных глаз. Но скорее всего она врет.
– Не верю я, что между нами что-то было. Не в том я был настрое, – глухо пробормотал он, сидя на кровати и маясь от головной боли, противного вкуса во рту и этой идиотки рядом.
– Любовь моя! Сладкая моя любовь! Сейчас я тебе все напомню! Мы вошли в твою спальню, жарко целуясь, и слились здесь в такой неистовой страсти, что это было что-то запредельное. Так хорошо мне еще никогда не было. Я видела звезды на потолке твоей спальни и в твоих глазах.
– По-моему, тебя нужно отправить в психушку, – решил он. Если бы Лаура говорила не так красиво, он бы, может, еще и поверил бы ей. Но всякие там звезды – нет уж, увольте!
– Как же ты любишь меня! Я самая счастливая женщина на свете! – Лаура свернулась под простыней и, похоже, не собиралась покидать кровати, которую оккупировала этой несчастной ночью.
Марселу встал и прошлепал в душ. Только ледяной душ мог привести его в порядок и дать возможность сообразить, как ему выйти из этой дурацкой ситуации с наименьшими потерями. Какая дрянь! Устроить ему такую подлянку накануне развода! Эдуарда опять взовьется, и сына поминай как звали!
Из душа он услышал истошный женский крик и выглянул из-за двери. Служанка Вера уле-петывала, будто увидела самого дьявола. Этого еще не хватало! Ну теперь огласки не миновать. В былые времена он бы не стал церемониться и отколошматил как следует гадючку. Но сейчас ему не хотелось устраивать скандала в собственном доме.
Надев свежую рубашку, пригладив волосы, он спустился вниз. Расхаживая по гостиной, где Вера накрывала на стол, он стал втолковывать ей, что они с Лаурой – друзья детства, что их отно-шения сама невинность, и поэтому совершенно не стоит, чтобы Эдуарда знала об этой досадной случайности. Она мнительна, может подумать невесть что.
Вера согласно кивала головой в такт каждому слову хозяина. Она и сама ничего не собира-лась говорить, она не сплетница какая-то, да и местом своим дорожит.
– В постели ты неподражаем, моя радость! – На пороге стояла совершенно голая Лаура и посылала Марселу воздушный поцелуй. – Я тебя обожаю.
Тут покраснела не только Вера, но и Марселу.
Через пять минут Лаура уже в платье спешила к выходу.
– Скоро увидимся, счастье мое! – крикнула она на бегу.
Она спешила домой. Матушка поутру будет всех окликать как на поверке: Тражану! – Здесь! Наталья! – Здесь! Лаура! – Отсутствует. Скандала ей не хотелось.
Лаура почти что успела к завтраку. Соврала, что с утра отправилась в клуб, поиграть в тен-нис.
– Ты? – Мег широко открыла глаза. – И в таком чудесном настроении после тенниса? Да ни за что не поверю!
– Люди меняются, я тоже, – буркнула Лаура, отдав должное материнской интуиции.
Но Мег не собиралась так легко ее отпускать, она повела ее к себе в спальню и устроила на-стоящую выволочку.
– Ты была сегодня ночью у Марселу и спала с ним! Не надейся обмануть кого-то своими теннисными штучками, не на дураков напала!
– Успокойся, кругом люди! – попробовала утихомирить рассерженную мать Лаура.
– И пусть слышат! Ты все делаешь на глазах, нам скрывать нечего! Подростком ты дружила с ребятами, которые курили «травку» и брала тайком ключи от машины, рискуя не только своей жизнью, но и жизнью других людей! – Мег решила наконец высказать дочери все, что накипело у нее на душе за долгие годы, и помощи Лауре было ждать неоткуда. – Потом стала встречаться с Марселу, думала выйти за него замуж, но он предпочел Эдуарду, и тогда ты стала самой доступ-ной девушкой в вашей компании, всегда готовой предложить свои услуги. Все эти твои массажи-ки, расслабухи, выпивоны! Долго это будет продолжаться? Долго ты будешь путаться с женатым человеком, который тебя не любит?
– Он меня любит, – упрямо заявила Лаура. – Только сам об этом не знает.
– Он любит Эдуарду и делает все, чтобы сохранить свой брак. И если бы ты не бегала от правды как черт от ладана, ты давно бы это поняла! Я же хочу тебе добра, дочка! – Мег сменила тон. – Разве можно так унижать себя? Что с тобой будет дальше?
– Я выйду замуж за Марселу! Он и сейчас уже в разводе. Вот увидишь, он будет моим! Обя-зательно будет!
– Лаура, мне кажется, тебе стоит всерьез заняться своими нервами. Ты больна, и мы с папой сделаем все, чтобы тебя вылечить. В общем, можешь собирать чемоданы. В ближайшее время мы подыщем в Штатах колледж для девушек твоего возраста.
В спальню заглянула Наталья:
– Что тут у вас?
– Я всегда говорила, что у лжи жизнь короткая, – устало сказала Мег. – Вы обе на днях уез-жаете в Штаты.
– Но папа сказал, что я больше туда не поеду.
– Поедешь. Мы с папой хотим, чтобы вы пожили некоторое время вдали от Рио-де-Жанейро! Может, тогда мы будем спать спокойно.
– Ах вот как? – возмутилась Лаура. – А ты будешь выдавать замуж свою обожаемую Инес, сюсюкать с так называемыми родителями жениха и думать забудешь о наших с Натальей пробле-мах. Так, да?
– Нет, не так, дочка. Я искренне хочу, чтобы ваша жизнь наладилась и не вижу иного спосо-ба. Может, я вас, своих дорогих любимых дочек, и упустила. Вы родились одна за другой, забот было много, денег мало. Мы тогда их только наживали. И вообще, при чем тут? Да, я ее обожаю, мою дорогую крошку, и счастлива, что нашла жениха, который ее достоин. Ты же должна пони-мать, что в собаках самое важное – порода. Жених у Инес – еще мальчик, он из очень хорошей семьи. Хозяева у него знаменитые писатели. Дом культурный, интеллигентный. Благодаря моей обожаемой собачке мы сразу войдем в очень хороший благородный круг. А вам, мои дорогие до-ченьки, пора обеим браться за ум. Особенно тебе, Лаура!

0

8

Глава 7

Вера не могла не поделиться своими переживаниями с Лизой, которая забежала к ней с утра за детским питанием, которое должна была отвезти Эдуарде. И кто бы не поделился? Да она едва жива осталась после таких-то событий.
– Посуди сама, – говорила она. – Вошла в дом, вижу, что сеньор Марселу ночевал дома – стоят его ботинки, валяется пиджак и бокал с шампанским на полу. Душ включен, значит, моется. Я заглянула в спальню. А там на кровати женщина лежит, прикрывшись простыней. Ну я обрадо-валась до смерти! Помирились, значит. И шампанское в честь примирения пили! Кричу: «Сеньора Эдуарда! Сеньора Эдуарда! Сейчас я вам кофейку в постель подам! Горяченького, как вы любите, и тостиков поподжаристей!» Она голову подняла, а это Лаура! Я как завизжу да как брошусь вон из комнаты!
– Да-а, повезло тебе, – с завистью сказала Лиза. – Дорого бы я дала, чтобы такое увидеть.
– А я дорого дам, чтобы места своего не лишиться. С работой сейчас не ахти. А тут такие события, что того и гляди любого из хозяев можешь прогневать и вылететь.
И она рассказала, как Марселу ей рассказывал о детстве и невинности, а Лаура голая по дому расхаживала.
Под впечатлением этих красочных картин Лиза приехала к Эдуарде. Веру она подвести не могла, но и позабыть всего слышанного тоже, и обмолвилась, что на квартире у них просто черт-те что творится, просто черт-те что. В смысле беспорядка, разумеется.
Эдуарда насторожилась.
– Там что, Марселу ночевал? – осведомилась она.
– Кажется, так, – неуверенно ответила Лиза.
– Интересно, куда Вера смотрит, если там такой беспорядок, – строго сказала Эдуарда. Сердце у нее заныло от дурного предчувствия. На месте ей не сиделось, похоже было, что дома – дело нечисто, и ей непременно нужно было на все взглянуть собственными глазами.
Она сразу же и поехала бы, но Лиза была выходная и только привезла питание на день для малыша. Тадинья тоже еще вчера отпросилась, зато Элена, наоборот, работала. Флавия уехала отдыхать, так что матушка вкалывала за двоих. Эдуарда промаялась в беспокойстве полдня, пока не пришел с работы Атилиу. Как обычно в последнее время, он пришел с Леу.
– Вы меня очень выручите, если побудете с Марселинью, – попросила Эдуарда, – а то мне срочно нужно съездить к себе на квартиру.
– Можешь не беспокоиться, мы с ним прекрасно управимся, – улыбнулся Атилиу.
– А я могу составить тебе компанию, – предложил Леу. Он видел, что Эдуарда нервничает.
– Буду тебе благодарна, – обрадовалась Эдуарда. – Я бы не хотела видеться с твоим братом наедине.
Только они уехали, как раздался звонок в дверь – пришла Виржиния. Увидев Атилиу с Мар-селинью на руках, она замерла на пороге. На лице у нее отразилось такое смятение, что Атилиу рассмеялся.
– Думаешь, я не могу быть отцом? Могу! И дедом тоже. У меня талант. Сегодня дома одни мужчины, все женщины бегают по делам. Ну что ты застыла? Проходи, садись.
– Я… я… Спасибо. Да… Я лучше сяду…
Муж обычно говорил Виржинии: если ты заикаешься, значит, врешь. Но сейчас с уст Вир-жинии чуть было не сорвалась правда – так трогательно выглядел Атилиу с сыном на руках, так любовно прижимал его к себе…
– Ты знаешь, я пришла сказать, что приезжает наш брат Педро из Сан-Паулу. У него непри-ятности с семьей. Представляешь, после двадцати трех лет совместной жизни они решили развес-тись. По-моему, это что-то! Я так взволнована.
– Да, я в курсе, – кивнул Атилиу. – Он звонил Элене. Мы ждем его со дня на день.
– Я как раз хотела обсудить с Эленой, где его лучше поселить. Думаю, ему не обязательно ехать сразу в гостиницу. Наверное, он нуждается в родственном тепле, но у вас Эдуарда с малы-шом, а у меня два моих оболтуса.
– Элена зашивается сейчас с работой. Флавия уехала, не оставив каких-то там телефонов, и два заказа горят. К тому же и карнавал приближается, а во время карнавала, ты сама знаешь, у ди-зайнеров много работы…
– Да, да, я понимаю. – Виржиния никак не могла заставить себя забыть о том, что ей расска-зала сестра. Ей так хотелось, чтобы правда наконец вышла наружу.
– Послушай, Атилиу, – начала она вновь, немного заикаясь, – а почему ты не настоял на вскрытии, когда тебе сказали, что ребенок умер?
– Мне сказал о его смерти врач. У ребенка была врожденная аномалия. Мне не хотелось еще больше травмировать Элену. Она и так травмирована этой смертью и до сих пор не может прийти в себя. Иногда я просто боюсь к ней подступиться, честно тебе скажу. А почему ты вдруг спроси-ла?
– Не знаю. Наверное, из-за того, что увидела тебя с малышом на руках. – В голосе Виржинии по-прежнему чувствовалась какая-то скованность, неуверенность, и Атилиу вдруг заволновался.
Даже наедине с самим собой он старался не погружаться в мысли о произошедшем. Поддай-ся он горю, к горю Элены прибавилось бы еще и чувство вины: у нее ведь и так комплексы из-за возраста, и они только бы усугубились. Он так жалел, так сопереживал Элене, что хотел оградить ее от всего, даже от собственного горя… Но в тоне Виржинии что-то его насторожило. Сестры всегда были так близки.
– Может, Элена сказала тебе больше, чем мне. И у тебя возникли какие-то мысли? Поде-лись, – попросил он.
– Нет, нет! Что ты! Наоборот, мне показалось, что мы знаем слишком мало. Хотелось бы уз-нать все точнее, подробнее. Хотя бы для будущего… – Виржиния говорила сбивчиво, торопливо.
– Не будем заглядывать в будущее, – с покорным вздохом сказал Атилиу. – Хорошо бы сла-дить с настоящим.
Они сидели в гостиной, лица у них обоих были немного растерянные, немного взволнован-ные, когда вошла Элена. Она заподозрила самое худшее и смертельно перепугалась. Увидев, как она побледнела, опершись о косяк, Атилиу бросился к ней.
– Что произошло? Кто тебя напугал? – торопливо спрашивал он, не забывая ласково и нежно покачивать ребенка.
– Я пришла по поводу Педро, – откликнулась Виржиния. – Давай обсудим, как будем его встречать.
– Все хорошо, дорогой, – медленно переводя дух, ответила Элена. – Наверное, от жары стало что-то нехорошо. Принеси мне, пожалуйста, попить. Привет, Виржиния, рада тебя видеть.
Элена опустилась рядом с сестрой на диван, они поцеловались. Пока Виржиния не нарушила своей клятвы, но кто знает, в какой день она ее нарушит?.. После того грозового дня, дня откровенности, между сестрами так и осталось напряжение. Да и с кем не была теперь в напряженных отношениях Элена? Со всеми своими близкими.
– Педро собирался приехать ко мне, – сказала она. – Пусть поживет, оглядится. А к тебе мы придем на следующий день поужинать. Ты же знаешь, что Эдуарда собирается переезжать и ис-кать работу…
Сестры еще поговорили с полчаса и распрощались.
– Ты пожалела меня? Чего-то мне не сказала? – осторожно попробовал начать трудный раз-говор Атилиу.
– С чего ты взял? – Элена сделала удивленные глаза, и Атилиу сразу понял, что разговора не получится. – Тебе же все сказал врач.
В широко открытых глазах Элены он читал не удивление, а страдание, и пожалел, что затеял этот разговор.
Звякнул в двери ключ, вернулась Эдуарда. Она кинулась к Марселинью, прижала его к себе.
– Уже соскучилась, – объявила она матери и Атилиу. Квартиру она нашла в полном порядке, так что даже не поняла, о чем говорила Лиза. И Вера ничего особенного ей не поведала. Похоже, Марселу сильно перебрал накануне вечером. Но такое уже случалось – не новость. Насторожил ее запах сладковатых духов, который витал по квартире. Она знала одну особу, которая душилась такими духами, – это была Лаура! Она даже сказала об этом Леу, но он над ней посмеялся.
– Тебе повсюду чудится Лаура. Далась она тебе! Ты вспоминаешь о ней куда чаще, чем она о тебе.
– Разумеется, она думает не обо мне, а о Марселу, – язвительно процедила Эдуарда, но по-том они оба рассмеялись.
Однако женская интуиция подсказывала ей, что не все так безоблачно в ее доме, как кажется, однако вникать она не стала и удовлетворилась тем, что на беглый взгляд в нем царил полный порядок.
– А вы вернетесь? Будете здесь жить? – с надеждой спросила у хозяйки горничная. Ей бы очень хотелось, чтобы Эдуарда вернулась. – У меня не праздное любопытство, – поторопилась она добавить. – Я хочу знать, искать мне место или я могу остаться у вас.
– Я не вернусь, но ты пока оставайся, а потом мы что-нибудь придумаем. Пока, я думаю, тут будет жить сеньор Марселу…

Марселу и сам не знал, как ему лучше жить: под материнским крылышком или по-холостяцки? От матери у него секретов не было, и он рассказал о своем пробуждении в одной постели с Лаурой в своей семейной спальне.
– Ты знаешь, я всегда была за Лауру, – сказала Бранка. – Но мой тебе совет – не торопись. Не стоит осложнять развод с Эдуардой. Она может разозлиться и потребовать гораздо большего со-держания или даже полного раздела имущества.
– Меня больше волнует сын. Как бы она не ограничила мое с ним общение, – ответил Мар-селу.
– Ерунда! Дети растут, и все проблемы с ними можно решить. А вот деньги, недвижимость уже не вернешь! Об этом и нужно заботиться в первую очередь. И еще, сыночек, будь поосторож-нее с Лаурой! Ради тебя она способна на такое, что в страшном сне не приснится!
– Это я знаю! – Марселу покрутил головой. – Она меня постоянно подставляет, и я с ней влипаю в самые дурацкие истории. После чего она говорит, что мы с ней связаны навеки.
– А ты-то сам как считаешь? – Бранка испытующе посмотрела на сына. Сейчас она не была уверена, что очень бы обрадовалась, если бы Марселу сказал, что собирается жениться на Лауре.
– Сам я мечтаю развязаться с ней как можно быстрее. Она меня раздражает, – сердито отве-тил Марселу. – Я хочу наладить отношения с Эдуардой, а когда рядом такая Лаура, попробуй на-ладь!
– Для начала давай наладим дела в фирме, – со вздохом сказала Бранка. – Мне кажется, я имею право устроить твоему отцу достойную встречу. Я тебе не говорила, что обнаружила кучу счетов от ювелира, и Леу пытался вкрутить мне шарики, будто с ними что-то неясно и можно по-дыскать какое-то объяснение. Объяснение одно: у твоего отца завелась женщина и он пускает на-ши деньги налево! С этим и нужно разобраться!
– Ты знаешь, я всегда на твоей стороне, мама! – с готовностью откликнулся Марселу.
– Знаю. Из всего семейства только на тебя я и могу положиться. Ты даже представить себе не можешь, что мне заявила Милена…
Марселу вопросительно посмотрел на вспыхнувшую от гнева Бранку.
– Она сказала, что я засадила Нанду в тюрьму! Ты можешь себе такое представить? Мне пришлось объяснить этой дурочке, этой сумасшедшей без царя в голове, которая готова выбросить на ветер заработанные нами деньги, что я по просьбе такой же сумасшедшей мамаши ее приятеля звонила Олаву и добилась того, что ее проходимца посадили в отдельную камеру, чтобы с ним не случилось того, что обычно случается в тюрьме с такими смазливыми пареньками. Я, а не кто-то другой, добилась, чтобы комиссар разговаривал с ним по-человечески, а не так, как заслуживает это ничтожество!
Бранка пылко расписывала свои воображаемые подвиги бескорыстия, и Марселу ее сочувст-венно слушал. Он не верил в виновность Нанду, этого здорового телка, но и не одобрял выбора Милены.
– Ты уж так не старайся! Не принимай слишком близко к сердцу. У тебя и других неприят-ностей хватает, пусть это будут неприятности Милены, – пытался успокоить ее сын.
– А ты думаешь, ее неприятности меня не касаются? – пылко возмутилась Бранка. – Ко-гда-нибудь она поймет, что все, что я делаю, я делаю только из-за любви к ней!
Заявление Милены возмутило ее до крайности именно потому, что было чистой правдой. Но она настолько чувствовала себя вправе вмешиваться в судьбу дочери, что ничего, кроме гнева, не испытывала. Больше того, она возмущалась несправедливостью Милены.
Подозрение Милены ее не испугало. Фаусту находился полностью в руках у Олаву, который до недавнего времени был едва ли не главным владельцем вертолетного парка. Сейчас он метил на более прибыльные дела и распростился с этой компанией. Но дело на Фаусту сохранил, и в нем было немало интересного: парень слишком любил деньги и не гнушался ничем для того, чтобы их заработать. Так что если бы он даже и возразил против предложения Розы, то у Олаву нашлось бы чем его урезонить.
Но Фаусту и не возразил. Он понял Розу с полуслова, взял у Бранки кругленькую сумму и отправился с семьей на месяц отдыхать. За этот месяц Фернанду упекут уже на основательный срок. Когда он вернется, все будет кончено. Комар и носу не подточит.
С такими тылами Бранке нечего было опасаться каких-то подозрений. И она могла только негодовать на неблагодарность детей.

0

9

Глава 8

Когда Изабел и Арналду вошли в офис, Паула про себя ахнула. Каких-то десять дней, а вы-глядят так, будто побывали на курорте.
– Сразу видно, что переговоры прошли удачно, – сказала она с легкой завистью.
– Ты всегда выглядела великолепно, но сейчас у тебя появился чисто аргентинский шарм, – сделал комплимент Изабел и Атилиу.
Польщенными почувствовали себя и Изабел, и Арналду. После тех безумств, которые он там себе позволил, Арналду ощутил себя молодым и способным на многое. Если его любовницу оценил даже Атилиу, то это было, несомненно, заслугой Арналду.
– Позвони моей жене, – обратился он к Пауле, – скажи, что я приехал, что решаю неотлож-ные дела, приеду к вечеру, пусть меня ждет.
Он чувствовал себя королем, которому все подвластно и чьи приказания все рады исполнять.
Марселу усмехнулся: что-то новое появилось в поведении отца, ишь распетушился, хвост распустил!
– Да мама тебя давно ждет, – сказал он с нажимом. – Не беспокойся, уходить она никуда не собирается.
Арналду мгновенно отреагировал на пущенную стрелу.
– Что-нибудь случилось? – спросил он.
– Да нет, ничего, она просто знает, что ты сегодня приедешь, и ждет тебя, – спокойно отве-тил сын. Предупреждать заранее о предстоящем разбирательстве, пожалуй, не стоило, и он поста-рался снять напряжение.
Но Арналду был слишком опытным в семейных делах человеком, чтобы не насторожиться. Но ничего, он чувствовал себя в форме и готов был выиграть любую битву, если Бранка собира-лась пойти на него в атаку. Сколько у них уже битв позади!
Атилиу позвонил Элене. Он хотел пойти с ней пообедать.
– Я бы рада, но… – начала она.
– Дела тебя не отпускают? – закончил он с невольным вздохом. – Ну ничего, увидимся вече-ром. Целую. Пока.
– Почему бы нам не пообедать вместе, Изабел? – обратился он к своей бывшей любовнице, и ответом ему была ослепительная улыбка.
– Кстати, я привезла тебе подарок, – сказала она. – Диск с лучшими песнями Гарделя. Ты же обожаешь этого певца. Видишь, я не забыла твой вкус.
– Спасибо, Изабел, я очень тронут. А почему бы нам не пригласить и Арналду?
– Ну нет! – Изабел энергично тряхнула головой. – Хоть ты и считаешь, что у меня вместо сердца калькулятор, но даже я не способна двадцать четыре часа в сутки быть на работе.
Атилиу в свое приглашение не вкладывал ровно никаких чувств. Он был рад, что обида Изабел прошла, что они вновь в прекрасных отношениях, что он был прав, когда настоял на раз-рыве. В результате они оба выиграли. Но вместе с тем он всегда считал, что у одиноко обедающе-го в ресторане мужчины – жалкий вид. И если уж у тебя нет подходящей компании, то лучше по-обедать бутербродом на работе.
У Изабел были свои планы и виды на Атилиу. Она расценила его внимание по-иному, но пока не стала ни намекать, ни заигрывать. Да она вполне могла обойтись и без кокетства – они столько лет были вместе, что Атилиу не мог позабыть, как им бывало хорошо вместе.
Жизнь наконец-то решила побаловать Изабел – она наслаждалась всеми благами жизни. В Буэнос-Айресе они жили в номере с садом и бассейном. Деловые встречи? Их было всего две. Все остальное время они ездили по самым дорогим магазинам, где Изабел выбирала себе самые мод-ные туалеты. Ей пришлось купить два лишних чемодана, чтобы привезти все свои покупки. Гар-дероб она обновила полностью. Натуральный шелк, кружева – наконец-то она могла удовлетво-рить свою страсть к роскоши. И если вспомнить, что это ей ничего не стоило, то нужно ли удивляться, что ее расчетливое сердце билось довольно и радостно.
Арналду поощрял все ее прихоти. В нем проснулась фантазия – он сумел придумать такие удовольствия, которые не пришли бы в расчетливую голову Изабел, но вспоминала она о них с удовольствием. Например, Арналду зафрахтовал на ночь яхту. Когда Изабел поднялась на нее, экипаж приветствовал ее как настоящую королеву. Да и сама прогулка по ночному океану была незабываемой – светящиеся летающие рыбы, огромные звезды. А рассвет! Она искупалась в рас-плавленном океанском золоте, почувствовала себя заново родившейся, ей казалось, что она теперь готова прожить не одну жизнь. Но она хотела, чтобы в новой жизни с ней рядом был Атилиу. И что же? Стоило ей приехать, как он пригласил ее обедать! Воистину капризная богиня счастья Фортуна повернулась к ней лицом, и нужно было не упустить этой минуты!

Из волшебной страны лени, праздности и удовольствий, которыми Арналду наслаждался так недолго, что они не успели ему приесться, он возвращался под подкованный железом каблучок Бранки, и возвращался с неохотой и тоской.
Он вошел в свой красивый, убранный цветами дом, холодный и безразличный, как гостини-ца, увидел свою моложавую жену, закованную будто в броню в отлично сидящее платье с деколь-те, увенчанную вместо шлема прической от парикмахера, – и ничего, кроме привычной пустоты в сердце, не почувствовал. Изабел не была ему ближе Бранки, но с ней он жил по своей воле и фан-тазии, и его радовало, что у него еще есть и фантазии, и причуды.
– Была настоящая битва, но контракта я все-таки добился, – сообщил он. – Еще полгода мы на плаву. Не бог весть что, но все-таки… – Он с порога начал говорить о делах. – Я так по тебе соскучился, дорогая, – все-таки не преминул он произнести дежурную фразу и потянулся с поце-луем к жене.
Бранка позволила себя поцеловать.
– А где Милена? Леу? – Арналду почувствовал, как соскучился по детям.
– Скоро появятся, – пообещала жена. – Ты, кажется, собрался в душ? Иди, иди, смой с себя всю грязь. Мы с Марселу подождем тебя!
Арналду кивнул и отправился в душ.
– Зачем ты его еще и в душ отправила? – недоумевал Марселу. – Почему не вывалила все сразу, чтобы он не успел подготовиться. Сейчас ты его уже напугала, и он…
– Он слабак, сынок. Я его знаю. И пугать тоже надо умеючи. Редко когда случается, чтобы все документики тебе подали на подносе, а тут такая прелесть! Надо его наказать покрепче. Пред-ставляешь, как он сейчас там мучается. С ума сходит! Соображает, что же мне известно о его тайных делишках? Он учуял грозу в воздухе и места себе не находит.
– Но и тебя он знает! И место свое знает. Разве нет? – возразил Марселу.
– Он знает, какой я ему могу устроить душ, – угрожающе произнесла Бранка. – Ему ничего не останется, как признаться, кто же эта дама, которая нас обокрала! Но действовать нужно всегда с умом.
– Его тебе не занимать! – с удовлетворением похвалил Марселу, и Бранка почувствовала се-бя польщенной.
Арналду вошел, улыбаясь, загорелый, в свежей рубашке. Он продолжал разыгрывать счаст-ливого семьянина, вернувшегося к уютному домашнему очагу.
– А знаешь, сколько ни было у меня совещаний, каждый раз в перерывах я покупал тебе по-дарочек, – сказал он, поглаживая жене руку. – Тебе угодить трудно, вкус у тебя тонкий, но я по-купал от души!
– Ах ты, моя лапонька! До чего же ты трогателен! Подарочки мне от души покупал, – про-говорила Бранка таким тоном, от которого в прежнее время Арналду покрылся бы холодным по-том, но теперь он вызвал у него только тоскливую скуку: буря была неминуема, но он пригото-вился ее выстоять.
– Ну, посмотри мне в глаза при сыне и скажи, как зовут твою любовницу! – тихо и угро-жающе произнесла Бранка.
– Не смеши меня, Бранка! – мгновенно ощетинился вальяжный Арналду. – Вижу, пока я си-дел на переговорах, ты тут передачи про Клинтона смотрела, тебе остренького захотелось! То-то как я только вошел, почувствовал грозу в воздухе!
– Мама сидит дома, а ты пускаешь на ветер наши денежки с какой-то гнилью! – вступил в разговор Марселу. – Мы оба требуем у тебя отчета!
– И ты туда же! У тебя нос не дорос! Прав был Атилиу, когда говорил, что тебя драть нуж-но! – возмутился Арналду. – Не смей дерзить отцу!
– Отцу, который нанес в дом столько грязи? – поддержала сына Бранка. – Безответственному отцу, который того и гляди детей по миру пустит из-за какой-то проходимки? Который предпочел своим детям какую-то шлюху?!
– Опомнись, Бранка! Что ты такое говоришь?! Из-за своей дурацкой ревности ты вокруг себя ничего не видишь. Посмотри, я твой муж, преданный тебе Арналду. Я привез нужный фирме договор! Перестань меня ревновать, Бранка! – Арналду старался говорить как можно убедительнее, он искренне хотел как можно скорее покончить с разгоревшимся скандалом.
– О какой ревности ты говоришь, Арналду? – изумилась Бранка. – Молодая глупая романти-ка выветривается через семь лет совместной жизни, а мы с тобой прожили уже тридцать! Ты все-гда бегал за юбками, и я знаю, что верных мужчин не бывает. Пока ты спал с девками задаром, я устраивала тебе выволочки, но терпела. Но спать с какой-то шлюхой за деньги я тебе не позволю! У меня болит не сердце, а карман, Арналду! И это гораздо серьезнее.
Арналду вытер пот со лба: если дело дошло до кармана, то дело и впрямь обстоит серьезнее, чем он думал.
– Я провела ревизию в твоем столе, – продолжала Бранка, – и чего там только не обнаружи-ла: квитанции из ювелирных магазинов, чеки, счета из-за рубежа. Ты вколачиваешь наше состоя-ние в молоденькую шлюшку, и мы с Марселу этого не допустим.
– Так бы сразу и сказала, Бранка! – Арналду снова вытер со лба пот. – Ты просто ничего не смыслишь в делах. Всегда бывает вторая касса…
– Не вторая касса, а вторая жизнь и другая женщина! – разъярилась Бранка. – Ты не увиль-нешь от ответа! Ты скажешь мне правду. Я добьюсь от тебя, кто она такая, эта шлюха!
Но вот правду говорить Арналду не желал ни в коем случае. Да, у него была вторая жизнь, и он очень дорожил ею. Впрочем, как и первой. Он не хотел терять ни ту, ни другую, хотел выйти сухим из воды, а для этого был один-единственный способ.
– Раз меня тут не уважают, не ценят, – заявил он, – я уезжаю в гостиницу. Я работал не щадя сил, а вы мне такой прием устроили! Вернусь, когда вы оба возьметесь за ум и оцените мои усилия по заслугам!
Арналду подхватил чемодан, который и собирать-то не надо было, и хлопнул дверью.
Честно говоря, Бранка ждала несколько другого результата своей атаки, но горевать не стала.
– Завтра вернется, поджав хвост. Он слабак. Не нужно забывать об этом. Ушел, потому что сказать нечего, – сказала она.
– Я и подумать не мог, что отец – такой лицемер, – негодующе заявил Марселу.
– Ладно, не думай о нем. На крайний случай нам нужно будет с тобой позаботиться о разде-ле имущества. Спасении нашего семейного достояния. Иначе все рухнет!

0

10

Глава 9

Милена ждала приезда отца как манны небесной. Она не сомневалась, что он ей поможет. Придя домой и узнав, что отец отправился ночевать в гостиницу, она фыркнула на мать:
– Довела! Бедняге пришлось из дома уехать!
– Хватит с меня ваших глупостей! Я их сегодня наслушалась выше головы! Оставь меня, пожалуйста, в покое, – сердито отшила дочь Бранка.
– Это ты меня оставь! А уж я тут не задержусь! Вот только Нанду выйдет!
Милена выскочила из дома и отправилась к отцу в гостиницу. Нельзя сказать, что Арналду чувствовал себя так уж уютно в создавшейся ситуации, но он был полон решимости выдержать характер.
Визит Милены был как нельзя более кстати, они любили друг друга и прекрасно ладили.
– Даже если ты сто раз не прав, я все равно на твоей стороне! – заявила она, целуя отца. – Чего бы ты ни наделал, до Бранки тебе всегда будет далеко!
– Да я и не совершал ничего такого особенного, – добродушно защищался Арналду.
– Сходил на сторону! Подумаешь! Ты лучше послушай, какая беда случилась с Нанду! – Глаза у Милены мгновенно наполнились слезами.
– Что с ним случилось, с твоим волосатиком?! Говори скорее!
Услышав печальную историю ареста Фернанду, Арналду призадумался. Потом позвонил Альсиу и вместе с Миленой отправился в полицейский участок. Оказалось, что комиссар был его старым знакомым, и они сердечно поприветствовали друг друга.
– Вот тут моя дочка волнуется, все уши мне прожужжала про своего дружка-приятеля, – на-чал Арналду.
– Да, она у нас целые дни проводит. Что ж ты раньше не сказала, что ты дочка доктора Ар-налду? Мы с твоим отцом вот уже добрый десяток лет как дружим.
– Откуда же мне было знать? – горестно вздохнула Милена.
– А я только-только из Буэнос-Айреса прилетел, и тут такие события, – продолжал Арнал-ду. – Можно что-то для парня сделать? Мои детки так удачно влезают во всякие передряги, что мне придется тебя, старина, частным адвокатом нанимать! – Арналду обратился к вошедшему Альсиу.
– Милена с тобой просто ожила, – отвечал Альсиу, – а то страшно было смотреть на девуш-ку.
– Что ж вы, сеньоры, не видите, что парень салага и сосунок и никакого отношения к нарко-бизнесу не имеет? – осведомился Арналду. – Где твое полицейское чутье, Тенориу? – спросил он комиссара.
– При мне. Конечно, при мне! Ежу ясно, что он ничего не смыслит в наркобизнесе, но взя-ли-то мы его с поличным. По звонку.
– Ну и что? Вот и нужно выяснить, чей звонок. Я уверен, что его подставили. Он наркотиков близко не нюхал, – продолжал отстаивать Нанду сеньор Моту.
– Если бы ты приехал чуть-чуть пораньше, было бы совсем другое дело, а то все бумаги уже пошли к судье. Так, может быть, и можно было бы что-то спустить на тормозах, но то, что взяли с поличным…
– Именно это и говорит в его пользу! Какой это наркоделец позволит себя взять с поличным? Каждый так все продумает, чтобы выйти сухим из воды. Сбросить все на невинного. Вот на парня и сбросили. Но я тебя понял, Тенориу, раз бумаги пошли к судье, теперь дело только за адвокатом.
– Вот именно! Но если что-то и от меня будет зависеть, ты не сомневайся, Арналду, все сде-лаем!
– А я уже и так делаю все от меня зависящее, – вступил в разговор Альсиу. – Мое дело со-брать как можно больше положительных отзывов, чтобы убедить судью, что произошла ошибка. Отзывов хороших тьма. Видно, что парень и впрямь никогда не был связан с наркотиками.
Милена жадно слушала разговор, и слова комиссара, адвоката, отца были для нее живой во-дой. Потускневшие глаза заблестели, в ней снова вспыхнула надежда на скорое избавление Фер-нанду и свое близкое счастье.
– Мы ведь хотели пожениться, папа! – сказала она. – Даже заявление подали, а тут такое случилось…
– И ни слова мне не сказала? – опешил Арналду. – Вот это ты зря, дочка! Я такого не одоб-ряю!
– Нас и так уже наказали, папа! – Милена чувствовала, что Арналду всерьез огорчился, но сердиться не сердился.
– Ладно, пойдем навестим твоего волосатика! – сказал Арналду.
Он сочувствовал молодому человеку, который явно ни за что ни про что оказался за решет-кой. Однако, как водится, для начала прочитал ему нотацию, как нужно вести себя и с какой стрижкой являться перед судьей.
Фернанду было не до обид. С приходом отца Милены и у него затеплилась надежда на бла-гополучный исход.
– А что касается женитьбы, ты еще подумай, – продолжал Арналду, – это сейчас Милена та-кая нежная, а потом в такую мегеру превратится! – И он погладил дочь по плечу.
– Чтобы я да мегера? – вскинулась Милена. – Я в тебя пошла, и до конца своей жизни оста-нусь очень хорошей! Во мне от Бранки нет ни волосочка!
– Все женщины одинаковы, – махнул рукой Арналду, – пока хотят мужа подцепить – ягнят-ки, а как распишутся – волчицы!
Молодые люди рассмеялись, они не верили в чужой горький опыт и собирались нажить свой, счастливый и сладкий.
Пока влюбленные сидели и ворковали о чем-то своем, Арналду еще потолковал с Альсиу. Как ни хотел он помочь дочери, быстро дело не выходило: ситуация была серьезная. Похоже, нужно искать Фаусту и прижимать его к стенке. Его показания должны были стать для судьи главными.
– Мы его выцарапаем, старик, – бодро сказал Альсиу. – Вдвоем мы пока не проиграли ни одной битвы!
Милена расцеловала Фернанду, расцеловала отца – надежда придала ей сил жить и бороться дальше. Она даже готова была заняться своим магазином. Период апатии остался позади.
Ей нужно было дело. Даже для того, чтобы меньше бывать дома. Чем деятельнее она будет, тем скорее Фернанду выпустят из тюрьмы, так она себе загадала и немедленно поехала в мастер-скую Элены забрать последние эскизы. Может, можно будет закончить оформление магазина на этой неделе?
Элена, хоть и была до крайности занята, не отказалась принять Милену. Она очень сочувст-вовала девушке и хотела ей помочь чем могла. Она видела, что Милена в лихорадке, и надеялась отвлечь ее работой. Они обсудили последние детали оформления, а затем Элена угостила свою юную клиентку кофейком.
– А я тут видела подходящую модель для показа мод в нашем магазине! – воскликнула вдруг Милена. – Высокий такой парень, с отличной мускулатурой. Как вы думаете, можно ему предло-жить такую работу?
– Ты говоришь о Женезиу, садовнике, – сообразила Элена. – У нас тут все женщины в него влюблены, но он отдает предпочтение своей хозяйке Магнолии, и она, похоже, к нему тоже не-равнодушна, хоть и замужем. Впрочем, что это я сплетничаю? Ты же ему работу предлагаешь! Я думаю, он не откажется подработать.
– Если они выйдут на подиум вдвоем с Нанду – эффект будет потрясающий! Все женщины попадают и расхватают весь наш товар! – с воодушевлением воскликнула Милена.
– Ну что ж, пойдем с ним познакомимся, – предложила Элена.
Женезиу поначалу скептически отнесся к предложению смуглой красотки, но потом все же уразумел, что ему и в самом деле предлагают работенку, и к тому же, похоже, непыльную. Но именно в этом он и увидел главный подвох.
– Вы что же, хотите сказать, что я буду расхаживать в трусах, а все вокруг будут на меня смотреть? Но я же не голубой, сеньора. – Женезиу недвусмысленно подмигнул Милене.
– При чем тут голубой, не голубой? – удивилась она. – Какое это имеет значение? Я пригла-шу тебя на ближайший показ мод, и ты сам увидишь, что это такое. У моего парня тоже были на этот счет комплексы, но он побывал на показе, и ему понравилось.
– Ну коли так, сеньора, я возражать не буду! Милена простилась с Женезиу, простилась с Эленой и поехала посмотреть, как идут работы в магазине. В том, что она сумела уговорить рабо-тать этого парня, она увидела счастливое предзнаменование.
Милена понаблюдала, как работают оформители. Отлично получается, не магазин, а игру-шечка. Она отдала им эскиз последней стены.
– Когда думаете закончить? – спросила она.
– Работы у нас еще недели на три, – отвечал художник. – Устраивает?
– В самый раз. За это время мы как раз закупим и оформим товар.
«А там и Нанду выйдет», – мечтала, возвращаясь домой, Милена. Они поедут в свою квар-тиру, отключат телефон, дверной звонок, они будут одни на свете и будут любить друг друга, как…
Чаще всего она вспоминала ливень по дороге из Ангры, когда Нанду был вынужден поса-дить вертолет. Тогда он еще боялся ее, а она уже знала, что для нее нет никого на свете дороже…
Они целовались тогда как безумные. Промокли до нитки, и он вытирал ее словно маленькую девочку, так заботливо, так нежно. И тогда она ему доверилась, поняла, что они будут непременно счастливы. Поняла, что такое счастье. Счастье – это чувствовать себя в добрых, ласковых, сильных руках, таких надежных, таких уверенных.
Она слышала голос Нанду, чувствовала кожей его кожу, помнила его объятия, его поцелуи, их взаимную страсть и всей силой этой страсти надеялась, что он должен выйти – сейчас! Сейчас же! Как можно быстрее!
Стоило ей подумать о встрече, как ее начинало колотить будто в лихорадке, и она понимала, что может умереть от любви.
«Я сильная, сильная!» – твердила себе тоненькая красивая девушка в темных очках, которая вела светлый автомобиль, выбирая окраинные улицы, где было меньше движения. Она ехала нау-гад, только чтобы ехать. Вперед, вперед, двигаться, двигаться – только в этом было сейчас ее спа-сение. Она и представить себе не могла, что снова окажется в четырех стенах своей спальни и снова будет кусать подушку в немом отчаянии и ярости.
А город готовился к ежегодному карнавалу. Каждый квартал украшал свои улицы по-своему. Уже развесили цветные фонарики на деревьях, светящиеся гирлянды оплели дома. Здесь рабочие выкладывали картину из цветов, там прилаживали яркие рекламные щиты с танцующими красотками. Дуновение веселого праздника доносилось до Милены вместе с душистым запахом цветов, беспечным смехом из окон, зажигательной музыкой. Еще вчера она сжалась бы, чувствуя себя чужой в этом радостном предвкушении веселья. Но сейчас и в этой будоражащей суете она видела счастливое предзнаменование – ее Нанду скоро отпустят! Отпустят! Отпустят!
Долго еще она кружила по ночному Рио. Вышла у порта на набережной и застыла, глядя на мерно работающий океан, который не уставая гнал и гнал к берегу темные волны.
Вглядываясь в него, вбирая его ритм, она словно бы сливалась с океаном, проникалась его энергией.
«Как давно я не была в Ангре, – подумала она. – Мы же с Нанду земноводные, и неизвестно, где нам лучше – в воде или на суше. Начало всему положил тот ливень, а потом ослепительное море Ангры… Мы поедем туда вместе, любимый! Только вместе!»

0

11

Глава 10

Атилиу не скрывал от Элены, что обедал в ресторане с Изабел. Элена подходила к телефону, когда Атилиу звонила Бранка, и говорила своим самым чарующим голосом.
– Тебя соблазнительница-обольстительница, – звала она мужа, а он смеялся.
Невольно вспоминала Элена и недовольство Тадиньи. «Эта ваша Флавия, – ворчала служан-ка, – положила глаз на вашего мужа. Никогда ей не прощу, что в ваше отсутствие она ему банки с консервами открывала и виски с содовой подавала, а смотрела при этом так, что сеньор Атилиу не знал, куда ему деваться».
Словом, вокруг Атилиу по-прежнему вился женский хоровод, и Элена прекрасно понимала, что, если она и в дальнейшем будет отказываться от приглашений мужа пообедать или провести в ресторане вечерок, у него всегда будет какая-нибудь компания и рано или поздно появится и ощутимый результат этих вечеров.
Когда Атилиу вновь пригласил ее вечером в ресторан, она ответила, что пойдет с удоволь-ствием.
Атилиу так по-детски обрадовался, что Элене сделалось даже стыдно, что она обделяет мужа столькими радостями. Обделяет и в большом, и в малом. Но все-таки она верила в их любовь, ко-торая преодолеет любые трудности.
На радостях Атилиу пригласил с ними и Эдуарду, и Леу, а где Леу, там и Катарина. Леу по-звал еще и Милену, так что в ресторан отправилась целая компания, собираясь отлично повесе-литься.
Как только Атилиу вошел в прохладный уютный зал, Элена сразу поняла – он здесь завсе-гдатай: к нему сразу же подошел метрдотель, удобно разместил их, понимающе покивал насчет меню.
– Видно, ты часто бывал здесь раньше, – сказала она, опустившись на атласный диванчик и любуясь изысканным букетом на столе.
– Я и сейчас здесь часто бываю, – отозвался Атилиу, – мы с Арналду решаем тут все самые важные вопросы. Народу не слишком много, кухня изысканная, и всегда можно послушать хоро-шую музыку.
И действительно, оркестр заиграл необыкновенно приятную мелодию. Элена с благодарно-стью посмотрела на мужа – как она была не права, когда усталостью и головной болью отговари-валась от таких приятных вечеров!..
– Я опять и опять отдаю должное твоему вкусу, – ласково сказала она.
– Ты его оценишь по достоинству только тогда, когда попробуешь те блюда, которые я для вас закажу, и особенно вина.
И Атилиу пошел с метрдотелем выбирать бутылки собственноручно.
Анита, которая пришла с Сезаром отпраздновать в этот ресторан годовщину их знакомства, повернула голову и увидела шагающего по ковровой дорожке Атилиу, а позади него, в углу, про-филь Эдуарды. Настроение у нее сразу испортилось.
– По-моему, мы уже достаточно посидели, – сказала она Сезару, – может, нам пора домой?
Праздник у них не слишком удался. Обоим было невесело. Накануне Сезар предложил Ани-те расписаться, а она? Она совсем не обрадовалась.
– Неужели ты думаешь, что я с тобой столько времени рядом для того, чтобы мы пошли и расписались в мэрии? – обиделась она. – Нет, я хочу настоящую свадьбу, хочу обвенчаться в церкви, в белом платье с фатой, все как у людей.
Сезар попробовал уговорить ее, ведь они еще год назад договорились пожениться, теперь как раз прошел год…
– И ты оплачиваешь долговое обязательство? – насмешливо улыбнулась Анита. – Я ничего от тебя не требую. Давай лучше съездим в отпуск, отдохнем как следует, а там посмотрим – мо-жет, и о свадьбе поговорим! Больше всего на свете меня волнует твоя головка. Что-то творится с ней неладное. Я ведь стала невестой врача и замуж хочу выйти тоже за врача!
Анита была настроена весьма боевито, она собиралась бороться за своего Сезара. Настрое-ние его ей не нравилось. За праздничным ужином он явно выпил лишнее, больше пил, чем ел. А тут еще Эдуарда, Элена. Она вообще была настроена враждебно к этому семейству, а к Эдуарде особенно. И ее можно было понять. Своих друзей заметил и Сезар.
– Сейчас я произнесу общий тост, – заявил он. – За этику и материнскую любовь! Или нет! Представляешь, я сейчас выйду на середину зала и все расскажу.
– Что расскажешь? – заинтересовалась Анита.
– Все! – пьяным голосом произнес Сезар. – Выйду на середину зала и крикну: «Друзья! Са-мая громкая сенсация века!»
– Не позорь себя, – стала удерживать его Анита. – Ты слишком много выпил. Пойдем-ка лучше домой.
Но разве можно остановить одержимого? Сезар направился к столу Элены, за которым со-бравшиеся только-только осушили первый бокал. Они пили за то, чтобы в следующий раз Нанду был вместе с ними.
– Эдуарда! – раздался голос за спиной Элены. Она обернулась и увидела откровенно пьяного Сезара. – Я хочу открыть тебе свое сердце.
При этих его словах побледнела не только Анита, но и Элена, и, честно говоря, у Элены бы-ло больше оснований для испуга.
– Элена! – Теперь Сезар обращался к ней. – Давай откроем свои сердца. Атилиу все поймет! Он поймет, почему я должен бросить эту чертову медицину! И почему мне больше невозможно жить! Во всяком случае, я так жить не могу!
Анита попробовала позвать Сезара.
– Я ухожу домой! – сообщила она. – Сезар, ты меня слышишь?
– Элена! Мы должны признаться. Мне и Виржиния советовала, и отец… – продолжал уго-варивать Элену Сезар.
Первый шок у Элены прошел, она снова стала матерью-львицей, она должна была защищать своего детеныша! Поднявшись из-за стола, она увидела направляющуюся к выходу Аниту и, взяв Сезара за руку, потащила его за собой.
– Анита! – окликнула она девушку. – Подожди немного! Сейчас я приведу его в порядок, и вы поедете вместе. Я ведь знаю его с детства, я уверена, я ему помогу. Извините, я на несколько мнут вас покину, – извинилась она перед всеми, кто сидел за столом, избегая взгляда Атилиу.
Сезар говорил не слишком внятно, не слишком громко, поэтому ни Эдуарда, которая болтала с Катариной, ни Атилиу, разговаривающий с Леу, особенно не вникали, о чем идет речь, на чем настаивает, чего хочет Сезар. Все, безусловно, поняли одно: бедный мальчик пьян и Элена взялась привести его в порядок. Однако Атилиу прекрасно расслышал фразу: «Атилиу нас простит», «Давай откроем нашу тайну».
Больше ему сомневаться было не в чем. У Элены тайна была. Элена ее хранила. Тайна каса-лась смерти их ребенка.
Но раз Элена решила что-то скрывать от него, то смешно и нелепо было бы пытаться именно у нее выяснять правду…
Не обида, не горечь, а печаль безысходности проникла в сердце Атилиу – печаль о том, что неведомая тайна становится стеной, отделяет его от женщины, которую он любит, которая стала его судьбой. Но ему очень хотелось верить во всемогущество любви, в то, что она сумеет преодо-леть все препятствия.
Элена тем временем судорожно пыталась образумить Сезара, который беспрестанно твер-дил, что настало время все сказать Атилиу и Эдуарде – из-за Элены он стал клятвопреступником, потому что клялся использовать свои познания на пользу людям и нарушил клятву, так что ему мешает нарушить обещание, данное Элене?
– Я не могу больше лгать! Лучше я пойду и скажу им всем правду, – твердил он с лихора-дочно блестящими глазами.
– И убьешь Эдуарду, которую любишь, – жестко выговорила Элена. – Ее удерживает в жиз-ни только ребенок. Поздно думать, правильно или неправильно мы поступили. Мы это сделали, и теперь должны забыть о том, что сделали, и жить так, словно это и есть правда и никакой другой правды нет!
– Но Эдуарда развелась с мужем! Ей будет легче, если она будет знать эту правду! Я не могу жить и чувствовать себя преступником!
Элена умывала его холодной водой, он был маленький мальчик и должен был подчиниться ее материнской воле:
– Ты ни в чем не виноват, – повторяла она. – При чем тут ты? Я имела право поменять детей. Я сама разберусь с мужем и сама отвечу перед Богом, если Он сочтет мой поступок грехом! Поезжай домой, забудь обо всем, что было. Помни одно: благодаря тебе Эдуарда стала счастливее.
Элена все лила и лила воду на раскисшего Сезара, продолжая твердить ему про Эдуарду, и ее материнская власть оказалась опять так велика, что он вновь подчинился ей.
Леу и Атилиу все же вышли в холл посмотреть, как чувствует себя Сезар, а главное Элена, и убедились, что молодой человек был уже вполне готов отправиться домой. Леу помог Аните по-садить Сезара в машину, и все они помахали молодой паре, прощаясь.
– Молодежь совершенно не умеет пить, – с улыбкой сказала Элена. – Вполне мог бы испор-тить нам вечер, но, к счастью, не испортил.
В этот вечер она пила и смеялась, может быть, больше, чем ей хотелось. По-настоящему ве-село было молодежи, натужное веселье оставляет горький осадок.
Придя домой, Элена узнала, что приехал Педру. Ему пришлось оставить свой чемодан у Сирлеи, потому что дома никого не было. Тадинья тоже отпросилась, когда узнала, что хозяева уходят.
– У тебя такой элегантный брат, такой умный, обходительный, – сказала на следующее утро Сирлея своей соседке, а Элена заметила, что впервые за много дней Сирлея подкрасила глаза и губы.
«Что ж, все может быть, – подумала она со вздохом, – Сирлея развелась с Нестором, Педру тоже развелся. Может, они и приглянутся друг другу».
Атилиу пообещал брату Элены, который управлял в Сан-Паулу сетью супермаркетов, по-знакомить его со своим давним другом Тражану.
– Он вполне может помочь тебе с работой, у него самого здесь сеть супермаркетов, так что, думаю, вы отлично поймете друг друга, – пообещал Атилиу.
С Тражану они должны были увидеться на днях: Мег пригласила их всех на костюмирован-ный вечер, который собиралась устроить во время карнавала.
Элена скрепя сердце дала согласие прийти на этот бал. После их выхода в ресторан она лишний раз убедилась, что ей сейчас совсем не хочется бывать на людях, а тем более «общаться». Правда, для нее было большим облегчением узнать, что Сезар с Анитой улетели отдыхать в Евро-пу. Облегчение было бы еще большим, если бы она узнала и то, что перед отъездом Сезар сумел отговорить Антенора от его намерения незамедлительно все рассказать Атилиу.
– Разрешение наших проблем мы перенесем на возвращение после отдыха, – пообещал Сезар отцу, и тот со вздохом согласился.
Элена не смогла отказать Мег, потому что ни друзья, ни брат ее бы не поняли, но мягко, ос-торожно она все же попробовала отвести от себя нежеланное мероприятие.
– Карнавал, костюмированные вечера – это развлечение для молодежи, – сказала она.
– А мы и есть молодежь! – дурашливо откликнулся Атилиу. – Разве нет?
И она не смогла ответить «нет» своему мужу, который возлагал столько надежд на их со-вместную жизнь и благодаря которому эта жизнь началась так трогательно, так красиво…
На карнавал надумала пойти даже Эдуарда и готовила себе костюм, который должен был оказаться для всех сюрпризом.
Кати, Леу – все были вовлечены в водоворот праздничной подготовки и ожидания всевоз-можных чудес.
Они готовили друг другу сюрпризы, хохотали, встречаясь, им заранее было весело.
В канун карнавала к Элене приехала Виржиния, и Атилиу невольно подслушал разговор двух сестер.
– Мне кажется, что карнавал – прекрасная возможность, чтобы ты наконец покончила со своей тайной, – говорила Виржиния. – Скажи все в маске, посмотри на реакцию и сообрази, как вести себя дальше.
– Виржиния! Оставь эту тему! Забудь про нее, как забыла я. У меня нет больше никаких тайн, поняла?
– Но ты могла бы облегчить жизнь своей дочери! Она же сейчас разводится!
– Я лучше понимаю, что нужно моей дочери. Как-никак она моя дочь! – Элена повысила го-лос.
– Дочь – да, но не собственность. Почему ты не хочешь признать, что ошиблась? Что ты не Господь Бог и не имеешь права вмешиваться в чужую судьбу?
– Не надо меня учить, что хорошо и что плохо! Ты забываешь, у меня просто нет возможно-сти вернуться назад!
Атилиу почувствовал, что еще немного, и Элена расплачется.
– Но ты можешь вернуться по собственным следам, – мягко проговорила Виржиния, и Ати-лиу даже представил себе выражение ее больших темных глаз – сострадательное, настойчивое.
– Не могу! – Это был крик отчаяния.
– Можешь! – твердо выговорила Виржиния. – Скажи правду, пока этого не сделал кто-нибудь другой, иначе ты потеряешь и мужа, и дочь!
– Оставь меня! Оставь! Ты не имеешь права меня так мучить!
– Ты мучаешь себя сама, я тут ни при чем, – возразила Виржиния, но разговор прекратился.
Больше Атилиу не мог оставаться в стороне. Его мучило вовсе не любопытство, а состояние Элены, она была на грани срыва. Их брак, их счастье находились под угрозой.
Как мужчина он должен был вмешаться и взять на себя то, что оказалось не под силу слабой женщине.
И тут же самый простой, самый естественный вариант пришел ему в голову. Почему же он раньше о нем не подумал? Все разрешалось так просто, так естественно.
Атилиу взял трубку и набрал номер клиники Моретти.
– Я хотел бы поговорить с доктором Сезаром Андраду, – сказал он.
– Доктор Андраду в отпуске, – ответил женский голос. – Когда вернется, неизвестно. Чем я могу вам помочь?
Атилиу говорил, очевидно, с секретарем.
– Говорит Атилиу Новелли, муж вашей пациентки Элены Треку.
– Я вас помню, сеньор. – Голос потеплел. – Записать вашу жену на прием к доктору Морет-ти?
– А доктор Моретти сейчас здесь? – Атилиу вполне мог задать все интересующие его во-просы и Моретти. Наверняка старый врач прекрасно знал все, что касается его пациентов. К тому же он давний знакомый Элены, он поймет, почему муж волнуется за ее здоровье, и что-то ему по-советует.
– К сожалению, нет. Он уехал сегодня пораньше, так как у него срочная операция в Тересо-полисе. Он вернется через несколько дней. У вас что-то экстренное?
– Нет, нет, через несколько дней я ему перезвоню. Атилиу повесил трубку и вспомнил, как в самом начале их знакомства увез Элену в Тересополис.
Вспомнил, какой счастливый день они там провели и как он любил туда ездить, пока не был женат…
Он не жалел о своей свободе, он и тогда не был счастлив. Он хотел, чтобы свободу обрела наконец Элена и они оба вновь почувствовали себя счастливыми, какими были когда-то…

0

12

Глава 11

Отшумели веселые карнавальные праздники, и вновь начались будни.
Адвокат Альсиу позвонил Эдуарде и сообщил дату, когда будет слушаться дело о ее разводе. Эдуарда хотела развода, стремилась к нему, но когда он стал таким близким, таким неизбежным, невольно занервничала. У нее даже начались спазмы – почему-то она не могла есть. Элена сочув-ственно смотрела на дочь. В свое время и ей развод дался нелегко, но, судя по самочувствию до-чери, она к нему еще не была готова. Вмешиваться Элена не стала. Эдуарда должна была решить эту проблему самостоятельно, никто ей тут не мог помочь.
В эти дни Эдуарда была особенно заботлива по отношению к Марселинью, она проводила с ним много времени, гуляла, играла.
– Скоро мама пойдет на работу, мой маленький, – говорила она малышу, – мы с тобой будем видеться реже. Мама будет без тебя очень скучать.
Она словно бы выстраивала свою будущую жизнь, примерялась к ней, пыталась подгото-виться.
Атилиу спрашивал Элену, не считает ли она, что о работе для Эдуарды должны подумать они. Может, найдется какая-нибудь работа у них в фирме, может, спросить Марсию или Вилсона, они что-нибудь подскажут. Или он свяжется с теми фирмами, которые предлагают работу ему.
– Подожди пока, – отвечала Элена. – Эдуарда еще только примеряется. Когда она всерьез начнет искать работу, мы с тобой подключимся.
Она была бы рада работать вместе с дочерью. Вот сейчас Флавия была в отъезде, и она остро чувствовала отсутствие помощницы. Если бы со временем помощницей стала Эдуарда, ни о чем другом она бы и не мечтала. Да, стоило подумать о секретарской работе для Эдуарды в их фирме. Что же касается Марсии, Вилсона, то Элена не видела, какое бы место могла занять в их деле Эдуарда.
Зато ее радовала наладившаяся жизнь подруги – Вилсон так привязался к Ритинье, души в ней не чаял, да и у Марсии дела шли все лучше и лучше. Готовилась большая выставка, ее кера-мические изделия пользовались большим спросом, и, похоже, Вилсон всерьез гордился своей же-ной. А ведь какие нелегкие времена они пережили! Но ведь наладилась же у них семейная жизнь. Может, и у Эдуарды наладится. А как только наладится жизнь у Эдуарды, то наладится и у нее, у Элены. Элена чувствовала, что она с дочерью словно сообщающиеся сосуды, и для того чтобы ей быть счастливой, ей было необходимо счастье Эдуарды.
И вот настал день, когда Эдуарда отправилась в суд. Марселинью остался с Лизой. Перед уходом она его поцеловала.
– Скоро мамочка придет, мой маленький! – сказала она, прощаясь.
Уходя, она еще раз оглядела себя в зеркале и нашла, что отлично выглядит: строгое платье сидит как влитое, придавая ей особый шарм.
В суд Эдуарда приехала первой. Адвокат вежливо проводил ее в холл и попросил подождать.
– На дорогах сейчас пробки, – постарался оправдать Альсиу опоздание Марселу, истолковав его как можно благоприятнее, чтобы не возбудить дурных чувств в молодой женщине. И себе, и этой молодой паре он искренне желал, чтобы процедура развода прошла благополучно. Он пре-красно помнил, как они чуть было не подрались у него в кабинете.
Эдуарда ждала своего бывшего мужа со снисходительной усмешкой. Нет, ни в стиле одеж-ды, ни в людях она разболтанности не любила.
Марселу приехал через несколько минут и извинился за опоздание. Предварительно прове-рив удостоверения личности, их пригласили к судье.
И вот они стоят перед судьей, как стояли не так давно в церкви перед священником, и судья зачитывает решение:
– Вы требуете развода по взаимному согласию на следующих условиях: поскольку вы всту-пили в брак совместно владея имуществом и в результате вашего брака родился ребенок, Марселу де Баррус Моту, который остается на попечении супруги, супруг обязуется материально поддер-живать ребенка до достижения им совершеннолетия и в дальнейшем выделить причитающуюся ему часть имущества. Супруг также обязуется выделить долю своей бывшей жене. За супругом остается право навещать ребенка в любое время, не нарушая его режима и отдыха, а также заби-рать ребенка к себе на субботу и воскресенье. После развода супруге возвращается ее девичья фамилия Виану Треку.
Судья закончил чтение и взглянул сквозь очки на сидящую перед ним молодую пару:
– Условия изложены правильно? Молодые люди кивнули.
– Вы по-прежнему настаиваете на разводе? – спросил судья.
– Да, ваша честь, – ответила Эдуарда.
– Нет, ваша честь, – ответил Марселу. – Я еще не готов к разводу.
Эдуарда с негодованием взглянула на мужа:
– Марселу! Мы же столько ждали! Я так и знала, что ты что-нибудь выкинешь! Это просто кошмар какой-то! Просто ужас!
Еще минута, и у Эдуарды могла начаться истерика.
– Я говорю честно и откровенно, что я к разводу не готов, – повторил Марселу. – Я люблю тебя. И считаю, что наш брак еще можно спасти. Ради нас с тобой, а главное – ради Марселинью. Я так думаю, так хочу и так… чувствую.
Марселу говорил с такой убежденностью, что она подействовала успокаивающе даже на Эдуарду. Она взяла себя в руки и приготовилась защищать свои позиции.
– Ты заботишься о нашем браке только на словах. Когда хотят сохранить брак, не встреча-ются с другой женщиной.
– Я с ней не встречаюсь, это была ошибка, досадная случайность. Я не хотел тебе изме-нять, – упрямо заявил Марселу.
– Интересно, а может, и мне можно вести себя точно так же? – издевательски усмехнулась Эдуарда. – Может, и мне стоит тебе изменить, а потом сказать, что я этого не хотела, и все в на-шем браке будет о'кей?
– Это не одно и то же, Эдуарда, – сказал Марселу, но сказал спокойно, не впадая в привыч-ную для него злобу, в которую впадал всегда, как только речь заходила об Эдуарде и любом дру-гом мужчине.
– Потому что ты хотел бы, чтобы я тебе подчинялась во всем, а я не желаю так жить!
Выяснение отношений грозило затянуться, и судья прервал его.
– Согласно статье тысяча сто двадцать два пункт первый кодекса о браке и семье, я перено-шу рассмотрение вашего дела на двадцатое число следующего месяца, поскольку один из супру-гов не дает своего согласия на развод.
После этого заявления оставаться в зале не имело смысла, и Марселу с Эдуардой покинули его.
– Ну что? Добился своего? – накинулась на Марселу Эдуарда.
– Нет еще! – спокойно заявил он. – Своего я добьюсь тогда, когда мы снова будем жить втроем в нашей квартире и чувствовать себя счастливыми.
– Этого не будет никогда! – горько ответила Эдуарда. – Никогда, потому что я больше ни-когда не смогу тебе поверить!
Может быть, она и любила еще Марселу, но теперь ее любовь не приносила ей счастья, по-тому что она ждала от нее только беды. Любовь без доверия – сплошная мука. Этого мучения и не могла простить Эдуарда своему мужу. Он предал ее, предал ее доверие, лишил возможности быть счастливой. И после того как она приготовила себя к тоже очень мучительной операции развода, он опять ее предал и оставил во взвешенном состоянии, продлил ее мучение. Так какую надежду на счастье могла она иметь с этим человеком? Человеком, который ее не щадил?
– Дай мне шанс, – умоляюще проговорил Марселу, – я заслужу твое доверие, вот увидишь!
Эдуарда только скорбно покачала головой: она не верила ему, не верила ни на грош.
Марселу поехал к матери. Он прекрасно знал, что втайне Бранка хотела их развода, хотя ни-когда не выражала своего желания вслух. С другой стороны, она не желала раздела имущества, так что решение Марселу не могло ее так уж сильно огорчить.
Дома он застал очередной скандал. С тех пор как Арналду вернулся из гостиницы домой – а он и в самом деле вернулся довольно скоро, но не так скоро, как думала Бранка, – скандалы не прекращались. Бранка рвала и метала: состояние ее утекало, а она не могла найти концов.
На этот раз речь шла о каком-то золотом ожерелье с жемчугами и бриллиантами, которое Арналду заказал неведомо для кого.
Марселу не стал вникать во всю эту историю, но, кажется, Бранка, обнаружив этот заказ, взяла его сама из ювелирного магазина, а потом вернула его обратно с тем, чтобы выяснить, кому он все-таки предназначался, но не выдержала и, увидев, с каким хладнокровием и небрежностью Арналду сунул бесценную вещь к себе в шкаф, устроила ему скандал, добиваясь, кому он все-таки собирался ее подарить!
В другое время Марселу, может быть, и поддержал бы свою матушку в ее жестокой борьбе. Он, безусловно, ей сочувствовал и желал победы. Но сегодня он уже выдержал одну битву, и принимать участие во второй ему не хотелось. Свои отношения родители должны были выяснить сами.
Марселу поехал к себе на квартиру. Ему хотелось спокойно побыть дома, сосредоточиться и начать ту жизнь, которая соединит его с женой и сыном. Он привык добиваться того, чего хотел. Не сомневался и на этот раз, что своего добьется.
Но первая, на кого он наткнулся в своей квартире, была Лаура. О том, что Марселу не раз-велся, она узнала от Альсиу, который приехал повидаться с Миленой к ним в магазин. Слушание дела Нанду было назначено на будущую неделю, и они почти каждый день обсуждали, что еще можно сделать для их подопечного. Альсиу приехал к Ми-лене прямо из зала суда, рассказал но-вость о брате, и Лаура тут же помчалась к Марселу.
– Что тебе тут надо? – устало спросил Марселу. Он задавал этот вопрос уже столько раз, что не чувствовал ничего, кроме тоски и безнадежности.
– Я хочу с тобой поговорить, – ответила Лаура. Ей удалось уговорить мать с отцом оставить ее с сестрой в Рио хотя бы до развода Марселу. А когда он разведется, почему бы, собственно, ей с ним не встречаться? Положение его изменится, он будет свободным человеком, и они будут вправе решать свою судьбу…
Мег была так занята карнавальными приготовлениями, что не возразила. Дочери ей помога-ли, праздник удался на славу. Молодежь повеселилась от души. О костюмированном бале в доме Мег написали все газеты, поместив фотографии не только ее, но и дочерей, так что Мег была до-вольна и счастлива и на время оставила Лауру в покое. Но вот теперь выяснилось, что Марселу не развелся…
– Лаура, поговори лучше с психоаналитиком или невропатологом. Я надеюсь, что еще не поздно, и кто-нибудь из них в силах тебе помочь. У меня здесь не больница для душевноболь-ных! – Марселу бесило собственное бессилие: что бы он ни делал, рядом с ним всегда оказывалась Лаура.
– У меня с душой все в порядке, – ответила она. – И я чувствую себя обязанной помочь тебе. У тебя тяжелый период в жизни, ты нервничаешь, ты в смятении.
– Я? За что мне такие мучения, – застонал Марселу. – Боже! Избавь меня от преследований этой сумасшедшей! Ты мне не нужна! Ты мне не нравишься! Я не испытываю к тебе никаких чувств! Можешь ты это наконец понять или нет?
– Нет! – Лаура смотрела на него красивыми выразительными глазами, смотрела твердо и прямо. – Я прекрасно знаю, что ты меня любишь, что ты меня хочешь и в очередной раз проявил малодушие и спасовал перед этой истеричкой Эдуардой! Как ты мог так смалодушничать? Как, Марселу?!
Марселу угрожающе придвинулся к ней и, стиснув зубы, проговорил:
– Я стараюсь как могу, я держу себя в руках, но, по-моему, ты, кроме кулаков, ничего не по-нимаешь! И не заслуживаешь, это уж точно!
– А ты не сдерживайся! Я тебя всяким видела – и плохим, и хорошим! И люблю тебя таким, каков ты есть, Марселу! Мне все нужно – и твоя любовь, и твоя ненависть. Мне нужна и тяжесть твоей руки, и твоя нежность…
Лаура придвигалась к Марселу все ближе, и сейчас, когда он не был пьян, у него не хватало духу ее ударить. Но вот оскорбить? Это он мог.
– А ты мне не нужна! Я попользовался тобой и бросил!
– О чем ты говоришь? Мы оба воспользовались друг другом. В любви один пользуется дру-гим, чтобы почувствовать себя счастливым. И мы с тобой были счастливы. Вспомни, сколько мы смеялись! Эдуарда изводила тебя, ты постоянно нервничал, и сейчас тоже нервничаешь. А я все-гда возвращала тебе жизнь. Признай, наконец, мой любимый, что она – тень, а я – свет, и я нужна тебе.
– Мне нужна моя семья, мой ребенок. Я готов вновь и вновь просить у Эдуарды прощения, только бы она переменила свое решение. А ты без конца подлавливаешь меня, пользуешься мину-тами моей слабости, моей злостью, обидой. Ты вела себя подло, Лаура, хоть и хочешь оправдать это своей любовью ко мне. Но на самом деле ты хочешь взять верх над Эдуардой, унизить ее, вос-торжествовать! И ради этого ты готова на все! – Марселу отстранил от себя Лауру, насильно уса-дил в кресло, а сам расхаживал по гостиной.
– Неправда! – Лаура привстала со своего места. – Ты же унижаешься перед Эдуардой и счи-таешь эти унижения любовью. Почему же ты мне отказываешь в любви? Я не унижаюсь, не под-лавливаю, я люблю!
– А я хочу восстановить семью, вернуть жену и сына. – Марселу остановился перед Лаурой и смотрел на нее сверху вниз.
– Значит, ты считаешь, что ради ребенка человек может пойти на все. И ты сам готов пойти на все ради ребенка? – Во взгляде Лауры появилось что-то новое, он стал острым, испытующим.
– Да, именно так я и считаю, – спокойно и уверенно проговорил Марселу. – Да, я и сам готов пойти на многое ради своего ребенка. И больше не хочу ни видеть тебя, ни разговаривать с тобой. Вот входная дверь, – он указал на нее, – закрой ее с другой стороны и вычеркни меня из своей записной книжки.
Как ни странно, но Лаура больше не спорила. На лице ее появилась загадочная торжествую-щая улыбка.
– Я все-таки не прощаюсь, мой любимый, – сказала она с порога. – До встречи!
Марселу вызвал к себе Веру и отдал ей очередное строгое распоряжение не пускать к ним в дом сеньору Лауру ни под каким видом.
– Никогда она не должна больше переступить порог этого дома! – торжественно провозгла-сил Марселу. – Ты меня поняла?
– Поняла, – вздохнула Вера. – Но разве ее удержишь? Я и в прошлый раз поняла, и сейчас ее не пускала, но она же ворвалась как стихия…

0

13

Глава 12

Лидия жила как во сне. Она причесывала своих клиенток, готовила завтраки и ужины, забо-тилась об Орестесе и Сандре, но оживала только тогда, когда приходило время ехать к Нанду. Суд был назначен на следующую неделю. Она ждала его с надеждой и страхом. Адвокат, которого на-няла Милена, уже не раз говорил с ней, но говорил не слишком обнадеживающе. А адвоката Бранки она и в глаза не видела, а беспокоить и дальше сеньору Моту не решалась, считая, что раз уж она попросила помочь сыну Лидии своих друзей, то они и помогают ему, а докучать им всем лишний раз своими просьбами не стоит.
Лидия каждый вечер ходила в церковь и молилась Пресвятой Деве Марии, прося сохранить ей сына.
– Ты – мать, – твердила она со слезами, – ты сама знаешь, каково это, потерять ребенка! По-моги невинному! Вызволи его!
Но в доме было и еще одно сердечко, которое страдало не меньше материнского, – сердечко Сандры. Сначала она просто скучала без старшего брата и поджидала его, спрашивая, когда же он вернется и почему так затянулась его командировка. Потом решила, что Фернанду за что-то на нее рассердился и не едет поэтому.
Когда Лидия рассказала сыну о переживаниях сестренки, Нанду расстроился. Он очень лю-бил Сандринью – веселую, искреннюю, добрую. Она была в их доме озорным солнечным зайчи-ком, чья лукавая мордашка вызывала у всех ответную улыбку. Как же мрачно сделалось в доме, если и Сандринья загрустила.
– Я напишу ей письмо, мама, – пообещал он. – А ты опусти его в ящик, и я думаю, она успо-коится.

«Милая моя сестренка! – писал Фернанду. – У меня очень много работы, не дают даже де-нечка, чтобы приехать домой и тебя обнять, а заодно и маму, и Орестеса. Но справляться с труд-ностями помогает мне моя маленькая сестренка. Я смотрю на твою фотографию, и мне становится веселее. Веди себя хорошо, слушайся маму, и тогда я привезу тебе подарок. Но будет это еще не скоро, так что наберись терпения.
Крепко тебя целую,
твой брат Фернанду».

Фернанду утешал сестру, а у самого на душе было ох как невесело. Он переходил от надеж-ды к отчаянию, а от отчаяния к гневу. При одной мысли, что его, ни в чем не повинного, лишили свободы, отняли любимую девушку, у него сжимались кулаки. В эти моменты ему хотелось кру-шить все вокруг, и, попадись ему тот, кто так его подставил, он бы смел его с лица земли.
Но, видя отчаяние матери, Милены, он понимал, что и тут, в тюрьме, должен быть опорой для слабых женщин, что не имеет права поддаваться ни своему гневу, ни чувству безнадежности. Он должен был взять на себя всю тяжесть выпавшего на его долю горя и нести его достойно, тогда станет легче и его близким, за которых он болел всем сердцем.
Сандринья, получив письмо, была счастлива. Она показывала его всем клиенткам Лидии, объясняя, что скоро приедет ее братик и привезет ей подарок.
Но время тянется для маленького ребенка слишком медленно, ему трудно понять, почему надо так долго ждать, и Сандра вновь затосковала, осунулась, потеряла аппетит. Милена добилась, чтобы Нанду разрешили позвонить сестренке.
– Когда ты приедешь? Когда? – закричала обрадованная Сандра, услышав голос Нанду. – Ты помнишь, что у тебя скоро день рождения? Ты же не можешь отпраздновать его без нас! Мы тебя так любим!
– Понимаешь, дорогая, обстоятельства могут сложиться так, что я не смогу приехать. По-верь, я приложу все усилия, чтобы быть с вами, дома, но не все от меня зависит.
– Я не верю тебе, Нанду! Ты что-то от меня скрываешь!
Маленькая женщина, Сандринья своим чутким сердцем уловила беду, она не знала, что это за беда, но она ее чувствовала.
– Успокойся, Сандринья! Я тебя очень люблю, и если не приеду на свой день рождения, то, значит, нахожусь в полете. Не смей огорчаться, слышишь?
Лучше бы он этого не говорил. Сандра и представить себе не могла, что ее брат не приедет даже на свой день рождения.
Каждый вечер перед сном она читала молитву: «С именем Господа каждый день я ложусь и встаю. Ангел-хранитель, прошу, от напастей убереги мою семью! Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь!» А потом к привычным словам жарким шепотом прибавляла:
– Боженька! Скажи Нанду, чтобы он приехал к нам на свой день рождения. Я сама испеку пирог, и он задует свечки. А если Нанду все-таки не сможет приехать, сделай так, чтобы мама с папой отвезли меня в Сан-Паулу. Каждый вечер я прошу Тебя об одном и том же, и если Ты меня не услышишь, я больше молиться не буду.
Однажды молитву Сандры услышала Лидия и со вздохом сказала:
– Не забывай, дочка, что Боженьке приходится исполнять просьбы и других людей.
– Но у меня же особый случай, – возразила Сандра. – День рождения у человека бывает только раз в году.
– У других детей тоже могут быть особые случаи, – пыталась как-то смягчить настойчивость Сандры Лидия.
– Все равно! Вот обижусь на Него, будет знать! Нанду снится мне каждую ночь! Это же не-справедливо!
– Конечно, дочка, несправедливо, – с этим не могла не согласиться и Лидия.
Сандра не говорила матери, но была уверена, что Нанду заболел, и от сочувствия к нему за-болела сама. К вечеру у нее поднялась температура. Она лежала в жару и звала:
– Нанду! Нанду!
Орестес сидел возле постели и менял холодные примочки. Он рассказывал ей бесконечную сказку о рыцаре Черном Соколе, но сказка мало помогала.
Лидия вызвала врача, но, кроме жаропонижающего, он ничего не прописал, а как только ле-карство переставало действовать, температура поднималась вновь.
– Ну придумай же хоть что-нибудь раз в жизни! – требовала Лидия у Орестеса. – Мы же не можем допустить, чтобы наша Сандра умерла!
– Да что ты такое говоришь?! – перепугался Орестес.
Ничего другого, как позвонить Милене и все ей рассказать, он придумать не мог. Но как оказалось, он выбрал действенного помощника.
Милена тут же приехала навестить больную. Было уже довольно поздно, так что ничего, кроме коробки конфет, Милена не могла купить дорогой малышке. Когда она посмотрела на осу-нувшееся личико девочки, у нее защемило сердце.
– Знаешь, мне никто ничего не рассказывает, но мне кажется, что Нанду тяжело заболел, – доверила свою тревогу девочка Милене, которая осталась с ней посидеть и старалась как-то раз-влечь ее. – И как только я об этом думаю, у меня начинает болеть голова.
– А я уверена, что он здоров, только очень много летает, – принялась успокаивать ее Милена.
– Нет, когда он много летал, он звонил нам каждый день. Ты хорошая, Милена, но я тебе не верю.
– Неужели я стала бы тебя обманывать? – обиженно спросила Милена. Уж в чем в чем, а в том, что Нанду, слава Богу, здоров, она могла поручиться.
– А если он не болен, привези его! – потребовала Сандра, и глаза у нее засветились радо-стью. Она даже привстала, но тут же опять откинулась на подушки.
– Хорошо, я тебе его привезу! – решительно пообещала Милена. – Сандра! Я тебе клянусь, скоро ты увидишь своего брата!
Она наскоро расцеловала девочку и вышла. Простилась с Лидией, с Орестесом и пообещала вскоре еще зайти и навестить больную.
– Если получится, привезу ей лекарство, – сказала она с усмешкой.
Милена ехала быстро, все время прибавляя скорость, а в голове ее была одна неотвязная мысль: они должны его отпустить на день рождения! Он приедет на свой день рождения домой, даже если для этого мне придется поднять вооруженное восстание в тюрьме и перебить всех ох-ранников!
Она вспомнила, что и у Леу в детстве поднималась температура, стоило ему понервничать – и у него была такая же тонкая нервная организация, как у Сандры.
Для начала она позвонила Альсиу.
– Первый раз о таком слышу, – сказал он. – Но тем не менее я подам просьбу в комиссариат. Посмотрим, что они нам ответят.
– Только имейте в виду, что осталось всего-навсего три дня, а девочка очень и очень больна!
– Я могу действовать только путями, предусмотренными законами, дорогая Милена. Я сде-лаю все, что в моих силах, в этом вы можете не сомневаться!
Милена и не сомневалась. И обратилась к Арналду, который мог действовать и в обход за-кона. Арналду не особенно обнадежил дочку, не так велики были его связи, чтобы он без труда мог устроить такой подарок ее волосатику. И не такой это был великий повод, чтобы пускать в ход связи крупные.
– Постарайся что-нибудь придумать! – настаивала Милена. – Сандра может умереть!
– Не преувеличивай, – отозвался Арналду. – Потерпи сутки, и что-нибудь придумается.
Два дня прошли в хлопотах, настал день рождения Нанду, а решение все еще не было при-нято.
Арналду, Альсиу, Милена ждали в приемной решения судьи.
– В моей практике не было такого, чтобы арестованного отпустили, – заговорил адвокат, желая подготовить Милену к наиболее естественному ходу событий.
«Я их всех тут взорву!» – нервно думала Милена, и Арналду держал ее за руку, желая успо-коить.
Но вот – чудо из чудес! – судья разрешил отвезти Нанду домой! На радостях Милена расце-ловала и отца, и адвоката и полетела с разрешением в тюрьму.
Когда Нанду вошел в столовую, вся семья сидела за столом. Лидия с Орестесом утешали Сандру.
– Мы будем думать, что Фернанду с нами, – твердили они ей.
Они специально пригласили Сесили с Катей, чтобы девочке было повеселее, и вот в тот миг, когда они поставили на стол пирог со свечками, вошел Нанду.
Что сделалось с Сандрой! Щеки вспыхнули, глаза засияли.
– Я знала, что ты придешь! Знала! – закричала она, бросаясь брату на шею. – Ангел не мог меня обмануть!
Утром ко мне пришел сверкающий ангел и сказал, что ты придешь!
Обнимать сына бросилась и Лидия. У всех глаза были на мокром месте.
Милена пока стояла в сторонке, но чувствовала себя счастливее всех.
Нанду везли под конвоем два полицейских, Милена ехала на своей машине, поэтому пока не сумела ему сказать, что Леу сам полетит в Пантанал и проверит, вернулся ли Фаусту оттуда или еще там. Если он еще там, то Леу приложит все усилия, чтобы привезти его к судебному заседанию в Рио. Им еще есть на что надеяться.
Как же счастлив был Фернанду, видя вокруг родные любимые лица! Как ему хотелось, что-бы так было всегда!
– Ну-ка давайте делить мой деньрожденный пирог! – весело воскликнул он и решительно взялся за нож. Ну и кусище он отрезал! Он с трудом удерживал его. – Как вы думаете, кому я его отдам?
– Мне! – радостно выкрикнула Сандра.
– И откуда ты все знаешь, бандитка? – рассмеялся Нанду и положил кусок на тарелку. – А следующий я положу доне Лидии, которая почему-то у нас грустит.
– Нет, нет, я совсем не грущу! – ответила Лидия, вытирая слезы, которые все набегали и на-бегали ей на глаза.
– Ну а третий – моей дорогой и любимой Милене! Получили свои куски и Орестес, и Леу, но что удивительного, если взрослым кусок не шел в горло. И все же все они были так рады возможности посидеть рядом, в тесном семейном кругу.
– Ты теперь останешься с нами, Нанду? – спросила Сандра перед тем, как отправиться спать.
– Нет, я скоро поеду. Понимаешь, я – пилот, поэтому я то в Сан-Паулу, то в Бразилиа, то в Байе…
– А ты поженишься с Миленой? – Сандра прижалась головой к плечу Милены, а та крепко обняла ее.
– Непременно! Только чуть попозже, потому что я – там, она – здесь. И пока она будет ждать меня точно так же, как ты, и, пожалуйста, ходите почаще вместе на пляж или в кино, ладно?
– Ладно, – согласилась Милена. – Пойдем, Сандра, я уложу тебя. Мы с тобой не будем вы-ходить на улицу, а то Нанду будет тяжело прощаться.
Нанду поцеловал обеих и вышел. Провожать его пошла Лидия – хоть минутку она хотела побыть с сыном наедине. Она знала, что за углом его ждет машина с двумя полицейскими.
– Ты самая лучшая мама на свете! – Фернанду обнял мать на их крылечке.
– Что мне для тебя сделать, Нанду?
– Жди моего возвращения так же, как жду его я! – ответил Нанду.
– Иногда мне кажется, что это страшный сон и надо только проснуться, – целуя сына, сказа-ла Лидия.
– Нет, мамочка, это вполне реальный кошмар, и его нужно пережить до конца с открытыми глазами! – ответил сын и, помахав матери рукой, спустился с крыльца.

0

14

Глава 13

Зная о том, что Эдуарда согласилась поужинать вместе с Марселу на их прежней квартире и должна туда сегодня отправиться, Элена ушла из студии пораньше: дочь может и передумать, на-до подтолкнуть ее к примирению с мужем.
Эдуарда, однако, не передумала – наоборот, она уже успела принарядиться и подкраситься. Даже волосы заколола по-новому, что было ей очень к лицу.
Никогда прежде она так тщательно не готовилась к свиданиям с Марселу, отметила про себя Элена. Что ж, значит, теперь он для нее стал еще дороже. И дай Бог, чтобы они помирились.
Между тем времени до встречи с Марселу было еще достаточно много, и Эдуарда осторожно заговорила с матерью о том, что ее сейчас беспокоило едва ли не больше, чем собственная семей-ная жизнь.
– Мама, я вижу, между тобой и Атилиу происходит что-то неладное. По-моему, вы все больше отдаляетесь друг от друга. Может, это из-за меня? Вам приходится уделять много внима-ния Марселинью, да и я, наверное, мешаю…
– Ну что ты, доченька, мы оба счастливы, что ты и Марселинью живете здесь, – поспешила развеять ее сомнения Элена. – Конечно, было бы лучше, если бы вы помирились с Марселу, но пока этого не случилось – живи спокойно и ни о чем не печалься. Ты ведь у себя дома!
– Хорошо, если так. Но тогда объясни, почему Атилиу ходит хмурый, подавленный? – не успокоилась Эдуарда. – Почему ты в последнее время выглядишь какой-то напряженной?
– Тебе показалось…
– Нет. Я не слепая. Да и Атилиу тут меня кое о чем расспрашивал.
– О чем? – не сумела скрыть своего испуга Элена.
– О той ночи в роддоме. Атилиу кажется, будто там произошло нечто такое, о чем не знаем ни он, ни я. Как ты это объяснишь?
– Да тут вышло недоразумение. Недавно Виржиния в разговоре со мной и Атилиу затронула болезненную тему – спросила, почему мы не настояли на вскрытии ребенка. С этого все и нача-лось. У Атилиу возникло подозрение, что Виржинии известна какая-то тайна, связанная со смер-тью нашего сына. А ведь он сам отказался от вскрытия. Ты мне веришь, что никакой тайны не су-ществует?
– Да, конечно. Только ты, пожалуйста, будь повнимательнее к Атилиу, постарайся успокоить его. Я так хочу, чтобы вы оба были счастливы!
– Я тоже искренне желаю тебе счастья, – сказала Элена, обрадовавшись возможности пере-ключиться на другую тему. – Смотри не опоздай на свидание! И, ради Бога, держи себя в руках, не ссорься с Марселу.

Предстоящая встреча с Эдуардой весь день занимала воображение Марселу. Он заказал изысканный ужин в одном из лучших ресторанов и несколько раз осведомлялся по телефону, не случилось ли там какой-либо накладки. Но Вера бойко рапортовала, что ресторанный повар уже вовсю трудится на кухне в доме Марселу, а официант подъедет к означенному часу.
Однако Марселу было и этого мало. Под конец дня он решил выписать на дом еще и ан-самбль скрипачей, который когда-то понравился Эдуарде, и очень расстроился, узнав, что эти му-зыканты должны играть на каком-то важном приеме и перекупить их, отменив тот концерт, не-возможно.
Когда же он собрался наконец уходить домой, Арналду вздумалось провести небольшое со-вещание. Речь шла о тактике поведения с потенциальным заказчиком, вознамерившимся постро-ить крупный торговый центр. Арналду считал, что лучше всего поручить его заботам Бранки.
– Устроим прием у нас, – говорил он. – Пусть этот Дурвал приедет с супругой, а Бранка умеет, как никто, вести разговор. Она их покорит!
– Ну разумеется, так и надо сделать. Что тут обсуждать? – невольно бросил Марселу, по-глядывая на часы.
– Я знаю, куда ты торопишься, – сказал ему Арналду. – И как раз поэтому позвал тебя. При-гласи Эдуарду на прием, она очень украсит наше общество.
– Я попытаюсь, – неуверенно пообещал Марселу.
– А ты, Атилиу, приходи с Эленой, – продолжил Арналду, но тут вступила Изабел:
– Она вряд ли придет. После того как Эдуарда вернулась домой, Элена нигде не бывает. Марселу, тебе надо обязательно помириться с женой, не то у Атилиу будет далеко не сладкая жизнь с твоей тещей.
– Не подливай масла в огонь! – одернул ее Арналду, на что Изабел только засмеялась:
– Ну что ты! Я ведь ради Атилиу стараюсь.
– Не стоит. Я сам разберусь в своих семейных делах, – нахмурившись, произнес Атилиу.
В таком, достаточно хмуром, настроении он и отправился в студию к Элене, полагая, что она в это время должна еще быть там.
Однако в студии он застал только Флавию.
– Атилиу?! Какая приятная неожиданность! – просияла она. – А Элена уже ушла. Так что тебе достался только утешительный приз – я. Могу угостить хорошим виски.
– Ну какой же это утешительный приз? – улыбнулся он ей в ответ. – Ты выглядишь пре-красно, выше всяких похвал! Да и от виски не откажусь, особенно если со льдом и с содовой. По-хоже, мне сейчас самое время расслабиться…
Флавия, не ожидавшая такого подарка – возможности пообщаться с Атилиу, – посмотрела на него с нескрываемым восторгом и шутя спросила:
– У тебя нет брата-близнеца?
– Нет… насколько мне известно.
– Жаль. А клонированного нет? Мне бы и такой подошел.
– Увы, нет и такого, – развел руками Атилиу. – Хотя… Я уже ни в чем не могу быть уве-ренным. У меня в собственном доме сплошные тайны…
– О чем ты? – уже серьезно спросила Флавия.
– Да здесь ты мне помочь не сможешь.
– Но хотя бы выслушаю, – не отступала она. Тронутый ее вниманием, Атилиу заколебался: может, и вправду стоит излить душу Флавии, если с Эленой ему вообще в последнее время не удается поговорить. Утром она уходит из дома еще до того, как он проснется, а вечером находит какой-то предлог, чтобы появиться в спальне, когда Атилиу уже заснет.
– Ладно, давай выпьем, а там видно будет, – сказал он Флавии.
С удовольствием выпив один раз, он тут же наполнил стакан снова, а спустя некоторое время «расслабился» настолько, что внезапно потянулся к Флавии и жадно поцеловал ее в губы.
От этого поцелуя у нее все поплыло перед глазами, она потеряла ощущение реальности и теперь уже сама инстинктивно подалась к нему всем телом.
Их объятия и поцелуи с невероятной стремительностью переросли в умопомрачительную страсть, с которой трудно было совладать обоим.
И все же Флавия опомнилась первой.
– Мы не должны были этого делать! Элена – моя лучшая подруга… – промолвила она, ре-шительно отстранившись от Атилиу. – Теперь я не смогу смотреть ей в глаза до конца своих дней…
– От угрызений совести есть лишь одно средство – раскаяние, – произнес Атилиу. – Давай все расскажем Элене. Зачем скрывать? Вспыхнуло чувство, мы не смогли с ним совладать… Скрывать правду всегда гораздо труднее, чем открыть ее.
– Нет! Нет! – пришла в ужас от такого предложения Флавия. – Поклянись, что никогда не расскажешь Элене о случившемся. А не то мне придется исчезнуть отсюда навсегда.
– Все тайное рано или поздно становится явным, – возразил он. – Будет намного хуже, если Элена узнает об этом со стороны.
– Нет, она никогда ничего не узнает, потому что это никогда больше не повторится!
– Ты уверена? – пьяно улыбнулся Атилиу и вновь попытался ее обнять.
– Не надо, прошу тебя!..
– Но ведь мы же только поцеловались!
– А ты хотел большего? Нет, я и от этих поцелуев теперь потеряю сон. Даже подумать страшно!.. Давай забудем обо всем и сделаем вид, будто ничего не было. И почему ты появился здесь именно сейчас, когда я была одна? Приди ты на час раньше – и встретился бы с Эленой.
– Наверно, это судьба, – заплетающимся языком промолвил Атилиу.
– Судьба или – рок?
– Это одно и то же, – внезапно помрачнев, произнес он. – Ты знаешь, что моему браку при-шел конец?
– Как? Не может быть! – воскликнула ошеломленная Флавия.
– Да, представь себе. Уже ничего не поправишь… Я просто тяну время, но мне нужно уйти от Элены. Так по крайней мере мы окончательно не станем врагами.
– Но что случилось? Как же ваша любовь? Неужели она так быстро прошла? – недоумевала Флавия.
Атилиу помолчал, словно вслушиваясь в себя, и ответил с горечью:
– Нет, любовь еще не до конца прошла… Где-то там, в глубине сердца, еще горит слабая ис-корка. Но чтобы любовь жила, нужно что-то такое, чего у нас с Эленой нет… Мы с ней разведем-ся. Это лишь вопрос времени.
– Ты говоришь невероятные, непостижимые вещи, – сказала Флавия. – И все же… Господи, прости, но мне стало чуточку легче. Если у вас все так плохо, то, может, и моя вина не такая уж большая? А может, наоборот? – испугавшись, добавила она. – Получается, что я быстренько вос-пользовалась ситуацией за спиной у подруги.
– Не казни себя, – посоветовал ей Атилиу. – Мы с тобой провели хороший вечер! Я уже давно ни от кого не чувствовал такого душевного тепла. И ни с кем так откровенно не говорил о своих семейных проблемах. Спасибо тебе!
– Ну что ты! Я бы рада помочь, да боюсь еще больше навредить и тебе, и Элене. Пойдем домой. Ты знаешь, который час? Мы с тобой тут слишком засиделись.
– Хорошо, пойдем.
Отяжелев от выпитого виски, Атилиу с трудом поднялся со стула. Флавия подхватила его под руку, и от ее близости он вновь пришел в сильное волнение:
– Один поцелуй на прощание!
Но Флавия на сей раз сумела подавить ответное желание:
– Нет, пойдем. Иначе нам придется тут заночевать. Они вышли из студии, но расстаться им было трудно.
Остановились. Не удержались и от прощального поцелуя…
Разумеется, в тот момент они не думали о том, что кто-то из знакомых может их увидеть. И совершенно напрасно – потому что как раз в тот момент Вилсон, находившийся в своей спальне, случайно подошел к окну и замер, потрясенный увиденным.
Его напряженная поза привлекла внимание Марсии.
– Что там? – спросила она.
– Да как тебе сказать… – замялся Вилсон. – Флавия только сейчас уходит из мастерской.
– Ну и что тебя так удивило? Она иногда задерживается там допоздна.
– Я не против, пусть задерживается. Но сейчас она вышла оттуда не одна, а… с мужем Эле-ны!

Вернувшись домой, Атилиу с удивлением обнаружил, что Элена еще не спит и, более того, ждет его к теперь уже слишком позднему ужину.
– А мне почему-то не хочется есть, извини, – смущенно пробормотал он. – Я тут выпил не-много…
– В офисе с коллегами?
– Нет, один. В баре.
– Как ты можешь пить в одиночку, в каком-то баре!
– Ты забываешь, что я долго жил один.
– Но сейчас ты не один.
– Почти один.
– Если бы ты пригласил меня, я бы пошла с тобой.
– Откуда же мне было знать, что сегодня тебе захочется изменить своему правилу!
Их поначалу невинная пикировка имела все шансы перерасти в настоящую ссору, если бы этому не помешала вернувшаяся домой Эдуарда.
– Вы еще не спите? Ждете меня? – спросила она весело. Радость от встречи с Марселу пере-полняла ее, глаза светились счастьем.
– Нет. Я была уверена, что ты останешься там на ночь, – ответила Элена.
– Марселу этого очень хотел. Но я – не решилась. Если бы со мной хотя бы Марселинью был… А так – оставлять его без мамы на всю ночь? Мне это показалось ужасным.
– Он спит как ангел, – улыбнулась Элена.
– И все равно, мне спокойнее, когда я рядом с ним, – пояснила Эдуарда. – Пойду к нему. Я уже соскучилась по моему сыночку. Спокойной вам ночи!
Элена проводила ее грустным взглядом, ощутив слабый укол ревности. Конечно, это заме-чательно, что Эдуарда стала такой хорошей матерью для Марселинью. Жаль только, что ему с каждым днем все меньше требуется помощь Элены.
Атилиу, воспользовавшись паузой, ушел в спальню, а Элена еще долго сидела одна, в своих горестных раздумьях.
Утром она не стала, как это было в последние дни, убегать из дома пораньше, а дождалась, когда проснется Атилиу. Он же, вспомнив вчерашнее, почувствовал себя перед ней виноватым и постарался загладить свою вину ласковым тоном:
– Прости, я вчера, кажется, выпил лишнего…
– Нет, это ты меня прости, – сказала Элена, не объяснив, за что он должен ее простить.
– Сегодня Арналду устраивает у себя прием, и мы с тобой туда приглашены. Бранка будет обольщать важного клиента, в котором очень заинтересована фирма. А нам с тобой надлежит соз-давать благоприятный фон… Надеюсь, ты не откажешься туда пойти?
– Если ты считаешь, что это нужно в интересах дела, то я готова, – сказала Элена, несколько удивив своей покладистостью Атилиу.
С тем они и расстались до вечера.
А придя в мастерскую, Элена узнала, что Флавия внезапно решила уехать из Рио на не-сколько дней.
– С чего вдруг такая поспешность? Еще вчера ты никуда не собиралась ехать, – недоумевала Элена.
– Ты же знаешь, как это бывает у нас, у женщин: иногда гак подопрет, что хоть вешайся, – уклончиво пояснила Флавия. – Меня в таких случаях спасает резкая перемена обстановки.
– Да, я понимаю, – посочувствовала ей Элена. – Раньше ты хоть зажигалась на каких-то по-клонников, а сейчас я давно уже не слышала от тебя ничего подобного. Поезжай. И постарайся обязательно завести там роман, чтобы не маяться одной.

На званом ужине в доме Моту все было как всегда.
Бранка, пустив в ход все свои чары и десятилетиями наработанный опыт, умело обольщала Дурвала и его супругу Монику. Их сын в это время несколько навязчиво ухаживал за Миленой, но она терпела это, не желая обострять отношения с родителями. Марселу смотрел на все перемещения гостей отстраненно и думал только об одном: придет Эдуарда на прием или нет. Вчера она ответила Марселу неопределенно, однако он все еще не терял надежды.
Окончательно эта надежда угасла лишь тогда, когда он увидел входящих Атилиу и Элену – они приехали без Эдуарды. И он тотчас же отправился ей звонить.
А Арналду, находящийся вроде бы в тени, а на самом деле ловко управляющий всем этим многократно отрепетированным действом, поспешил представить вновь пришедшую пару Дурва-лу и его супруге.
Моника сразу же попала под обаяние Атилиу и стала рассыпаться в комплиментах: дескать, наслышана о том, какой вы талантливый архитектор, и буду счастлива, если муж заключит-таки с вами договор на проектирование торгового центра.
Атилиу, тоже достаточно искушенный в подобных играх, легко вошел в предписанную ему роль дамского угодника, а Элена сразу же заскучала и уединилась в сторонке с Виржинией.
– Атилиу обожает подобные сборища, – сказала та Элене. – Тебе надо бы почаще устраивать приемы у себя дома, а то он может вскоре совсем отбиться от рук. Посмотри на него – ведь ясно же, что человек попал в свою стихию!
Элена, внутренне соглашаясь с сестрой, тем не менее возразила:
– Нет, я не стану делать ничего подобного. Даже если бы я попыталась устроить такой при-ем, у меня бы это не получилось. Тут нужен особый талант, какой есть у Бранки. А я буду ходить среди гостей с натужной улыбкой, и им сразу станет ясно, что они мне в тягость. Нет, уж лучше жить по-прежнему и собирать у себя в доме только близких, приятных тебе людей.
Атилиу тем временем заметил, что сестры опять о чем-то секретничают, и в нем вспыхнуло раздражение. Оставив Монику на попечение Арналду, он подошел к Рафаэлю.
– Скажи, тебя не бесит иногда, что твоя жена постоянно шушукается с Эленой? – спросил он довольно грубо. Но Рафаэль, как всегда, был настроен на благодушный лад:
– Нет. Они же с детства были очень близки. Да и потом – какие у них могут быть секреты? Поговорят о разных дамских штучках – и все. Даже если немного посплетничают – не беда.
Не найдя в нем союзника, Атилиу вновь вернулся к дамскому обществу. На сей раз его взяли в оборот Изабел и Бранка.
– Я вижу, тебя радует возвращение в родное лоно, – сказала Изабел. – Чувствую, что совсем скоро ты опять станешь полностью нашим!
Бранке это не понравилось, и она тотчас же вмешалась в разговор:
– Атилиу никогда не был чьим-либо. Он всегда умеет сохранять самостоятельность!
– Спасибо, Бранка. Ты понимаешь меня, как никто другой! – ответил ей любезностью Ати-лиу.
Она буквально засияла от счастья и, не упуская возможности развить свой успех, попросила Атилиу сделать ей, как в былые времена, ее любимый коктейль, добавив:
– Такого вкусного мартини, как делаешь ты, не может приготовить ни один самый высоко-классный бармен. Я перепробовала множество коктейлей в лучших ресторанах мира, и все не то!
Атилиу сказал, что всегда рад доставить Бранке удовольствие, и отправился готовить кок-тейль.
Бранка победоносно взглянула на Изабел, но та не успела ответить ей как подобает, потому что Арналду как раз подвел к ней Дурвала.
– У нашего будущего партнера возникли кое-какие вопросы в связи с проектом, на которые лучше всего сможешь ответить ты, Изабел, – сказал он, а его многозначительный взгляд говорил: займись им всерьез, он уже вполне дозрел до деловой беседы.
Изабел приступила к дальнейшей обработке клиента, а Арналду решил бросить ей на по-мощь еще и Атилиу, который уже приготовил коктейль и нес его Бранке, продолжая играть роль ее горячего поклонника.
– Подойди к нам на минутку, – остановил его Арналду. – У сеньора Дурвала могут возник-нуть к тебе вопросы.
Атилиу остановился, и Бранка вынуждена была тоже подойти к их компании, чтобы взять свой коктейль.
Но ее опередила Изабел, позволив себе довольно дерзкую выходку:
– О, мартини! – воскликнула она, словно не зная, для кого приготовлен этот коктейль. – Благодарю! Я с удовольствием выпью!
И, взяв бокал из рук несколько растерявшегося Атилиу, тотчас же сделала глоток. Затем обернулась к подошедшей Бранке и произнесла с невинным видом:
– Ой, прости! Я так увлеклась беседой, что нечаянно присвоила твой мартини!
Бранка побелела от злости, и Арналду испугался, что его разгневанная супруга может со-рваться прямо в присутствии важного гостя. Поэтому поспешил обратиться к Атилиу:
– Выручай! Исправь эту досадную оплошность!
– Конечно, конечно, – согласился тот, верно оценив ситуацию, – я сделаю это с большим удовольствием. Пойдем, Бранка, будешь сама мне ассистировать.
Позже, когда Дурвал получил ответы на все свои вопросы, Арналду отвел в сторону Изабел и сделал ей замечание:
– Ты не должна так рискованно вести себя с Бранкой. Она и так уже что-то подозревает.
– А мне плевать на твою Бранку! Я ее не боюсь! – отрезала Изабел и беспечным жестом сбросила с себя кружевную пелерину, обнажив плечи, шею и, главное, выставив на показ ожере-лье, которое Арналду недавно купил ей за баснословную цену.
Ослепленный внезапным блеском золота и радужным сверканием крупного, элитного жем-чуга, Арналду даже зажмурился. Затем, все же открыв глаза, проворчал недовольно:
– Тебе не следовало его надевать сегодня…
Ни он, ни Изабел не знали, что в двух шагах от них притаилась Бранка, укрывшись за ко-лонной.
Она не только слышала весь их разговор, но и видела ожерелье – то самое, которое однажды ей довелось подержать в собственных руках.

0

15

Глава 14

Вечер продолжался, гости веселились, а несчастная Бранка с трудом приходила в себя, от-паиваемая верной Розой, которая вовремя оказалась рядом и помогла подруге как-то доковылять до ближайшей пустой комнаты.
Когда Бранка немного оправилась от шока, Роза буквально засыпала ее вопросами:
– Что случилось? Ты едва не упала в обморок! Если бы я тебя не подхватила…
– Изабел! Воровка! Предательница!.. – хрипло исторгла из себя Бранка.
– Я ничего не понимаю. Выпей еще воды и расскажи все толком, – попросила Роза.
Бранка послушно отхлебнула из предложенного ей стакана и продолжила:
– Да что тут рассказывать? Я – дура! Сама пригрела Изабел, а она спуталась с Арналду и ра-зорила меня! Ты видела, какое на ней ожерелье? То-то же! Вот куда уплыли денежки фирмы!
– Невероятно! – воскликнула ошеломленная Роза. – Изабел всегда была вне подозрений…
– Это происходило только потому, что я считала себя самой умной женщиной на свете, – самокритично пояснила Бранка. – А Изабел втайне смеялась надо мной! Вот какова ее благодар-ность. Ведь она была никем! Я сама ввела ее в дом, устроила работать в нашу фирму… Я даже познакомила ее с Атилиу и позволила ему спать с ней!..
– Но кто ж мог подумать, что она окажется такой гадиной? – как могла успокаивала подругу Роза.
– Да, ты права, она – гадина, змея, которую я пригрела у себя в доме, – подхватила Бранка. – И вот она меня теперь ужалила. Смертельно ужалила! Украла у меня все, что можно было ук-расть!.. Нет, я не имею в виду Арналду. Пусть она им подавится! Мне жалко нашего фамильного состояния!..
– Но может, все не так и страшно, как тебе показалось? Ты сейчас просто возбуждена. А ко-гда успокоишься…
– Нет, я не успокоюсь! Я убью ее, мерзавку! Если бы мне не стало плохо там, в гостиной, я бы сразу же содрала с нее то ожерелье!
– Слава Богу, что ты этого не сделала, – сказала Роза. – Тебе надо успокоиться и затем хлад-нокровно поставить нахалку на место. Только так ты сможешь взять над ней верх.
– Да над кем я сейчас могу взять верх? – криво усмехнулась Бранка. – Ты посмотри на меня получше. Я раздавлена, уничтожена.
– И все равно ты должна собраться, – настойчиво произнесла Роза. – В таком состоянии тебя вижу только я, но это останется между нами. Приободрись и выйди к гостям как ни в чем не бы-вало. Ты ведь хочешь вернуть свои драгоценности?
Это был единственно верный ход, к которому могла прибегнуть Роза. Бранка впервые по-смотрела на нее не обезумевшим, а уже вполне осмысленным взглядом:
– Ты думаешь, еще можно все вернуть?
– Конечно! Если ты уверена, что все это куплено на деньги фирмы, то надо просто схватить за руку воровку.
– Да, ты права, – оживилась Бранка. – Я не буду ничего доказывать, а просто заберу свое!
– У тебя возникла какая-то идея? – не поняла ее Роза.
– Да, возникла. Только мне надо ее как следует обдумать. Но это я успею сделать потом. А сейчас мы пойдем к гостям. Спасибо тебе, Роза, что поддержала меня в трудную минуту!

Спустя некоторое время Бранка уже мило беседовала с Эленой, расспрашивая ее о Марсели-нью и о перспективах примирения Марселу с Эдуардой. Потом в присутствии Розы и Виржинии стала изо всех сил нахваливать Изабел:
– Ты хорошеешь не по дням, а по часам. Сразу видно, что твой таинственный возлюбленный в тебе души не чает. Роза, ты посмотри, какое у Изабел потрясающее ожерелье! Она, похоже, воз-намерилась всех нас затмить!
– Перестань, Бранка, ты вгоняешь меня в краску, – изобразила смущение Изабел. – Я же го-ворила тебе, что все мои драгоценности – не настоящие, а поддельные.
– Нет, наверно, не все, – возразила Бранка. – Я помню, как ты говорила, что вкладываешь свой капитал в золото.
– Я шутила! Какой там у меня капитал?..
– А я люблю настоящее золото, бриллианты, жемчуг, – мечтательно произнесла Бранка, уже полностью овладев собой и расставляя силки для Изабел. – Жаль только, что их приходится хра-нить в банке. Бывает, захочется надеть что-нибудь приличное, а в банк не всякий раз побежишь. Поэтому и ношу в основном то, что попроще. Не считая, конечно, этого кольца.
Она поднесла руку чуть ли не к носу Изабел, чтоб та могла увидеть то кольцо, которое Бранка чудом у нее перехватила.
– Да, кольцо замечательное, – вынуждена была отреагировать Изабел, а Бранка продолжала в том же духе:
– Ты тоже хранишь в банке свои лучшие украшения?
– Нет, я не боюсь воров, – отрицательно покачала головой Изабел. – Все держу дома, в шка-фу. Так удобнее. Все мои побрякушки должны быть у меня под рукой. Ведь никогда не знаешь, что тебе захочется надеть в тот или иной момент.
– Да, ты права, – поддержала ее Бранка. – Это для меня урок. Я теперь поняла, отчего ты всегда так прекрасно выглядишь. Просто надо хранить драгоценности дома и надевать их, когда идешь в гости.
– Но они ведь для того и существуют, чтобы их носить, – сухо ответила Изабел.
– Да, ты молодец, не трясешься над своими сокровищами, как я, – не унималась Бранка. – Наверно, и Камиле даешь их иногда поносить? Кстати, а где Камила? Что-то я давненько ее не видела.
– Она в отъезде, – пояснила Изабел. – Вернется только на следующей неделе.
– Ну пусть обязательно приходит к нам в гости. Я буду рада ее видеть! – совсем уже весело промолвила Бранка и озорно подмигнула Розе.
Та, ничего не поняв, ответила вопросительным взглядом: дескать, что ты задумала?
Бранка, тоже взглядом, просигналила ей: потом расскажу!
Чуть позже она вновь уединилась с Розой и объяснила ей суть своей идеи:
– Надеюсь, ты заметила, что я выведала у Изабел две очень важные подробности? Во-первых, она хранит драгоценности дома, а во-вторых, ее сестра в отъезде!
– И что это значит? – испуганно спросила Роза. – Ты проберешься в квартиру Изабел и ук-радешь драгоценности?
– Не украду, а лишь возьму то, что мне принадлежит по праву! – парировала Бранка. – А ты мне в этом, надеюсь, поможешь.

Возвращаясь из гостей, Атилиу вновь завел нелицеприятный разговор с Эленой.
– Ты весь вечер была напряжена. Это заметили все. И Бранка, и Изабел спрашивали у меня, что с тобой происходит.
– И что ты им ответил?
– Ты издеваешься надо мной? – обиделся Атилиу. – Что я мог им ответить, если сам ничего не знаю! Хотя чувствую, что это касается прежде всего меня.
– У тебя просто мания какая-то. Ты стал чересчур мнительным, Атилиу, – как всегда защи-щалась Элена. – Нет никакой тайны, она тебе просто мерещится.
– Нет, если бы мне это лишь мерещилось, ты бы так не нервничала. И не убегала бы чуть свет из дома, чтобы лишний раз не поговорить со мной.
– Но ты так часто заводишь речь об этой несуществующей тайне, что я невольно начинаю нервничать. Более того, меня это уже просто пугает. Я не заслужила такого недоверия!
– Однако всем своим поведением ты доказываешь обратное. Мое недоверие к тебе только усиливается. А моя любовь к тебе сильно поколеблена. Признаюсь, я даже звонил Сезару, хотел с ним поговорить, но он уехал за границу. Доктора Моретти тоже не оказалось в Рио. Поначалу ме-ня это огорчило, а потом я опомнился. Мне надо не у посторонних людей спрашивать, что про-изошло в ту злосчастную ночь, а у тебя – моей жены! Ты, и никто другой, должна мне рассказать все!
Элена сделала вид, что обиделась, и попросту перестала разговаривать с Атилиу. Он тоже вскоре умолк. Так они и уснули – молча.
А утром, едва рассвело, Элена ушла из дома и бродила по пляжу до тех пор, пока Атилиу не уехал в офис.
Затем поднялась в свою квартиру, понянчилась какое-то время с Марселинью, поговорила с Эдуардой и медленно поплелась в студию.
А к Эдуарде вскоре приехал Марселу – без какого-либо предупреждения.
– Прости, что не позвонил, – сказал он виновато. – Я боялся, что ты не разрешишь мне приехать. А так я уже здесь, и, надеюсь, ты меня не выставишь за дверь?
– Нет, конечно, – улыбнулась Эдуарда. – Пойдем, посмотришь на нашего сыночка.
– Я сначала помою руки. А то ведь прямо с улицы! Ты разрешишь мне взять его на руки?
– Но ты же – отец!
– Тогда я мигом! – обрадовался Марселу.
Потом он осторожно, бережно держал малыша на руках, боясь ненароком сделать ему боль-но. И все вглядывался в него, отыскивая не сходство с собой, как это бывало прежде, а, впервые по-настоящему знакомясь с ним.
– По-моему, у него умненькие глазки. Ты не находишь?
– Доктор Жайме говорит, что он очень наблюдательный мальчик, – с гордостью доложила Эдуарда.
– Как это – наблюдательный? – не понял Марселу.
– Ну, бывают дети рассеянные, а наш, наоборот, все фиксирует, мотает на ус. Вот мы сейчас с тобой разговариваем, а он смотрит так, будто понимает, что речь идет о нем.
– Сын, я тобой горжусь! – восторженно произнес Марселу.
– А еще Жайме сказал, что Марселинью начнет говорить раньше положенного срока!
– Да? А ну-ка, Марселинью, скажи: папа! Па-па!
– Ты слишком многого от него хочешь, – рассмеялась Эдуарда. – Потерпи еще некоторое время.
– Ладно, потерплю. А давай свозим его в зоопарк, раз он такой наблюдательный! Наверно, ему будет интересно посмотреть на животных.
– Нет, еще слишком рано, – возразила Эдуарда. – Он может испугаться.
– Не думаю. Ты же смелый парень, Марселинью? Ой, смотри, он ко мне обернулся и встре-тился со мной взглядом!
– Да, это наш сынуля уже умеет делать, – подтвердила Эдуарда, а Марселу сокрушенно по-качал головой:
– Сколько же я всего пропустил! Мой сын растет вдали от меня. Так не может больше про-должаться, не должно!.. Ты обдумала мое предложение?
– Пока я не готова дать тебе ответ, – честно призналась Эдуарда.
– Но ты можешь хотя бы вернуться в свою квартиру? Там мы сможем чаще встречаться и нам будет легче снова поверить друг другу.
– Я подумаю и над этим, – пообещала она.
В офис Марселу приехал, ощущая себя самым счастливым человеком на свете, о чем и по-спешил сообщить встретившемуся ему Атилиу:
– Перед тобой – счастливый отец, который только что нянчил своего сына!
– Ты был у Эдуарды? – заинтересовался Атилиу. – Она тебе ничего не говорила о нашей с ней беседе?
– Нет, а в чем дело? – насторожился Марселу, полагая, что Эдуарда делилась с Атилиу своими соображениями насчет возможного примирения.
– Да понимаешь, я и сам толком ничего не знаю… Скажи, в ту ночь, когда родились наши дети и мы с тобой были в роддоме, ты не заметил чего-либо странного, необычного? Может, что-то привлекло твое внимание?
– Нет, я ведь приехал туда позже всех. А почему ты об этом спрашиваешь?
– Потому что в ту ночь там случилось что-то ужасное. Я в этом, уверен.
Марселу посмотрел на Атилиу с испугом, опасаясь, то тот сошел с ума от горя.
– Прости, Атилиу, что напоминаю, но в ту ночь… умер твой сын.
– Я не это имел в виду. Там произошло еще что-то, чего мы не знаем – ни я, ни ты, ни Эду-арда. От нас это скрывают!
– Кто?
– Элена, Виржиния, Сезар. Не исключено, что в этой компании находится и Моретти.
– В таком случае речь наверняка может идти о врачебных ошибках, из-за которых умер твой сын, а Эдуарда стала бесплодной, – высказал предположение Марселу.
Атилиу на секунду задумался и тотчас же отверг это предположение:
– Но какой смысл делать из этого тайну? Зачем Элене осложнять отношения с дочерью и мужем ради двух бездарных врачей? Нет, там случилось что-то другое! Я понял это по обрывоч-ным фразам Сезара и Виржинии, по странному поведению Элены. Видимо, ей есть что скрывать. И ключ к разгадке – в Элене!
– Ты говоришь какие-то страшные вещи, Атилиу! – не удержался от замечания Марселу. – Даже не верится, что все это может быть правдой.
– Я не хочу тебя пугать, просто делюсь своими сомнениями, – ответил Атилиу. – Потому что случившееся в ту ночь имеет какое-то отношение ко мне, к тебе и к Эдуарде. Если от нас что-то скрывают, значит, мы и есть главные заинтересованные лица.

Весь следующий день после своего печального открытия Бранка ломала голову над тем, как проникнуть в квартиру Изабел, а потом решила действовать не мудрствуя лукаво. Подкупила консьержа, у которого хранились запасные ключи от всех квартир того дома, где жила Изабел, и – путь к драгоценностям был открыт.
Верная, надежная Роза была рядом, не менее надежной Ромеу ждал в машине за углом, и те-перь Бранке оставалось только провести завершающий этап операции.
Ключ, с виду замысловатый, легко вошел в скважину замка, тяжелая дверь отворилась без шума.
Бранка вошла в квартиру соперницы решительно, подогреваемая азартом, свойственным всем кладоискателям. А Роза, наоборот, дрожала от страха, и сердце у нее билось так гулко, что она то и дело принимала его удары за чьи-то шаги на лестнице или в прихожей.
Бранка подбадривала ее: мол, не дрейфь, мы сюда пришли не воровать, а восстанавливать попранную справедливость. Но Розе вдруг пришло в голову, что Изабел могла установить камеру слежения. Бранку же и это не смутило. Повернувшись во все стороны, она приветливо помахала рукой гипотетическому наблюдателю:
– Ау! Где тут камера? Изабел, это мы! Привет, дорогая!
– Ну и самообладание у тебя! – восторженно заметила Роза, и ее страх тоже понемногу стал развеиваться.
А Бранку обуял настоящий кураж.
– Я считаю, мы должны насладиться каждой минутой нашего пребывания здесь, – заявила она. – Давай посмеемся над этой аферисткой, ведь она наверняка надо мной смеялась! Ха-ха-ха!.. Изабел, ты слышишь?.. Роза, ты тоже посмейся!
Роза, однако, сумела вымучить из себя лишь некое подобие улыбки, сказав:
– Я никогда не любила Изабел! Потому что она смотрела на меня свысока.
– Ну так воспользуйся случаем и посмейся! – поощрила ее старания Бранка. – Давай похо-хочем над ней, чтобы наш смех отпечатался на стенах, а потом долгими страшными ночами отда-вался эхом в ушах Изабел!
Совсем расшалившись, она плюхнулась на кровать Изабел и с удивлением отметила:
– Надо же, какой мягкий матрас! Ты сядь, Роза, сама убедись!
– По-моему, ничего особенного, – заключила та, присев на краешек кровати.
– А ты знаешь, какой матрас у меня и Арналду? Твердый как камень! Я ненавижу наш мат-рас, а этот мне нравится. Прелесть!
– Извини, но тогда зачем вы его покупали? – задала резонный вопрос Роза.
– Из-за Арналду! У него, видите ли, проблемы с позвоночником! Возраст такой – тут болит, там болит!
– И у вас ортопедический матрас?
– Я бы сказала: дважды ортопедический. У меня по утрам все тело ломит! Ты можешь пред-ставить, какие муки я зря терпела из-за этого старого кобеля? А здесь, в логове волчицы, у него, значит, позвоночник не болит, если он нежится на таком мягком матрасе. Может, она его вылечи-ла? Будь ты проклята, Изабел! Чтоб у тебя нос вырос, как у попугая!
Бранка была так перевозбуждена, что Розе подумалось, не забыла ли ее подруга, зачем сюда пришла.
– Прости, но не пора ли нам заняться делом? – напомнила ей Роза.
– Да-да, – очнулась Бранка. – Пора!
Поиск драгоценностей они начали с платяного шкафа. Причем Бранка вынимала оттуда одно платье за другим, ощупывала его и обратно не вешала, а бросала тут же, на пол.
– Зачем ты это делаешь? Нам же потом трудно будет все развесить по своим местам, – ска-зала Роза, на что Бранка снова расхохоталась:
– А мы не будем ничего убирать! Пусть она сама повозится в этом разоре! Чем больший беспорядок мы устроим, тем лучше.
От платяного шкафа они перешли к бельевому, затем – к секретеру, безжалостно вытряхивая содержимое ящичков на пол.
Но никаких украшений там не было. Такая же участь постигла и книжный шкаф – с тем же результатом.
В квартире уже все было перевернуто вверх дном, а искомые сокровища все не находились.
– Неужели эта гадюка и тут меня обманула? – высказала сомнение Бранка. – Говорила, что хранит свои цапки в шкафу, а их там нет! Может, их нет и вообще в квартире?
– Мы еще не обследовали кухню. Пойдем туда, – подала идею Роза.
– Думаешь, надо искать в холодильнике?
– А чем черт не шутит!
Но в холодильнике хранилось то, чему и должно там храниться, – продукты.
Перелопатив все на кухне, разбив пару чашек и не найдя драгоценностей, кладоискательни-цы вернулись в спальню.
Бранка вновь уселась на кровать, посетовав:
– А это, оказывается, нелегкое занятие – рыться в чужих вещах. Я ни разу в жизни так не ус-тавала, как сейчас. Теперь буду с сочувствием относиться к квартирным ворам.
– Ты забываешь, что у них есть своя эффективная технология. Уж они-то знают, где ис-кать! – заметила Роза.
– Но мы ведь, кажется, обыскали все? Или нет?.. Разве что в матрасе не рылись…
Произнеся это, Бранка резво вскочила с кровати и принялась разбрасывать подушки, одеяло, матрас…
– Есть! Нашла! – воскликнула она, извлекая из-под матраса увесистую дамскую сумочку. – Тяжелая! Много же эта гадина успела награбить!
– Ты сначала посмотри, что там в сумке, – посоветовала Роза.
– Да я не могу ее открыть. Она заперта на ключ. Ладно, дома откроем. Пойдем, теперь нам здесь больше нечего делать.
– Хоть бы никто не увидел, как мы отсюда будем выходить, – дрожащим голосом произнесла Роза, которую опять охватил страх.
– Нашла о чем беспокоиться! – беспечно ответила Бранка. – Я ничего не украла и не соби-раюсь прятаться. Даже напишу сейчас записку!
Отыскав чистый лист бумаги, она размашисто написала на нем:
«Я взяла свое.
Бранка».
– Нет, ты все же сумасшедшая! – выразила изумление Роза. – Это же прямое вещественное доказательство для полиции! Что, если Изабел пойдет туда? Ведь, по сути, она не украла эти дра-гоценности, а получила их в подарок от Арналду.
– По брачному контракту я имею такие же права на владение всем нашим имуществом, как и он. Так что тут не все так просто, – пояснила Бранка. – И вообще, пусть Арналду сам с ней объясняется!
Квартиру Изабел она покинула с легким сердцем, а когда, наконец, добравшись домой, вскрыла сумку, то ахнула:
– С ума сойти! Это же целое сокровище! Я и предположить не могла, что Арналду настолько глуп. Ни один мужчина не выложил бы ради Изабел такие деньги! Хорошо хоть нашел себе любовницу под боком, а то представляешь, Роза, чего я могла навсегда лишиться?
Ошеломленная Роза не могла вымолвить и слова только глядела во все глаза на это свер-кающее великолепие. А Бранка в отличие от нее тараторила без умолку:
– Если тут есть ее личные украшения, то я их верну. Но это сомнительно, потому что я пре-красно помню, какую дешевку она носила до того, как накинулась на моего идиота.
– А вдруг Изабел и вправду сунется в полицию? – вновь обрела дар речи Роза. – Ведь поте-ряв такое богатство, можно пойти на все, чтобы его вернуть.
– Да, она не оставит эту пропажу без внимания, – согласилась Бранка. – Но зачем ей идти в полицию, если она знает, где искать? Уверяю тебя: она примчится сюда! И потеряет не только драгоценности, но и работу. А любовника пусть оставит себе, я возражать не стану.

0

16

Глава 15

С тех пор как Марселу начал встречаться с Эдуардой, Лаура не раз и не два горько пожалела о том, что не забеременела от него, пока это было возможно. Эх, если бы она была поумнее, то Марселу бы и не подумал жениться на Эдуарде!
Но осознание ошибки пришло поздно, и как Лаура потом не пыталась соблазнить Марселу, он не поддавался на ее чары.
А еще позже у него родился ребенок, и надежда на счастье совсем было покинула Лауру. Но как раз тут судьба и преподнесла ей очередной шанс: Марселу сам пришел к ней, поссорившись с женой.
И Лаура очертя голову бросилась в отчаянную борьбу за своего возлюбленного. Теперь у нее уже не было никаких сомнений в том, что вернуть Марселу можно только с помощью беременно-сти.
И вот сейчас, когда цель была близка, когда участившиеся подташнивания и недомогания указывали на такую желанную беременность, Лаура вдруг испытала необъяснимое чувство страха. Даже пойти в аптеку и купить ампулу для экспресс-анализа не отважилась – послала туда Наталью.
Сестра сделала это с удовольствием: ей не терпелось узнать, действительно ли Лаура осуще-ствила свою мечту – забеременела от Марселу.
Однако, к большому удивлению Натальи, Лаура медлила с анализом. Чего она боялась – что беременность не подтвердится? Или – наоборот, испугалась тех испытаний, которые теперь пред-стояло ей вынести? Ведь Марселу не мечтает об этом ребенке и вряд ли ему обрадуется…
Как бы там ни было, но Лаура спрятала принесенные Натальей ампулы под подушку, рассу-див, что утро вечера мудренее, и отложив столь важный тест до завтра.
Но рано утром позвонила Милена, и обе сестры уехали в офис их совместной фирмы – по какому-то экстренному делу.
А Элвира принялась убирать в комнатах сеньорит и, найдя злополучные ампулы под по-душкой у Лауры, спросила свою госпожу:
– Вы не знаете, что это такое, дона Мег?
Та, похолодев от ужаса, задала встречный вопрос:
– Где ты это нашла? Элвира объяснила где.
– А ты ничего странного не замечала в последние дни за Лаурой? – продолжила допрос Мег.
– Н-нет…
– Ты уверена? Знаешь, как называется эта штука? Экспресс-тест на беременность!
– Вы хотите сказать… Вообще-то Лауру частенько подташнивает. Иногда она совсем ничего не ест…
– Господи, будь милостив, пронеси мимо эту беду! – взмолилась Мег.
Она едва дождалась возвращения Лауры, а когда та ступила на порог, сразу же обратилась к ней с вопросом:
– Это твое?
Лаура поняла, что она разоблачена, однако попыталась отшутиться в своей манере:
– Нет. А что это такое?
– Перестань издеваться! – прикрикнула на нее Мег. – Элвира нашла это у тебя под подуш-кой. Ты беременна?
– Ну конечно, нет, мама. Ты зря волнуешься.
– А зачем же тебе понадобился этот тест?
– Просто решила подстраховаться. У меня задержка на три дня. Но так уже не раз бывало – и ничего.
– А сейчас не должно быть никаких сомнений, – решительно произнесла Мег. – Немедленно отправляйся в ванную и проверь!
– Но к чему такая спешка? Я не пойду, – заартачилась Лаура.
– Мне пойти с тобой? – угрожающе спросила Мег.
– Ладно, давай…
Лаура нехотя пошла в ванную, а Мег грозно напутствовала ее:
– Я хочу видеть результат собственными глазами! И чтоб никакого обмана! А не то я сегодня же отведу тебя к врачу!
Когда Лаура вновь предстала перед ней, держа в руках ампулу, содержимое которой поме-няло окраску, Мег буквально застонала от горя.
– Ты сама все подстроила! – напустилась она на дочь. – Я даже в точности могу сказать, ко-гда это случилось: в твой день рождения! Ты провела весь вечер у Марселу и прилетела оттуда как на крыльях… И что мы теперь будем делать?
– Я уже взрослая, мама, – напомнила ей Лаура.
– Но ты забеременела от женатого мужчины!
– Он уже не женат.
– Но всем известно, что Марселу и Эдуарда помирились и вот-вот сойдутся…
– Им не быть вместе! – уверенно заявила Лаура. – Как только Эдуарда узнает, что я бере-менна от Марселу, она вновь его прогонит.
– Не позорь меня! Марселу не должен узнать об этой беременности!
Лаура поняла, что мать предлагает ей избавиться от ребенка, и гневно закричала:
– Никогда! Я не стыжусь своей беременности, и никто не заставит меня погубить ребенка! Если ты не захочешь меня поддержать – я уеду из дома и буду рожать где-нибудь далеко отсюда.
– Я поддержала бы тебя, если бы вы любили друг друга, – с болью произнесла Мег. – Но ты поступила подло! Хочешь лишить счастья Марселу и Эдуарду? Ценой собственного ребенка?! Нет, шантаж еще никого не приводил к счастью. И ты заведомо обрекла на страдание всех – себя, нас, а прежде всего – этого несчастного, ни в чем не повинного ребенка.
– Но я люблю Марселу! – едва сдерживая слезы, воскликнула Лаура. – И ради этой любви готова на все!
– Я же говорю: ты ни о ком не думаешь, в том числе и о будущем ребенке, – горестно кон-статировала Мег. – Какую судьбу ты ему уготовила? Будет ли он тебе за это благодарен?..
Понимая, что в словах матери заключена горькая правда, Лаура, как обиженный, но упрямый ребенок, сжала кулачки и погрозила ими невидимому противнику:
– Пусть только кто-то попытается обидеть моего ребенка!.. Я сделаю все, чтобы он был сча-стлив! И ради этого – никого не пощажу!..
Позже, когда вернулся домой Тражану и Мег рассказала ему о постигшей их беде, несчаст-ные родители долго обсуждали, как им быть, и наконец пришли к единственно возможному ре-шению:
– Ты будешь рожать здесь, дома, – сказал Лауре Тражану. – Мы тебя не оставим… Но есть одно условие: ты ничего не должна говорить Марселу.
Лаура восприняла это как оскорбление.
– Ну, спасибо, поддержали! – язвительно усмехнулась она. – Значит, по-вашему, я должна стать матерью-одиночкой? Отец неизвестен и все такое… А он – известен! И у моего ребенка бу-дет отец! Будет!
– Но у этого отца есть жена. Не станешь же ты его шантажировать своей беременностью! – промолвил осуждающе Тражану.
– А чем мой ребенок хуже ребенка Эдуарды? Чем?
– Ты что, издеваешься над нами? – понемногу стал терять выдержку Тражану. – Тот ребенок родился в браке, он был желанным для обоих родителей. А твоего ребенка Марселу не хотел и никогда не захочет!
– Не будь таким самоуверенным, папа, – ответила ему на это Лаура. – Ты плохо знаешь Марселу, и главное – меня.
– Да, это уж точно, тебя я, как выяснилось, совсем не знал до сегодняшнего дня, – вынужден был признать Тражану. – И мне страшно представить, каких сюрпризов от тебя можно ожидать в дальнейшем.

В то время как Бранка праздновала свою предварительную победу над соперницей и злорад-ствовала в предвкушении победы окончательной, Изабел тоже не теряла времени зря.
– Альсиу подготовил договор на покупку квартиры в Лагоа, – сообщила она Арналду. – Но я оставила его дома, потому что здесь все суют нос в чужие дела, особенно Паула!
– Думаешь, она что-то подозревает? – насторожился он.
– Не подозревает, а наверняка знает! О таких отношениях, как наши, рано или поздно ста-новится известно всем.
Арналду это сообщение не на шутку испугало. Если уж секретарша знает о его романе с Изабел, то дело худо. Это значит, что пора остановиться. Или хотя бы сделать временную паузу.
Об этом он и сказал Изабел, на что она ответила в присущей ей манере:
– Мне будет очень тяжело без наших тайных встреч. Но если ты не можешь поступить иначе, то давай хотя бы закончим этот роман на высокой ноте, достойной нашей любви. Ты ведь знаешь, как я мечтаю о той квартире в Лагоа!
– Да, конечно. Только с ней придется немного подождать. Вот заключим контракт на строи-тельство торгового центра… А сейчас я не смогу выложить такую крупную сумму, – воспроти-вился Арналду, но Изабел прибегла к давно испытанному средству:
– Бедненький, не можешь? Сказать, сколько у тебя денег в иностранных банках?
– Перестань! Не так громко! И у стен ведь есть уши!
– Значит, ты не хочешь, чтобы я сказала, какой капитал ты припрятал на зарубежных счетах, в этом налоговом раю? – рассмеялась Изабел. – Ну что ж, тогда тебе придется раскошелиться на прощальный подарок своей тайной возлюбленной!
– Ладно, оформляй договор, я потом выпишу чек, – вынужден был сдаться Арналду.
С тем они и расстались.
После этого разговора Арналду поехал на прием к врачу – в последнее время его сильно до-нимал радикулит. А Изабел отправилась домой, не ведая, что там ее ждет большой сюрприз.
Войдя в квартиру и увидев страшный разор, она сразу же бросилась в спальню, где хранила свои драгоценности. Их на месте не оказалось, зато там лежала записка Бранки. Прочитав ее, Иза-бел произнесла мстительно:
– Ты сама нарвалась, дура! Теперь пеняй на себя!
В спальню к Бранке она прорвалась без доклада, оттолкнув по дороге Зилу, попытавшуюся ее остановить.
Бранку же такая бесцеремонность гостьи не смутила. Она встретила Изабел язвительной улыбкой:
– Здравствуй, дорогая! Я ждала тебя. Даже собиралась спуститься вниз…
– Ты в своем уме? – подступила к ней Изабел. – Ты хоть представляешь, что натворила?
– С чего такая агрессивность? – отстранилась от нее Бранка. – Я просто забрала свое.
– И вляпалась!
– Неужели? – засмеялась Бранка. – Хочешь посадить меня? Давай, попробуй! Ты уже увела моего мужа, молодец! Но для меня это не слишком большая потеря. А вот того, что ты позарилась на его деньги, на достояние моей семьи, – я тебе никогда не прощу!
– И ты думаешь, я так просто отдам тебе свои драгоценности?
– Да забирай их! Мне чужого не надо. Я взяла только свое, а твои побрякушки сложила в узелок. Бери! Мне противно держать в руках это дерьмо!
– Ты очень пожалеешь об этом, дура! – пригрозила Изабел.
– Не надо оскорблять меня, – с достоинством ответила Бранка. – Я у себя в доме. А ты – за-рвавшаяся самозванка. Убирайся вон отсюда! С сегодняшнего дня ты уволена. Получи расчет и охмуряй другого хозяина.
Она сделала несколько шагов по направлению к Изабел, стремясь потеснить ее к выходу, но та встала как стена.
– Отдай мои драгоценности! Или я заберу их у тебя силой!
– Только попробуй! Я вызову охрану. И ты остаток своих дней проведешь за решеткой!
– Смотри, как бы тебе не пришлось отправиться за решетку, – рассердилась Изабел и вцепи-лась в руку Бранки. – Отдай по-хорошему все, что украла!
– Я украла?! – возмутилась Бранка. – Это ты – воровка! Пусти меня! Ты делаешь мне больно. Охрана!!!
Изабел отпустила ее руку и сказала уже вполне спокойно:
– Советую тебе сразу позвать полицию. Чего там мелочиться? Я принесла с собой такие лю-бопытные документы – прямо находка для полиции! Не хочешь взглянуть?
Она протянула папку с документами Бранке, но та пренебрежительно отмахнулась от нее:
– Убери! И не смей мне угрожать. Отныне твое слово ничего не стоит. Ты – нищая. И кон-чишь жизнь где-нибудь под забором, в канаве.
– А ты взгляни на эти бумаги, хотя бы ради любопытства, – продолжала настаивать Изабел. – Не хочешь? Ну тогда я могу сама тебе сказать. Тут – полный перечень финансовых преступлений твоего мужа: уклонение от налогов, незаконный перевод денег в иностранные банки… И все доказательства: номера счетов в оффшорных зонах, данные по «черной кассе» и двойной бухгалтерии фирмы, личные счета Арналду… А ведь эти счета – и твои тоже. Ты теперь поняла, чем тебе это грозит?
– Я понятия не имела ни о каких тайных счетах, – растерянно произнесла Бранка.
– А это никого не будет интересовать, – засмеялась Изабел. – У вас просто конфискуют все, до последнего реала!
– Ты блефуешь! – ухватилась за соломинку Бранка.
– Можешь убедиться сама. Давай, зови полицию, и вместе с ней ознакомься с содержимым этой папки!
– Нет, какая все-таки наглость! Работница угрожает хозяину! – возмутилась Бранка. – Не-благодарная! Уходи отсюда, а не то я действительно вызову полицию!
– Теперь уже ты блефуешь, дорогая! – игриво погрозила ей пальчиком Изабел. – Признайся, у тебя ведь поджилки трясутся. Ты ведь уже поняла, что я все делаю наверняка. И не сомневаешь-ся в подлинности этого компромата.
– Отдай мне папку! – бросилась к ней Бранка, у которой сдали нервы.
– Нет, ими воспользуюсь я! – расхохоталась ей в лицо Изабел и тотчас же получила от Бранки увесистую пощечину.
Между дамами завязалась настоящая драка. Обе таскали друг друга за волосы, выкрикивая угрозы и оскорбления.
– Я засажу тебя в тюрьму! – хрипела Бранка.
– А ты умрешь в нищете! – не отставала от нее Изабел.
– Если компания действительно замешана в мошенничестве, то пострадаешь и ты. Тебя тоже посадят вместе с Арналду!
– Нет, я никогда не подписывала сомнительных бумаг! Тут везде подписи Арналду!
Изабел на мгновение потеряла бдительность, и Бранка выхватила у нее из рук злосчастную папку. Но торжествовать победу ей не пришлось: Изабел тотчас же сказала, что в папке – только копии, а оригиналы она спрятала в надежном месте.
Бранка наконец поняла, что схватку с Изабел она проиграла. И спросила упавшим голосом:
– Марселу все это известно?
– Нет, – спокойно ответила Изабел. – О существовании «черной кассы», через которую шла незаконная покупка иностранной валюты, он, разумеется, кое-что знал. Но с каким размахом ве-лось это дело – не догадывался.
– Ты хоть Марселу сюда не впутывай, – с несвойственной ей просительной интонацией вы-молвила Бранка.
– Если дело всплывет наружу, Марселу тоже лишится своей доли капитала, – беспощадно заметила Изабел. – И вообще вся ваша семья разом станет нищей. Это хорошо понимал Леу, по-тому и помалкивал…
– А причем тут Леу?
– Да притом, что он тихой сапой влез в дела фирмы и раскопал всю подноготную. Но шума поднимать не стал…
Так ты готова отдать мне мои драгоценности? Давай все вернем на исходные позиции. Я бу-ду молчать, как и прежде.
– И не станешь меня шантажировать? – усомнилась Бранка.
– Такой вариант не исключен, – нагло усмехнулась Изабел. – Но ты должна смириться. Те-перь это – твой крест. И – мое отмщение!
– Но почему, Изабел? – с искренним недоумением спросила Бранка. – За что ты меня так возненавидела? Ведь я тебе помогла устроиться в жизни, сделать карьеру…
– А мне надоело унижаться! Я могла бы отомстить тебе, отдав эти документы полиции, но предпочла решить все мирно, по-дружески. Чтобы не рисковать своим будущим!
– Тебе ведь все равно придется теперь уйти из компании. Разве ты сможешь там работать после всего, что случилось?
– Еще как смогу! У меня большие планы на будущее! – откровенно издеваясь над Бранкой, заявила Изабел. – Прежде всего я заберу свои драгоценности. Давай их сюда!
Бранка послушно протянула ей сумку с украшениями, а Изабел продолжила:
– Следующий этап – квартира в Лагоа. Скромненькая такая, всего за миллион долларов.
– Боже, за что ты меня караешь? – воскликнула в ужасе Бранка. – Я не потерплю такого унижения. Уж лучше иди в полицию, Изабел! При твоих аппетитах я все равно окажусь нищей, так что мне терять нечего!
– Ты уверена, что тебе нечего терять? – устремила на нее пристальный взгляд Изабел. – Не-ужели тебе и вправду неизвестно, каким капиталом располагает твой муженек?
– Он все время говорит, что дела в компании идут плохо…
– В компании – да, но лично у него – блестяще!
– Я тебе не верю!
– Тогда спроси у Арналду. Пусть он сам подтвердит, что на его тайных счетах лежит сто миллионов «грязных» долларов.
– Сто миллионов?! – эхом повторила потрясенная Бранка.
– Да, представь себе! Так неужели я не заслужила одного процента от того, что имеете вы? Пораскинь мозгами и пойми, что я даже слишком мало беру за свое молчание. Так что тебе со мной, можно сказать, повезло! А вот с мужем… Честно говоря, мне тебя жаль: как ты могла жить с таким чудовищем, Бранка?..

Изабел ушла с гордо поднятой головой, а Бранка, получившая взамен драгоценностей папку с компроматом, конечно же, раскрыла ее и стала читать, периодически взмахивая кулаками в бес-сильном гневе.
Когда же домой вернулся Арналду, гнев Бранки достиг своего пика, и она стала швырять в мужа все, что подворачивалось под руку, крича: «Вор! Предатель! Убью!..»
Ничего не понимающему Арналду пришлось применить силу, чтобы урезонить разбуше-вавшуюся супругу и выспросить у нее, в чем причина такого внезапного буйства.
Бранка молча указала ему на папку.
Арналду пролистнул несколько страниц и побагровел от ярости.
– Откуда это у тебя?
– Твоя драная кошка принесла. И великодушно оставила мне копии! Спасибо, хоть она про-светила меня, с каким вором и подонком я жила столько лет!
– Ты говоришь об Изабел? Что это на нее нашло?
– А то, что я вас разоблачила! И забрала у нее те бриллианты, которыми ты ее так щедро одаривал!
– Как забрала?! Каким образом?
Бранка рассказала ему о своем визите в квартиру Изабел и – более подробно – об ответном визите соперницы.
– Меня никто за всю жизнь так не унижал! Даже когда я подавала кофе в барах Сан-Паулу! И ты, идиот, связался с такой мразью?!
– Бранка, она блефует! Забудь все! Эти документы – липа, – принялся защищаться Арналду.
– Вот как? Значит, я зря не позволила ей вызвать полицейских и предъявить им эту папку?
Арналду потупившись молчал, и Бранка, не находя слов для выражения всех бурлящих в ней чувств, снова запустила вазой в голову ненавистного супруга. Арналду едва успел отклониться, избежав опасного удара.
К завтраку они оба – и Арналду, и Бранка – вышли в синяках, дав повод Милене высказаться в язвительном тоне:
– Что я вижу?! Похоже, вчера здесь прокатился страшный ураган?
Леонарду тоже встревожился:
– Мама, что произошло?
– У нас были воры, – ответила Бранка.
– Воры?! – хором переспросили Милена и Леонарду.
– Да. Такая мерзкая компания – вор и воровка! Он – старый, обрюзгший, придурковатый. А она – злющая, хитрая и безжалостная. Я защищалась как могла, но… В общем, больше я с вами не разговариваю. По крайней мере сегодня меня не трогайте и не задавайте никаких вопросов.
Арналду промолчал в течение всего завтрака, а затем, созвонившись с Изабел, поехал не в офис, а к ней домой. Надо было решить, что делать дальше в сложившейся ситуации.
– Тебе следовало сначала поговорить со мной, – упрекнул он Изабел. – Я бы все компенси-ровал.
– Ну нет! Стерпеть такую выходку Бранки я не могла! Никому не позволено вламываться в чужую квартиру и воровать безнаказанно!
– Остынь, пожалуйста, – попросил Арналду. – Я могу понять твою реакцию, но зачем надо было выдавать меня с потрохами Бранке?
– А иначе бы она не отдала мне мои драгоценности!
– Но разве ты не понимаешь, что предала меня?
– Я же отдала папку не налоговой полиции! – резонно возразила Изабел. – Тут ты всегда можешь на меня положиться, потому что не в моих интересах уничтожать курицу, несущую зо-лотые яйца. А Бранка сама согласилась помалкивать. Так что у вас вскоре все наладится.
– Нет. Теперь мы разошлись по-настоящему и навсегда.
– Перестань! Все будет по-прежнему и даже лучше! Я оборудую сауну в новой квартире – специально для тебя…
– Мне не до шуток, Изабел. Что будем делать?
– А ничего! Жить, как жили до сих пор. Я куплю квартиру, займусь ремонтом. А ты очень скоро придешь в себя. Дай я тебе сделаю массаж. Бедненький, у тебя тут такой синячище!
– Да, это Бранка меня чем-то стукнула вчера.
– Ух она, нехорошая! – продолжала юродствовать Изабел. – Обидела моего любимого коти-ка! Ну, я ей за это когда-нибудь отплачу!..
А «нехорошая» Бранка в это время говорила с Розой:
– Пусть она пока почивает на лаврах. Я некоторое время подожду и снова выйду на сцену!
– Я всегда готова тебе помочь, – поддержала ее Роза. – Только что ты теперь намерена де-лать?
– В случае с Изабел может быть только одна форма мести – смерть, – заявила Бранка, немало напугав Розу.
– Ты шутишь? – с надеждой спросила та, однако Бранка повторила твердо:
– Я хочу видеть Изабел в гробу. И не успокоюсь, пока не добьюсь этого!

0

17

Часть вторая

Глава 16

Как ни занята была Элена своими проблемами, которые в любой момент могли закончиться полным разрывом с Атилиу, тем не менее у нее оставались еще душевные силы на то, чтобы по-сочувствовать лучшей подруге.
– Меня беспокоит внезапный отъезд Флавии, – сказала она Марсии. – С ней происходит что-то неладное.
– А меня беспокоит совсем другое: как она могла бросить все дела? Ведь обещала же мне помочь с подготовкой выставки в Сан-Паулу, – выразила недовольство Марсия, не открывая, впрочем, его истинной причины перед Эленой.
– Вот и я говорю: у Флавии наверняка какие-то большие неприятности. Ей несвойственна безответственность, ты же знаешь. Но раз она уехала, значит, случилось что-то из ряда вон выхо-дящее.
– Да, тут я с тобой согласна, – сказала Марсия, подразумевая то, о чем знала она, но не до-гадывалась Элена.
– И почему она не поделилась с нами? Мы бы ее поддержали, – продолжила между тем Эле-на. – Знаешь, я чувствую себя виноватой перед ней: ушла в свои семейные проблемы и не замети-ла, что подруга страдает.
– Не казни себя понапрасну, – посоветовала ей Марсия. – Уж кто-кто, а ты ни в коей мере не повинна в бедах Флавии. Ей бы надо самой хорошенько подумать, что она творит.
– А тебе что-то известно? – догадалась Элена. – Флавию опять бросил какой-нибудь молодой мальчик?
– Нет, мне ничего не известно, – уклонилась от ответа Марсия и поспешила перевести раз-говор на другую тему.
Сама же Флавия пробыла в отъезде всего два дня, больше не выдержала – чувство ответст-венности за работу погнало ее обратно в Рио, перевесив собой чувство вины. Правда, Флавия дала себе слово впредь никогда не допускать ничего подобного в отношениях с Атилиу. Но прямого контакта с Эленой все же избегала, и та по-прежнему беспокоилась о душевном состоянии Флавии.
Поэтому и пригласила ее к себе на ужин.
Флавии было неловко туда идти, но еще сложнее оказалось придумать веский повод для то-го, чтобы отвергнуть это приглашение. И она пошла к Элене.
Встретил ее Атилиу.
– Рад тебя видеть! Я слышал, ты куда-то уезжала?
– Будь моя воля, я бы исчезла навсегда! – ответила Флавия.
– Перестань! Из-за нескольких поцелуев?..
– Но они оставляют следы. И могут завести куда угодно.
– Отлично! – дерзко улыбнулся Атилиу. – Я готов: куда угодно и когда угодно!
Флавия и без того была как на иголках, а от этих его слов совсем растерялась, смутилась. Ей захотелось тотчас же повернуть обратно, убежать. Но в гостиную уже вошла Элена, и отступать было поздно.
Боясь выдать свое смятение и пытаясь отвлечь внимание Элены, Флавия прибегла к нехит-рой уловке:
– Элена, как поживает твой замечательный внук? Я его сто лет не видела. Где он?
– Спит. Хочешь посмотреть на него? Пойдем в детскую, – с готовностью откликнулась Эле-на, не заметив ничего странного в поведении подруги.
Так Марселинью, сам того не ведая, помог Флавии, а заодно и Атилиу, снять возникшую напряженность.
Потом пришла Эдуарда, и все семейство вместе с гостьей расположилось за щедро накры-тым столом.
Присутствие Эдуарды оказалось как нельзя кстати: беседа сразу приобрела непринужденный характер, и внешне все выглядело так же, как в былые времена.
Флавия, правда, оставалась чуть-чуть скованной, но Элена объясняла это какими-то личны-ми неприятностями подруги и всячески пыталась ее развлечь. Что же касается Атилиу, то он дер-жался спокойно и уверенно, а к концу ужина даже счел возможным посвятить дам в свои планы:
– Мне сегодня сделали прекрасное предложение. Теперь я смогу быть в свободном плавании и не зависеть ни от компании, ни от дома.
– То есть как – от дома? – спросила обескураженная Элена.
– Хочу снять помещение под собственную мастерскую, – пояснил он.
– И ты уйдешь из компании?
– Да. Как только закончу проект торгового центра.
– Но почему? Тебе ведь там всегда нравилось работать. Может, не стоит порывать с компа-нией полностью? – высказала свое мнение Эдуарда.
– Нет, пора, – твердо произнес Атилиу. – Там я не принадлежу себе. А мне всегда хотелось уделять побольше внимания творчеству и… личной жизни.
– Ты мог бы работать и дома, – робко вымолвила Элена.
– Нет. Мне нужна мастерская. Может, со временем я возьму себе помощника.
– А ты помнишь тот пустой дом, что рядом с нашей мастерской? – обратилась к Атилиу Флавия. – Его не то сдают, не то продают. Надо выяснить.
– Будь добра, выясни, – подхватил он. – Сможешь это сделать завтра?
– Я могу сходить туда и посмотреть, – вызвалась Элена, но Атилиу отказался от ее услуги:
– Нет, пусть этим займется Флавия. Насколько мне известно, ей такие переговоры удаются лучше, чем тебе.
Элена молча стерпела обиду, и вообще в тот вечер больше не перемолвилась и словом с Атилиу.

А утром, как всегда в последнее время, проснулась рано и долго бродила вдоль берега, пе-режидая, пока Атилиу отправится на работу.
Когда же она вернулась домой, то ее встретила Тадинья и доложила, что Эдуарда ушла гу-лять с Марселинью, а Атилиу, похоже, и не собирается ехать в офис.
Элена хотела выскользнуть из дома незамеченной, но Атилиу решительно преградил ей до-рогу. В руках у него был дневник Элены, и, увидев это, она похолодела.
– Ты… прочитал?..
– Нет. Но решил, что нам надо серьезно поговорить. Может, в последний раз.
– А зачем ты взял мой дневник? Зачем рылся в моем столе?
– Затем, что намерен наконец узнать твою тайну. Я не собираюсь читать дневник тайком от тебя, а просто требую, чтобы ты сама прочла его вслух. Иначе нашему браку конец.
– Нельзя же ставить наш брак в зависимость от твоего каприза.
– Каприза?! – возмутился Атилиу. – Ты скрываешь от меня что-то важное, постоянно лжешь мне, а я, выходит, капризничаю? Нет, Элена, сегодня ты откроешь мне правду. Или сегодня же мы расстанемся навсегда.
– Я не узнаю тебя, Атилиу. Ты же говорил, что любишь меня! – в отчаянии воскликнула Элена.
– Брак зависит не только от любви, – возразил он. – Чтобы выжить, ему нужны доверие, че-стность, откровенность. Чего между нами нет. И поэтому наш брак агонизирует. Так же, впрочем, как и наша любовь.
– Ты не прав. Постарайся понять меня, – взмолилась Элена.
– Да разве можно найти более терпеливого человека, чем я? Но всему есть предел, и такой предел для меня наступил. Я даю тебе последнюю возможность исправить положение. Ты должна рассказать правду, которой так боишься! Я уже говорил с Эдуардой, Марселу, Виржинией. Пы-тался у них выведать какую-то информацию. А теперь решил: хватит! Сегодня ты расскажешь мне сама все, о чем я имею право знать!
– Мне нечего тебе сказать… Ты должен поверить…
– Все, Элена, больше не могу. Прекрати! – вышел из себя Атилиу. – Каждый твой отказ я воспринимаю как оскорбление. Потому что ты держишь меня за недоумка. Возьми свой дневник и утешайся им. Только не забудь написать на последней странице: «Конец семье». Потому что ме-жду нами все кончено! Я ухожу!
Он отшвырнул в сторону ее дневник и быстрым шагом направился к выходу.
Элена бросилась за ним. Вцепилась в его руку, упала перед ним на колени.
– Подожди, Атилиу! Выслушай меня, умоляю!
– Встань, пожалуйста. Это ни к чему. Ты плохая актриса, Элена.
– Хорошо, я встану, только пообещай, что выслушаешь меня.
– Ладно. Что ты хочешь мне сказать?
– Допустим, что у меня и в самом деле есть… тайна, – с трудом начала она. – Что-то про-изошло в моей жизни, о чем я умалчиваю. Но пойми: я молчу только потому, что не имею права открыть это тебе!
– Значит, мужу ты сказать не можешь, а Сезару и Виржинии – можешь?
– Они ничего не знают!
– Перестань, Элена! Я больше не могу выносить твоей лжи! Это переходит все границы! Виржиния была близка к тому, чтобы все мне рассказать. Здесь, вот в этой комнате. Когда увидела меня с Марселинью на руках. Но тут вошла ты и – перепугалась! О, как ты перепугалась, что Виржиния тебя выдаст!
– Да что она могла тебе рассказать?!
– Помолчи! Я еще не все сказал. Помнишь, как повел себя Сезар? Там, в баре? Думаешь, я ничего не понял? Считаешь меня полным идиотом? Говори, что ты от меня скрываешь!
Он подступил к Элене так близко и смотрел на нее так пристально, что она невольно попя-тилась.
– Я ни в чем не виновата… Поверь мне…
Атилиу это разозлило окончательно. Он даже занес руку для удара, но вовремя опомнился, отступил на шаг.
– Не вынуждай меня делать то, что мне несвойственно, – произнес он глухо. – Давай лучше разойдемся. Иначе я могу дать волю рукам. А это не в моих привычках.
Элена, действительно не видевшая его никогда в таком гневе, испугалась, но продолжала отчаянно защищаться, выбрав для этого не самый лучший способ.
– Ты перепутал меня со своими прежними женщинами, которые тебя обманывали. Они не отстали от тебя до сих пор и хотят нас развести!
Такой упрек задел за живое Атилиу, и он принялся страстно опровергать утверждение Эле-ны.
– Если ты имеешь в виду Изабел и Бранку, то я должен сказать, что при всех их недостатках они никогда не обманывали меня так, как это делаешь ты! А если говорить об Алисии, то она во-обще была женщиной достойной. Мне не в чем было ее упрекнуть за всю нашу жизнь! И когда я встретил тебя, мне показалось, что ты – такая же чистая и благородная женщина, как моя первая жена. Но я жестоко ошибся. Из всех вас четверых ты меньше всего заслуживаешь моей любви! Прощай!
Он снова решительно направился к выходу, и Элена остановила его уже на пороге. Даль-нейший их разговор происходил при открытой двери и стал достоянием ошеломленной Ленор.
Элена рыдала, умоляя Атилиу не бросать ее, а он порывался уйти, говоря, что между ними все кончено. Однако Элена вцепилась изо всех сил в его руку и не отступала.
– Прости меня, – упрашивала она. – Я согласна, что перестала следить за собой, за домом, за тобой. Но у нас еще все наладится. Давай снова поедем в Италию, в Венецию… Вновь обретем друг друга… Мы ведь редко бывали одни… А сейчас у Эдуарды опять налаживаются отношения с Марселу…
– Эдуарда нам никогда не мешала, – возразил Атилиу. – А Марселинью тем более! Даже на-оборот – благодаря им здесь появилась хоть какая-то атмосфера семьи.
– Я сделаю все, чтобы наша семья стала полноценной, – подхватила Элена, но Атилиу обор-вал ее:
– Нет, ты уже ни на что, как я вижу, не способна. У тебя сегодня был последний шанс все исправить. Но ты пренебрегла им. Да и я вряд ли смогу жить с тобой, потому что не верю тебе! Давай разойдемся сейчас и сохраним хотя бы чуточку уважения друг к другу!
Он резко отдернул руку и стремительно, почти бегом, стал спускаться по лестнице. Элена же продолжала кричать ему вслед:
– Вернись, Атилиу!.. Дай мне еще один шанс!.. Я люблю тебя!..
Тадинья и Ленор подхватили ее под руки и увели в квартиру.
– Вы только не говорите Эдуарде о том, что тут произошло, – попросила их Элена. – Пусть она пока не знает. А я… Мне сейчас так плохо!.. Я поеду к Виржинии.

Направляясь к сестре, Элена не надеялась найти там решение. Просто она нуждалась в чело-веке, которому не надо было объяснять причину разрыва с Атилиу и от которого можно было по-лучить хоть какой-то совет.
Виржиния не удивилась случившемуся – она считала, что Атилиу и так терпел слишком долго. Поэтому и совет дала единственно возможный в такой ситуации:
– Что ж, снимай кольцо. Привыкай к тому, что ты не замужем.
– Это жестоко, Виржиния! – укорила ее Элена.
– Прости. Но у тебя, по-моему, нет иного выхода.
– К сожалению, нет, – согласилась Элена. – Я потеряла Атилиу потому, что не рассказала ему правды. Но если расскажу, то все равно его потеряю: он меня не сможет простить.
– Но в этом случае хотя бы твоя совесть будет чиста!
– Да Бог с ней, с совестью! – махнула рукой Элена. – Раз уж Атилиу ушел, то мне нужно хо-тя бы дочку спасти. Я ничего ему не скажу, даже под страхом смерти! Эдуарда сейчас помирилась с Марселу. Завтра они поедут в Ангру, вместе с Марселинью… Нет, Атилиу ничего от меня не узнает!
– Он рано или поздно узнает от Сезара или от Антенора, или как-нибудь еще. Это может произойти в любой момент, и тогда Атилиу потребует назад ребенка. А чем старше будет Марсе-линью, тем больнее будет Эдуарде. И вряд ли она сможет тебя простить.
– Я буду молить Бога, чтобы Атилиу никогда не узнал правды!
– Ты сейчас говоришь и сама себе не веришь, – укоризненно покачала головой Виржиния. – Я бы врагу не пожелала оказаться в таком тупике, в какой ты себя загнала. Сейчас против тебя только один Атилиу, а завтра к нему присоединятся Эдуарда, Марселу и, вполне возможно, твой собственный сын, Элена!

В офисе Атилиу появился мрачнее тучи, и Паула сразу догадалась, что с ним случилось не-что такое, о чем даже не следует спрашивать. Сказала только, что ему несколько раз звонила Флавия.
За это известие он ухватился как за соломинку – лицо его просветлело, в глазах сверкнула слабая искорка надежды.
Позвонив Флавии, Атилиу узнал, что дом, о котором вчера шла речь, сдается внаем.
– Я уже была там, – бойко докладывала Флавия. – Совсем небольшой ремонт сможет пре-вратить этот дом в рай! Приедешь посмотреть?
– Да я уже и не знаю, стоит ли это делать…
– Почему? – огорчилась его нерешительности Флавия.
– Потому что я сегодня разошелся с женой, – ошарашил ее таким сообщением Атилиу. Фла-вия в растерянности молчала, а он продолжил: – И если открою свою контору под боком у Элены, это может быть воспринято как провокация.
– А может, наоборот – так вам легче будет помириться? – обрела дар речи Флавия.
– Я не подросток, чтобы бегать туда-сюда.
– Конечно, я понимаю. Но что мне сказать хозяину дома?
Атилиу несколько секунд подумал и ответил:
– Ладно, я тут разберусь с делами и заеду, сам посмотрю.
– Отлично! Буду ждать тебя! – с нескрываемой радостью воскликнула Флавия.
Пообещав ей приехать, Атилиу вовсе не был уверен, что снимет тот дом под свою мастер-скую. Единственное, в чем он сейчас не сомневался, – это в желании видеть Флавию. Только с ней – открытой, искренней в своих чувствах – можно было хоть немного отдохнуть душой. Ведь Флавия вся как на ладони. Атилиу понятны и ее страстная любовь к нему, и ее угрызения совести. А это дорогого стоит!
Он уже собрался покинуть кабинет, но туда неожиданно вошла… Элена.
– Что тебе здесь нужно? – грубо встретил ее Атилиу.
– Я не могу с тобой так расстаться…
– А я не могу тебя больше видеть!
– Но неужели мы не сможем понять друг друга?
– Я тебя прекрасно понял! Надеюсь, и ты понимаешь, почему нам пришлось расстаться.
– Да, понимаю… Но давай попробуем начать все сначала! Поедем в Венецию!..
– Я наперед знаю все, что ты можешь мне сказать, – прервал ее Атилиу. – И не хочу больше этого слышать! Никакой Венеции не будет! Никогда!
Давая понять Элене, что их разговор окончен, он вызвал к себе Паулу и жестко распорядил-ся:
– Я на два дня уеду в Сан-Паулу, а ты перевези материалы по торговому центру с квартиры Элены в мою собственную. Договорились?
– Хорошо, – пообещала растерянная Паула. Элена восприняла это как оскорбление.
– Вызови, пожалуйста, для меня такси, – дрожащим голосом обратилась она к Атилиу. – Я сейчас не смогу вести машину.
– Ты можешь поехать со мной, – сказал он. – Я как раз собирался к Флавии. Посмотрю тот дом, и потом мы вместе с тобой поедем к Эдуарде. Полагаю, ей надо знать, почему из нашего брака не вышло ничего хорошего. Не хочу, чтобы она считала меня подлецом.
– Не впутывай в это Эдуарду, прошу тебя! – взмолилась Элена, но Атилиу был тверд в своем решении:
– Нет, это ты не впутывай меня в свою ложь! Эдуарда для меня не чужая, и я просто обязан проститься с ней по-человечески.
Элена не смогла на это что-либо возразить, и вдвоем с Атилиу они поехали в ее мастерскую.
Увидев их вместе, Флавия с трудом сумела скрыть свое огорчение. Неужели они так быстро помирились? А она-то, глупая, размечталась! Ей уже виделась счастливая совместная жизнь с Атилиу!..
– Ну что, пойдем смотреть дом? – обратился к ней Атилиу.
– Да-да, сейчас, – встрепенулась Флавия и лишь у самого выхода сообразила, что Элена с ними почему-то не идет.
– А ты? – обернулась к ней Флавия. – Не хочешь посмотреть?
– Нет. Я подожду вас здесь, – натужно вымолвила Элена.
Флавия поняла, что примирение супругов ей только почудилось, и ее душа вновь возликова-ла.
А Элена после их ухода сразу же позвонила Эдуарде:
– Доченька, я должна сообщить тебе неприятную новость. Мы с Атилиу временно расстаем-ся…
– Почему? Что случилось? – испуганно воскликнула Эдуарда.
– Атилиу сам тебе все объяснит. Он хочет с тобой повидаться. Не уходи, пожалуйста, никуда из дома. Мы скоро приедем.
Когда же они приехали и Атилиу увидел заплаканное лицо Эдуарды, от его решимости со-общить ей истинную причину разрыва не осталось и следа. Особенно же его тронуло то, что встревоженная Эдуарда бросилась не к матери, а к нему. Обняла его и, глядя прямо в глаза, спро-сила:
– Почему, Атилиу? Объясни!..
В глазах ее была такая боль! И Атилиу понял, что не может причинить еще большие страда-ния этой девочке, к которой успел привязаться всей душой. Поэтому ответил уклончиво, но твер-до:
– Мне очень жаль, Эдуарда, что все так вышло. Но мы с твоей мамой действительно расста-емся. А почему – пусть она сама тебе объяснит. Как сочтет нужным. Я же, соглашусь на любую ее версию.
Потом он поцеловал на прощание Марселинью, пожелал счастья Эдуарде и, взяв кое-что из вещей, ушел. А Эдуарда набросилась с расспросами на мать:
– Признайся, вы расстались из-за того, о чем мне намекал Атилиу? Ты что-то от него скры-вала? А теперь он все выяснил и не смог с тобой жить?
– Нет! Нет! – закричала в отчаянии Элена.
– Но он не мог уйти без веской причины, – стояла на своем Эдуарда. – Мамочка, скажи, в ту ночь действительно случилось что-то ужасное?
– Нет, доченька. Успокойся. Ничего тогда не случилось, и вообще никакой тайны не суще-ствует. Просто Атилиу оказался человеком чересчур мнительным. Но расстались мы вовсе не из-за его мнительности. Наша любовь не выдержала испытания браком. Так бывает, ты теперь сама это знаешь.
– Да, знаю. Но мне теперь известно и другое: любовью надо дорожить, ее надо беречь, мама! Нельзя ссориться по любому поводу, обижать друг друга. Тогда гораздо труднее будет вновь по-мириться.
– Именно поэтому мы с Атилиу и решили на время разъехаться – чтобы не наговорить друг другу лишнего, чего потом нельзя будет простить. Так что ты за нас не волнуйся. Я уверена, что между нами все наладится. А ты поезжай в Ангру и постарайся там окончательно помириться с Марселу.
– Да, мамочка, я постараюсь… Но все же мне за тебя очень тревожно…

Орестес возвращался из следственного изолятора, в котором продолжал находиться Фер-нанду. Настроение у него было скверным, потому что во время свидания Фернанду поделился с ним своими тревогами в связи с приближающимся судом, исход которого должен был во многом зависеть от искусства адвоката. А как можно быть уверенным в том, что адвокат, пусть и самый искусный, сумеет убедить судей в невиновности Фернанду!
Разумеется, Орестес всячески подбадривал его, но сам был удручен и не хотел возвращаться в таком печальном настроении домой, чтобы не огорчать Лидию. Он решил немного прогуляться по городу, собраться с мыслями, а затем уже предстать перед Лидией.
Но улица, как нарочно, пестрела вывесками ресторанов и баров, искушая Орестеса зайти и пропустить рюмочку. Поэтому во избежание соблазна он надумал зайти домой к Элене – навес-тить Эдуарду и внука.
Однако благополучно миновать бар ему в тот день все-таки не удалось, так как по пути к Элене он встретил старого приятеля Камаргу, который на радостях угостил его парой рюмок крепкого напитка.
Таким образом из бара Орестес вышел уже в сумерках. Но показываться на глаза Лидии в таком состоянии вообще не стоило, и Орестес, осознав это, вновь продолжил свой путь к Элене.
Он не знал, что хозяев не было дома: Эдуарда вместе с Марселинью уехала в Ангру, Элена ушла к Виржинии, а Атилиу вообще теперь жил в другом месте.
Встретила Орестеса только Тадинья, сказав, что Элена скоро должна вернуться и он может ее подождать.
Орестес так и поступил.
Сначала он дожидался Элену в гостиной, затем от скуки заглянул в ее комнату, зажег свет, устало опустился на стул. Рассеянно взял в руки лежавшую на столе тетрадь, открыл ее и прочи-тал:
«Сегодня Эдуарде исполнилось пять лет. У нас было очень весело. Ей подарили много по-дарков. Но отец так и не пришел. Эдуарда легла спать со слезами на глазах».
Прочитав такое, Орестес тоже прослезился, ощутив горькое раскаяние за свои прошлые ошибки. Но несмотря на это, дневник в сторону не отложил, а продолжил листать его, останавли-ваясь на отдельных страницах и плача, оттого что лишил себя возможности видеть, как росла дочь, и еще больше – оттого, что причинил ей столько страданий.
Так, страница за страницей, он и добрался до той самой записи, которую так и не решился прочитать Атилиу:
«У меня ребенок родился нормальным, а ребенок Эдуарды умер. Даже не знаю, как это по-лучилось, но я поменяла детей с помощью Сезара. Вместо ребенка Эдуарды я отдала ей своего…»
В первый момент Орестес подумал, что из-за выпитого виски он неверно понял смысл про-читанного. Но, перечитав то же самое несколько раз, пришел в ужас. Как же Элена могла решить-ся на такое?! И как же она, бедняга, живет сейчас, скрывая в себе эту страшную тайну?
Несколько минут он сидел ошеломленный, раздавленный, не зная, что ему теперь делать с этой ненароком открывшейся тайной.
Но тут за дверью послышался шум, и Орестес, поспешно закрыв тетрадь, вышел, полагая, что это вернулась домой Элена. Однако увидел не ее, а Атилиу.
Тот хмуро поздоровался с Орестесом и сказал, что зашел сюда на минуту – только взять по-надобившийся чертеж.
– Что, срочная работа? Приходится трудиться даже по ночам? – сочувственно произнес Оре-стес.
– Нет, почему по ночам? – не понял его Атилиу.
– Но ты же собираешься возвращаться обратно в офис?
Атилиу лишь теперь сообразил, что Орестесу ничего не известно об их разрыве с Эленой, и пояснил:
– К сожалению, дела у нас обстоят гораздо хуже, чем ты думаешь. Если бы это была всего лишь срочная работа, то я был бы счастлив. А так… В общем, мы с Эленой разошлись, и я теперь здесь не живу.
Это было уже второе потрясение за сегодняшний вечер, справиться с которым подвыпивший Орестес должным образом не сумел. Он только испытал острый приступ жалости к Атилиу, к Элене, к Эдуарде, но тут его сознание дало явный сбой. Орестесу вдруг показалось, что он случайно овладел истиной, которая может разом осчастливить всех.
И тогда он выпалил вдогонку уходящему Атилиу:
– Постой! Я должен рассказать тебе что-то важное… Твой сын жив!..
Но Атилиу был настолько занят своими мрачными мыслями, что захлопнул за собой дверь, так и не услышав Орестеса.

0

18

Глава 17

Настаивая на том, чтобы Лаура не говорила Марселу о своей беременности, Мег и Тражану сами не верили в то, что дочь выполнит их требование. Да она, собственно, и не обещала держать это в тайне. Кто отец будущего ребенка, уже было известно Милене и Леонарду. Марселу же ос-тавался в неведении только потому, что Лаура пока не могла застать его ни дома, ни в офисе.
И Мег с ужасом представляла, какой разразится скандал, когда о беременности Лауры узна-ют Марселу и особенно – Бранка.
– Наверно, будет лучше, если я сама сообщу Бранке, какой сюрприз уготовила ей наша доч-ка, – сказала она, советуясь с Тражану.
– Пожалуй, ты права, – согласился он. – Пусть Бранка с самого начала знает, что мы тоже тут не пляшем от счастья и вовсе не стремимся заполучить в зятья ее сына.
– Да что вы все так боитесь Бранки?! – возмутилась Лаура. – Собираетесь перед ней оправ-дываться… А она потребует одного: чтобы я сделала аборт!
– Ну, это уже не в ее власти, – сказал Тражану. – Она вправе знать о твоей выходке, но не ей решать, будешь ты рожать или нет.
Идти с таким сообщением к Бранке Мег не решилась, опасаясь, что ей попросту укажут на дверь, как только узнают, с чем она пришла. Но и выманить Бранку из дома удалось не сразу, по-скольку она все еще не оправилась от удара, нанесенного ей Изабел.
Когда же долгожданная гостья наконец пожаловала к Мег и та с дрожью в голосе сообщила ей неприятную новость, Бранка лишь тяжело вздохнула и вымолвила:
– Час от часу не легче!
Потом несколько минут молчала, пребывая в горестном раздумье, и снова изрекла:
– Что ж, этого следовало ожидать. Лаура любит Марселу, и поэтому готова пойти на все. Особенно если он этому не противится…
– Но она же не маленькая девочка, чтобы вытворять такое, не задумываясь о последствиях! Лаура опозорила нашу семью! И самое ужасное, что мы уже не можем ничего исправить. Это чувство полного бессилия меня просто убивает. А ты бы посмотрела на Тражану! Он за какие-то сутки превратился в тень!
– Да, я тебя понимаю… Но Лаура же не сама забеременела! Марселу ей великодушно помог!
– А это у меня вообще в голове не укладывается! – развела руками Мег. – Может, ты объяс-нишь, в чем тут дело? Ведь Марселу постоянно твердит, что любит Эдуарду. Так зачем же ему понадобилась Лаура?
– Не будь наивной, Мег! Разве ты не знаешь, что такое мужчина? Это же прежде всего са-мец! Да и если говорить откровенно, то Лаура всегда больше подходила Марселу, чем Эдуарда. На мой взгляд, Марселу с Лаурой просто созданы друг для друга!
Мег от такого утверждения пришла в замешательство. Готовясь к этой беседе, она ожидала, что ей придется отражать упреки Бранки, а та повела себя совсем иначе. Может, Лаура не заблуж-дается, когда говорит, что Марселу любит именно ее? А Бранке, как матери, это хорошо извест-но?..
– Однако Марселу пока еще женат. И, я слышала, он ищет примирения с Эдуардой. Или это не так? – осторожно спросила Мег.
Ответ Бранки сразу же уничтожил замаячившую было перед Мег зыбкую надежду.
– Честно говоря, я не могу понять моего сына, – сказала Бранка. – Он и в самом деле изо всех сил пытается помириться с Эдуардой. Представляешь, сейчас он вместе с ней и Марселинью уехал в Ангру! Они там уже несколько дней, втроем. Прямо как образцово-показательная семья!
– Так они что, уже помирились?! – упавшим голосом спросила Мег.
– Практически помирились, – подтвердила Бранка. – Эдуарда еще немного капризничает, но, в общем, она уже простила Марселу. Иначе бы не согласилась ехать с ним в Ангру. Люди, которые действительно хотят развестись, не назначают друг другу любовные свидания. А их романтические ужины и совместные прогулки напоминают не что иное, как еще один медовый месяц!
– Вот-вот, медовый месяц, – удрученно повторила за ней Мег. – А тут такая новость! Я бо-юсь сойти с ума, Бранка!
– Успокойся! В жизни еще и не такое бывает!.. А что, Лаура, конечно же, собирается ро-жать?
– Разумеется! Иначе бы она и не стремилась забеременеть… – обреченно махнула рукой Мег.
– Да, вот это подарочек!.. – в тон ей произнесла Бранка.
Она так и ушла – растерянная, удрученная, но при этом ни словом не обмолвилась о воз-можности аборта, за что Мег была ей искренне благодарна.

Пока Мег и Бранка беседовали в гостиной, Лаура находилась в своей комнате и даже не до-гадывалась, что сейчас решается судьба ее будущего ребенка.
Зато Наталья проявила бдительность – подслушала этот важный разговор. И как только он закончился, сразу же помчалась к сестре.
– Лаура, я должна тебя огорчить!..
– Не надо! Беременных женщин нельзя расстраивать. Это вредно для ребенка.
– Но тебе необходимо это знать. Такая новость!..
– Неужели Эдуарда тоже беременна? – засмеялась Лаура. – Это было бы забавно! Только она никогда не сможет родить. А у меня будет чудный малыш!
– Лаура, уймись и послушай!
– Отстань! Я сейчас размышляю над тем, где разместить детскую. В квартире Марселу надо все устроить по-другому. Точнее – в нашей квартире! Я не хочу, чтобы мой мальчик находился в той же комнате, где раньше был ребенок Эдуарды. Там может сохраниться дурная энергия.
– Нет, ты все же чокнутая! – не удержалась от замечания Наталья.
– А ты еще молодая и глупая, – парировала Лаура, – если не понимаешь таких важных ве-щей. Я должна всеми средствами выветрить оттуда враждебный дух Эдуарды! Продезинфицирую мебель, позову какую-нибудь добрую колдунью… Или даже лучше – приглашу священника, что-бы он освятил наш семейный очаг…
– Ты просто дура! Идиотка! Размечталась о семейном очаге, а твой Марселу проводит ме-довый месяц в Ангре! С Эдуардой! – решила больше не щадить сестру Наталья.
– Ты врешь! Это мама попросила тебя сказать мне такую гадость?
– Нет.
– А кто? Отец? Наверно, еще и денег дал за услугу?
– Не надо меня оскорблять. Лучше дослушай, что я тебя скажу.
– Да зачем я стану слушать всякие глупости? Это же полный бред – медовый месяц Марселу с Эдуардой! Как тебе в голову пришло такое!
– Я ничего не выдумывала. Это Бранка только что сказала маме. Они беседовали в гости-ной…
– Все против меня! Все! – истерично выкрикнула Лаура, у которой больше не осталось со-мнений в том, что Наталья говорит правду. – И этот идиот!.. Как он мог?!
– Если ты имеешь в виду Марселу, то он ведь никогда не обещал на тебе жениться, – подли-ла масла в огонь Наталья.
– Но он и с Эдуардой жить не будет! Клянусь, я этого не допущу! Не остановлюсь ни перед чем. Сведу ее в могилу, но Марселу будет моим! И мы вместе с ним будем растить нашего ребен-ка!
– Ты говоришь страшные вещи! Вспомни, что тебя слышит твой ребенок!
– Ничего, он поймет, что я всего лишь намерена бороться за его счастье.
– Но с кем? С Эдуардой, которая не сделала тебе ничего дурного? С Марселу, который тебя не любит?
– Может, и не любит, – внезапно поникла Лаура. – Ну и черт с ним! А мой ребенок все равно будет знать, кто его отец. Если даже у Марселу хватит наглости потребовать от меня доказательства, то я сделаю анализ на ДНК и ткну этой бумажкой в его распрекрасную физиономию! Пусть знает, как меня предавать!
– Лаура, мне тебя жалко. Что ты наделала! – со слезами на глазах произнесла Наталья.
– Не расстраивайся, – приободрила ее Лаура, найдя в себе силы утешить сестру. – Один бой я проиграла, но войну в целом – выиграю. Этой парочке никогда не видать счастья! Они все равно разбегутся в разные стороны, вот увидишь.

А между тем Эдуарда и Марселу уже вторые сутки проводили в Ангре и, заново узнавая друг друга, наслаждались вновь обретенным счастьем.
Именно это слово – счастье – то и дело звучало в их разговорах, но отныне оно было напол-нено иным, конкретным содержанием. Если раньше они только мечтали о каком-то неясном, идиллическом – а потому и несбыточном – счастье, то теперь явственно ощущали его сладкова-то-солоноватый вкус, который был для них сейчас особенно дорог и приятен.
Когда они катались на яхте и Марселу, разогнав ее до бешеной скорости, спросил Эдуарду: «Ты чувствуешь вкус свободы?», она так прямо и сказала: «Я чувствую вкус счастья!»
И Марселу счел это определение более точным, более соответствующим их нынешнему со-стоянию.
Особенно же их радовало то, что и Марселинью здесь, похоже, все нравилось.
– Ты видишь, как у него блестят глазки? – говорила Эдуарда. – Еще бы! Вокруг столько но-вого!
– Когда он чуть-чуть подрастет, я научу его плавать и удить рыбу! – строил далеко идущие планы Марселу. – А пока просто искупаю в море. Можно?
– Я не знаю… Вообще-то он еще маловат…
– Так я же буду держать его на руках! Только окуну разок. Вдруг ему понравится?
– Ну давай попробуем, – с некоторой опаской согласилась Эдуарда.
Когда же малыш восторженно завизжал и захлопал ручонками по теплой, искрящейся сол-нечной лазурью воде, Эдуарда, стоя на берегу, буквально запрыгала от счастья.
Да, это было огромное, неописуемое счастье: видеть их вместе – отца и сына!
– Я не узнаю тебя, – сказала она за ужином, когда Марселинью уже сладко спал. – Ты даже не привез сюда никаких деловых бумаг.
– О чем ты говоришь! Какие могут быть бумаги, когда я чуть было не потерял тебя и сына! Знаешь, когда ты ушла, я впервые растерялся и усомнился в нужности того, чему до сих пор по-свящал свою жизнь.
– Я тоже растерялась.
– Но ты довольно быстро сумела взять себя в руки.
– Пришлось! Хотя все это далось мне ценой больших страданий. Я теперь стала гораздо жестче и критичнее относиться к себе и к другим людям.
– А я признаюсь, что мне нравится тебя слушать. Даже когда ты меня критикуешь.
– Я вовсе не ставлю перед собой такой цели! Просто пытаюсь понять, в чем мы оба ошиба-лись и можно ли эти ошибки исправить.
– Я уверен, что можно! – с горячностью заявил Марселу. – Ты скоро убедишься, что я уже не тот холодный расчетливый бизнесмен, каким был прежде. Теперь я знаю, что это означает: лю-бить! И то новое чувство, которое я сейчас к тебе испытываю, гораздо сильнее прежнего. Поверь мне!
– Я верю. Потому что и сама это же чувствую.
– Правда?! – обрадовался Марселу. – Значит, мне не показалось? Мы еще сможем быть сча-стливы вдвоем?
– Хотелось бы, – уклончиво ответила Эдуарда. – Поэтому нам и не стоит торопить события. Давай будем вести себя естественно, ни в чем не принуждая друг друга. Тогда наши отношения станут прочнее и в них не останется места для лжи и недомолвок.
– Ты все говоришь правильно. А я еще добавлю, что лично мне предстоит большая работа над собой. Понимаешь, мир бизнеса притупляет эмоции. Я ушел с головой в дела и многое в жиз-ни потерял. Теперь надо искать какое-то равновесие между бизнесом и чувствами.
– Я никогда, ни при каких обстоятельствах не попрошу тебя отказаться от твоего дела, – по-обещала Эдуарда. – Но для того чтобы мы снова смогли жить вместе, тебе надо стать более мяг-ким и внимательным. Например, таким, как ты был сегодня!
Она лукаво улыбнулась, и польщенный Марселу тотчас же одарил ее нежным, восторжен-ным поцелуем.
За все время пребывания в Ангре они говорили о своих чувствах и свойствах характера, о допущенных ошибках и о том, как их можно исправить. Говорили о делах, о сыне и о будущей совместной жизни.
Но ни разу в их речи не прозвучало слово «измена» и уж тем более – «Лаура».

Несмотря на то, что супруги Моту спали теперь в разных комнатах и при необходимости общались только через служанку, вернувшаяся от Мег Бранка решила нарушить ею же установ-ленное правило и ворвалась в спальню Арналду.
– Ты должен это знать! Лаура беременна от Марселу! – заявила она с порога.
Нетрудно предугадать, какой была реакция Арналду на это сообщение. Он так же, как и все, некоторое время пребывал в шоке, потом приступил к расспросам: кто сказал, знает ли об этом Марселу, что собирается делать Лаура? Еще позже, получив от Бранки соответствующие разъяс-нения, пришел в ярость.
– Это все происки Мег и Тражану! Они давно зарятся на наши деньги! Вспомни, как они ед-ва ли не с пеленок подсовывали свою Лауру Марселу, а потом, когда трюк не удался, – Леонарду! Но и тут им не обломилось. И тогда они пошли ва-банк!
– Ты несешь чепуху! – ответила на это Бранка. – Мег и Тражану тут абсолютно ни при чем. Им можно только посочувствовать: они убиты, раздавлены поступком Лауры. А она действитель-но с пеленок влюблена в Марселу. Ей никто, кроме него, не нужен. Ей не нужны ни наши деньги, ни Леонарду, который, кстати, был бы счастлив на ней жениться, ни даже этот ребенок. Беремен-ность понадобилась Лауре лишь затем, чтобы получить Марселу!
– Что значит – получить?! – возмутился Арналду. – Он что – письмо, бандероль, почетный приз? У него нет своей головы на плечах? Чем он думал, когда укладывался в постель вместе с этой интриганкой?
– А чем думал ты, когда клюнул на Изабел? – тотчас же ударила в его уязвимое место Бран-ка. – Та вообще нас обокрала. А Лаура пока только создала проблему себе же!
– Вот именно: пока! – подхватил Арналду. – Пока о случившемся не знает Марселу, пока не родился ребенок и… Это не Лаура, а твой любимый сынок создал такую проблему, которую нам всем до конца дней не расхлебать!
– Я не позволю тебе дурно говорить о Марселу! Если он тут и проявил слабость, то виной всему – твои мерзопакостные гены!
– Ну конечно, во всем виноват я один, – проворчал Арналду.
– Да, ты виноват, и тебе исправлять ситуацию! Ты, как отец, должен сделать все, чтобы спа-сти сына!
– То есть? – не понял Арналду.
– Ты должен уговорить Лауру на аборт! А если она воспротивится – пригрозить ей!
– Ну уж нет! Этого я делать не стану, – твердо заявил Арналду. – На такой грех ты меня не подвигнешь!
– Что ты называешь грехом? Аборт?
– Да.
– Надо же, какой гуманист! – язвительно усмехнулась Бранка. – А я считаю: грех – соблаз-нять женатого мужчину и шантажировать его беременностью!
– Понятно. Только почему же ты сама не поставила такое условие Мег и Лауре?
– Все-таки ты непроходимый тупица! У тебя нет ни малейшего представления о тактике! Мы должны распределить роли. Я – убитая горем мать – буду действовать мягко, но безжалостно. А ты – разгневанный отец – проявишь жесткость, будешь настаивать на радикальных мерах. Так, с двух сторон, мы и доконаем Лауру! В какой-то момент она обязательно сдастся и согласится на аборт!
– Нет, такой грех на душу я не возьму, – вновь повторил Арналду. – Пусть Марселу сам те-перь выпутывается. Это мое последнее слово.
Бранка поняла, что большего от него и впрямь не добиться, и в бессильной злобе удалилась, бросив напоследок:
– Ничтожество! Слюнтяй! Придурок!
Потом ей под руку подвернулся Леонарду, и она заодно отчехвостила и его:
– Еще один предатель! Ходишь тут, корчишь из себя страдальца!
– Мама, что с тобой? Чем я провинился? – спросил растерянный Леонарду.
– А ты не догадываешься? Я никогда тебе не прощу твоего предательства! Знать, что отец связался с этой воровкой, и не сказать матери! Разве такое можно простить?
– Мама, я уже объяснял тебе, что боялся огорчить тебя, боялся спровоцировать скандал и тем самым навредить всей нашей семье.
– Не прикидывайся идиотом! Ты знал, что Изабел обирает нашу семью. Так какой же, по-твоему, может быть еще больший вред?
– Мама, пойми, мне было вообще неловко заговорить об этом с тобой, с отцом! Это же так непросто: уличать в чем-то родителей, разоблачать их… Я мучился в одиночку и никак не мог найти более или менее подходящего решения… Ведь я же люблю тебя, мама! И мне было больно от одной только мысли, что я своим сообщением нанесу тебе удар…
– Все же ты какой-то недоразвитый, ей-богу! – грубо ответила на это Бранка. – Неужели в твоем скудном мозгу любовь к матери ассоциируется с предательством, унижением, враньем? Скажи, кого ты защищал? Мать? Значит, ты хотел, чтобы меня унизили и оскорбили?
– Я думал, эта связь с Изабел долго не продлится…
– Не будь циником! Ты сейчас просто выгораживаешь отца, потому что вы с ним заодно! Оба предатели!
– Нет, мамочка!.. – со слезами на глазах воскликнул Леонарду, вызвав еще больший гнев Бранки:
– Не надейся разжалобить меня своими слезами. Я на них плевать хотела! Я и раньше не пи-тала к тебе любви, а теперь ты мне и вовсе ненавистен. Предатель! Убирайся вон! Ты недостоин называться моим сыном!

0

19

Глава 18

Элена стоически переносила свой разрыв с Атилиу, безропотно принимая случившееся как вполне заслуженное наказание за содеянный грех. По сути, она давно сделала выбор между мужем и дочерью, а теперь только пожинала горькие плоды этого не самого удачного решения. Потому и переживала все терпеливо и молча.
Для ее коллег уже не было секретом, что она разошлась с Атилиу и он уехал в Сан-Паулу вместе с Флавией. Анинья и Марсия не жалели осуждающих слов в адрес Флавии, очень удивля-ясь тому, что Элена ее при этом защищала.
Эдуарда каждый день звонила матери из Ангры, подбадривая ее и всякий раз высказывая надежду, что Атилиу скоро вернется, поскольку теперь на собственном опыте убедилась, что двое любящих людей не могут долго находиться в разлуке. Элена в ответ поддакивала, не желая огор-чать дочь, но сама прекрасно понимала, что к прежнему счастью с Атилиу ей теперь возврата нет.
Днем она забывалась в работе, а вечером сидела дома одна или к ней на огонек заходила Сирлея. Соседки пили чай и жаловались друг другу на горькую женскую долю. Правда, Элена говорила об этом скупо, а Сирлея тараторила без умолку, выкладывая все новые подробности своей семейной жизни. Говорила, что Нестор по ней скучает, часто звонит, утверждая, будто жизнь без нее потеряла для него всякий смысл. А она, Сирлея, не может ему поверить снова, после такого страшного обмана.
Элена вздыхала, думая о том, что и Атилиу тоже ей больше никогда не поверит и не сможет ее простить.
А Сирлея тем временем уже говорила о Катарине, которая так увлеклась съемками, что ее, похоже, перестал интересовать Родригу. Парень звонит, приглашает ее на свидания, а ей все не-когда. Зато к отцу она по-прежнему питает устойчивое чувство ненависти. Сирлею это даже пуга-ет, но она ничего не может поделать с дочерью. Недавно Нестор позвал Катарину на день рожде-ния его сына и получил такой отпор, что Сирлее даже стало жаль бывшего мужа.
– Я думаю, Катарина простила бы его только в том случае, если бы Нестор снова к нам вер-нулся.
– А он этого хочет?
– Да. Но я уже не знаю, нужно ли это мне, – грустно произнесла Сирлея. – А что ты посове-туешь?
– Из меня плохой советчик, – не менее грустно промолвила Элена. – Я в своей жизни не всегда могу разобраться. Так что поступай, как тебе подскажет сердце.
То же самое она посоветовала и Виржинии, у которой неожиданно возник разлад с Рафа-элем.
– Поначалу я думала, что его замкнутость и отчуждение объясняются отсутствием работы, – говорила Виржиния сестре. – После продажи клиники Рафаэль чувствовал себя неуютно, и это можно было понять. Но потом он, совсем как Арналду, зачастил в какой-то клуб и стал пропадать там вечерами. А теперь вдруг заявил, что ему нужно уехать на пару недель из Рио – якобы со-браться с мыслями. Я отпустила его, но сердце подсказывает мне, что дело тут не в отсутствии работы, а… в наличии другой женщины!
– Ты не пробовала с ним поговорить об этом прямо? – спросила Элена.
– Нет. Только намекала… Но он уходит от такого разговора. Видимо, еще не настало время для откровенности. А когда настанет – я могу лишиться мужа… Я очень рассчитываю на Педру: может, он сумеет поговорить с Рафаэлем по-мужски?
Приезда Педру ожидала не только Виржиния, но и Сирлея.
Элена знала об этом и, когда брат приехал, устроила у себя ужин, позвав на него сестру и соседку.
Педру, огорченный семейными неурядицами сестер и воодушевленный присутствием Сир-леи, пообещал, что поговорит не только с Рафаэлем, но и с Атилиу и попытается все уладить.
Элена не стала разочаровывать брата, хотя не сомневалась в бессмысленности его беседы с Атилиу. Зато Виржиния несколько воспрянула духом и в таком, приподнятом, настроении уехала домой.
А Педру вышел проводить Сирлею до двери ее квартиры, да так и застрял там. Элена уснула, не дождавшись возвращения брата…

Прочитав дневник Элены, Орестес оказался в сложном положении. Как ей сказать об этом? Как объяснить, почему он стал читать чужой дневник? Но самое главное – что посоветовать Эле-не?
Не придумав ничего дельного, он решил попросту поговорить с ней, узнать, что она сама собирается делать. Ведь жить с такой страшной тайной в душе долго нельзя – в этом Орестес был убежден.
Однако выбраться к Элене ему все никак не удавалось, потому что он должен был поддер-живать своим участием Лидию. Близившийся суд над Нанду совсем лишил ее покоя. Она не вери-ла в благополучный исход дела, и на то у нее имелись основания: кто подбросил наркотики, по-прежнему не было ясно, а Фаусту, от чьих показаний во многом зависела судьба Нанду, про-должал где-то скрываться. Поэтому Лидию мучили дурные предчувствия, и Орестес, не имея воз-можности облегчить участь Нанду, старался хотя бы поддержать Лидию.
Милена тоже в последние дни чувствовала себя не лучше Лидии. Все валилось у нее из рук, в фирме она работала через силу, а мысли ее были заняты только Нанду и предстоящим судом над ним. Опереться же в те трудные дни ей было не на кого. Правда, оставался Леонарду. Он взвалил на себя все заботы об их совместном предприятии, успевая при этом не оставлять без внимания и Милену. В частности, он строго следил за тем, чтобы она не садилась в таком состоянии за руль, и сам отвозил ее в офис и обратно.
Однажды, когда они вместе ехали на работу, Милена увидела Фаусту. Он как раз подъехал к бензозаправке и вышел из машины. Леонарду последовал за ним. Но стоило Милене только ок-ликнуть Фаусту, как он вскочил обратно в машину и помчался прочь на предельной скорости.
Леонарду и Милена едва не попали в аварию, преследуя его. Но догнать Фаусту им так и не удалось.
Тогда они отправились в аэропорт – в надежде, что он появится там. Однако Валтер сказал, что Фаусту все еще числится в отпуске и потому здесь не бывает.
Леонарду в какой-то момент даже усомнился, действительно ли они видели Фаусту.
– Может, ты обозналась? – сказал он сестре. Но Милена, в прежние времена так часто ле-тавшая в Ангру и много раз видевшая Фаусту, не сомневалась, что это был именно он.
– Я теперь абсолютно уверена: это Фаусту подставил Нанду! Не просто оговорил его, но сам подбросил наркотики, – заключила она. – Иначе зачем бы ему понадобилось убегать от нас, даже не заправив машины? Ведь он же приехал туда, чтобы заправиться. Но вдруг почему-то переду-мал!
– Видимо, он прячется от всех – от нас, от наших адвокатов, от полиции. Боится, что его прижмут как следует и он из свидетеля быстро превратится в обвиняемого.
– Да, Леу, ты прав. Фаусту боится! И его надо как следует прижать! Но мы с тобой не смо-жем это сделать без посторонней помощи.
– Может, возьмем с собой Тражану? Помнишь, он обещал нам помочь?
– Да, я думаю, Тражану согласится поехать с нами к этому типу, – согласилась Милена. – Адрес мы знаем, так что все теперь в наших руках.
Спустя час они втроем подкараулили Фаусту возле его дома. Он был сильно напуган и не хотел с ними разговаривать.
– Почему вы меня преследуете? Я ни в чем не виноват! Кто вам дал право врываться ко мне без разрешения?
– А ты вызови полицейских и объясни им, почему мы тебя преследуем и почему ты от нас убегаешь, – посоветовала Милена.
– Я не собираюсь никому ничего объяснять, – стоял на своем Фаусту. – А говорить о твоем зарвавшемся выскочке буду только в суде!
– Там тебя уж точно выведут на чистую воду! – злорадно подхватила Милена, но Леонарду попросил ее быть сдержаннее и сам обратился к Фаусту:
– Мы ведь не угрожаем тебе, а только просим помочь Нанду. Он ни в чем не виноват. Кто-то специально подстроил для него эту ловушку. Может, ты видел что-то подозрительное в тот день?
– Я ничего не видел и ничего не знаю. А кто это с вами? – указал он на Тражану.
– Это друг нашей семьи.
До сих пор молчавший Тражану обратился к Фаусту, пристально глядя тому в глаза:
– Я тоже хотел бы знать, почему ты бежал от Милены и Леонарду.
– Я просто испугался! Я боюсь этого суда! Мне надо будет делать там какое-то заявление. А моя жизнь уже сейчас превратилась в ад! Жена от всех этих неприятностей нервничает, младший сын заболел…
– Даже младший сын в курсе твоих грязных делишек? – вставила свое слово Милена. – Бед-ный ребенок! Я ему не завидую. Иметь такого подлого папашу!..
Тражану выразительным жестом попросил ее помолчать. А Фаусту пригрозил ей, что если она и дальше будет издеваться, то он и вправду вызовет полицию.
Тражану посоветовал ему успокоиться и вновь задал тот же вопрос, который уже задавал Леонарду:
– Вспомни, пожалуйста, не заметил ли ты чего-то особенного тогда в аэропорту. Может, ви-дел кого-нибудь, кого там давно не было? Может, кто-то вел себя странно?
– Я уже сказал, – раздраженно ответил Фаусту, – ничего не видел, ничего не знаю. Ко мне это не имеет никакого отношения!
– Если ты ничего не видел и не знаешь, то по какому же праву ты заявил комиссару, что Нанду может быть замешан в торговле наркотиками? – строго спросил Тражану.
– Он поинтересовался моим мнением, я его и высказал.
– Сволочь! – не смогла промолчать Милена. – Он же все врет, неужели вы не видите?
– Если ты врешь, то тебе же будет хуже, – сказал Леонарду, и Фаусту визгливо вскрикнул:
– Это что, угроза? Вы мне угрожаете?
– Понимай как хочешь. Но я с тебя просто шкуру спущу, и ты мне за все заплатишь! – отве-тила вместо брата Милена.
– А ты бы лучше подумала о своей шкуре! – неожиданно показал зубы Фаусту. – Связалась с бандитом! По твоему Нанду уже давно тюрьма плакала, вот он там наконец и очутился!
– Я убью тебя, сволочь! – бросилась на него с кулаками Милена, но ее вовремя удержали Тражану и Леу. Она вынуждена была повиноваться, однако пообещала Фаусту: – И все равно я засажу тебя за решетку, подонок! Это ты подбросил наркотики!
Лицо Фаусту перекосилось от страха, но он быстро взял себя в руки и злобно рассмеялся:
– Если ты такая могущественная, то почему же не вытащишь из тюрьмы своего ненаглядно-го? Не потому ли, что он – далеко не невинная овечка?
Тут уже не выдержал Тражану и заговорил тоном, не предвещающим ничего хорошего:
– Послушай, парень, мне надоела вся эта комедия, которую ты тут перед нами ломаешь. Те-перь мне придется взяться за тебя по-другому!
– Вы ничего не сможете со мной сделать! – в испуге воскликнул Фаусту. – А я – смогу! Если я расскажу судье, как вы мне угрожали, то положение вашего Фернанду еще более ухудшится!
– Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, – все в том же тоне продолжил Тражану. – О твоих показаниях. Советую тебе тщательно продумать то, что ты собираешься сказать в суде. Будь поосторожней со словами!
– Я скажу что знаю!
– Ты скажешь правду, – с нажимом на последнем слове произнес Тражану.
– А если не стану говорить? Что будет тогда? Вы изобьете меня?
– Нет, в дерьмо я ступаю только по невнимательности, – грозно промолвил Тражану и, видя, что Фаусту дрожит от страха, но пытается скрыть это, продолжал нагнетать угрозы: – У меня есть другие методы. Перед тобой не какой-то там карасик, перед тобой – акула! Мои люди уже разби-раются в твоих бумагах. И я почему-то уверен, что они обязательно раскопают что-то интересное. В общем, если я узнаю, что это ты подставил Нанду подножку, то тебе будет очень несладко в жизни! Тогда я тебя из-под земли достану! Ты у меня попляшешь!
С тем они и расстались.
Подойдя к машине, Тражану сказал Милене и Леонарду:
– Я ведь не просто блефовал. Сейчас я вызову сюда по сотовому телефону двух частных де-тективов, и пусть они все время маячат у него перед глазами, не скрывая, что следят за ним. Этот Фаусту долго не выдержит. У него обязательно сдадут нервы, и, возможно, он выведет нас на верный след.

Еще до того, как Фаусту случайно попался на глаза Милене, он успел позвонить Розе, и те-перь она, сидя в гостях у Бранки, докладывала:
– Фаусту вернулся в Рио и сразу же позвонил мне. Требовал еще денег. Я сказала, что денег у меня нет, но, возможно, что-нибудь и достану потом – в зависимости от его поведения на суде. Я правильно сделала? – спросила она в надежде на одобрение Бранки.
– Правильно, – сказала та. – Но только он больше ничего не получит.
Розе такая беспечность показалась неоправданной.
– Я должна тебе сказать: Фаусту очень боится, что адвокат Фернанду может его запутать на суде. В общем, он боится, как бы его не обвинили в организации этого преступления.
– Какого преступления? О чем ты говоришь, Роза? Забудь о нем! – раздраженно произнесла Бранка. – Меня сейчас гораздо больше занимает Изабел. Я должна с ней поквитаться! Не успоко-юсь, пока не отберу у нее драгоценности, квартиру, работу и… жизнь!
– Что ты задумала, Бранка? – испугалась Роза. – Тебе мало того, что мы сфальсифицировали дело Фернанду, так ты еще хочешь ввязаться в убийство?!
– Кто тебе сказал про убийство, Роза? – укоризненно воззрилась на нее Бранка. – Я думала всего лишь о несчастном случае!
– Ты с ума сошла! Представляешь, к чему это может привести? Я просто боюсь за тебя!
– Перестань! Несчастных случаев каждый день бывает огромное количество. Посмотри те-левизор, почитай криминальную хронику! Почему Изабел не может попасть, скажем, в ка-кую-нибудь аварию?
– Нет, я не позволю тебе этого сделать! – решительно заявила Роза. – И уж точно не стану в этом участвовать.
Бранка хотела ей что-то возразить, но тут вошла Зила и сообщила, что звонит «сеньор Фау-сту, которому срочно надо поговорить с доной Бранкой или с доной Розой».
– Скажи ему, что мы сейчас очень заняты, – распорядилась Бранка. – Пусть оставит свой номер телефона, мы потом ему позвоним.
Зила отправилась выполнять указание, но сразу же вернулась:
– Он просил, чтобы вы перезвонили ему срочно!
– Какая наглость! – возмутилась Бранка.
– Я же говорю: он требует свое и нас в покое не оставит, – сказала Роза, а Бранка, заметив любопытство на лице Зилы, грубо прикрикнула на служанку:
– А ты чего здесь стоишь? Уши развесила! Доложила и убирайся вон!
Зила обидевшись ушла. И в сердцах сказала Ромеу:
– Я не сомневаюсь, что арест Нанду – это дело рук доны Розы, а может, и доны Бранки!
– С чего ты взяла? – насторожился Ромеу.
– Да я уже давно их подозреваю. Знаешь, то одно услышишь, то другое… Может, мне пого-ворить с Миленой? Или с Леу?..
– Надо бы, если наша госпожа так жестоко обошлась с парнем, – поддержал ее Ромеу.
– Все так, но я боюсь потерять работу, – вздохнула Зила.
– А ты поговори с Миленой. Она тебе до конца жизни будет благодарна.
– А дона Бранка до конца жизни будет меня преследовать!
– Эх ты, Зила! – укорил ее Ромеу. – Нанду незаслуженно томится в тюрьме, Милена страда-ет, а ты дрожишь за свое место в этом доме. Наберись смелости!
Зила задумалась, но ненадолго: вновь позвонил Фаусту, и она пошла докладывать о его звонке Бранке.
– Какой же надоедливый тип! Это уже переходит все границы! – рассвирепела та. – Скажи ему, Зила, что я не желаю с ним разговаривать и пусть он не смеет больше сюда звонить!
Когда Зила вышла, Бранка продолжила, уже обращаясь к Розе:
– Почему он сюда звонит? Это не входило в мои планы!
– Я же тебе говорила, что он требует денег!
– Если так, то я буду вынуждена принять решительные меры. Не позволю, чтобы меня шан-тажировал какой-то нищий! Мне достаточно и Изабел!
Поговорив с Розой еще какое-то время о том о сем, Бранка вполне успокоилась, но тут ее внимание привлек странный шум, доносившийся со двора. Она даже не успела толком прислу-шаться, как в гостиную ворвался Фаусту – собственной персоной. Вслед за ним вбежал запыхав-шийся Ромеу.
– Я не пускал его, дона Бранка. Но он меня оттолкнул и прорвался…
– Ладно, иди, Ромеу. Я выясню, что нужно этому человеку, – сказала Бранка, понимая, что так просто Фаусту теперь отсюда не уйдет.
Зила же притаилась за дверью и максимально напрягла слух.
Слышно было не очень хорошо, но все же она поняла главное: гость до смерти напуган, к нему домой приходили Милена и Леонарду в сопровождении детектива, угрожали разоблачением, и если дело принимает такой оборот, то ему, Фаусту, нет резона покрывать всю компанию.
К тому времени Милена и Леонарду уже вернулись домой, и Бранка, испугавшись, что они могут увидеть здесь Фаусту, спешно пригласила его в кабинет.
Дальнейшего разговора Зила не смогла услышать, но ей и так уже все было ясно.
А Фаусту, войдя в кабинет, продолжал твердить то же самое: кто-то его выдал, иначе бы им не заинтересовались детективы.
– Этот тип, который ко мне приходил, прямо сказал, что его люди ведут самостоятельное расследование и обязательно докопаются до истины, – повторял он слова Тражану. – А я не соби-раюсь сидеть в тюрьме один!
– Ты думай что несешь! – одернула его Бранка. – За риск тебе хорошо заплатили! Так что эти деньги все равно останутся в твоей семье, даже если тебе придется сесть в тюрьму.
– У меня серьезно болен сын. На его лечение нужны огромные деньги!
– Ладно, я оплачу это лечение, – пообещала Бранка. – А ты успокойся и не смей больше сю-да звонить и уж тем более приходить. Так ты навлечешь подозрение на всех.
– Но мне нужны большие деньги! Вы это поняли? – добивался своего Фаусту.
– Поняла. Я очень хорошо тебя поняла! – с нескрываемым презрением взглянула на него Бранка. – Роза, проводи его, пожалуйста, через черный ход. А завтра отдашь ему деньги. Мне ведь еще надо их получить в банке.
Розе повезло: она проводила Фаусту к воротам, не столкнувшись ни с кем из членов семьи Моту. Однако этот маневр не укрылся от глаз Ромеу, о чем он и рассказал Зиле.
– Ну, теперь ты убедился, что тут не все чисто? – взволнованно подхватила она. – Они очень боялись, как бы этого Фаусту никто здесь не увидел. И я знаю, почему боялись! Господи, помоги бедному Нанду освободиться, чтобы мне не пришлось обо всем рассказывать сеньорите Милене!

0

20

Глава 19

Недаром Мег так любила свою «младшенькую» – Инес, хлопот с ней, даже учитывая свадь-бу, было куда меньше, чем с Лаурой. Они с Тражану дни и ночи напролет думали, как сделать так, чтобы пожар, который распалила Лаура, обошелся без жертв. Вернее, с наименьшим количеством жертв.
Пока о беременности дочери она сказала только Бранке. Хотя та была в своих поступках че-ловеком непредсказуемым и готова на все ради Марселу, приходилось полагаться на нее, как на самое заинтересованное лицо в делах своего семейства. Младшие Моту, Милена и Леу, похоже, были в курсе дела с самого начала и, естественно, не вмешивались, считая, что это личные про-блемы Марселу и Лауры. Но правы они были только относительно – последствия этих проблем касались всех.
– Подростковая солидарность! – сердился Тражану. – От нее один шаг до подростковой пре-ступности! Какие же они все-таки глупые! Нет чтобы все рассказать родителям, посоветоваться! Вместо этого бегут к друзьям, у которых жизненного опыта кот наплакал!
– Вся беда в том, что наши дети ни в грош не ставят наш жизненный опыт. Им кажется, что они прекрасно знают, как им управиться со своими трудностями, и ничьи советы им не нужны, – со вздохом отозвалась Мег. – Лаура ведь добилась своего и верит, что будущий ребенок – лучшее средство завоевать Марселу окончательно. Если я начну ей объяснять, что ребенок никак не может быть средством, что стоит только начать им пользоваться, а не любить и заботиться от души, то она сделает несчастными всех: себя, ребенка, еще одного ребенка, Марселу и Эдуарду, моя дочь мне скажет: «Хватит читать нотации!» И все пропустит мимо ушей!
Мег с Тражану лежали на своей широкой супружеской постели и вот уже которую ночь об-суждали любовный опыт своей обожаемой Лауры, напрочь позабыв о любовных объятиях.
– Я совсем не уверен, что она нас послушается и ни о чем не расскажет Марселу, – с таким же тяжелым вздохом отвечал муж. – Насколько я знаю свою дочь, а я ее хорошо знаю, она уже еле-еле сдерживается, чтобы не проболтаться.
– Да. Такие новости распространяются как пожар, и Марселу уже наверняка почувствовал запах дыма, – согласилась Мег.
– Мне кажется, что тебе нужно будет поговорить с Эленой, как мать с матерью, как-никак дело касается Эдуарды, и у Элены такое же право быть в курсе событий, как и у Бранки. – Тража-ну притянул к себе жену и поцеловал. – Сколько же ложится на твои плечи, дорогая.
– Ничего, они и не такое выдерживали, ты же знаешь. – Мег благодарно улыбнулась мужу.
Всю свою жизнь они шли рука об руку, а такое в этой жизни дорогого стоило, и разве уди-вительно, что точно таких же прочных семейных отношений они желали своим дочерям?
– Но честно тебе признаюсь, что совсем не знаю, как буду говорить с Эленой, – задумчиво проговорила Мег. – Мы с ней не близкие подруги, и к тому же получается, что моя дочь борется с ее дочерью.
– Кому с этим и справиться, как не моей умнице! – Тражану еще раз поцеловал жену, и еще раз, и еще. В конце концов поток любви унес их от тех проблем, которые они так хотели бы, но все-таки никак не могли разрешить…

Эдуарда вернулась из Ангры счастливая. Она и не думала, что Марселу может быть таким внимательным, любящим, деликатным. Выходные она провела как в раю, и Элене радостно было заметить, как изменилась ее дочка: румяная, красивая, загоревшая, а глаза прямо-таки сияют.
– Марселу хочет, чтобы я переехала к нему прямо сейчас, и мы начнем все сначала! – поде-лилась ликующая Эдуарда. – Только… – Лицо ее приняло смущенное выражение, хотя глаза по-прежнему сияли, – когда я говорю с тобой о своей любви, я чувствую себя такой эгоисткой…
– Что ты такое говоришь, доченька?! – всплеснула руками Элена. – Люби себе на здоровье своего Марселу и будь счастлива! Не хватало только, чтобы ты переживала из-за меня!
– Я уверена, что Атилиу к тебе вернется, – высказала Эдуарда свое заветное желание.
За время замужней жизни матери у нее сложились такие доверительные отношения с Ати-лиу, что временами он казался ей почти что отцом и уж, во всяком случае, добрым надежным старшим другом. К разладу отчима с матерью она относилась не как к стороннему делу именно потому, что ей совсем не хотелось лишиться той прочной опоры, которую она вдруг обрела в от-чиме. Дядюшка Педру относился к ней иронически, мог подколоть, невольно обидеть. У него бы-ли сложные отношения и со своими детьми, и к молодому поколению он относился неоднозначно, а еще точнее, скептически. Собственно, дружеская привязанность к Атилиу была для Эдуарды первым безоблачным опытом взаимоотношений с мужчиной.
В словах дочери Элена увидела лишь дежурное желание ее утешить и поспешила все рас-ставить по местам. К чему ей утешения? Она привыкла смотреть правде в глаза.
– У него уже есть другая, доченька. Он улетел в Сан-Паулу, в командировку, с Флавией.
– Да как она посмела? Лучшая подруга?! Компаньонка?! – Для Эдуарды сообщение матери было просто шоком. – Это настоящее предательство! Атилиу?! Никогда бы я не подумала, что он поведет себя как какой-то…
– Он – мужчина, а Флавия – женщина, вот и все. Ей совсем не хотелось обсуждать этот во-прос с дочерью, не хотелось и омрачать такую счастливую, такую сияющую Эдуарду, но жизнь есть жизнь. К счастью, она вспомнила, что у нее в запасе есть приятный сюрприз для Эдуарды, который направит ее мысли совсем по другому, более приятному руслу.
– У меня есть для тебя открытка, – сказала она и, порывшись в одном из ящиков, извлекла глянцевую открытку с Эйфелевой башней.
Эдуарда быстренько пробежала ее глазами.

«День клонился к вечеру, – читала она. – Золоченые улицы города окутывал вечерний су-мрак, дул прохладный ветерок. Я вышел подышать свежим воздухом и на одном из мостов через Сену увидел танцующую девушку. Она была счастлива и чем-то походила на тебя. Этот образ на-всегда сохранится в моей памяти, потому что Париж – волшебный город.
Сезар».

– Это от Сезара, – сказала Эдуарда матери и лишний раз удивилась, откуда он все про нее знает. Знает, когда она несчастна, когда счастлива… На губах ее вновь расцвела улыбка – да, она была счастлива, и неизмеримо больше, чем выходя замуж, потому что убедилась: Марселу любит ее по-настоящему, он уважает ее и ради того, чтобы им быть вместе, готов измениться.
Элена с понимающей улыбкой смотрела на Эдуарду. Счастливое время молодость! Страда-ние и радость всегда идут рука об руку, но в молодости могучее желание жить разметает в прах вчерашнее страдание, маня призраком лучезарного счастья.
Ее же окружали призраки прошлого страдания, помогая пережить и наставшее, нелегкое для нее время, обещая, что у нее достанет сил, чтобы справиться и с этим.
Разрыв с Атилиу причинял ей боль, но она ни в чем не винила ни его, ни свою подругу, прекрасно отдавая себе отчет в том, что сама разрывала связывающие их нити одну за другой. Вернее, нет, она разорвала их в тот трагический для ее дочери миг, когда та потеряла ребенка, и теперь счастливое лицо Эдуарды служило ей утешением и подтверждением, что она поступила правильно.
Материнской любви свойственна жертвенность, и Элена надеялась, что принесенная ею жертва придаст прочность счастью дочери.
Она спокойно выслушивала упреки возмущенной Тадиньи, которая и за завтраком, и за ужином поносила Флавию, советуя Элене оттаскать соперницу за волосы.
– Она! Она всему причиной! – твердила Тадинья. – Бесстыжая она, другого слова для нее нет! Она ведь открыто предлагала себя твоему мужу, а ни один мужчина не откажется от такого предложения. Так уж они устроены, эти мужчины! И ты имей в виду это, голубка, – тут Тадинья повернулась к Эдуарде.
Эдуарда, представив себе Флавию и Атилиу, вновь закипела гневом.
– Пусть они мне на глаза не показываются, подлые бесчестные люди! Я никогда больше не взгляну в их сторону! – процедила она.
– Девочка моя! – Элена обняла свою дочь, самого близкого ей на свете человека. – Разве можно быть такой нетерпимой?
– Нетерпимой? – Эдуарда взглянула на мать. – Справедливой, наверное, ты хочешь сказать? Знаешь, у Бранки есть любопытное правило. Она мне как-то сказала: «Я никогда ни в ком не раз-очаровывалась, потому что не позволяла себе обольщаться». Мне кажется, она права.
– Нет, нет и еще раз нет! – горячо возразила Элена. – Невозможно жить без доверия к людям. Нужно всегда верить в лучшее, в то, что человек поймет свои ошибки и исправится! Разве ты не чувствовала себя обманутой?
– Да, и очень переживала, – согласилась Эдуарда.
– А теперь снова поверила Марселу. Поверила до такой степени, что собираешься с ним жить. Так ведь? И правильно! Люди меняются… Надо в это верить.
– И все-таки эти двое поступили подло, – упрямо проговорила Эдуарда.
– Ты просто любишь меня, и тебе трудно примириться со случившимся, – целуя дочь, сказа-ла Элена, – но это пройдет.
– Нет, я никогда их не прощу, – упрямо стояла на своем дочь, вспоминая, как бросилась она к Атилиу, надеясь, что его размолвка с матерью – случайность, что после нее он будет искать примирения… Но измена, предательство? И кто? Атилиу. С кем? С Флавией. Неужели Марселу был прав, когда не советовал ей переезжать в квартиру Атилиу?
– Тысяча женщин прошла через нее, – сказал он ей тогда.
Мысли Эдуарды вновь вернулись к Марселу. Она видела, чувствовала, что ее муж в самом деле очень изменился за последнее время. Их разлука не прошла для него даром, он понял, чего хочет от жизни, понял, как важна и дорога ему Эдуарда. Его взгляд, ласкающий, восхищенный, говорил об этом. Раньше их объединяла страсть, пылкое желание, а теперь что-то совсем-совсем другое – может быть, любовь?..

0


Вы здесь » О сериалах и не только » Книги по мотивам сериалов и фильмов » Во имя любви: Возмездие