header
Вверх страницы

Вниз страницы

О сериалах и не только

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » О сериалах и не только » Книги по мотивам сериалов и фильмов » Мариелена/Marielena (сериал) Испания, Мексика


Мариелена/Marielena (сериал) Испания, Мексика

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

Глава 20

Клаудии предстоял беспокойный день. У нее было намечено несколько дел или, лучше сказать, мероприятий. С вечера она успела подбросить украденные ключи в карман брюк мужа и при этом даже с невинным видом спросить, что это за ключи? Луис Фелше тут же быстро и уверенно солгал: это якобы ключи, забытые на его столе клиентом, и он их должен немедленно вернуть хозяину.

Теперь у Клаудии были дубликаты ключей, и они с Ольгой собирались посетить квартиру. Это посещение и было самым главным и увлекательным мероприятием. Но сначала Клаудиа решила еще раз поговорить с Мариеленой и предложить ей деловой контракт. В душе она не возлагала надежд на этот разговор, но решила использовать любые средства и возможности. Неудачи она тоже запланировала в своей игре наравне с удачами. К тому же Клаудиа свято верила в силу денег.

Она пришла пораньше, чтобы застать Мариелену одну.

— Я пришла не ссориться, а поговорить о деле, — сразу же предупредила Клаудиа. — Ты молодая, умная женщина. У тебя хорошая будущность. Тебе нужны только положение в обществе, деньги, независимость. Сколько ты хочешь за то, чтобы оставить моего мужа в покое?

— Сеньора, зачем вы унижаетесь, предлагая мне деньги за мужа? — Мариелена чуть ли не с состраданием глядела на Клаудиу.

— Ты ошибаешься, я не унижаюсь, а просто оплачиваю собственное спокойствие, — отвечала Клаудиа, медленно вскипая от гнева. Подумать только, эта нищенка смеет ее жалеть. — Я только защищаю свой семейный союз от таких потаскушек, как ты. Это ты унижаешься, присваивая то, что тебе не принадлежит, влезая в постель к женатому мужчине.

Еще до того как вошел Луис Фелипе, Клаудиа поняла, что и эта попытка купить бесстыдницу была напрасной. Конечно же она лелеяла планы заполучить все — и Луиса Фелипе, и агентство, и все состояние. Только поэтому она и отвергла предложенный выкуп за любовника.

— Что-нибудь случилось, Клаудиа, почему ты здесь? — спросил Луис Фелипе, застав жену в кабинете.

— Ничего, дорогой, я только зашла спросить, пообедаешь ли ты сегодня со мной? Клаудиа заранее придумала этот повод и не забыла, как всегда, облобызать мужа на глазах у разлучницы.

Но Мариелена на этот раз и бровью не повела. В сравнении с выходками Сандры это был, конечно, родственный поцелуй. Луис Фелипе, конечно, не мог обедать с женой, его ждали клиенты. Клаудии осталось только распрощаться и сказать Мариелене что-нибудь ехидно-ласковое, например:

— Береги моего мужа, Мариелена, не позволяй ему так много работать. Я на тебя рассчитываю, дорогая.

Сандра вовсе не входила в планы Клаудии. Но она со свойственной ей бесцеремонностью вторглась и в кабинет Луиса Фелипе, и в повестку дня Клаудии.

— Как хорошо, сеньора, что и вы здесь, — обрадовалась Сандра, увидев Клаудиу в кабинете Луиса Фелипе. — Я ваша доброжелательница и хочу сообщить вам нечто очень важное.

— Сандра, как ты смеешь! Немедленно уходи отсюда! — Луис Фелипе пытался заслонить ее от жены и упорно теснил к двери, но Сандра не сдавалась и из-за его плеча торопливо выкрикивала:

— У вашего мужа есть любовница, сеньора. Хотите знать, кто она и где они встречаются?

Но вдруг Клаудиа повела себя очень странно, к великому облегчению Мариелены и Луиса Фелипе. Она вдруг заявила, гордо вскинув голову:

— Меня абсолютно не интересует то, что вы собираетесь поведать. Я полностью доверяю своему мужу. Он честный человек, любит и уважает меня и не позволит связаться с какой-нибудь потаскушкой. Я не желаю сплетен, уходите!

И Клаудиа с презрением отвернулась, позволив Луису Фелипе выпроводить обескураженную Сандру восвояси. На прощание она еще прочла Мариелене наставление о том, что в ее обязанности входит не пускать подобных женщин на порог и оберегать Луиса Фелипе от потаскух. Мариелена молча проглотила эту отповедь, не понимая, какую еще каверзу замышляет сеньора Сандоваль.

Теперь Клаудиа могла бы спуститься вниз, где в машине ее ждала Ольга. Но Сандра прибавила ей забот. Пришлось заглянуть в кабинет к Урбано, верному Урбано, готовому выполнить любое ее указание. Он слишком дорожил своим положением в агентстве, которое целиком зависело от Клаудии. Их разговор продолжался недолго:

— Итак, найди эту рыжую модель, Урбано. Как зовут, кажется, Сандра? И передай ей, что я жду через час в кафе. И приготовь контракт и деньги.

— Можешь на меня положиться, Клаудиа, — заверил Урбано.

Надо же, эта рыжая кошка чуть не спутала все планы, сумасшедшая истеричка, с досадой вспомнила Клаудиа, спеша на встречу с Ольгой.

— Так вот он, этот притон, куда твой муж водит своих девочек? Как интересно, — Ольга оглядывала квартиру. — Какой хитрец: устроить тайное гнездышко в том же доме, где его офис. Поэтому ты так долго не могла его раскрыть.

Сестры осторожно открыли дверь и вошли. Клаудиа, не теряя времени, направилась в ванную. Конечно же они явились сюда не из простого женского любопытства, а с вполне определенной целью.

— Ну вот, я кое-что оставила на память для Мариелены. Когда она вернется, ей придется пережить несколько неприятных моментов, — Клаудиа вернулась из ванной, вполне довольная проделанным.

— А ты уверена, что эта твоя акция удастся? — улыбкой спросила Ольга. — Ох, до чего же ты изобретательная, сестрица.

— Уверена! Она жутко ревнивая. Я просто в подметки ей не гожусь по части ревности, — говорила Клаудиа, запирая дверь и спускаясь по лестнице. — Пускай она почувствует, что значит быть обманутой. Пусть узнает, как это больно, когда любимый человек встречается с другой, предает тебя. Пусть пройдет через бессонные ночи. Быть моей соперницей не так-то просто, дорогая.

Ольга выполнила свою миссию — быть спутниницей сестры, сопровождать ее на тайную квартиру. Она с явным облегчением покинула Клаудиу, от которой немного устала за последние дни, и вернулась к своим друзья, налаженному ритму жизни. А Клаудиа поспешила на свидание с Сандрой, которая уже дожидалась ее в кафе.

Сандра встретила ее злобным взглядом, но Клаудиа поспешила извиниться и объяснить свое поведение:

— Вы женщина импульсивная, Сандра, а я — благоразумная и осторожная. Наш разговор должен быть сугубо конфиденциальным. Вот теперь вы можете рассказать мне все.

Хотя Сандра и была уверена, что эта старуха — сумасшедшая, но все-таки проглотила недавнюю обиду и рассказала ей все — о Мариелене, о квартире. Как и предполагала Клаудиа, ничего нового для себя она не усльппала. Только убедилась окончательно, что Сандра опасна и ее нужно немедленно удалить подальше от агентства.

— Все это я уже знаю, Сандра, — устало закрыла глаза Клаудиа. — И не думайте, что я собираюсь сидеть сложа руки. О нет! У меня есть свой план, и эта скромница дорого заплатит мне, очень дорого. Но сейчас мне не нужны скандалы. Не нужно, чтобы вы трезвонили по всему агентству о шашнях моего мужа с секретаршей, и за ваше молчание я хорошо заплачу.

Сандра не поверила своим ушам. Плата действительно была непомерно высокой: очень выгодный контракт с рекламной фирмой в Нью-Йорке, участие к съемках фильма.

— Сейчас зайдите к Урбано подписать договор и получить две тысячи долларов на первые расходы. Завтра же вы должны уехать! — жестоко заключила Клаудиа.

Сандра поняла, что спорить бесполезно. Да она и не собиралась возражать. Едва ли здесь она получит такую работу, особенно теперь, когда так насолила Луису Фелипе. Интересно, какую месть придумала старуха? Сандра не блистала большим умом, но в любовных отношениях она была докой, Клаудиа боится скандала, догадалась Сандра. Боится, что Луис Фелипе уйдет к новой подружке. Она будет интриговать, строить козни до тех пор пока Мариелена сама не надоест Луису Фелипе и он ее не бросит. Ну что ж, Сандра отомстит за свое унижение руками Клаудии.

Она горячо поблагодарила сеньору Сандоваль за щедрость и отправилась оповестить Пуриту и других приятельниц о своей удаче.

— Ты супруга Андреаса Пеньяранды, человека очень известного, и должна вести себя осмотрительно! — на этот раз Ольга читала нотацию Летисии.

Она была не против, чтобы сестра наставила рога этому зануде Андреасу. Но где-нибудь вдалеке от глаз людских, у нее на квартире например. Ольга при ее свободомыслии оставалась дочерьюсвоего класса — приличия соблюдать необходимо! Она возмутилась, когда Летисия привезла Кике в женский клуб, купалась с ним в бассейне и — о ужас! — цеолвалась. И все это видели. Скоро все станет изветсно и Андреасу.

— Ах Ольга, мне все равно! — Летисия проявляла полное безраличие к своей репутации. — С ним я хоть немного забываюсь от своих проблем, от дум о Мелиссе.

— Глупости! Мелисса звонила вам, она жива, здорова и скоро вернется, я уверена, — утешала ее Ольга. — В ее годы я совершала такие же безрассудства. Решено — сегодня вечером я повезу вас в тихое, укромное местечко, в бар Тельмы. Там тебя никто не узнает. Вохззьмем твоего Кике и моего друга.

Летисия подобное не пришло бы в голову, но она всегда безвольно подчинялась — мужу, сестрам, детям. Поздно вечером они подъехали к дому Муньосов. Семейство после ужина развлекалось игрой в лото, когда позвонили в дверь. Удивленная Кармела увидела на пороге двух элегантных дам. Одну из них, жену шефа Кике, она знала.

— Сеньора! Мы хотели бы пригласить Энрике на молодежный вечер в очень почтенный дом. Пожалуйста, отпустите его! — приветливо попросила Летисия.

— Но уже поздно, — заколебалась Кармела.

Дамы производили очень приятное впечатление, да и Кике очень обрадовался и побежал переодеваться. Ведь она не может держать своих детей взаперти, вздохнула Кармела.

Через пять минут Кике уже сидел в машине Ольги. За рулем по-хозяйски сидел Кармело, молодой человек спортивного вида, очередной «бычок» Ольги. Вскоре они подъехалик бару Тельмы, что несколько смутило Кике, но ненадолго: за Летисией он бы последовал на край света. Он думал о ней неустанно с утра до вечера и бессонными ночами. Он впервые был влюблен, — в замужнюю женщину намного старше его.

— Если бы мама узнала, что вы привезли меня сюда, она бы убила меня! — весело сказал Кике после первого бокала шампанского.

Тельма, старая знакомая Ольги, усадила их за лучший столик и заботливо следила, чтобы у них было вдоволь вина и закусок. После второго и третьего бокала Кике потерял контрольь над собой. Он помнил только, что они весь вечер танцевали с Летисией, он обнимал ее и ощущал вкус ее губ, запах волос.

— Я же говорила: под маской святой невинности Кике скрывается тайный развратник, — шутила Ольга.

Но Энрике ничуть не обижался. Ему было так хорошо здесь. Замечательно, что сеньоры его сюда привезли.

— Я хочу, чтобы эта ночь никогда не кончалась, — говорил он Летисии. — Но, к сожалению, мы недолго будем вместе. Вас ждет муж.

Оркестр играл болеро, напоминающее Ольге и Летисии годы их молодости. Они танцевали, пили такое вкусное шампанское, ударяющее в голову. Время бежало быстро. В три часа утра усталые музыканты уже складывали инструменты, бар опустел, Тельма напоминала о времени, но неутомимой Ольге хотелось еще кутить и кутить.

Тельма была довольна: они оставили здесь за вечер целое состояние, и все же она устала от этой сумасшедшей Ольги. А вглядевшись повнимательнее в другую даму, не поверила своим глазам: да это же Летисия Пеньяранда, жена видного политика, друга Никанора. Она кутила здесь всю ночь с мальчишкой, Энрике Муньосом! Завтра же надо рассказать об этом Никанору. Он будет очень недоволен, потому что они сделали ставку на Андреаса Пеньяранду. И напрасно — его репутация политика резко падает, У сына проблемы с наркотиками, дочь убежала из дома, а теперь еще и жена… Только под утро Тельме удалось выставить подгулявшую компанию на улицу, впрочем, очень учтиво и мягко.

Бедная Кармела не спала всю ночь, поджидая Кике. Она уже жалела, что отпустила его, корила себя, а Мече и Мариелена ее утешали. Вдруг под окнами раздалось громкое пение. Голос Кике сплетался с женскими голосами, образуя маленький нестройный хор. Женпцины оцепенели от изумления. Но вид Кике поразил их еще больше хорового пения в столь неурочный час.

— Прествятая Дева! — вскричала Кармела. — А ну дыхни! От тебя так и разит алкоголем.

— Хватит, мама, надоело! — вдруг развязно заявил Кике. — Ты обращаешься со мной как с ребенком, а я уже взрослый мужчина. А мужчины встречаются по вечерам с женщинами и пьют вино.

— Ах ты негодник! — рассерженная Кармела сначала наградила сына пощечиной, потом насильно отвела в ванную, раздела и поставила под душ.

Кике громко негодовал, но не смел сопротивляться. Какая несправедливость! Его друзья ходят по вечерам в кафе, встречаются с женщинами. А он всего один раз позволил себе развлечься — и вот терпит такие унижения!

Мариелена сняла первый в своей жизни рекламный ролик. Это событие нужно было отметить. Она сделала новую прическу, купила пиццу и поспешила на квартиру, где ее уже ждал Луис Фелипе. Она была так счастлива. Рене сказал, что она прирожденный режиссер. Похвалил ее умение обращаться со съемочной группой, с манекенщицами. Сейчас Мариелене казалось, что она была предназначена от рождения для этого сказочного мира, где сияют юпитеры, жужжит кинокамера и по мосту разгуливают красавицы в умопомрачительных туалетах. Пока еще ей открылась только порадная сторона жизни этого мира. Предстояло еще узнать и негативную.

— Я горжусь тобой! Я всегда знал, что у тебя тонкий вкус и режиссерский талант, — говорил, ее на пороге квартиры. Луис Фелипе. — Я пампанское. Мы отметим этот знаменательный день. У нас будет праздник.

Луис Фелипе отправился на кухню за бокалами. Он сам хотел накрыть на стол, оберегая Мариелену, как именинницу, от домашних забот. А Мариелена напевала в ванной, нежась под обжигающей струей Душа.

— Луис Фелипе! Иди сюда! Что это такое?

В голосе Мариелены звучали раздражение, боль, досада. Она вышла из ванной, завернутая в полотенце, и держала в двух пальцах обыкновенные женские трусики. Причем смотрела на них с таким ужасом и брезгливостью, как будто это была не деталь дамского туалета, а серьезная улика совершенного преступления. Луис Фелипе удивленно застыл с тарелками в руках.

— С тобой здесь была другая женщина. Это не мое, — злые слезы душили Мариелену. — Пока я снимала ролик, ты приводил ее сюда. Не ожидала от тебя этого.

Луис Фелипе смотрел на нее как на сумасшедшую. Ну конечно же это ее трусики, он был уверен. Просто она забыла, что оставила их в ванной. Такое бывает. Какая другая женщина могла здесь появиться? Это же абсурд. У него в жизни только одна женщина — Мариелена. Луис Фелипе пытался обратить все в шутку Но Мариелене было не до шуток.

— Бабник! Отвратительный бабник! — твердила она. — Ты клялся, что любишь меня, и я тебе верила. Не дотрагивайся до меня.

Она поспешно одевалась, судорожно рвала молнию на юбке, застежки не желали повиноваться.

Сегодня в агентстве только и разговоров о том, что Сандра вдруг получила выгодный контракт в Нью-Йорке и кучу денег. Вот как она расплатилась с Луисом Фелипе за это благодеяние. Пурита хитро намекала ей, что Сандра умеет добиваться своего.

Луис Фелипе клялся, что он невинен как младенец, но Мариелена не желала ничего слушать. Она была взбешена, из нее чуть ли не искры вылетали. В конце концов Луис Фелипе потерял терпение.

— Ты совсем лишилась рассудка от ревности! — рассердился он. — Как и Клаудиа, ты будешь мучать меня своей ревностью. Но у Клаудии, по крайней мере, были на то причины, а у тебя их нет!

— Как это нет? А это что? — и Мариелена в сердцах швырнула в него трусики. — Я была как машина, в которую заложена программа: лгала матери и сестрам, оставляла дома все заботы, а сюда приходила веселой и улыбающейся. И вот благодарность — ты меня предал. Ты эгоист, Луис Фелипе, который думает только о собственньк удольствиях.

За Мариеленой давно захлопнулась дверь, а Луис Фелипе все сидел, растерянный и оглушенный, за праздничным столом. Он не мог понять, что же все-таки произошло? Он много лгал — жене, другим женщинам. Но с Мариеленой он всегда был честным, любящим, преданным. Значит, это кара за прошлые грехи, думал он. Его беспечная и легкая жизнь закончилась, трудности и проблемы обступали со всех сторон.

Медовый месяц у Иоли давно закончился. Они с Фредди уже стали ссориться. Ни дня не проходило без стычки или недоразумения. Главным поводом для ссор стала работа Иоланды.

После своей мнимой беременности она немедленно вернулась на службу. И теперь по утрам Альфредо завтракал один, Иоли очень рано отправлялась в офис — боялась опоздать. Иной раз и вечером задерживалась на встрече с клиентами. Фредди приуныл: он совсем иначе представлял себе семейную жизнь. Утром жена готовит ему завтрак. Они вместе пьют кофе, и он поглаживает под столом ее коленку. Обедает он дома, и уже из прихожей слышит аромат своего любимого блюда. Ну и так далее — вечер в кругу семьи, с женой и детьми. Жена должна сидеть дома и заниматься мужем и детьми.

— Как ты не понимаешь — я из другого теста, — сердилась Иоли. — На меня давят стены, не могу весь день сидеть дома и заниматься твоими рубашками и обедом, как наша Мече. Она обожает хозяйничать. А я способна на большее, мне нужно какое-нибудь дело.

Альфредо уже чувствовал настроения и душу Иоли, как чувствуют душу близкого, любимого человека. Ему казалось, что ее что-то гнетет и работой она только спасается о тсвоего несчастья, которым упорно не хочет с ним поделиться. Как-то он сказала ей:

— Ну ничего, Иоли, как только ты забеременеешь, тут же оставишь эту проклятую работу и будешь обыкновенной женой…

— Фредди, до каких пор ты будешь мучать меня разговорами о ребенке? — У Иоли действительно было страдающее, усталое лицо. — Ведь Хавьер просил тебя не напоминать мне об этом. Но у тебя это стало пунктом помешательства. Теперь часто Альфредо испуганно примолк, а Иоли демонстративно удалилась из дома. В последнее время ей все тяжелее становилось наедине с мужем, хотелось вернуться домой, к матери и сестрам.

Альфредо и вечера проводил в одиночестве, Иоли уходила к матери. Он страдал, не мог удержаться от упреков, которые сердили жену. Они оба были несчастны.

Единственным человеком, понимающим Альфредо и заботливо опекающим его, была секретарша Сесилия. Она и раньше была очень внимательна, но теперь стала ухаживать за шефом, как за ребенком. Приносила ему из кафе обед, как и прежде, когда он был еще холостяком. А как-то приготовила дома мясо с овощами, чтобы угостить шеа своей стряпней.

— Ты замечательно готовишь, Сесилия, — хвалил мясо Альфредо. — Когда ты выйдешь замуж, то станешь образцовой женой и матерью, не то что моя Иоланда. Мне с каждым днем все труднее переносить ее капризы, Сесилия. Я совсем не понимаю ее.

Альфредо, как близкому другу жаловался Сесилии на жену. Но Сесилия вела себя тактично: утешала шефа и защищала Иоли.

— Все уладится! — говорила она. — Нужно время, чтобы супруги привыкли и притерлись друг к другу. Сейчас многие женщины работают. Почему вы считаете, что это ненормально и в ущерб семье?

У шефа и секретарши и раньше были хорошие отношения, а теперь они с каждым днем все больше сближались. Сесилия знала, что она привязана к Альфредо, обожает его, но ее чувство носило скорее платонический характер. Разве могла она рассчитывать на что-то большее и соперничать с Иоли. Сесилия была тихой, скромной и неприметной девупшой. Мужчины не обращали на нее внимания. У нее никогда не было ни друга, ни жениха. Она уже готовилась понемногу к положению старой девы.

Альфредо справедливо заметил — по натуре она была создана для роли матери и жены. Но природа наделила ее бесцветной внешностью. Сесилия не роптала на такую несправедливость, привыкла к своему несчастью, никому не завидовала. У нее было доброе сердце. И все же иногда она позволяла себе помечтать.

Однажды она очень удивила свою подругу Мариелену, не привьшшую к ее откровениям. Они часто пили кофе в офисе в минуты передышки. Сесилия знала о нелегких отношениях Мариелены с Луисом Фелипе и, как могла, утешала ее.

— Да, о вас ходят сплетни в агентстве, будь осторожнее, Мариелена, — говорила она. — Понимаю, кА тебе тяжело терпеть пересуды, ложь, унижения. Но все-таки он у тебя есть, он твой. Вы счастливы вместе. Мнигие женщины могут только мечтать об этом.

И вдруг в глазах сесилии блеснули слезы, а Мариелене стало совестно за свое счастье.

— Борись за него, борись! — горячо убеждала ее Сесилия. — Борись всеми средствами. А я всегда на твоей стороне и буду помагать тебе.

0

22

Глава 21

Мелисса уже три недели жила со своими новыми друзьями, вернее, друзьями Карлоса. Они кочевали по побережью, как цыгане, спали на пляжах под открытым небом. Карлос именовал эту группу молодых людей, которую он возглавлял, содружеством, сектой, единой семьей. Мелисса пыталась убедить себя, что она счастлива, но это было не так. Она не умела слепо верить и слепо следовать за вожаком, как большинство членов секты. Она не понимала цели этого содружества и смысла их кочевого существования. Свобода, безграничная свобода? Не так уж они были и свободны при деспотическом характере Карлоса.

— Почему ты такая хмурая? Скучаешь по дому? — как-то спросил ее Карлос. — Ты как чужая, не включаешься в нашу жизнь. Так нельзя. Ведь мы одна семья.

Меллисса не посмела сказать ему что покинула дом и родных ради него, чтобы быть с ним, а не для того, чтобы вступать в члены секты. Вначале ей нравились их ритуалы, окутанные мистикой, ужасом и мрачными фантазиями. Поправилось, как Эрнесто «обвенчал» их на пустынном берегу в полночь. После «венчания» она дала клятву отречься от себя и во всем повиноваться правилам секты.

Но тогда она еще не знала, что это за правила. Спустя несколько дней Эрнесто предупредил ее, ухмыляясь:

— Сейчас ты подружка Карлоса, но все может перемениться. У нас особые законы — все принадлежит всем, в том числе и ты.

Мелисса поняла и вздрогнула. Эрнесто был ей противен. Она постоянно ловила на себе его алчный, похотливый взгляд. Вскоре они прожили последние деньги, и Карлос как-то сказал ей:

— Нам нужно добыть пропитание. Ты пойдешь со мной, сделаешь все, что прикажу, даже убьешь, если потребуется! Ты ведь не предашь меня, правда?

Мелисса не приняла всерьез его слова об убийстве. Она не знала, как добывают деньги. Вечером Карлос показал ей большую виллу в саду, куда они собирались проникнуть ночью. Отбирать деньги у богатых считалось в секте нормальным и справедливым. Как раз с этой частью программы Мелисса соглашалась.

— Сегодня ты докажешь, что ты член нашей семьи. Ты первая войдешь в дом! — приказал Карлос.

Когда стемнело, она не без робости проникла в дом через открытое окно вместе с Карлосом, Эрнесто и Луси. Как бы она хотела, чтобы на вилле не было ни души. Ей было не по себе от тяжелых предчувствий. Карлос велел им обыскать все комнаты на втором этаже. Сначала в ящике туалетного столика Эрнесто обнаружил драгоценности. Карлос похвалил его за расторопность, но они продолжали искать деньги.

— Что вы здесь делаете? — раздался женский голос.

Мелисса вздрогнула и обернулась. Из ванной вышла женщина в купальном халате, с мокрыми волосами. Ее удивление быстро сменилось испугом, когда Карлос навел на нее револьвер и приказал не двигаться.

— Забирайте все — деньги, украшения, только не трогайте меня! — умоляла женщина, пятясь к двери.

— Заткнись! — Карлос грубо толкнул ее в ванную и бросил им через плечо: — Спускайтесь вниз и ждите нас там. Быстро!

Мелисса медлила. Она с тоской смотрела на хозяйку виллы, а та с ужасом и мольбой на нее, словно угадав в ней свою защитницу.

— Девушка, не уходи! Они убьют меня! — кричала она, вырываясь из цепких рук Карлоса.

Мелисса не посмела ослушаться. Луси тащила ее собой вниз.

— Они не убьют ее? Как ты думаешь? — с надеждой спрашивала она Луси.

— Да нет же, они только возьмут деньги, — досадливо поморищлась Луси. — Она ведь из богатеньких, из тех, кто нас презирает. Они заслуживают самой худшей кары.

— Да, но не убивать же их. Эта женщина не сделала нам ничего плохого. Наоборот, они ограбили ее, — Мелисса с беспокойством поглядьюала наверх, откуда все еще доносились громкие голоса.

— Помогите! — вдруг истошно крикнула женщина и смолкла.

Мелисса вся сжалась в комок от ужаса и поймала злобный взгляд Луси. Этот взгляд красноречивей слов говорил — и ты тоже из этих. Они все ненавидели богатых, но в их ненависти была изрядная доля зависти. Она всегда будет им чужой, и они ей чужие, подумала Мелисса. Только бы они не убили эту женщину. Сейчас это было самым страстным ее желанием.

Тато напрасно уговаривал Энди бросить Ненси.

— Ты же видишь, она законченная наркоманка, не может обходиться без зелья. Ты ей нужен для того, чтобы оплачивать наркотики, — говорил он.

— Я — мужчина и не могу бросить ее в таком состоянии — гордо заявлял Энди. — Ты бы слышал, как она умоляла не оставлять ее. Я люблю и буду единственным мужчиной в ее жизни.

Положение Ненси действительно было трагическим. После того как люди Никанора избили Роберто за непослушание и он попал в больницу, она лишилась дружка и покровителя. Наркотики ей больше не давали, и она потеряла работу и свою ежедневную дозу. А Ненси уже не могла обходиться без наркотиков, невыносимо страдала, временами теряла память и бредила. В такие минуты она умоляла Энди об одном:

— Достань где-нибудь побыстрее! Я умираю. Я буду твоей рабой, сделаю все, что ты хочешь, только достань!

Это было проще сказать, чем сделать. Энди все труднее становилось добывать деньги. Он уже клянчил у всех родственников и знакомых — теток, Никанора, Ники. Роберто вышел из игры и надолго попал в больницу — вот это известие его обрадовало. Не нужно больше бояться побоев и жить в постоянном страхе. Но вместе с тем появилась новая проблема — где найти другого постав-пщка «травки». Первому встречному нельзя доверять — мало ли что он подсунет?

Но свято место пусто не бывает: вскоре на горизонте замаячил Чико, бойкий паренек с улицы. Где он доставал свой товар, было неизвестно. Скорее всего, в какой-нибудь подпольной лоборатории, расположенной в подвале тихого особняеа. Качество его порошка никто не исследовал, одно было очевидно — он валил с ног даже лощадь. Энди в этом убедился. Во второй раз Чико принес ему уже изрядную порцию, но предупредил:

— Порошок очень сильный, смотри не перебери, а то твоя мамаша оденется в черное.

Энди тут же помчался со своим драгоценным товаром к Неиси. Его красавица Ненси была похожа на полуобезумевшую старуху: растрепанная, больная, она лежала в постели и смотрела на него невидящими глазами.

— Проклятый полицейский, ты зачем опять явился ко мне? — Энди уже привык, что в такие минуты она часто бредила и не узнавала его.

Получив дозу наркотика, Ненси быстро приходила в себя, вставала с постели, одевалась и причесывалась, превращалась в прежнюю обольстительную, нежную красавицу. Им было хорошо вместе, тем более что, уделив порцию Ненси, Энди не забывал и себя. Он уже не мог и дня прожить без белого порошка, позабыв об опасности, нависшей над ним, и о своей хваленой твердой воле.

Обо всем этом и не подозревали его родители. Летисия была поглощена думами о Мелиссе и прогулками с Кике, который утешал ее и помогал забыться. Андреас грелся в лучах славы преуспевающего политика и бизнесмена. Даже судьба дочери мало его волновала. Что касается жены, то он пребывал в счастливом неведении. Когда Летисия отправлялась с Кике в бар или ресторан, то говорила мужу, что была на благотворительном собрании. Андреас хвалил ее за то, что она часто появляется на такого рода мероприятиях. Главное, чтобы ее видело КАК можно больше знакомых.

Только Никанор был чрезвычайно обеспокоен его семейными неурядицами.

— До чего причудливы изгибы судьбы, Тельма. — удивлялся он. — Семейные беды уберегут Андреаса от катастрофы, потому что мои хозяева потеряют к нему интерес.

— Хорошо, что Ники не женился на его дочери, — вздохнула Тельма.

— Я и сам сейчас рад этому, — виновато признался Никанор. — Но пока что рвать отношения с Андреасом мне нельзя. Он обещал дать Ники хорошее место в банке. Тогда я буду спокоен за будущее моего мальчика.

Как-то Летисия с Кике во время своих ежедневных прогулок забрели в автосалон и любовались новыми марками автомобилей. Кике очень понравилась красная спортивная машина с мощным мотором. Он даже рекомендовал ее Летисии.

— Ну что ты, я стара для такой модели. Мне нужно что-нибудь попроще, — смеялась Летисия, представив себя за рулем такого легкомысленного молодежного авто.

— Неправда, вы замечательно выглядите, на много моложе своих лет! — говорил Кике, с обожанием глядя на нее. — Вы настоянная женщина!

Он тут же забыл о машине, потому что умел соизмерять свои желания с возможностями. Егозаветной мечтой ыл университет, а не машина, лошади или девушки, как у многих его ровестников. Но Летисия не забыла, и через несколько дней красный спортивный автомобиль уже стоял у ворот банка. Кике с изумлением любовался им. Значит, сеньора все-таки решилась купить его для себя.

— Это мой сюрприз, я купила ее для нас, — многозначительно произнесла Летисия. — Ты будешь приезжать на ней за мной, возить меня по городу, на прогулки, а в свободное время распоряжаться ею по своему усмотрению.

Они весь день ездили по магазинам, сидели в кафе. А вечером Кике хотел было пересесть, как обычно, на свой мотоцикл, чтобы вернуться домой, но Летисия воспротивилась:

— Нет-нет, поезжай на машине. Я же сказала, что не буду ее водить. А завтра приедешь за мной. Поцелуй меня на прощание, Кике. Не бойся, никто не увидит.

Кике стыдно было признаться, что он не рад машине, потому что боится матери. Она была очень недовольна, когда Летисия подарила ему всего лишь рубашку. А что будет теперь? К тому же придется сказать, что это машина той самой сеноры, которая возила его ночью в бар. Он был в нерешительности и в конце концов не поехал домой, а свернул к магазину Леона. Тот был в курсе его отношений с Летисией. У Леона перехватило дыхание, когда он увидел авто.

— Клеевая тачка! Это что, старуха тебе подарила? Ну ты счастливчик. — Леон не скрывал зависти. — Подумать только, Кике, за один поцелуй — машина. А что будет дальше?

— Я прошу тебя. Леон! Она вовсе не старуха, а прекрасная женщина. Если ты будешь говорить о ней в таком тоне, я больше ничего не стану тебе рассказывать.

Кике страдал от цинизма Леона, но они дружили с детства, и он привык ничего не скрывать от друга. Леон ни на минуту не сомневался, что от Летисии нужно получить все, что только можно, — деньги, машину, протекцию мужа.

— Пойми, я, кажется, влюблен в нее. Что мне делать? — Кике больше не с кем было посоветоваться, а Леон был плохим советчиком. — Я уже не могу и дня прожить без нее. Никогда женщина не вызывала у меня таких чувств: мне хочется обнимать ее, целовать.

— Так в чем дело? Почему ты этого не делаешь? — для Леона все было просто и понятно.

— Потому что я уважаю ее. Моя мать учила, что главное в отношениях с женщиной — уважение. Я никогда не обижу ее, ведь она сеньора, мать семейства, — говорил на это Кике.

Леон безнадежно махнул на него рукой. Он уже потерял надежду, что этот маменькин сьшок когда-нибудь повзрослеет и станет мужчиной. Он с удоствием уселся в новенький сверкающий автомобиль и велел Кике ехать вперед. В их квартале редко появлялись такие машины. Леону хотелось покрасоваться, пускай и в чужой машине. Он оглядывал встречных девушек и приглашал их покататься.

А Кике было не до развлечений. Куда поставить на ночь автомобиль? Он не посмеет явиться на нем домой. Вот тут Леон действительно пришел на помощь со своей житейской хваткой.

— О, с этим никаких проблем. Поставим его на ночь у аптеки, дадим несколько песо аптекарю — он за ней присмотрит. Там всегда полно людей.

Кике был ему очень благодарен. Эта машина стала для него настоящей обузой.

Для начала Реке выслушал обе стороны — Луиса Фелипе и Мариелену. Ему просто хотелось установить истину, но это оказалось не так просто сделать. Истина ускользала. Он верил Луису Фелипе. Не может быть, чтобы тот притащил на квартиру Сандру или другую женщину, когда вечером у них было назначено свидание с Мариеленой. Но улика — трусики, злополучные трусики.

— Послушай, Луис Фелипе, чтобы установить, чьи они, нам придется обойти всех знакомых женщин и, сказке о Золушке, примерять вместо башмачка. Так мы отьпцем виновницу.

— Ты еще издеваешься! — возмутился Луис Фелипе. — У меня одни неприятности. Снова ревность. Надо мной тяготеет какое-то проклятие — женщины мучают меня ревностью.

Рене сочувствовал другу, и чутье подсказывало ему, что тот не виноват. Осталось только убедить в этом Мариелену. Он провел дополнительное расследование и вскоре установил, как опытный сыщик, что выгодный контракт Сандре дал Урбано, наверное, по наущению Клудии. Ревнивая жена поспешила избавиться от бывшей фаворитки. Он поделился этой новостью с Мариеленой: Луис Фелипе терпеть не может Сандру и не встречался с ней на квартире. В этом Рене мог поклясться своим здоровьем.

— А как же трусики? — напомнила Мариелена, впрочем, сильно поколебленная доводами Рене.

— Считай, что это недоразумение. Их могла оставить уборщица или я. Впрочем, это не мой размер. — Здесь Рене решил пойти в наступление. — Ты ведешь себя как ревнивая мегера. Голова обманывает тебя. Полагайся на сердце — оно не обманывает. Луис Фелипе не виноват. Он любит тебя. Я его не узнаю, так он переменился: это уже не прежний легкомысленный повеса.

Мариелена была в смятении. Она так доверяла Рене, его трезвому взгляду на мир. То же самое ей твердили Чела и Сесилия. Что она обезумела от ревности. Что в этой истории с трусиками много таинственного и непонятного. Неужели она позволит чтобы это недоразумение навсегда развело ее Луисом Фелипе? Вдруг она действительно несправедлива к нему? Мариелена уже остыла и пыталась рассуждать по законам логики: мог ли Луис Фелипе за три часа до свидания с ней привести в их тайное убежище другую женщину?

Ну наконец-то, обрадовался Рене. Мариелена засомневалась. Она даже чувствует себя виноватой. Теперь пробил его час — он просто обязан помирить влюбленных.

— Я устрою вам настоящий праздник, дорогая, праздник примирения! — радостно провозгласил он. — Мы сейчас пойдем вместе на квартиру. Я приготовлю вам замечательный ужин. А когда подъедет Луис Фелипе, мы скажем ему хором: «Сюрприз!»

Мариелена позволила себя уговорить и увести. В душе ей самой так хотелось примирения. Целый час они с Рене готовили ужин и переругивались. Рене перепачкал всю посуду, згшил соусом стол и ее новые кухонные полотенца.

— Я же творю и думаю только об искусстве, а не о каких-то пятнах, — оправдывался он. — Этот соус «а ля путана», готовили древние римлянки. А кухню вы уберете вместе с Луисом Фелипе. Заботы по хозяйству очень сближают…

Мариелена с трепетом ждала появления Луиса Фелипе. Но первые неловкие минуты снова сгладил незаменимый Рене своими шутками и прибаутками. Вскоре они уже сидели за столом все вмести и поднимали бокалы с шампанским. Сначала за Рене — этого Купидона, только крылышки осталось приделать, а колчан со стрелами у него всегда при себе.

Еще до десерта Рене незаметно исчез. Он спешил на отбор фотомоделей для новой рекламы. А Луис Фелипе с Мариеленой, оставшись одни, долго глядели друг другу в глаза, как будто после долгой разлуки.

— Иди ко мне, любимая, я хочу тебе что-то сказать, — наконец нарушил молчание Луис Фелипе. — Прости меня, если я обидел тебя. Мне очень жаль.

— Похоже, из нашей затеи с трусиками ничего не вышло. Они по-прежнему вместе, — рассуждала вслух Ольга. — И учти, она еще не использовала свой главный козырь — ребенка!

Клаудиа похолодела, услышав о ребенке. Эта мысль уже не раз приходила ей в голову: если Мариелена забеременеет, всякая борьба станет бесполезной, Луис. Фелипе сразу же уйдет к ней. Вот почему Ольга настойчиво звала, ее к Росалии. Росалия слыла замечательной гадалкой и знахаркой. Ольга ей полностью доверяла.

Когда-то Росалия так приструнила ее второго мужа, что бедняга несколько месяцев ходил на цыпочках и даже не смел глядеть в сторону других женщин. Правда, они все равно вскоре развелись. Но только потому, что мужа-то Росалия приворожила, Ольгу — нет. И Ольга по-прежнему не пропустить ни одного красивого мужчину.

— Нет, не пойду к Росалии. Не верю я ни в какоеколдовство, — наотрез отказывалась Клаудиа. — Я сама найду способ избавиться от Мариелены. Я уже купила револьвер. Если она забеременеет — я убью ее.

Час от часу не легче, ужаснулась Ольга. От отчаяния и ревности Клаудиа способна на все, даже на убийство. Это гораздо большая беда, чем потеря Луиса Фалине. В душе Ольга не верила в сильную любовь Клаудии к мужу. Скорее всего, это гордость, злость, ущемленное самолюбие.

Сначала Ольга решила поговорить с Росалией о сестрах, а потом уже уговорить их посетить знаменитую ведунью. Сама Ольга бывала у нее часто. Росалия не только гадала и предсказывала будущее, но и помнила множество старинных рецептов врачевания. Ее ванны из трав пользовались большой славой у богатых стареюпщх женщин, желающих всеми средствами продлить молодость. Для поддержания тонуса Ольга брала ванны почти ежедневно.

— Росалия, старушка! Жизнь в нашей семье осложняется! — пожаловалась она знахарке, нежась в ванной. — У моих сестер сплошные проблемы с мужьями и детьми. Когда я тебе расскажу, ты тоже расстроишься, клянусь. Помоги им, если сможешь. Росалия никогда не отказывала страждущим от болезней или от происков судьбы. Она туг же зажгла и прочла длинное заклинание, чтобы вызвать духов. Иногда духи являлись к Росалии и удостаивали беседой, иногда — нет. Духи были довольно своенравные и требовали немалого терпения.

— Ну, что они тебе сказали? — спросила Ольга, едва дождавшись конца сеанса.

По лицу Росалии она поняла, что предсказания были дурные.

— Девочка, она появится в твоей семье и принесет много горя и слез, — сообщила предсказания духов Росалия. — Этот несчастный ребенок отмечен судьбой. Вас ждут кровь и смерть.

Ольга побледнела. При всем своем жизнелюбии она была очень суеверна и верила всем предсказаниям Росалии. Ее тоже терзали мрачные предчувствия.

— Позволь мне завтра прийти с моей сестрой Летисией, — попросила Ольга. — У нее сбежала из дома дочь. Лети очень беспокоится и хочет узнать у тебя, где сейчас наша Мелисса и что с ней.

Росалия пообещала порасспрашивать духов и про Мелиссу. Она любила веселую и беззаботную Ольгу и никогда не отказывала ей. И все же после ее ухода она тщательно окурила комнаты ароматными свечами. Росалия была уверена, что каждый из ее клиентов и клиенток оставляет у нее часть своих болезней, несчастий и проблем. Многих из этих людей преследуют злые духи.

— Но мама, зачем ты так долго читаешь молитвы и окуриваешь дом? Ведь была же только одна Ольга. Ты сама говорила, что она светлый человек, — удивилась Тельма.

— Ольга — да! Но не ее сестры! Эта семья слов-проклята Богом, словно сам дьявол избрал их. Дела этих людей очень плохи. — бормотала Росалия. — Я должна им помочь, сделать так, чтобы беда их миновала.

0

23

Глава 22

Прибираясь утром в комнате дочерей, Кармела нашла на подоконнике новую сумочку Мариелены.

Ах, эта девочка стала такой рассеянной в последнее время, бросает свои вещи где попало! Все свое внимание она сконцентрировала на работе в агентстве, дома почти не прибирается, переложив эту обязанность на Мече. Вот, даже сумку забыла, спеша на работу… А впрочем, может, и не забыла, может, она сложила свои вещи в старую сумочку и ушла с ней — ведь эта, кажется, почти пустая… Однако что-то лежит на дне… Что это?! Не веря своим глазам, Кармела уставилась на пачку таблеток, найденных ею на дне сумочки… Боже мой! Не будет преувеличением сказать, что волосы встали дыбом на голове у Кармелы, когда она поняла, что за снадобье держит в руках.

Это были противозачаточные таблетки…

Мысли одна страшнее другой проносились в голове бедной матери. Итак, дочь ее пользуется противозачаточными средствами! Отсюда вытекает, что она вступила в близкие отношения с мужчиной.

Ее дочь! Ее Мариелена! Скромная, строгая Мариелена, ее девочка — путается с мужчиной! Она вынуждена прибегать к противозачаточным средствам, чтобы прежде времени не появился плод ее преступной, аморальной связи!

Ее дочь обманула всех! Она предала все то, чему учила ее мать! Она позволила себе пасть так низко, что вступила в связь с мужчиной!..

Расстроенная, обезумевшая от стыда и тревоги, Кармела рассказала о своей находке верной подруге Фуче.

Фуча ушам своим не поверила. Этого просто не может быть. Мариелена никогда себе ничего такого не позволит. Она не такая. Она — не Чела… Но кто тот человек, который совратил Мариелену? Ведь с Хавьером их ничего не связывает…

Кармела, выслушав ее, заявила, что именно это она и намерена выяснить, и отправилась к Хавьеру больницу.

— Теперь я понимаю, почему вы расторгли помолвку — с порога набросилась она на ничего не понимающего Хавьера, — ты добился у приличной девушки всего, что она только могла тебе дать, и решил ее бросить.

— Не понимаю, о чем вы? — недоумевал Хавьер.

— Я нашла в сумочке Мариелены противозачаточные таблетки! — крикнула Кармела.

Хавьер мигом все понял. Он потер лоб кулаком, соображая, что бы сейчас сказать Кармеле. В последнее время все только тем и заняты, что пытаются вовлечь его в хитросплетения лжи, которая с детства была еме ненавистна.

Кармела, раскрасневшись от гнева, ждала от него ответа, и поэтому Хавьер промямлил, что ей следует переговорить обо всем с самой Мариеленой и что он не из тех, кто способен уклоняться от своего долга.

Кармела, чтобы немного прийти в себя и успокоиться после разговора с Хавьером, отправилась к Иоли.

…У Иоли с сестрой в это время происходил откровенный разговор. Она призналась Мариелене, что не может иметь детей.

— Значит, подруга, о которой ты рассказывала Челе, ты сама и есть? — с жалостью спросила ее Мариелена. — Дорогая, и ты решилась пойти на этот обман…

— Но что же мне делать! — разрыдалась Иоли. — Альфредо мечтает о ребенке. А я проклята! Все живое на свете имеет право воспроизвести себе подобных, но не я! Растения, микробы… все в природе… кроме меня!..

В эту минуту в дверь позвонили. Иоли, вытерев с лица, пошла открывать.

Увидев мать, она растерялась. Ей показалось, мать по ее лицу сразу догадается, что за разговор происходил у нее с сестрой.

Но Кармеле было не до Иоли.

Увидев сидящую за столом Мариелену, она налетела на нее с криком:

— Ответь мне, что делали эти таблетки в твоей сумке!

Мариелена побледнела от ужаса. Зато Иоли мгновенно сообразила, что надо делать, и пришла сестре на помощь.

— Как, мамочка, неужели я засунула свои таблетки в сумку Мариелены! — с притворной радостью воскликнула она. — А я-то их ищу, ищу!

— Это твои таблетки? — пораженная, обернулась к Иоли Кармела.

Мариелена мысленно благословляла находчивость и благородство своей сестры…

— А чьи же еще, — безмятежно сказала Иоли, — они входят в курс лечения, который я прохожу, чтобы забеременеть. Я принимаю их по очень сложному графику, которого надо строго придерживаться. Спасибо, что нашла их, мама! Ах! Какая же я рассеянная!

Мариелена смотрела на нее растроганным взглядом. У Кармелы словно камень упал с сердца.

— Доченька, — сказала она Мариелене, — прости, милая, что я о тебе плохо подумала. Прости за недоверие.

Мариелена боялась расплакаться и выдать себя, но ей больно было слушать, как мать просит у нее прощения.

— Что ты, мама, что ты, — пролепетала она.

— Как я могла угомниться в тебе, — сокрушалась Кармела, — в тебе, такой хорошей, порядочней, скромной девушке! Прости меня, Мариелена!

— Нет-нет, мамочка, не проси прощения, — прошептала Мариелена.

Глаза ее встретились со взглядом Иоли. Сестра укоризненно смотрела на нее, покачивая головой за спиной матери…

Злоба и ненависть к Мариелене переполняли Клаудиу, но она не хотела, чтобы Луис Фелипе обнаружил ее чувства к девушке. Иногда ей казалось, что она готова пустить в ход пистолет, который приобрела с целью убить Мариелену.

Ольга всячески отговаривала ее от этого безумного шага и даже забрала у Клаудии оружие. Она просила ее набраться терпения и ждать помощи от Росалии, которая наверняка придумает что-то такое, что позволит сестре избавиться от соперницы.

Но идея убийства крепко засела в голове Клаудии после одного разговора с Пуритой, секретаршей Урбано.

Клаудиа пришла в агентство и, как это часто случалось в последнее время, не застав на месте ни мужа, ни его секретарши, отправилась к Пурите.

— Кажется, у него стреча с клиентами, — сказала ей Пурита, всем своим взглядом показывая, что она точно знает, где и с кем сейчас находится Луис Фелипе.

— А Мариелена? — небрежным тоном осведомилась Клаудиа, на что получила многозначительный ответ:

— Мариелена немного приболела. Ее тошнит. Возможно, несварение желудка… Впрочем, тошнота бывает и по другой причине.

Пурита сказала супцую правду. Все утро Мариелену рвало. Ее недомогание заметила даже мать. Мариелена грешила на соус Рене, которым он сдобрил порцию спагетти и угостил ее и Луиса Фелипе. Мариелена было настолько не по себе, что она поднялась в их с Луисом Фелипе, гнездышко, чтобы немного прийти в себя. Излишне говорить, что Луис Фелипе через некоторое время последовал за ней…

— Возможно, Мариелена скоро всем нам преподнесет сюрприз, — продолжала Пурита, с любопытством поглядывая на Клаудиу.

«Неужели она в положении? Боже мой, неужели эта девка забеременела?» — с такими мыслями Клаудиа поднялась в тайное убежище Луиса Фелипе и тихонько открыла дверь своим ключом.

… Картина, которую она увидела, осторожно заглянув в спалню, не заключала в себе ничего неожиданного, но все же она больно ударила Клаудиу. Ее муж со спокойным, умиротворенным выражением лица, которого она не видела у него давно, спал, обнимая спящую Мариелену…

Клаудиа чуть пошатнулась, увидев это. У нее потемнело в глазах. Если бы сейчас при ней было оружие, она, не задумываясь, уложила бы их обоих на месте. Ей хотелось броситься к ним, разбудить их воплями, кинуть в них дорогую вазу с цветами, стоящую на полу… И в то же время какой-то голос будто шепнул ей, что час мести еще не наступил, и она, осторожно ступая, покинула эту проклятую квартиру.

Ольга свозила ее к Росалии. Росалия, пошептавшись со своими духами, заявила, что Мариелена вовсе не беременна. Она дала Клаудии снадобье и объяснила, что порошок этот надо рассыпать по тайной квартире Луиса Фелипе и что действие его не заставит долго ждать результата: Мариелена и Луис Фелипе вскоре расстанутся.

Выбрав момент, когда ее муж и Мариелена были в офисе, Клаудиа снова проникла в квартиру и рассыпала порошок так, чтобы это не бросилось в глаза. Она уже готова была выйти из квартиры, как вдруг: дверь открылась и на пороге появилась Мариелена, пришедшая сюда за какими-то бумагами которые вдруг потребовал у нее Урбано.

— Что вы здесь делаете? — Мариелена вздрогнула от неожиданности и даже попятилась.

Клаудиа куда лучше владела собой.

— Когда же ты поймешь, что, где бы ни был мой муж, там всегда буду я, — презрительным тоном сказала она.

— Он не мог дать вам ключи, — покачала головой Мариелена.

— Да? Тогда как же я вошла?

— Теперь я все понимаю… Луис Фелипе потерял ключи, а вы их на нашли, сделали дубликат и теперь ходите сюда, как воровка… Теперь я поняла: это вы тогда подкинули нижнее белье, надеясь, что этим вызовете мою ревность и мы с ним поссоримся. Вам не удастся разлучить нас!

— Посмотрим, — зловещим голосом произнесла Клаудиа, — ты еще не знаешь, детка, на что я способна.

…В тот же день Мариелена пригласила мастера и попросила его заменить в двери замок.

Андреас был немало удивлен, когда Энди заявил ему, что отказывается от предложенного ему отцом места в дирекции банка.

Он хочет начать с самой первой, низшей ступени. Ему необходимо научиться работать с деньгами. Ничего зазорного нет в том, если он какое-то время поработает кассиром. Это поможет ему постепенно освоиться с банковским делом. Ники, который уже трудился в банке Андреаса Пеньяранды, объяснил ему, что в этой работе нет никаких сложностей: главное-быть внимательным, особенно в конце рабочего дня, чтобы в ведомости не появилась цифра, отличная от количества наличности в кассе.

Слова «касса» и «наличность» пришлись Энди по вкусу. Именно наличности ему и недоставало.

Он уже пробовал вытребовать у отца аванс, говоря, что ему необходимо приобрести для работы в таком месте строгий костюм, на что Андреас тут же предложил ему сходить в магазин и помочь подобрать подходящую одежду.

— Нет-нет, — запротестовал Энди, — я не хочу тебя беспокоить, папа.

— Какое беспокойство! — простодушно воскликнул Андреас. — Я буду горд поехать за покупками со своим сыном!

Конечно, он и представить себе не мог, какие мысли бродят у его сына в голове!

Ненси требовала денег. И ее можно было понять. Во всяком случае, он, Энди, понимал. Что поделать, если все в мире вращается вокруг денег, даже любовь, и все на деньги покупается.

Пока он все больше кормил Ненси обещаниями. Но настало время их выполнить. Энди рассказал Ненси о том, что очень скоро получит доступ к денежкам отца. Девушка была в восторге от его слов.

Вот о чем думал Энди, когда беседовал со своим отцом, убеждая его в том, что ему пока следует занять в банковской иерархии самую низшую ступень.

Андреас отправил сына в кассу, а сам, довольный, попросил у Ирмы чашечку кофе, чтобы устроить себе небольшой перерыв.

В это время его и навестил Никанор, чтобы справиться о том, как работает Ники.

— Отлично, — порадовал его Андреас. — Примерный юноша. Очень ответственный, серьезный, трудолюбивый. Он далеко пойдет, поверь моему слову.

— Приятно слышать, — расплылся в улыбке Негретти, — я очень заинтересован в его успешной карьере.

— Как и я — в карьере моего сына, — ответил Андреас. — Энди уже начал работать в банке.

Лицо Никанора приняло удивленное выражение.

— Вот как? Он трудится вместе с Ники?

— Представь себе, он не согласился ни на одну руководящую должность. Он предпочитает начать с самых низов, — с удовольствием принялся объяснять Андреас. — Хочет как следует вникнуть в суть дела.

— И какую же должность приглядел себе Энди? — Негретти бросил на Андреаса острый взгляд. — Курьера?

— Нет. Он будет работать кассиром.

— Ах вот как, — задумчиво проронил Никанор, — Значит, кассиром. Что ж, правильно. Твой сын мыслит верно. Пусть узнает дело с изнанки. Так оно вернее, не правда ли?..

Судя по всему Камачо и в самом деле решил выполнить принятые на себя обязательства и, время от времени навещая Челу, прихватывал что-нибудь вкусное, полезное для будующей мамы.

Чела уже носила платье для беременных, что очень нравилось Камачо. Да и вообще она похорошела: черты лица сделались более одухотворенными, даже утонченными, губы немного припухли, что очень шло ей, волосы стали необычайно мягкими на ощупь.

Камачо готов был поклясться, что более привлекательной беременной женщины он не видел за всю свою жизнь.

Плохо было только одно: Эсперанса все еще никак не могла привыкнуть к его визитам. Они ее раздражали. Она видела в Камачо источник всех своих бед.

Но Чела употребляла все свое красноречие, чтобы убедить свою мать, что это не так. Камачо заботится о ней. Другой на его месте, узнав о беременности любовницы, и носа бы к ней не казал, а Камачо навещает ее, интересуется ее здоровьем, и, что самое главное, интерес этот неподдельный, он действительно хочет, чтобы мать его сына чувствовала себя прекрасно. Конечно, он не может жениться на ней, но нельзя требовать от человека все сразу! Вот появится ребенок, а там видно будет — возможно, Камачо так сильно привяжется к малышу и его матери, что уже не сможет жить без них.

Камачо старался приходить к Челе, когда Эсперансы не было дома, но это не всегда удавалось.

Эсперанса все еще кричала, что надо выгнать его ихз дома пинками, но делать этого явно не собиралась. Она уже не противилась тому, что, когда отец ее будующего внука является к ним, он первым делом начинает готовить для Челы рис с фасолью — блюдо, по его мнению, чрезвычайно полезное для беременных. Она уже не швыряла на пол принисенные им для Челы продукты, но придирчиво принюхивалась к курице, которую Камачо приносил всякий раз, чтобы Чела пила побольше бульона, и к клубничному пирогу, который Чела обожала. Правда, Камачо боялся, не растолстеет ли она.

— Что поделаешь, — смеялась Чела. — Ты должен выполнять все мои прихоти. Иначе, какговорят, ребенок может родиться с открытым ртом. Ты ведь не хочешь этого?

— Конечно, нет, — соглашался Камачо, — я хочу, чтобы он был таким же здоровяком, как и его отец.

— Здоровье — это единственное, что в вас есть хорошего, — бурчала Эсперанса.

— Сеньора? — Камачо делал вид, что не расслышал.

— Я говорю, что Челе не следует есть так много мучного.

— Но мама, пирожки с мясом — такая хорошая штука. — уплетая их, говорила Чела.

— А лук он принес? У меня нет ни однойлуковицы для бульона, — ворчала Эсперанса.

— Сию минуту принесу, сеньора, — тут же вскакивал Камачо, — не беспокойтись, я сейчас пойду и куплю.

— Да уж, пожалуйста, — отвечала Эсперанса, и в ее голосе уже не было злости.

…Сначала Мелиссе представлялось, что ограбление этой сеньоры из богатого квартала — всего лишь безобидная шутка, одна из тех проделок, которыми ее возлюбленный время от времени эпатирует сытое, благополучное, погрязшее в рутине общество, которое обязано тем или иным путем делиться своими средствами с неимущими. Но крики ограбленной женщины стояли у нее в ушах.

Карлос и Эрнесто как ни в чем не бывало отмечали успех предприятия пивом и виски, а Мелисса из своего угла поглядьшала на них волком. Наконец Карлос заметил, что ей не по себе.

— Что с тобой? — иронично осведомился он. — Не смотри на меня так, Мелисса. Я умираю от страха…

Эрнесто, почувствовав, что сейчас между любовниками начнется ссора, благоразумно исчез.

— Что вы сделали с той женщиной? — спросила Мелисса.

— С какой женщиной? — Карлос сделал вид, что не понимает, о чем идет речь.

— Ты знаешь, о чем я. О той сеньоре, дом которой мы ограбили.

— Ах об этой, — Карлос с наслаждением потянулся. — Да ничего. Только попугали немного.

— Нет, Карлос, нет, — покачала головой Мелисса. — Я слышала ее крики.

Карлос усмехнулся:

— Конечно, она кричала… Ты же знаешь этих богачек! Они все истерички… В чем дело Мелисса? Чем ты недовольна? Мы достали денег, которых нам хватит на несколько дней.

— Я не хочу этих денег! — воскликнула Мелисса в гневе.

Карлос нахмурился.

— Я не потерплю непослушания, Мелисса. В этой семье только я один отдаю приказания. И если мы добыли деньжат, следовательно, все обязаны ими воспользоваться. — При этих словах он крепко стиснул руки девушки.

— Больно! — вскикнула Мелисса.

— Я не хочу с тобой ссориться, — продолжал Карлос. — Зачем нам ругаться, ведь мы же не состоим в браке. Ты же не хочешь, чтобы мы уподобились твоим родителям?

Мелисса покачала головой.

— Нет, конечно, нет. Но я, честно говоря, расстроена тем, что произошло.

— А что произошло? — принял удивленный вид Карлос.

— Мне не нравится, что мы причиняем вред людям.

— Но я не сделал той женщине ничего плохого, — убежденно молвил Карлос. — Я только слегка напугал ее. Ты знаешь, что делаю я это не из удовольствия, а по необходимости.

— A нет другого способа добыть деньги? — задумчиво произнесла Мелисса.

Карлос точно ожидал этого вопроса.

— Конечно, есть, — сказал он. — Ты могла бы попросить деньги у отца. У него они, кажется, имеются… Он же владелец банка… Ты должна убедить отца дать тебе денег. Ну сделай это ради меня…

— Но Карлос, — запротестовала Мелисса, — это невозможно. Неужели ты не понимаешь, что между мной и отцом все кончено!

— А раз так — тогда не цепляйся ко мне со своими претензиями, когда мне необходимо раздобыть денег, — отрезал Карлос. — И я их найду таким способом, каким считаю нужным.

На другой день Карлос доказал, что действительно шутить не намерен.

…Пока старик, служащий автозаправки, заполнял им баки мотоциклов, Карлос с Эрнесто бросились к кассе… Старик сразу понял, что происходит, и закричал. Карлос, на ходу рассовывая деньги по карманам, занес было над ним кулак, но Мелисса, с сиденья мотоцикла, попыталась перехватить его руку…

Удар обрушился на нее…

— Не смей идти против меня! — в бешенстве проговорил Карлос. — Ты в последний раз встала у меня на пути. Если это повторится — пеняй на себя.

Мелисса в страхе отшатнулась от него.

… Избив старика, компания тронулась в путь.

Вечером Мелисса не притронулась к еде и не смотрела на Карлоса. Он понял, что немного переборщил. Ссора с Мелиссой не входила в его планы.

— Ну, в чем дело? — ласково спросил он ее.

— Старик с автозаправки не сдела тебе ничего плохого, — мрачно заметила Мелисса.

— Ия бы ему ничего не сделал. Но ты вмешалась, и мне пришлось избить его!

— Но зачем, зачем? — не унималась Мелисса.

Карлос решил снизойти до объяснений:

— Рассуди сама. Я — лидер группы. И я не могу допустить, чтобы кто-то сомневался в моей правоте, а особенно — ты. Ведь ты — моя женщина.

— Но ты ударил меня! — крикнула Мелисса.

— Я вынужден это сделать, — убежденно произнес Карлос. — Если бы я этого не сделал, надо мной стали бы смеяться!

Мелисса сжала голову раками.

— Не понимаю, ничего не понимаю.

Карлос понял, что ему предстоит долгое объяснение.

— Мелисса, — заговорил он. — Не думай, что для меня это все таклегко. Но я должен думать за всех. думать о том, кК достать деньги, как поддержать дисциплину. Пойми, если они усомняться в моей твердости, то перестанут меня слушать. Давай забудем об этом. — И он нежно обнял ее и попытался расстегнуть на девушке блузку.

Мелисса оттолкнула его руку.

— Ах нет, не сейчас.

— Что такое? — поднял брови Карлос.

— Мне представлялось, что ты справедливый, добрый, все понимаешь… А ты способен ударить старика, Ты боишься того, что могут подумать о тебе люди. Видимо, я ошиблась в тебе.

— Да, я не Бог, — согласился Карлос. — Я мужчина, который пытается помочь близким людям. Кроме вас у меня никого нет. Вы — моя семья. Да, для меня важно, что думает обо мне, моя семья. Но если для тебя мои ошибки значат больше, чем достоинства, за которые ты меня полюбила, я тебя не держу. Я слишком люблю тебя. Мелисса, чтобы попытаться удерживать. Если ты меня разлюбила, уходи.

Его слова тронули Мелиссу.

— Нет, Карлос, нет, я не брошу тебя. Я многим пожертвовала ради тебя и останусь с тобой…

Клаудиа понимала, что ей одной не удержать Луиса Фелипе, и, не стесняясь, начала привлекать к своей семейной проблеме посторонних лиц.

Она еще раз переговорила с Энрекетой, супругой Гонсалеса.

Та сочувствовала Клаудии и от души возмущалась поведением Мариелены.

— Замужние женщины должны объединиться, — поддерживала ее возмущения Клаудиа, — ведь каждая из нас не застрахована от измены мужа… от таких вот секретарш…

Энрикета пообещала Клаудии переговорить обо всем этом со своим мужем.

Должно быть, разговор удался, потому что буквально на следующий день Урбано заявился к Луису Фелипе.

— Не хочу с тобой ссориться, — начал он, — но в агентстве происходят вещи, не замечать которых нельзя…

— Хочешь кофе? — любезно поинтересовался Луис Фелипе.

— Нет, не хочу, — отказался Урбано.

— И что же такое происходит в агентстве?

— Речь идет о Мариелене.

Луис Фелипе и не сомневался, что разговор будет именно на эту тему. Он пожал плечами, мол, о чем тут разговаривать?..

— Да-да, о твоей секретарше, — подтвердил Урбано.

— Она уже не секретарша, — отозвался Луис Фелипе, — она мой ассистент.

— Да? А почему, раз у нее столько обязанностей, этой девушки вечно нет на месте? — осведомился Урбано.

— Она должна давать объяснения мне, только мне, — сдержанно заметил Луис Фелипе.

— У тебя с ней роман?

Вопрос был задан в лоб, но Луис Фелипе не смутился.

— Это мое личное дело, — отрезал он.

— Нет, не личное. Она сотрудник агентства, следовательно, это проблема всей компании. Я не буду с этим мириться.

— Да? — насмешливо спросил Луис Фелипе. — И что же ты предпримешь?

— Я не могу работать в компании, где нет порядка и где поддерживают безответственных сотрудников. Или она уйдет, или я.

— Сожалею, но тогда уйдешь ты, — твердо сказал Луис Фелипе.

Урбано почувствовсш, что зашел слишком далеко.

— Ты так мало ценишь меня?

— Нет, Урбано, я очень ценю тебя. И я хочу, чтобы ты работал по-прежнему. Но оставь свои попытки вмешиваться в мою личную жизнь… И оставь в покое Мариелену, — решительно сказал Луис Фелипе и, помолчав, добавил: — Я ни за что не расстанусь с этой девушкой. Ни за что на свете, Урбано…

Чико никак не желал оставить Кике в покое. Конечно, у него были враги посерьезнее этого парня. Но вид Кике, маменькиного сынка, благо-пристойного и работящего молодого человека, раздражал его несказанно.

После того случая, в результате которого Кике потерял свое место в химчистке, им не раз приходилось сталкиваться, но всегда появлялся кто-то кто предотвращал начавшуюся было драку: то сестра Кике, то его подружка Тете, как будто женщины нарочно присматривали за ним.

Особенную ярость Кике вызвал у Чико после того, как промчался мимо него на банковской машине с видом лихача.

Выждав момент, когда Кике, припарковаш машину, вошел в свой дом, Чико залез в нее, собираясь раскурочить тут все своим ножом.

За этим занятием и застал его Кике, вспомнивший, что не запер машину.

Чико пошел на него с ножом.

— Брось нож, — презрительно сказал ему Кике, — дерись как мужчина, трус.

— Достань свой, и мы будем драться на равных, — нагло заявил Чико.

— У меня нет оружия, но есть кулаки… — С этими словами Кике бросился на своего врага.

На шум начавшейся драки выскочила из дома Мече. Она стала кричать и звать на помощь.

Проходивший мимо мужчина с сумкой, полной луковиц, бросил свою ношу и молниеносно разоружил Чико.

Выбежала из дома Кармела, и Чико был вынужден убраться.

— Сынок! Что случилось?

— Они подрались с Чико, — все еще переживая произошедшее, объяснила Мече. — Если бы не этот сеньор, — указала она на Камачо, — дело могло бы кончиться плохо.

— Бог мой, сынок! Я же просила тебя избегать этого Чико!

— В мужских делах, сеньора, следует поступать по-мужски. — ответил вместо Кике его спаситель.

— Спасибо вам, сеньор, что вмешались… Мне кажется знакомым ваше лицо… — произнесл! Кармела.

— Камачо, друг Челы, сеньора, к вашим услугам представился мужчина.

— Уж и не знаю, как вас благодарить…

— Нет ничего проще, — Камачо, сияя, обернулся к Мече. — Я хотел бы, чтобы сеньорита угостила меня чашечкой кофе…

0

24

Глава 23

Признание в том, что он любит Мариелену, что души не чает в этой девушке, десятки раз было готово сорваться с губ Луиса Фелипе, но, встречая молящий, затравленный взгляд Клаудии, он удерживал его в себе.

С одной стороны, Луис Фелипе фатально положился на судьбу, решив, что, если Клаудиа вздумает припереть его к стене, он тут же попросит нее развод.

С другой стороны, он все время был вынужден лгать ей и изворачиваться, чтобы обеспечить себе возможность встречаться с Мариеленой. И это его раздражало.

Он сделался изобретательным и придумывал различные предлоги, позволявшие ему провести с Мариеленой вечер. Он ссылался на клиентов. Привлек к помощи Андреаса, который звонил Клаудии и сообщал ей, что ему срочно нужен ее муж, чтобы о чем-то посоветоваться с ним.

Co своей стороны, и у Мариелены были проблемы.

Кармела, обеспокоенная тем, что дочь так много уделяет времени работе, что почти не бывает дома, все чаще заводила разговор о том, что Мариелене надо бросить эту изнурительную должность и поискать себе более спокойное место. Ей казалось, ее девочка может захворать, что она плохо питается, что совсем не думает о себе и пренебрегает домашними обязанностями.

Мариелена всякий раз уходила от разговоров на эту тему, но она чувствовала, что терпению матери скоро придет конец.

Луис Фелипе старался утешить ее и успокоить, когда она говорила с ним о своих проблемах с родными. Он давал ей понять, что не век они будут прятаться. Он и сейчас уже не желал прятаться и потому пригласил девушку в ресторан.

Не успели они заказать обед, как Мариелена переменилась в лице: на маленькую эстраду посередине зала поднялся не кто иной, как дон Руфино.

— Что с тобой? — заметив ее состояние, обеспокоенно спросил Луис Фелипе.

— Боже мой! Совсем забыла! В этом ресторане работает свекор моей сестры Иоли! Смотри, вот он! Уйдем отсюда!

— Дорогая, — удержал ее Луис Фелипе. — если сейчас пойдем к выходу через зал, он нас тут заметит. Положись на судьбу и ешь спокойно.

Луис Фелипе говоря это, горячо жестикулировал, что не ускользнуло от внимания скрипача.

Неверно истолковав горячность этого сеньора за столиком, дон Руфино, доиграв «Жизнь розы», приблизился к ним и, поклонившись Луису Фелипе, произнес:

— Вы что-то хотели заказать, сеньор, для своей дамы?

тут его взгляд упал на Мариелену. Брови дона Руфино поползли вверх.

— Ты? Что ты здесь делаешь, Мариелена?

Мариелена лихорадочно придумывала подходящий ответ. Она вспомнила, что отпросилась у матери на девишник у Сесилии.

— Я была на девишнике и почувствовала голод… — неуклюже солгала она, — и тогда мой приятель пригласил меня пообедать.

К счастью, дон Руфино не страдал недоверчивостью.

Слова сконфуженной девушки он принял за чистую монету.

— Ты не представишь меня сеньору, Мариелена?

— Хуан Перес, — вмешался Луис Фелипе, — Хуан Перес, сеньор, к вашим услугам.

Что бы вы хотели послушать, сеньор Хуан? — задал вопрос дон Руфино.

— Что-нибудь из классики… Паганини, например…

— Приятно слышать, — отозвался дон Руфино. — Вы, видно, ценитель хорошей музыки. Я сыграю вам «Каприччио».

Мариелена сидела как на иголках.

Страх, что дон Руфино расскажет обо всем ее матери, был настолько силен, что она даже не слышала музыки.

Луис Фелипе от души похвалил игру дона Руфино, заметив, что давно не слышал столь проникновенного исполнения Паганини. Ему даже хотелось дать старику денег, но дон Руфино от чаевых отказался, заявив, что он играл для Мариелены, которая ему почти как родная дочь. Мариелена незаметно сделала знак Луису Фелипе, чтобы он оставил ее одну с доном Руфино. Луис Фелипе понимающе кивнул и, извинившись, поднялся из-за стола, сказав, что ему необходимо позвонить.

— Присядьте, пожалуйста, дон Руфино, — попросила старика Мариелена, — я хочу попросить вас об одолжении.

— Слушаю, Мариелена.

— Не говорите маме, что видели меня, — взмолилась девушка.

— Как? — не понял старик. — А зачем скрывать это от нее?

— Вы же знаете, она человек старомодный, и понравится, что я была в ресторане с мужчиной, — объяснила Мариелена.

— Право не знаю. — покачал головой дон Руфино, — мне не нравится обман…

— Прошу вас, — настаивала Мариелена.

— Дорогая, ты должна быть более осторожной… — высказал свое мнение дон Руфино, — возможно, этот сеньор юбочник. Может, он хочет тебя соблазнить.

— О нет, что вы! Я знаю его по работе. Это очень порядочный человек.

— Хорошо, девочка, — вздохнул дон Руфино. — Я ничего не скажу сеньоре Кармеле. Но и ты будь осторожней.

— Конечно, дон Руфино, не сомневайтесь в этом, — заверила старика Мариелена.

По возвращении на Майами Мелисса первым делом была вынуждена навестить своего отца в его офисе.

На этом настоял Карлос.

Он выразил уверенность в том, что Мелисса не разочарует его и вытянет из своего отца кругленькую сумму. Он научил ее, что следует сказать отцу, чтобы тот раскошелился. Мелисса, выслушав его, рассмеялась: средство для выколачивания из папочки денег показалось ей беспроигрьшшым.

Андреас, увидев дочь на пороге своего кабинета, мгновение растерялся. Овладев собой, он холодно спросил:

— Полагаю, ты пришла попросить у меня прощения?

— О нет, папа, — уверенно возразила Мелисса. — Я пришла попросить тебя о том единственном, что ты только и можешь дать мне.

— Что же это? — ледяным тоном осведомился дреас.

Мелисса сухо рассмеялась.

— Деньги. Мне нужны деньги.

— Значит, деньги, — иронично произнес Андреас. — Ты убегаешь из дома, рвешь свою помолвку с Ники, шляешься где попало, а потом являешься ко мне за деньгами…

— Да, папочка, именно так, как ты сказал, — подтвердила Мелисса, — убежала… порвала помолвку… шлялась… А теперь вот пришла за деньгами.

— Ты и вправду считаешь, что я дам их тебе?

— А разве у тебя есть иной выход? — как бы удивилась Мелисса. — Ведь если ты этого не сделаешь, я соберу журналистов и расскажу им, какая ужасная дочь у кандидата в губернаторы. Обдумай мою просьбу, папочка. Пока!

Андреас тут же позвонил Негретти. Привычка советоваться с Никанором по всем вопросам уже укоренилась в нем.

— А ведь я предупреждал тебя, Андреас, чтобы ты уделял больше внимания своей семье, — упрекнул его Негретти.

— Неужели я должен ей уступить? — возмутился Андреас.

— На одной чаше весов лежит твоя политическая карьера, а на другой — немного денег. Что делать, придется тебе откупиться от Мелиссы…

Мелисса в ожидании решения отца — что оно будет положительным, она не сомневалась, — отправилась домой.

Старая Мария встретила ее объятиями и слезами.

— Дочка, мы все так по тебе скучали!

— Все? — недоверчиво спросила Мелисса, обнимая ее.

— Конечно, — подтвердила Мария.

— Даже мама?

— Она особенно. Твоя мать места себе не находила от тревоги…

— Да? И где же она? Почему я ее не вижу. Мария слегка замялась:

— Она ушла, дочка. Не знаю, когда вернется.

— Конечно, поскучала-поскучала и отправилась развлекаться.

Мария сделала протестующий жест:

— Не говори так, дорогая!

— Но ведь это правда, старушка. Если кто-то и скучал по мне, так это ты.

— Пойду приготовлю тебе твою комнату, — растроганно произнесла Мария.

Мелисса удержала ее:

— Не спеши. Я не собираюсь здесь оставаться. Я жду отца, он кое-что мне должен, а потом тут же уйду… Передай привет моей матери, когда она вернется со своей прогулки по магазинам…

Мелисса была не права: Летисия и не думала о магазинах, и Марии это было известно.

Они с Кике прогуливались по парку. Кике специально занял у Леона денег, чтобы не чувствовать себя скованно. Ему было приятно потратится на Летисию. Он был совершенно счастлив. Летисия же со счастливой улыбкой слушала его откровения.

— Я видел вас сегодня во сне… Иногда мне кажется, что все в банке догадываются о нашей дружбе. Я так боюсь, что по моей вине у вас возникнут проблемы с мужем!.. И в то же время уже не могу отказаться от наших встреч. Знаете, ведь я для вас написал стихотворение…

— Неужели! — обрадовалась Летисия. — Прочитай мне его!

— А вы не будете смеяться? — смутился Кике.

— Нет, что ты!

Кике достал листок бумаги из кармана рубашки, разгладил его на колене и начал читать:
Луна такая прекрасная, но
Ее нельзя сравнить с вашей красотой…
Так же и звезды
Имитируют блеск ваших глаз.
Стоит вам посмотреть на меня,
Я третищ от счастья…
И пытаюсь заслужить
Я не знаю что… наверное, вашу дружбу…

Летисия глазами, полными слез, смотрела на него.

— Видите, — волнуясь, сказал Кике, — первые буквы каждой строчки составляют ваше имя. Летисия. Летисия…

— Наконец-то я услышала, как мое имя слетело с твоих уст, — произнесла Летисия. — Повтори…

— Летисия, — повторил Кике.

— Прекрасное стихотворение, — сказала Летисия. — это самая дивная вещь, какую я когда-либо слышала. Подари мне его…

Потом они долго бродили по аттракционам, маленьким кафе, заглянули в магазинчик, и Кике купил Летисии в подарок куклу.

Она была на седьмом небе от счастья.

— Это самый дорогой для меня подарок! — воскликнула она, целуя куклу. — Давай придумаем ей имя…

— Кукуруку, — подумав, предложил Кике.

— Замечательно! — тут же одобрила Летисия. — Кукуруку!

Но самое волнующее событие произошло во время их катания на русских горках. У Летисии закружилась голова, и Кике обнял ее.

Тепло ее тела и аромат духов ударили ему в голову. Он наклонился и осторожно коснулся губами ее рта…

Несмотря на то что предпринятая им попытка избавиться от Мариелены не увенчалась успехом, Урбано Гонсалес не отсупился от своей затеи.

Он был человек упрямый. Непреклонность Луиса Фелипе только раззадорила Гонсалеса. Клаудаи уже не надо было обращаться к нему с повторной просьбой о помощи: Урбано вошел в азарт, решив во что бы то ни стало настоять на своем.

Туг подвернулся подходящий случай. Появилась возможность командировать Луиса Фелипе в Испанию. А пока он будет устанавливать прочные связи с предполагаемыми клиентами, можно подстроить Мариелене какую-нибудь ловушку, придраться к ней, обвинить ее в непрофессионализме и уволить за спиной Луиса Фелипе.

Нечего говорить, что этот план получил горячее одобрение со стороны Клаудии.

— Но это точно, — допытьшалась она у Гонсалеса, — моему мужу и в самом деле придется поехать в Испанию?

— Этот контракт у нас в кармане, — подтвердил Урбано.

— Наконец-то, Урбано, наконец-то! Спровадив Луиса Фелипе, мы тут же избавимся от этой девицы!

— Пойдем к нему, — сказал Гонсалес.

…Луис Фелипе в это время принимал неожиданных посетителей.

Когда порог его кабинета переступили мать Мариелены с ее сестрой, он решил, что дон Руфино рассказал Кармеле о том, что видел девушку с каким-то незнакомцем в ресторане. Кармела, должно быть, выпытав у него, как выглядел этот незнакомец, пришла к выводу, что это был шеф Мариелены, и явилась к нему требовать объяснений.

Но в первую же минуту все разъяснилось. Кармелу снедало беспокойство за здоровье дочери, которой приходится слишком много работать.

— Она встает рано, почти ничего не ест, а на работе задерживается допоздна, — жаловапась Кармела.

— И у нее очень усталый вид в последнее время, — поддержала мать Мече. — А вы не скажете, где она сейчас? Где моя сестра?

Кармеле хотелось задать тот же вопрос.

Луис Фелипе объяснил, что Мариелена сейчас помогает записывать новый рекламный ролик.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошла Клаудиа.

Луис Фелипе представил своим посетительницам жену.

— Вы не представляете, как мне приятно познакомиться с родными Мариелены, — проворковала Клаудиа. — Мой муж так ценит ее! Так уважает!

— Что ты здесь делаешь? — не слишком любезно справился у жены Луис Фелипе.

— Но ведь иногда жена должна навестить мужа на работе, позаботиться о нем, приласкать его. Не правда ли, сеньора? — обратилась она к Кармеле.

— Полностью с вами согласна. Вы такая чудесная пара, так хорошо смотритесь вдвоем, — произнесла Кармела.

Она была очень довольна тем, что увидела жену Луиса Фелипе. С недавнего времени ее томили подозрения, не ухаживает ли сеньор Сандоваль за ее дочерью. И вот появление Клаудии рассеяло эти сомнения. Имея такую добрую, заботливую жену, разве он станет смотреть в сторону других девушек?.

— Дорогой, — между тем продолжала Клаудиа, — я пришла к тебе не одна. Просто Урбано, поняв, что у тебя посетители, остался в холле.

— О, мы уже уходим, сеньора Сандоваль… Я только пришла просить вашего супруга, чтобы он не слишком долго задерживал Мариелену на работе… — произнесла Кармела.

— Постараюсь вьшолнить вашу просьбу, сеньора. — буркнул Луис Фелипе.

— Хоть это и нелегко будет сделать, — пропела Клаудиа, — ему трудно обойтись без Мариелены.

Кармела и Мече ушли, и тут же в кабинет вошел Гонсалес.

— Ну что у тебя за дело? — переключился на него Луис Фелипе.

— Дело у всех нас, — сказала Клаудиа.

— Клаудиа права, — согласился Гонсалес. — Это касается нас всех, но лететь в Испанию придется тебе одному…

— В Испанию? — не понял Луис Фелипе.

— Помнишь, мы добивались контракта с одной фирмой в Мадриде? — спросил Урбано. — Так вот дело в шляпе. Лети, подписывай контракт.

— Мы полетим вместе, дорогой, — проговорила Клаудиа.

Луис Фелипе немного смутился.

— В Испанию… Не хотелось бы мне сейчас оставлять дела в агентстве.

— Не беспокойчя, — ласково возразила Клаудиа. — Тут будут Гонсалес… и Мариелена… Ведь она одна со всем справиться, не так ли? Кстати, где она сейчас?

Мариелена в этот момент была вынуждена выступить в совершенно неожиданной для себя роли.

Дело в том, что одна из моделей приболела. Студийное время было оплачено, и Рене лихорадочно думал над тем, кем заменить заболевшую девушку.

Взгляд его, устремленный на Мариелену, также озадаченную этой проблемой, вдруг просветлел.

— Дорогая, почему бы бы тебе не заменить девушку!

— Мне? — оторопела Мариелена.

— У тебя чудесная кожа… Это всего несколько фраз…

Подошел Луис Фелипе, только что спровадивший Клаудиу.

Он тут же одобрил идею Рене.

— Отведите ее в гримерную. — распорядился с Луис Фелипе. — Рене, дай я проверю текст…

Сделали пробы. Мариелена держалась настолько естественно, что поразила всех. Рене заявил, она — прирожденная модель. Пока подправляли свет, Луис Фелипе отозвал Мариелену в сторону.

— Дорогая, мне необходимо ехать в Испанию. И я хочу отправиться туда вместе с тобой. Здесь была твоя мать…

— Мама? — испуганно спросила Мариелена.

— Она беспокоится о твоем здоровье… Мы очень хорошо побеседовали, и я понял, что ты сможешь уговорит ее, чтобы она отпустила тебя в Испанию.

— Не знаю, Луис Фелипе, — задумчиво произнесла Мариелена. — Ведь с тобой захочет поехать жена…

— Уже захотела, — сказал Луис Фелипе, — но это моя проблема, как сделать, чтобы она не поехала. А ты постарайся договориться с мамой…

Посещение агентства произвело на Кармелу и Мече огромное впечатление, но они поразному смотрели на многие вещи…

Когда они спускались на лифте вниз. Мече по рассеянности нажала не ту кнопку, и лифт остановился прямо перед дверями телестудии.

Обе женщины не удержались и заглянули туда, увидели раскрашенных, полуголых женщин, сидящих в самых развязных позах; мужчин, которые обмениваясь с женщинами рискованными шутками, устанавливали в зале освещение; каких-то балерин, бросающих ноги в гранд-батманах выше головы…

Кармела за руку потащила свою дочь вниз по лестнице.

Она была потрясена. Вот, значит, в каком месте работает ее дочь! Там все накоротке, женщины держатся раскованно, чуть ли не вызывающе, и мужчины к этому привыкли! Эти голые ноги! Эти купальники, которые едва прикрывают грудь! У нее моментально созрело решение во что бы то ни стало забрать дочь из этого притона, из этого пристанища разврата, которое может запятнать кого угодно, даже такую чистую девушку, как ее дочь!

Зато Мече была в восторге. Она как будто попала в совершенно иной, прежде никогда ею не виданный мир, свободный, красивый, блестящий!

Вечером она поделилась своими восторгами с Леоном.

— Мече! — возмутился он. — Как ты попала в такое место?!

Мече поняла, что сделала промашку.

— Я сопровождала маму, — сказала она.

— А кто тебе позволил? Почему ты мне не сказала, что пойдешь в такое место?! Я бы никогда тебе этого не разрешил!

— Но я думала…

— Мне не важно, что ты думала! Ты забыла об уважении ко мне! Ты забыла, что-у тебя есть жених!

— Но дорогой… — пыталась объясниться Мече.

— Между нами все кончено! — прервал ее он. — Теперь ты свободна и можешь ходить, куда пожелаешь.

С этими словами Леонгромко хлопнул дверью, а Мече, потрясенная, упала на кровать и зарыдала.

— Мне повезло. Сейчас я в таком славном месте! — блестя глазами от возбуждения, делился с Тато Энди. — Представь, я нахожусь в непосредственной близости к денежкам!

— Не вздумай брать деньги! — предостерег его Тато. — Там сразу все обнаружат!

— Нет, я буду действовать осторожно… Ха-ха! Теперь я — серьезный человек в белой сорочке с галстуком, с лицом идиота, сидящего за стойкой! — усмехнулся Энди. — Слушай, Тато, а ты не хочешь стать моим сообщником? Стоит тебе слово сказать, и отец устроит тебя в банк! Он к тебе очень хорошо относится!

— Нет, это не для меня, — отказался от этого любезного приглашения Тато. — Хотя работа мне нужна. Ты ведь знаешь, мой отец хоть и богач, но держит меня в черном теле… Но я терплю. Вот закончу дурацкую учебу, раз уж он так на этом настаивает, и стану заниматься музыкой.

— Слушай, Тато, — Энди хлопнул приятеля по плечу. — Почему бы тебе не переехать в наш дом? Уверен, все будут рады! Комната Мелиссы мвободна… А ты у нас уже почти как член семьи…

— Это было бы неплохо, — не стал возражать Тато.

— Решено. Я завтра же поговорю с родителями, — пообещал Энди.

Как и предполагал Карлос Андреас Пеньяранда, опасаясь скандала, обещанного ему Мелиссой, щедро снабдил свою дочь деньгами. Карлос был доволен. Он даже не рассчитывал на столь крупную сумму. Мелисса удостоилась самого горячего его одобрения.

Мелиссе же было не по себе. Конечно, отец дал ей денег, но сделал он это с таким презрением, точно полностью поставил крест на своей дочери, буквально в лицо швырнув ей пачки банкнот.

— Не понимаю, почему ты переживаешь, — успокаивал ее вмиг подобревший Карлос. — Мы — твоя единственная семья. И ты доказала, что отныне можешь стать полноправным членом нашей секты. Ты узнаешь теперь нашу тайну.

— Тайну? — удивилась Мелисса.

Ей-то казалось, она уже достаточно хорошо свою новую «семью», знает, на что способен моменты Карлос, — и вот, оказывается, существует еще какая-то тайна!

Мелисса немного испугалась.

Карлос, обняв ее за плечи, вывел в кухню и вдруг приоткрыл посередине пола крышку какого-то люка.

— Я не знала, что внизу есть подвал, — трепеща, произнесла Мелисса.

Карлос жестом предложил ей спуститься вниз. Немного помедлив, Мелисса пошла следом за ним и оказалась в полной темноте.

Карлос громыхнул спичечным коробком и стал зажигать одну за другой свечи, стоящие вокруг алтаря. Только вместо иконы перед ним было какое-то стратное изображение…

— Что это? — ошеломленно молвила Мелисса.

— Это — дьявол. Он — наш вождь. Мелисса. Ты отныне стала его новой дочерью. Ты научишься слутпаться его…

В этот же вечер на кухне Мелисса разговорилась с еще одной «дочерью дьявола», которая была в семье с незапамятных времен, с Луси. Ей хотелось знать, каким образом Луси попала в эту компанию.

— Мне не было и тринадцати лет, когда моя мать, проститутка, продала меня мужчине… С тех пор я, как и она, работала на улице и все деньги отдавала ей. Пока она не попала в тюрьму.

— То, что ты рассказала, — ужасно, — задумчиво молвила Мелисса.

Луси печально усмехнулась:

— Есть люди, которые живут еще хуже. А мне повезло. Я встретила Карлоса, и с тех пор уже не была одна. Мы здесь как братья и сестры, всем делимся. Мы настоящая семья.

— Иногда приводите меня в замешатсльство… Все эти вещи, которые Карлос держит в подвале…

— Алтарь? — спросила Луси.

— Да. Когда я увидела алтарь сатаны, очень испугалась.

— Тебя вскоре окрестят, как члена семьи, — объяснила Луси. — Бояться нечего. Ты должна чувствовать себя счастливой и гордой. Ведь это очень почетно — принадлежать нашей секте!..

Говоря все это, Луси аккуратно помешивала в кастрюльке какое-то варево.

— Как пахнет, — сказала Мелисса. — Луси, что это?

— Этот напиток Карлос велел приготовить для тебя, дорогая. Не бойся, я сама выбирала травы. Сейчас я остужу его, ты выпьешь напиток и уснешь…

— Но зачем?

— Так делают все, кто должен пройти обряд посвящения в секту…

…Мелисса проснулась, когда уженаступило утро.

Во всем ее теле была какая-то ломота. На ногах и на руках — синяки. Рядом с ней валялся черный балахон с капюшоном.

Луси сидела у нее в ногах.

— Скажи, что со мной было? — с ужасом разглядывая руки и ноги, спросила Мелисса.

— Ты ничего не помнишь?

Мелисса потерла лоб.

— Да… как будто это было во сне… Я выпила напиток… уснула… И мне снились какие-то плящущие вокруг меня черти… голые… Карлос… вид у него ужасны… Скажи, это было во сне или на самом деле?..

— Ты прошла обряд посвящения. Теперь ты наша сестра. Не беспокойся ни о чем. Карлос тобой очень доволен.

— Чем он доволен? — изумилась Мелисса. — Я ведь ничего особенного не сделала.

— Сделала, — улыбнулась Луси. — Все остались довольны тобой…

0

25

Глава 24

Предчувстия Мариелены оправдались.

Кармела, узнав о предполагемой поездке дочери в Мадрид, решительно воспротивилась. Удалив из комнаты Мече, пытавшуюся вступиться за сестру, она разразилась целым потоком доводов:

— Пойми одно: для девушки самое главное не работа, а ее семья! Ты должна следовать тем моральным принципам, которые усвоила в семье… Приличная девушка и из дома не выйдет одна, не то чтобы ехать в другую страну Бог знает с кем!

— Мама, но я не ребенок, а современная женщина для которой важна профессия, — защищалась Мариелена, — и еду я не с кем попало, а со своим шефом!

— Нет, дочка, я не допушу этой поездки — стояла на своем мать, — а с шефом пусть едет его жена…

— Но именно я необходима ему на первой стадии переговоров о контракте, — не сдавалась Мариелена. — Это деловая поездка.

— Нет, дочка, моего согласия на это не будет, — отрезала Кармела. — и ты не можешь не считаться с этим…

В это же время не менее тягостный разговор происходил между Луисом Фелипе и Клаудией.

Луис Фелипе заявил ей, что поедет в Испанию один.

— Но как же так? — возмутилась Клаудиа. — Почему ты только сейчас поставил меня в известность о том, что я не еду? Я готовилась, делала покупки…

— Дорогая, ты ни о чем меня не спрашивала… Это деловая поездка, и я поеду один. Это не развлечение. — решительно заявил Луис Фелипе. — Ты никогда не сопровождала меня в деловых поездках, и не будем больше говорить об этом.

Клаудиа потеряла самообладание, услышав все.

— Ложь! — завопила она. — Все ложь! Ты ищещь любой предлог, чтобы расстаться со мной! Тебе на меня наплевать! Ты — проклятый эгоист.

Она вдруг схватилась за грудь и побледнела, Луис Фелипе испуганно посмотрел на жену: он понял, что это не просто истерический приступ. Клаудиа начала задыхаться. Луис Фелипе помог ей лечь в постель, вызвал врача и позвонил сестрам жены…

Летисия и Ольга прибежали, когда врач уже закончил осмотр Клаудии и дал ей сильнодействующее успокоительное средство.

Луис Фелипе, переговорив с врачом, который заверил его, что ничего страшного нет, немного посидел у постели Клаудии, потом, сказав сестрам, что его ждут дела в агентстве, ушел.

— Он, конечно, отказался взять ее с собой в Мадрид и из-за этого разгорелся сыр-бор, — предположила Ольга.

— Думаю, ему нельзя уехать и оставить жену в таком состоянии, — сказала Летисия.

— Конечно. В противном случае это будет окончательный разрыв!

— И все же нам следует позвонить психиатру Клаудии, — проговорила Летисия. — Вдруг приступ повторится… Может наступить такой момент, что мы не сумеем ей помочь, и тогда…

— Этого не произойдет, — покачала головой Ольга. — Мы не должны опережать события. Давай подождем и посмотрим, что будет…

Через полчаса Клаудиа открыла глаза и приподнялась с подушек.

Как ты себя чувствуешь, дорогая? — склонившись над ней, спросила Ольга.

— Лучше, — сквозь зубы произнесла Клаудиа.

— Дорогая, что произошло? — подала голос Летися.

— Луис Фелипе не хочет брать тебя в Мадрид, не так ли?

— Зачем спрашивать, — сказала Ольга, — ясно, что не хочет. Вы поскандалили, и тебе стало плохо… Дорогая, ты должна научиться владеть собой.

— Именно это я и собираюсь сделать, — выдавила из себя Клаудиа. — Да, он не хочет брать меня в Мадрид. Но клянусь, Луис Фелипе пожалеет об этом!..

Когда Мариелена сказала Луису Фелипе, что не сможет поехать с ним в Испанию, лицо его вытянулось от разочарования.

— Любимая! Но я так мечтал об этом! Поедем, умоляю тебя!

— И не проси, дорогой. Я не могу пойти против своей матери, — грустно произнесла Мариелена.

— Но почему капризы своей матери ты ставишь выше нашей любви? — возмутился Луис Фелипе. — У меня тоже были проблемы с Клаудией, когда я сказал ей, что не возьму ее с собой. Но это меня не остановило.

— Дорогой, мы не можем строить свое счастье на горе близких людей. Моя мать… твоя жена… Мне очень жаль, Луис Фелипе, тяжело отказывать тебе в осуществлении того, к чему я и сама стремлюсь всей душой… Но я не могу иначе, пойми меня…

Не успел самолет с Луисом Фелипе и Рене подняться в воздух, как Клаудиа уже держала совет с Урбано Гонсалесом.

— Необходимо, чтобы Мариелены уже не было здесь к возвращению моего мужа. Что мы можем предпринять, Урбано, чтобы выгнать ее из агентства?

— Полагаю, необходимо нагрузить ее работой. Сделать так, чтобы она не успевала справляться со своими обязанностями, — решил Урбано. — А когда Мариелена допустит промах, уволить ее.

Клаудиа задумалась, а потом сказала:

— Нет, Урбано. Ты не должен увольнять ее.

— Почему? — не понял Гонсалес.

— Если ты ее уволишь, она дождется возвращения Луиса Фелипе, и он снова примет ее на работу, — объяснила Клаудиа. — Нет, мы поступим иначе…

— Что же ты хочешь предпринять? — с любопытством глядя на Клаудиу, осведомился Гонсалес.

Клаудиа потерла руки, предвкушая месть.

— Пусть уйдет сама, — зло бросила она. — Я сделаю ее жизнь невыносимой. У нее и в мыслях не будет вернуться сюда.

Гонсалес одобрительно ухмыльнулся и кивнул.

Клаудиа засучив рукава приняла воплощадь свою идею в жизнь.

Она стала являться в офис раньше всех и, стоило Мариелене немного задержаться, тут же совала ей под нос часики.

Она требовала, чтобы Мариелена задержалась после работы и закончила съемку рекламного ролика. Мариелене оставались финальные шесть секунд, но на подобную работу могло уйти не менее двух часов ее личного времени…

Она требовала, чтобы Мариелена печатала большее количество копий сценария рекламного фильма, чем положено.

Она безжалостно, а главное, неграмотно правила текст, что вызывало недовольство Мариелены.

Она приказала, чтобы Мариелена навела порядок в архиве, совсем иной, чем тот, к которому уже привыкли она и Рене.

Она высказывала претензии по поводу кофе, который готовила Мариелена.

Когда Луис Фелипе звонил из Испании. Клаудиа тут же перехватывала из рук девушки трубку. С недавнего времени у Мариелены дома появился телефон, но звонить ей домой он не мог, так как мать прислушивалась бы к каждому ее слову…

Клаудиа завалила девушку работой. И тем не Мариелена справлялась с ней. Пока решительно не к чему было придраться. Клаудиа занервничала и снова отправилась к Гонсалесу.

— Когда? Когда же мы наконец сможем избавиться от нее Урбано? — досадовала она.

— Не знаю, что и придумать, — замялся Гонсалес. — Мариелена оказалась такой рботоспособной…

— Но мы должны что-то сделать… Что это у тебя за кассета? — вдруг спросила Клаудиа, как бы осененная вдохновением свыше.

— Это? Это рекламный ролик с участием Мариелены… Он стоит целое состояние. — объявил Урбано.

Кровь прихлынула к щекам Клаудии от радости.

— Да? Вот тебе и решение проблемы! — воскликнула она.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Гонсалес.

— Мы сотрем проклятую рекламу, — объявила Клаудиа.

Гонсалес не поверил собственным ушам.

— Ты с ума сопша! Она стоит колоссальных денег!

— Это мои деньги. Пусть пропадают, — непреклонно заявила Клаудиа.

— Но Клаудиа, — попытался урезонить ее Урбано, — речь идет не только о стоимости, но и о пристиже агентства!

— Плевахь я хотела на престиж агентства, — отозвалась Клаудиа, — Меня волнует лишь мой собственный… Сотри ролик, Урбано. Я больше не хочу видеть ее лицо, ее глаза, которые смеются мной. Сотри все, мы обвиним ее в уничтожении рекламы и вышвырнем отсюда! Я хочу поставить эту девку на колени, Урбано!..

Неизвестно, сколько бы еще Леон демонстрировал Мече свою обиду, если бы не Тельма и Хавьер.

Тельма, когда он рассказал ей о ссоре с невестой, прямо сказала ему, что только последний глупец способен придираться по мелочам к такой чистой, порядочной девушке, как Мече. А Хавьер, к которому уже прибегала плакаться на жениха Мече, заявил ему, что если брат немедленно не помирится с девушкой, то он сам пойдет к ней и поведает всю правду о так называемых компьютерных курсах. Леон перепугался и тут же отправился к Мече. Она встретила его с радостью.

Кармела, которая еще ничего не знала о размолвке Леона с ее дочерью, поставила перед ним тарелку с жарким.

С постным выражением лица Леон умял всю тарелку, и Мече побежала за добавкой, окрыленная, почти счастливая.

Первый шаг к примирению был сделан, а на следующее утро Мече решила сделать второй. Она пришла в магазин Тео за продуктами. Леон помог ей наполнить корзину и пробил чек.

— А подешевле не уступите? — шутливо спросила его Мече.

— Сожалею, сеньорита, но скидка есть только тех местах, которые вы так любите посещать, — ядовито сказал Леон. — Больше ничего ненужно? Есть еще маниока, картошка, тыква…

— Леон, приходи к нам сегодня вечером. Я приготовлю тебе что-то вкусненькое, — уговаривала его Мече.

— А почему бы вам не пригласить к себе своих новых друзей из агентства? — продолжал ломаться Леон. — Они поинтереснее меня, увальня.

— Леон, милый! — Мече зажала ему рот ладонью.

Леон для виду немного посопротивлялся и наконец позволил Мече обнять себя.

Энди совершенно не ожидал, что так быстро обнаружится ограбление им кассы.

И поймал его на воровстве не кто иной, как Ники.

Дело в том, что ко всем кассам была подключена система слежения, о чем Энди даже не подозревал. Камера засняла тот момент, когда он запустил руку в кассу. Отпираться было бессмысленно. Энди и не стал особенно выкручиваться. Он чувствовал себя в безопасности. Как-никак он — сын президента банка. Конечно, неприятно, что так получилось, но не станет же папаша заявлять в полицию. Высказав свои соображения Ники, умолявшего его, чтобы он вернул деньги и не вынуждал его, Ники, идти с жалобой на своего приятеля к Андреасу. Энди повернулся и пошел прочь.

Ники скрепя сердце вошел в кабинет Андреаса.

— Я пришел сообщить ВАМ очень неприятную новость, сеньор. Это касается Энди.

— Что такое? — насторожился Андреас.

— Сеньор, в банке произошло ограбление. Есть доказательства, что его совершил ваш сын, — понурив голову, выдавил из себя Ники.

Андреас схватился за голову. Что угодно, только не это! Его дети как будто сговорились вредить ему.

На его лице проступило такое отчаяние, что Ники быстро проговорил:

— Сеньор, не беспокойтесь, пожалуйста. Пленка с записью не попадет в полицию. Мы этого не сделаем, если вы, конечно, сами не пожелаете сдать сына властям.

— Да-да, — торопливо сказал Андреас, — только не это! Никакой полиции! Я немедленно еду домой! Я душу вытрясу из этого мерзавца!

Когда взбешенный Андреас ворвался в дом, Энди как ни в чем не бывало безмятежно болтал в гостиной со своими тетками, Клаудией и Ольгой.

Андреас чуть не набросился на него с кулаками.

— Негодяй! Ты опозорил меня! Ты только и делаешь, что позоришь меня, мерзавец!

Энди за словом в карман не полез.

— Потому что тебе нет дела до моих проблем. — завопил он, прячась за Клаудиу. — Ты не даешь их мне, я сам должен позаботиться о себе!

— Андреас, успокойся! — удерживала его Ольга.

— Да вы понимаете, что произошло? Этот мерзавец ограбил мой банк! Мой сын! Мой собственный сын! Уходите все отсюда! Оставьте меня в покое!

Ольга потянула Энди наверх. Энди попытался вырваться от нее. Ему хотелось наговорить отцу гадостей, но на помощь сестре подоспела Клаудиа.

— Иди, Энди, не ищи приключений на свою голову! Я попытаюсь успокоить твоего отца!.

Обеспокоенная трехдневным молчанием Кике, — в последнюю их встречу они договорились, что он позвонит ей, — Летисия сама позвонила ему.

Выяснилось, что Кике не только звонил ей несколько раз, но даже, воспользовавшись поручением сеньора Пеньяранды забросить какие-то документы к нему домой, приезжал к ней. Но старой служанке Марии почему-то вздумалось играть роль цербера.

На просьбы подозвать к телефону Летисию она неизменно отвечала, что сеньоры нет дома, а когда Кике заехал к ней домой, Мария, взяв документы, тут же его выставила.

Вмешательство Марии в ее личные дела раздосадовало Летисию, но та была не просто служанкой, но няней и ее, Летисии, и детей, и приструнить Марию было делом нелегким. Мария не одобряла поведения своей питомицы, считая его в высшей степени легкомысленным.

Тут Андреас обрушил на ее голову новую проблему: оказывается, их сыночек Энди запустил лапу в кассу банка.

Летисия была потрясена. Такого она от Энди не ожидала.

— Во всем виновата ты! — бушевал Андреас. — Ты обязана была следить за порядком в доме, за детьми!

— Я тебе тысячу раз говорила, — тут же взвилась Летисия, — чтобы ты почаще бывал дома, помогал мне в воспитании детей!

Они разругались, и Летисия отправилась за утешением к сестрам. Ольга была у Клаудии: они обсуждали семейную проблему последней.

Тут появилась Летисия — со своей семейной проблемой. Разгоряченная только что происшедшей ссорой с мужем, она заявила, что намерена с ним развестись.

— Но Летисия. — попыталась урезонить ее Клаудиа, — подумай о детях!

— Наши дети! — вскинулась Летисия. — Мелисса ушла из дома, Энди докатился до преступления!

Ольга активно поддержала Летисию.

— Ты права, сестренка. Я бы давно послала ко всем чертям.

— Ольга, перестань! — взмолилась Клаудиа.

— Я говорю, что думаю, — объявила Ольга. — У НИХ ДАВНО НЕ БРАК, а фикция. Андреас собирается заниматься проблемами штата, но не способен разобраться в бедах своей семьи. Кончай, Лети, с этим фарсом, с этими играми в благополучную семью. Разведись с ним. Станешь жить в свое удовольствие.

Летисии совет сестры понравился, но она решила, не дожидаясь развода, начать жить в свое удовольствие… Кике поджидал ее на набережной.

Увидев его, Летисия отбросила всякие сомнения. Этот мальчик будил в ней такую нежность! Летисия притормозила машину, передала руль Кике и сказала, чтобы он ехал к ее дому.

— К дому? К вашему дому? — удивился Кике.

— Да. Мы с тобой посидим у моей сестры Ольги. Сегодня она ушла на целый вечер, и нам никто не будет мешать…

Кике был немало озадачен. Он не смог скрыть своего замешательства.

— Но удобно ли это, сеньора?

— Почему нет? — пожала плечами Летисия.

… В гостиной она предложила Кике лимонад, а попросив его немного подождать, отправилась в душ.

Из душа она вышла посвежевшая, с влажными волосами, благоухая дорогими духами и в халате, как будто сшитом из пены морской… Кике ерзал от смущения, когда она села рядом с ним на диван. Летисия провела рукой по его щеке.

— Ты ведь не думаешь обо мне плохо?

— Нет, что вы, — робко ответил Кике.

— Я просто хочу чувствовать себя любимой… Со мной такое впервые… Ты мне веришь?

— Да, — произнес Кике, потупившись.

— Я бросилась к тебе в момент отчаяния… и вот сейчас привезла тебя сюда и немного нервничаю… Ты тоже?

— Да нет, — отозвался Кике.

— Конечно, у тебя все иначе. Ведь ты мужчина…. Какой ты красивый. Кике… Эти глаза, ресницы, улыбка. Я тебе нравлюсь?

— Да, — выдохнул Кике.

— Правда? И ты не считаешь меня старой?

— Н-нет, — сказал Кике. — Хотите, поиграем в шашки? Вон они, на столе.

Летисия с нежностью обняла его.

— На свете существуют более интересные игры. Кике, но ты еще не умеешь в них играть…

…Через несколько часов Летисия приподнялась в постели и, взъерошив Кике волосы, спросила:

— ТЫ счастлив, мой мальчик?

— Как никогда в жизни, — признался Кике.

— Правда?

— Правда. Вы были так терпеливы со мной… Я вам так благодарен!

— Я не хочу, чтобы ты благодарил меня, — улыбнулась Летисия. — Я это сделала ради любви. Я так люблю тебя, так люблю!..

— И Я тоже, — прошептал Кике.

— Тогда скажи мне это, — обвив его шею руками, сказала Летисия. — Скажи, что любишь меня.

— Я вас люблю, — произнес Кике.

— Нет, не так! Не говори со мной, как с пожилой сеньорой! Скажи: я люблю тебя, Летисия!

— Я тебя люблю, Летисия. Я тебя люблю!.

Что-то не ладилось у Альфредо с Иоли, и он никак не мог разобраться, в чем тут дело. С того момента, как Иоли пошла работать, все изменилось. Между ними наступило какое-то отчуждение. Впрочем, возможно, оно началось раньше.

Теперь Иоли возвращалась домой поздно вечером. Альфредо почти физически ошущал. как постепенно гаснет его семейный очаг, но не знал, что предпринять.

Казалось бы, Иоли не в чем упрекнуть. Она, безусловно, не изменяет ему. И мысли такой нет головке чистой, благородной Иоли. Но она отдалилась от него, в этом нет сомнений.

Альфредо привык всегда делиться своими переживаниями с Сесилией, она больше чем секретарша, она — член его семьи. И она так терпелива с ним, так добра! Как бы он без Сесилии обходился, особенно сейчас, когда ему не по себе.

Сегодня они готовили партию игрушек к отправке, и Альфредо, поглядывая на расторопную работу Сесилии, ощутил прилив нежности к девушке.

— Сесилия, прости, что приходится так много заставлять тебя работать, — сказал он. — Порой мне кажется, я перегружаю тебя. Злоупотребляю твоей добротой.

— О, не беспокойтесь! — улыбнулась Сесилия. — Мне очень нравится работать, дома мне скучно!

— И мне тоже, — признался Альфредо. — Я не тороплюсь возвращаться в пустой дом, где нет семейного тепла, о котором я мечтал, когда женился. Я тебе не надоел?

— Нет, что вы, конечно, нет!

— Конечно, да, — покаянным тоном произнес Альфредо. — Я все время говорю о том, что происходит со мной, о своих чувствах, переживаниях.

Сесилия сделала протестующий жест:

— Просто у меня нет личной жизни и мне не о чем рассказывать…

Работа была закончена.

Сесилия и Альфредо взяли кипу папок с документацией, чтобы отнести их в машину Альфредо, — он собирался посидеть над ними дома.

На лестнице Сесилия споткнулась и выронила папки из рук. Альфредо, нагнувшись, вместе с ней стал их подбирать. Он сам не знал, как случилось, что дальше он, потеряв равновесие, обнял Сесилию и вдруг прижался к ее губам.

Смущенные, они вышли на улицу.

— Извини, Сесилия, не знаю, что на меня вдруг нашло, — пробормотал Альфредо.

Самообладание не изменило Сесилии. Она печально улыбнулась:

— Ничего и не было.

— Я знаю, но… Я действительно огорчен. Я не хотел тебя обидеть, поверь.

— Вы не обидели меня, — торопливо возразила Сесилия. — Это была случайность.

— И что ты теперь думаешь обо мне? — ободрился Альфредо.

— Что вы самый достойный человек, какого я только видела за всю свою жизнь, — ответила Сесилия. — И что вы никогда не позволите мне упасть с лестницы…

Альфредо поразмо то, что девушка в этой ситуации не потеряла способность шутить.

— Ты красивая девушка. — вздохнул он. — И не такая, как другие. Ты очень хорошая…

Весь вечер Мариелена пыталась дозвониться от Челы в Мадрид.

Но номер телефона отеля, в котором остановился Луис Фелипе, не отвечал.

Между тем в Мадриде в это время была уже ночь. Подозрения с новой силой охватили Мариелену. Неужели она и вправду очередное увлечение Луиса Фслипе, не больше? И там, в Мадриде, у него сразу же появилась подруга, с которой он сейчас развлекается?

Мариелена чуть с ума не сошла от этой мысли.

…Дома, когда все легли спать, она потихоньку подошла к телефону и снова и снова стала набирать один и тот же номер, бормоча про себя как заклинание:

— Луис Фелипе, ответь! Ответь!

И вдруг — сухой щелчок — трубку подняли. Женский голос произнес:

— Алло!

И сразу же трубку из рук той женпщны перехватил Луис Фелипе.

— Кто говорит? Я слушаю! — услышала Мариелена его взволнованный голос.

— Это я, — произнесла она.

Слышимость была хорошая, и Мариелена отчетливо расслышала радость, прозвучавшую в голосе Луиса Фелипе.

— Мариелена, любовь моя! Как я счастлив, что ты позвонила!

— Луис Фелипе, что за женщина сразу взяла трубку?

— Это Долорес Гутьеррес, просто Лола, она отвечает за общественные связи компании, которая нас принимает!

Тут до Мариелены донесся жалобный стон Рене:

— Мне плохо, я умираю…

Немно успокоенная тем, что и Рене находится с Луисом Фелипе, она спросила:

— А что такое с Рене?

Луис Фелипе засмеялся:

— Да он пьян в стельку! Родная, я так по тебе скучаю! Это невыносимо!

— Я по тебе тоже, — горячо отозвалась Мариелена, но тут увидела Кармелу, очевидно обеспокоенную шумом в столь позднее время, и повесила трубку.

— С кем ты говорила? — удивилась Кармела.

— С Сесилией, — нашлась Мариелена. — Я оставила у нее ключи от кабинета…

— С этой работой ты совсем тронулась умом, заключила Кармела, — звонить человеку среди ночи… Это неприлично.

И, неодобрительно покачав головой, Кармела ушла к себе.

В это время в дверь тихонько поскреблись, и Мариелена спросила:

— Кто там?

— Это я, Кике.

— Кике? — Мариелена отворила брату. — А мама уверена, что ты давно спишь…

— Тс-с… Я вечером вылез из окна…

— Где ты был? Что с тобой? Ты такой странный! Что-то случилось? — осыпала брата вопросами Мариелена.

— Случилось. — Кике блаженно улыбался. — Когда я ее вижу или думаю о ней, я чувствую в себе такую силу, будто… будто могу оторваться от земли и полететь.

— Да что ты! — с сочувствием сказала Мариелена. — Мне это знакомо.

— Так ты тоже влюблена? — ухватился за ее слова Кике.

Мариелена развела руками.

— Тоже. Еще как!

— Послушай, — горячо заговорил Кике. — Я вдруг понял, что я — мужчина, что я чувствую то, о чем прежде и не догадывался… Внутри тела все начинает дрожать, и вдруг ты как будто взрываешься, все начинает вращаться, будто в душе у тебя тысяча барабанов, тысяча рук, чтобы обнимать ее, тысяча губ, чтобы целовать…

— Черт побери, Кике, — смущенно выговорила Мариелена.

— Прости. Я так счастлив. Не думал, что любовь может сделать человека таким счастливым, — промолвил Кике.

— Иногда она заставляет и страдать, — произнесла Мариелена.

— Ты страдаешь, сестричка? Почему?

Мариелена была рада хоть с кем-нибудь поделиться своей тревогой.

— Он сейчас далеко, тот, кого я люблю. И мне так его не хватает! Так одиноко!

— Но он вернется? Он любит тебя? — спрашивал Кике.

— Да, он должен вернуться, и он любит меня. — подтвердила Мариелена, — но если бы ты знал, братик, какая ужасная вещь — разлука!..

Луис Фелипе сказал Мариелене правду: он действительно скучал по ней.

И ухаживания Долорес, очевидно входившие в культурную программу посещения Мадрида, совершенно не трогали его.

Лола и впрямь сделала несколько попыток соблазнить Луиса Фелипе.

Во-первых, такое поручение было дано ей Урбано Гонсалесом — удержать Сандоваля любыми средствами в Испании как можно дольше. Во-вторых, он и в самом деле ей очень понравился.

Но Луис Фелипе продемонстрировал полное равнодушие к ее чарам.

Однажды, пригласив его к себе домой якобы по делу, Лола встретила Луиса Фелипе, завернувшись в полотенце. Она не сомневалась, что он предпримет попытку развернуть на ней это полотенце, но Луис Фелипе вдруг серьезно произнес:

— Лола, будет лучше, если ты перестанешь играть в эту игру.

— Что такое? — сделала обиженный вид Лола. — Я тебе не нравлюсь?

Луис Фелипе решил сразу поставить все точкинад «I».

— Ты не можешь не нравиться мужчинам, Ты — обворожительная жешцина. Дело вдругом!

— Ах, ты влюблен! — догадалась Лола.

Луис Фелипе не стал ничего скрывать:

— Да, я никогда еще так не любил. Такое ощущуние, что она — всегда со мной рядом…

— И ты хочешь хранить ей верность? — разочарованно протянула Лола. — Но ведь она ничего не узнает…

— Не в этом дело, — покачал головой Луис Фелипе. — Я просто не могу иначе. Слишком сильно люблю ее. Я теперь не ошущаю той пустоты, которая была внутри меня раньше. Она как будто согрела меня. Я хочу только ее одну. Это единственная женщина, с которой я могу быть счастлив.

— Как я завидую ей, — вздохнула Лола.

— Скорее бы сеньор Серрако вернулся в Мадрид, — перевел разговор на другое Луис Фелипе. — скорее бы подписать контракт — и домой…

На другой день состоялось подписание контракта. После приема в честь этого события Луис Фелипе и Рене, поручив Лоле заказать им билеты на самолет, отправились в магазины за подарками.

Луис Фелипе приобрел для Мариелены очень красивое ожерелье из гранатов, получив одобрение Рене. Внутри ожерелья был маленький изящный золотой крестик. Взглянув на него, Луис Фелипе всомнил, что мать Мариелены — верующая, стало быть, для нее тоже можно приобрести крестик или четки.

— Ты стал совсем другим, — заметил Рене, — когда раньше тебя волновали подарки? Подобными мелочами всегда занимался я. Подарки для Клаудии всегда выбирал я!

— Клаудиа! — стукнул себя по люу Луис Фелипе. — Совершенно о ней забыл!

— Вот как? — усмехнулся Рене.

— Рене, будь другом, выбери Клаудии что-то по своему вкусу, а я поишу подарок для сестры Мариелены…

— И тебе не совестно? — Рене сделал вид, что сердится.

— Нисколько. Ты изучил вкусы Клаудии. Ты знаешь лучше, что ей может понравиться… А как ты думаешь, кукла для Мече, сестры Мариелены, подойдет? Куколка в испанском наряде?

Вечером они вернулись в номер, нагруженные подарками. И тут же зазвонил телефон, Рене взял трубку.

— Это меня? — крикнул из ванной Луис Фелипе.

— Нет, не тебя… Нас обоих, Пурита…

Выслушав сообщение, Рене повесил трубку и отправился в ванную. Лис Фелипе уже заворачивался в полотенце.

— Похоже, нам и вправду надо поторопиться с возвращением… Пурита сказала мне, что Мариелена ушла из агентства. Она уволилась, Луис Фелипе…

Урбано Гонсалес и Клаудиа были уверены, что после того, как они выскажут Мариелене свои обвинения в том, что она стерла рекламный ролик и этим нанесла огромные убытки агентству, девушке не останентся ничего другого, как написать заявление об увольнении.

Но все произошло иначе.

Выслушав обвинение, девушка решительного его отвергла. Она заявила, что сама все провери с оператором, что, если фильм испорчен, это произошло вовсе не по ее вине. И что она и не подумает увольняться с работы, которая ей нравится. Она сама обрушилась на Гонсалеса с упреками, что с тех пор, как уехал в Испанию ее шеф, он только и знает, что придирается к ней и старается перегружать ее работой.

— Что ты о себе возомнила! — не выдержала Клаудиа. — Убирайся отсюда! Если ты здесь останешься, тебе и придется отвечать за испорченную пленку!

— Вам не удастся обвинить меня в том, чего я не делала, — хладнокровно отозвалась Мариелена. — И я не подам заявления об уходе.

Тогда Клаудиа позвонила ее матери и сказала, что хочет сообщить что-то очень важное.

Кармела встревожилась и немедленно отправилась в агентство.

Клаудиа встретила ее очень ласково. Она сказала, что у каждого бывают промахи, но тот, что совершила Мариелена, — очень серьезный. Девушка испортила рекламный ролик, и агентство по ее милости понесет большие убытки. Но она, Клаудиа, не хочет, чтобы часть этих убытков легла на плечи Мариелны. Девушке необходимо подать заявление об увольнении, и Клаудиа тотчас берется все уладить.

Кармела рассыпалась в благодарностях, и в этот момент в кабинет Урбано, где она принимала мать своей соперницы, вошла Мариелена.

Девушка оторопела, увидев мать. Первое, что пришло ей в голову, — Клаудиа, решившись идти до конца, сообщила матери о связи ее дочери со своим мужем. Но первые же слова матери развеяли ее опасения.

— Дочка, эта сеньора сообщила мне о том, что ты испортила рекламный фильм… Она так любезна, что не хочет затевать против тебя судебное дело. Тебе необходимо уйти из агентства…

— Я не уйду, мама, — решительно заявила Мариелена.

— Как? Ты хочешь, чтобы мы с твоей матерью продолжили этот разговор? Чтобы она узнала всю правду? — многозначительно сказала Клаудиа.

— Какую правду, дочка? — встревожилась Кармела.

— Ничего серьезного, мама, — опустив глаза, сказала Мариелена. — Просто я не хочу оставлять эту работу…

— Но тебе придется, — с нажимом произнесла Клаудиа.

В ее взгляде была готовность идти до конца и расказать матери Мариелены, которая, как она поняла, держала девушку в ежовых рукавицах, об истинной причине увольнения.

— Дочка, сделай то, что советует сеньора. — взмолилась Кармела. — Она так добра к тебе…

— Да, она исключительно добра ко мне, — усмехнулась Мариелена.

— Конечно, ведь я так ценю тебя, Мариелена, — понимая, что девушка сейчас сделает то, что она хочет, пропела Клаудиа. — Все тебя здесь ценят, особенно мой муж… Но я хочу помочь тебе и поэтому предлагаю наиболее выгодное для тебя решение проблемы.

— Хорошо, — сказала Мариелена, — я напишу заявление.

— Прямо сейчас, — вкрадчиво произнесла Клаудиа. — Вот ручка, бумага…

Мариелена, чувствуя на себе умоляющий взгляд матери, написала заявление и подписалась. Она не могла дать волю своему гневу в присутствии матери и поэтому сказала:

— За своими вещами я приду завтра!

— Нет-нет, Мариелена. — ласково настаивала Клаудиа. — зачем тебе лишний раз беспокоиться? Собери свои вещи сейчас… Сеньора Кармела, проследите за тем, чтобы Мариелена ничего не забыла… Помогите ей собрать вещи…

Не успела Кармела отбыть по вызову Клаудии в агентство, как в дверь ее дома позвонил Леон.

Мече оказалась в затруднительном положении.

С одной стороны, мать неодобрительно смотрела на визиты жениха дочери в свое отсутствие, И Мече хорошо это знала. С другой — они только что помирились с Леоном, и не пустить его — означало бы вызвать неудовольствие с его стороны.

Мече отворила дверь, предупредив Леона, что пустит его ненадолго, так как матери нет дома. Леона, судя по всему, это обстоятельство устраивало. Он пообещал хорошо вести себя, однако не успела Мече опомниться, как уже оказалась в его объятиях на диване. Леон набросился на девушку с бурными поцелуями.

— Все, Леон, все, — пытаясь разжать его руки, сказала Мече. — Отпусти меня.

— Но я так долго не видел тебя… И ты нужна мне, — не слушал ее Леон.

Задыхаясь от страсти, он стал покрывать ее лицо и шею поцелуями, пытаясь опрокинуть девушку.

Мече решительно воспротивилась:

— Нет, Леон, оставь меня!

— Но почему, Мече? Я хочу тебя сейчас же! Мы ведь все равно поженимся, так какая же разница, когда это произойдет…

— Разница есть, Леон, — сказала Мече, изо всех сил стараясь не потерять голову, — разве я смогу надеть белое подвенечное платье, зная, что я этого не заслуживаю?

— Ради Бога, Мече… Неужели ты откажешь мне из-за дурацкого подвенечного платья?..

— Вовсе не дурацкого, — защищалась Мече, — это мое приданое. Все эти годы я готовлюсь к этому дню.

— Я хочу с гордостью пойти к алтарю, а потом отдать тебе мою чистоту.

— Но я хочу сейчас! — настаивал Леон.

Девушка оттолкнула его и соскочила на пол.

— Нет. И не проси, Леон.

— Ах так? — возмутился Леон. — Ты сперва сама меня завела, а потом отталкиваешь?.. Ну что ж, потом не жалуйся. Мече!

С этими словами Леон хлопнул дверью.

Тато изо всех сил уговаривал Энди образумиться и прекратить свои отношения с Ненси.

Он даже попытался переговорить с самой Ненси, умоляя ее отказаться от Энди, но девушка высмеяла его и не захотела слушать.

Между тем Тато видел, что Энди все больше и больше попадает под власть наркотиков.

Тато уже несколько дней жил в этом доме. Андреас Пеньяранда, Летисия, Мария и Сулейма относились к нему как к родному и надеялись, что он сумеет повлиять на Энди.

Но Энди все сильнее запутывался в сетях устроил Тато настоящую истерику, когда Ненси рассказала ему, что Тато вмешивается в их отношения.

— По какому праву ты лезешь в мою личную жизнь! — негодовал Энди. — Какого черта лезешь со своими советами!

— Потому что я твой друг! Ненси больна, и тебе тоже необходим врач! Я не позволю тебе больше этим заниматься! — в свою очередь повысил голос Тато.

— Предатель! Неблагодарный! Я не допущу, чтобы ты… — с этими словами Энди бросился на Тато.

На шум прибежала Сулейма. Она попыталась разнять друзей, но тут Энди вдруг сам опустил Тато и, скорчившись, повалился на пол.

— О Господи, что с ним? — переполошилась Сулейма.

— Энди, Энди! — тормошил друга Тато.

— Я пойду позову сеньора Андреаса, — Сулейма сделала движение к двери, но Тато удержал ее:

— Нет! Никого не зови. Это пройдет. Мы сами ему поможем, не стоит тревожить его родных.

Вдвоем они уложи Энди на кровать. Того колотил озноб.

— Это из-за наркотиков? — спросила Сулейма, укрывая Энди одеялом.

Тато мрачно кивнул.

Летисия и Кике упивались блаженством самого утра своей разгоревшейся лбви.

Для Летисии все, что с ней происходило, было внове. Она рано вышла замуж за Андреаса и не успела как следует насладиться любовью, как пошли дети… Сестры знали, что с ней происходит, и всячески ободрили ее, особенно Ольга.

Они с Кике, как юные влюбленные, бродили, взявшись за руки, по улицам, проводили упоительные часы в квартире Ольги, сидели в различных забегаловках и как-то раз даже наведались в заведение Тельмы, уже печально знакомое Кике.

Тельма сразу поняла, какого рода отношения связывают Летисию с этим юношей, другом Леона. Но гораздо хуже, что об этом немедленно догадался Никанор, увидевший их в баре Тельмы.

Позже между ним и Летисией состоялся неприятный разговор. Ведь партия, к которой принадлежал Никанор. поддержала Андреаса. Никанор и Андреас торжествовали победу. И вот из-за интрижки его жены все могло пойти прахом. Именно это и объяснил Летисии Никанор.

— Меня не волнует, что подумают о нашей семейной жизни с Андреасом в вашей партии, — отбивалась Летисия. — Мне надоело жить в зависимости от общественного мнения!

— Выдвижение Андреаса в кандидаты стоило мне больших усилий, — объяснил Никанор. — И я не позволю, чтобы все пошло насмарку из-за вашего пошлого романа!

— Как вы смеете! — вскинулась было Летисия, но Никанор остановил ее:

— Смею. Я защищаю интересы Андреаса. Его политическое будущее под угрозой. Вы — его жена, и обязаны думать о том, что делаете. Вам следует избегать скандалов, сеньора…

Летисия, ощутив угрозу, исходящую от этого человека. решила переговорить с Тельмой.

— Помогите мне, пожалуйста, — попросила она Тельму, — иначе может произойти недоразумение…

— Недоразумение? — Тельма вскинула на нее свои Накрашенные ресницы. — По-моему, все ясно, сеньора. Кике и вы танцевали, словно молодожены.

— Пожалуйста, — взмолилась Летисия. — не причиняйте вреда ни мне, ни ему…

— Я не собираюсь, — проговорила Тельма. — У меня и мысли такой не было. Если бы я хотела вам навредить, то отослала бы кредитную карточку, которой вы в прошлый раз заплатили, вашему мужу. Вот она, ваша карточкса.

— Что вы намерены с ней делать?

— Вот что. — Тельма в клочья разорвала кредитку. — Советую вам впредь расплачиваться наличными… Не благодарите. Я делаю это не ради вас, а ради юноши, друга Кике, которого люблю как собственного сына!..

Клаудиа, отпразновав с Урбано свою победу над Мариеленой, собралась было уходить, но тут явился посыльный от Андреаса с кипой документов, которые тот просил оставить на столе Луиса Фелипе.

— Хорошо, я передам мужу, — сказала Клаудиа.

— Так вы сеньора Сандоваль? — обрадовано спросил посыльный.

— Да, — несколько удивилась Клаудиа. — А что?

— Здесь работает моя сестра Мариелена, — ответил посыльный. — Я думал, что она сейчас в офисе.

Клаудиа с интересом, которого Кике не понял, посмотрела на него.

— Так. Значит ты брат Мариелены?

— Да, — подтвердил Кике. — Энрике Муньос, к вашим услугам.

— И работаешь у моего зятя?

— Да. Ваш супруг помог мне получить это место.

«Так, — подумала Клаудиа, — а я помогу тебе лишиться…»

И она, не заходя домой отправилась к Летисии.

— Лети, у меня к тебе небольшая просбьа, — начала она. — Дело в том, что у Андреаса работает брат Мариелены, Энрике Муньос… Сделай так, чтобы этого парня выперли…

Летисия немного смутилась.

— Не могу, Клаудиа, Энрике, Кике — и есть тот парень, о котором я вас с Ольгой рассказывала..

— Что-о? — воскликнула Клаудиа. — Брат Мариелены, женщины, которая хочет отнять у меня мужа!

— И что же, Клаудиа? — поморщилась Летисия. — Разве он должен расплачиваться за поведение своей сестры? У Кике благородная душа. Я люблю его и не стану вредить ему.

— Пусть лучше страдает твоя родная сестра, да? — разъяренно сказала Клаудиа.

— А что плохого сделал тебе Кике? — последовал ворос.

— Он брат этой бесстыжей, во что! — вырвалось у Клаудии. — Я хочу уничтожить всю эту семью! Я хочу, чтобы этого парня уволили!

— Но Клаудиа, так нельзя, — попыталась урезонить сестру Летисия. — Это бедная, но очень достойная семья. Кике с восторгом говорит о своей матери.

— Да? И как же такая добрая мать могла воспитать такую наглую, бесстыжую дочь, — Клаудиа уже не могла становиться, — эту подлую стерву, эту мерзавку!

— Согласна, — мирно произнесла Летисия, — дочь она воспитать не сумела. Но Кике совсем другой — добрый, бесхитростный.

— Если бы эта сеньора знала, что вытворяет ее дочь! — не слушая ее, продолжала яриться Клаудиа. — Что она связалась с женатым мужчиной!

— Кике не имеет к этому отношения. — снова вступилась за своего возлюбленного Летисия. — Умоляю тебя, откажись от своей ненависти!

— Нет, Летисия. нет! — Клаудиа перешла на крик. — Я ненавижу эту семью! И я не успокоюсь, пока их всех не уничтожу Они мне дорого заплатят то сделала Мариелена!..

Прямо из аэропорта Луис Фелипе помчался к Мариелене.

…Когда девушка открыла дверь и завидела его счастливое, сияющее лицо, даже если у нее и были какие-то сомнения в том, что любимый хранит ей верность, находясь в Испании, они моментально испарились.

Мариелена бросилась ему на шею…

На их счастье. Кармелы не было дома, и до ее прихода влюбленные имели возможность как-то справиться с охватившей их при встрече радостью.

Перебивая друг друга, они рассказывали, как тяжело далась им разлука, и клялись друг другу впредь не расставаться.

— Я жить без тебя не могу, — без конца повторял Луис Фелипе, и для девушки эти слова были слаще райской музыки.

— И я только о тебе и думала! — делилась с любимым Мариелена. — Даже видела тебя во сне… И когда мне было трудно, я повторяла себе: он любит меня! он любит меня! — и все неприятности как рукой снимало.

— Дорогая, у тебя были неприятности?

Мариелена рассказала ему о кознях Клаудии и: Гонсалеса и о том, как они вынудили ее написать заявление об уходе.

— Ну, это ерунда, — сказал Луис Фелипе. — Я тебя ни за что не отпущу. Я не позволю вам бросить, меня сеньорита…

— Да, но как быть с испорченным рекламным роликом?

— И это ерунда, Рене всегда делает копию на всякий случай. Уверен, у него есть копия.

Вернулась Кармела и, увидев Луиса Фелипе, недовольно поджала губы.

— Прощу прощения, сеньор Сандоваль, но я придерживаюсь строгих правил… Мои дочери не должны принимать мужчин в мое отсутствие…

Луиса Фелипе трудно было застать врасплох. Он тут же изобразил на лице раскаяние. Он объяснил, что узнал о проблемах, возникших в агентстве, и решил прежде всего повидаться с Мариеленой, чтобы сказать ей, что все улажено и она завтра же может опять выйти на работу.

Кармела попыталась возразить, но Луис Фелипе был само обаяние. Он достал припасенные им для трех женщин подарки и объяснил Кармеле, что очень ценит ее дочь и тепло относится ко всей их семье, поэтому не мог не приобрести для них кое-какие мелочи.

— Сеньор, но это же дорогие вещицы! — воскликнула Кармела.

Луис Фелипе заверил ее, что это — пустяк, и простодушно осведомился, не сварит ли она ему кофе. Вкуснее кофе, чем делает сеньора Кармела, он в жизни не пробовал.

Польщенная, Кармела ушла на кухню, а Мариелена спросила.

— Да, но как же ты будешь теперь объясняться своей женой? Она будет настаивать на моем увольнении..

— Если Клаудиа осмелится это сделать, я ей все расскажу о нас с тобой и уйду к тебе… насовсем…

Мариелена почувствовала себя окрыленной. Она не сомневалась, что Клаудиа устроит мужу скандал, и теперь, после его слов, горячо желала этого скандала. Ведь благодаря ему все может наконец-то решиться, и им с Луисом Фелипе больше не придется прятаться. Да, это было бы прекрасным решением проблемы…

Оставалось только подождать, чем окончится встреча Луиса Фелипе с женой…

О возвращении Луиса Фелипе Клаудиа узнала от Пуриты, которая, в свою очередь, узнала о нем от Рене.

Ей надо было скрепя сердце ждать, когда он наконец-то, навестив свою любовницу, соблаговолит вернуться домой.

Это было для нее страшным унижением — поджидать мужа, находящегося у любовницы, и по возвращении его в дом не сметь даже выказать открыто свой гнев и негодование.

Но что ей оставалось делать!

Единственное, что еще утешало Клаудиу в этойситуации, — козырь, до поры до времени придерживаемый ею: мать Мариелены, которой она со-лась открыть глаза на поведение ее дочери. Пурита сообщила ей адрес Мариелены. От нее же двумя часами позже Клаудиа узнала, что Луис Фелипе побывал на работе и между ним и Гонсалесом произошел тяжелый разговор, в результате которого Луис Фелипе заявил, что больше не сможет работать с Урбано и считает того уволенным. Не успела Клаудиа повесить трубку, как позвонила Энрикета с мольбой о заступничестве за мужа. Клаудиа, как могла, обнадежила ее, хотя вовсе не была уверена в том, что сумеет повлиять на решение Луиса Фелипе.

Ей оставалось играть и дальше эту трудную роль — роль любящей, ни о чем не подозревающей супруги.

Как только Луис Фелипе явился, она, угадав на его решительном лице готовность объясниться до конца, встретила его ласково и позволила выразить себе только упрек, что он, не повидавшись с ней, сразу бросился в агентство.

Луис Фелипе в ответ заявил:

— Да, мне пришлось сразу же заниматься наведением порядка в агентстве, улаживать проблемы, которые создали вы с Урбано.

— Какие проблемы? — изобразила непонимание Клаудиа. — Насколько я знаю, там все хорошо. Единственное, что случилось, это уволилась твоя секретарша. Но она допустила серьезный промах, это было самое лучшее…

— Ничего подобного, — решительно произнес Луис Фелипе. — Она не могла допустить никакого промоха. Мариелена — незаменимый человек для агентства. За короткий срок ей удалось продемонстрировать необычайные способности и профессионализм. Она останется в компании — и точка.

— Но дорогой, — Клаудиа поняла, что настаивать бессмысленно, и все же продолжала, — это ведь также и мое агентство. Я имею право выражать свое мнение!

— Мнение — да, — не стал спорить по этому поводу Луис Фелипе, — но ты не можешь принимать решения, не проконсультировавшись со мной. Агентство возглавляю я — и никто другой.

— Мариелена — единственное, что тебя интересует, — сорвалась Клаудиа, — она нужна тебе больше, чем я!

— Ради Бога, Клаудиа, — Луис Фелипе сделал усталый жест, — не начинай снова свои глупости!

— Луис Фелипе…

— Все, все, Клаудиа. Я уже сыт всем этим. Стоит мне на минуту отвернуться, ты начинаешь творить всякие глупости… Чего ты добиваешься?

Прямота вопроса мужа подразумевала один ответ, но его-то как раз Клаудиа опасалась дать, был бы окончательный разрыв. Не в ее интесах было продолжать этот спор.

— Дорогой, единственное, чего я желала, — помочь тебе… Но раз эта девушка так нужна тебе — ничего не имею против. И хватит о ней. Я так по тебе скучала, так скучала… — и Клаудиа, обняв мужа потянула его в спальню.

— Иоли. — в это время делилась с сестрой Мариелена, — ты не представляешь, как мне было тяжело работать под началом жены Луиса Фелипе.

— Как только ты не умерла со стыда перед этой бедной женщиной, — беспощадно вымолвила Иоли.

— Бедной? Но ты ее не знаешь, — защищалась Мариелена, — она очень деспотичная, злая…

— Маме она понравилась, — заявила Иоли. — Мариелена, подумай о маме! Такая ситуация не может долго продолжаться!

— Луис Фелипе положит ей конец, — заявила Мариелена, — он больше не любит жену.

Иоли нетерпеливо перебила ее:

— Дорогая, так говорят все женатые мужчины!

— Он не такой, как все! — воскликнула Мариелена. — И он найдет выход, я знаю!

Иоли пристально посмотрела на сестру.

— Так. Он обещал тебе, что найдет выход? Поверь мне, все это пустые слова. Пустые обещания. Сейчас он мирно беседует с женой и даже не помышляет ни о каком выходе. Ты для него развлечение. А жена — это жена.

В правоте слов Иоли Мариелена убедилась на следующее же утро, когда Мариелена предложила Луису Фелипе кофе и он отказался, прибавив, что плотно позвтракал дома, она сразу же поняла, что супруги и не думали выяснять отношения.

— Значит, проблем с женой не было, — стараясь скрыть свое разочарование, спросила Мариелена.

— Нет-нет, никаких проблем, — думая, что успокаивает девушку своим ответом, сказал Луис Фелипе, — я объяснил ей, что ни за что не смогу обойтись без твоей помощи. И она приняла мои доводы.

Мариелена горестно усмехнулась:

— И как ты ее убедил?

Луис Фелипе не понял этого многозначительного вопроса.

— Она женщина умная и признала, что допустила ошибку, уволив тебя. Сначала Клаудиа рассердилась, но потом…

— Вы помирились, да? — перебила его Мариелена.

— Дорогая, не будем о Клаудии… — поморщился Луис Фелипе.

«Итак, ей снова удалось подчинить его себе, — подумала Мариелена. — Этому не будет конца. Иоли права. Он никогда не оставит жену…»

Часом позже на поклон к Мариелене явился Гонсалес.

Дождавшись момента, когда Луис Фелипе отправился в смотровой зал, чтобы вместе с Рене проглядеть копию рекламного ролика, якобы испорченного Мариеленой, Гонсалес, приняв покаянный вид, стал просить девушку о заступничестве перед Луисом Фелипе.

— Помоги мне, Мариелена. Ты — единственная, кто может мне помочь. Поговори с Луисом Фелипе. Скажи ему, что я раскаиваюсь в своей ошибке.

«Как странно, — подумала Мариелена. — он обращается ко мне за помощью, будто я, а не Клаудиа хозяйка агентства… Стало быть, и Урбано признает, что у меня есть кое-какие права на Луиса Фелипе… Значит, еще не все потеряно…» Вслух же она сказала:

— Хорошо, Урбано. Я подумаю, что можно сделать.

— Спасибо Мариелена, спасибо, я всегда знал, что на тебя можно рассчитывать, спасибо тебе, — рассыпался в благодарностях Урбано Гонсалес.

Летисия, несмотря на недвусмысленные угрозы Негретти, продолжала встречаться с Кике.

Просто они были вынуждены перенести свои встречи в более безопасное место.

Летисия стала снимать номера в отелях. Ее не смущали понимающие взгляды портье, не смущала ложь, к которой они с Кике вынуждены были прибегать, записываясь в журнале отеля как муж с женой. Наоборот, с каждой новой их встречей в ней крепла уверенность, что ей стоит развязаться с Андреасом, положить конец их формальному браку, снять квартиру для них с Кике и наслаждаться счастьем разделенной любви.

Она предложила Андреасу развод. Андреас был ошеломлен. Он совсем не ожидал такого развития событий. Конечно, он виноват, он не уделяет жене времени, но такова участь всех жен деловыъ людей.

— Ни в коем случае, — заявил он. — Кто я, по-твоему? Кассир в банке или простой служащий, который может позволить себе такую роскошь, как развод?.. Я президент этого банка, известный, уважаемый человек!

— А меня это не интересует, — отрезала Летисия. — Если ты против и не хочешь по-хорошему развестись со мной, я переговорю со своим адвокатом, и он свяжется с тобой!

Андреас понял, что это нешуточная угроза, и забеспокоился всерьез.

— Минуточку, Лети, минуточку! Ты не можешь так со мной поступить!

— А ты мог игнорировать меня все эти годы? — мстительно заметила Летисия. — Держать меня дома, как декоративный предмет?.. Я была все эти годы для тебя не женой, а визитной карточкой твоего банка. С меня хватит. Я человек, женщина… это не пустые слова. Это обдуманное, серьезное решение, — с этими словами Летисия удалилась.

Андреас бросился к Луису Фелипе.

Луис Фелипе не стал утешать его.

— Сколько раз я предупреждал тебя, чтобы ты относился к семье внимательнее, добрее, серьезнее. — молвил он, — и вот — результат! Не знаю, не знаю, надо как-то убедить Летисию выбросить из головы эту идею…

— Ты представляешь, что значит для меня развод, — сокрушался Андреас, — что не сделал Энди своей краже в банке и Мелисса своим бегством, то сделает Летисия своим разводом. Все полетит к чертям! Все мое политическое будущее! Это конец моих жизненных устремлений!

— А также разрушение твоей семьи, — внушительно заметил Луис Фелипе.

— Какой семьи! Это не семья, а скверный анекдот! В ней каждый тянет в свою сторону…

— А ты — в свою, — напомнил зятю Луис Фелипе.

— Да, но остальные обязаны мне помогать! На мне лежит груз ответственности! — Андреас стукнул себя кулаком в грудь.

— И ты обязан во что бы то ни стало помириться с Летисией, — заключил Луис Фелипе.

…Нет, не могло понравиться Карлосу то, что Мелисса стремится уйти из-под его контроля.

Она заявила ему, что хочет побывать дома, чтобы навестить единственного любимого ею человека, няню Марию. Карлос решительно воспротивился этому.

— Мы твоя семья, Мелисса. Мы — больше у тебя никого нет, — вбивал он девушке в голову. — Ты должна порвать с остальными… Не вздумай ходить домой. Не создавай себе проблем…

— Как? Если я схожу навестить Марию, вы собираетесь, наказать меня за это? — удивилась Мелисса.

— Таковы наши правила, — внушал ей Карлос. — Ты — часть нашей семьи… но по-прежнему держишься в стороне… Так не может продолжаться дальше!

— У вас тоже есть от меня секреты! — уличила его Мелисса. — Вы не торопитесь поделиться со мной своими тайнами!

— Всему свое время, детка! — возразил Карлос. — Да, мы не позволяем тебе присутствовать на наших собраниях, но это из-за твоей строптивости! Ты не хочешь принимать наши правила!

— Я не могу принять то, чего не понимаю, — сказала Мелисса. — Я хочу навестить Марию, и никто не может запретить мне это сделать!

Когда она ушла, Эрнесто насмешливо заметил Карлосу;

— Ты не можешь с ней справиться… не можешь подкрутить гайки…

— Посмотрим, — мрачно произнес Карлос.

С некоторого времени Кармела стала все больше ощущать, что дети ускользают от ее бдительного материнского ока, что ее опека раздражает их и они намерены жить своей жизнью.

Отец Иларио пытался убедить ее в том, что она напрасно волнуется. Ей действительно не следует проявлять деспотизм по отношению к детям. Так, например, когда она поведала ему о предполагаемой поездке Мариелены в Испанию, он не нашел в этом ничего предосудительного. Он заявил, что Мариелена — взрослый человек, имеющий право на самостоятельные решения. С этим Кармела никак не могла согласиться.

Она знала, какие опасности подстерегают девушку на ее жизненном пути. Мать, пока не выдаст дочь замуж, обязана направлять ее.

— Да, но не диктовать девушке образ поведения, — не соглашался отец Иларио. — Можно что-то советовать, но не приказывать, не ставить Мариелену перед проблемой выбора…

Да, но как иначе предостеречь девушку от необдуманных поступков! Поневоле приходится употреблять материнскую власть, чтобы с дочерьми не произошло того же, что с Челой! Кармела бы на месте Эсперансы умерла, не перенеся такого позора!

Но дети продолжали отдаляться от нее… Мариелена все так же задерживалась на работе, и Кармелу нимало не утешало то обстоятельство, что шеф почти вдвое повысил ей жалованье. Мече частенько выходила к завтраку с заплакаными глазами: очевидно, что-то у нее не ладилось с Леоном, но в чем было дело. Мече не говорила.

И Кике, который все чаще исчезал из дому по вечерам, не желал давать матери никаких объяснений.

Как-то она заметила у него синяк на шее. Это был явный след поцелуя. И поцелуя опытной женщины, девушки так не целуют своих возлюбленных!

Кармела пристала к сыну с расспросами. Но Кике, тоже подражая сестрам, в мягкой форме объявил ей, что он достаточно взрослый, чтобы давать матери объяснения.

— Ты уже был с женщиной? — отважилась задать прямой вопрос Кармела.

— Мама, это слишком интимное, и ты не должна спрашивать меня об этом, — ответил Кике.

— Сынок, обычно про такие вещи юноши рассказывают своему отцу, — продолжала Кармела. — Отец, если бы был жив, сумел бы предостеречь тебя, чтобы ты не попал в сети плохой женщины!

— Я не встречаюсь с плохими женщинами, — выдавил из себя Кике, и больше Кармела ничего не смогла от него добиться.

Но Кике-то ладно, он все-таки мужчина! А девушки, дочери! Особенно Мариелена! Как не нравится Кармеле ее сверхурочная работа! И как убедить дочь уйти из этого агентства, где девушку подстерегают такие соблазны!

Вот почему неожиданный приход супруги сеньора Сандоваля Клаудии хотя и удивил Кармелу но и обрадовал ее…

Мария, встретив Мелиссу, от радости не знала, куда ее посадить и чем угостить. Милая ее девочка! Наконец-то она пришла! Но Боже, что у нее за вид — похудела, глаза потухшие, круги под глазами! Это все из-за тех мерзких людей, которые теперь окружают ее!

Но Мелисса не хотела, чтобы Мария отзывалась о них плохо.

— Они очень хорошие, — убеждала она Марию, — и не признают никаких социальных различий!

Мария и слушать не желала.

— Не знаю, что они признают, а чего не признают, — заявила она, — а это ненормальные люди! Стая вампиров!.. Дорогая, здесь твоя семья, здесь люди, обожающие тебя!

— Круг людей, обожающих меня, ограничивается тобой одной, — сказала Мелисса.

— Да нет же! Твоя мать сходит с ума от беспокойства! — убеждала ее Мария. — Она очень тоскует по тебе!

— Да уж, — фыркнула Мелисса.

— Да-да, она страшно обрадуется, увидев тебя!

Летисия и правда не могла скрыть своего счастья при виде дочери. Она бросилась к ней, чтобы обнять ее, но Мелисса с суровым видом отстранилась.

— Сеньора, я вам уже не дочь, — холодно заявила она.

— Мелисса, дорогая! — воскликнула Летисия. — Да, я признаю, что допускала ошибки! Но теперь я стала другой. Поверь мне. И я хочу все исправить.

— Слишком поздно, — процедила свкозь зубы Мелисса, — это прежде я мечтала, чтобы ты была со мной… в детстве, в моем одиноком детстве…

Летисия снова попыталась приблизиться к дочери и обнять ее.

Мелиссу как будто передернуло от отвращения.

— Не дотрагивайся до меня! — вскричала она. — Не смей меня и пальцем касаться! Ты мне не мать! Моя мать умерла!

…Мелисса, хлопнув дверью, выскочила из дома, а Летисия, обессиленная, упала в кресло.

— И вы после этого все еще думаете развестись с мужем? — укорила ее Мария. — Поймите, вы должны бороться за свою семью, за возвращение детей! Вот что должна делать настоящая мать! Это сестры сбили вас спути инстинного, особенно сеньора Ольга! Вы никогда не были легкомысленной! И не вздумайте снова заводить этот глупый разговор о разводе! Сеньор Андреас так переживает!

— Ты, наверное, права, — грустно согласилась ней Летисия.

Клаудиа не торопилась с обвинениями в адрес Мариелены.

Напротив, она надеялась, что простодушная старуха выболтает какие-то неизвестные ей факты, которые позволят судить о том, насколько серьезно отношение ее мужа к Мариелена.

Так и получилось.

Ничего не подозревавшая Кармела рассказала Клаудии о том, что Луис Фелипе по приезде из Мадрида тотчас же явился к ее дочери, потому что ему срочно понадобилось обсудить кое-какие проблемы, а заодно вновь уговорил ее вернуться на работу. Более того, он настолько ценит Мариелену, что привез ей и ее семье подарки.

— Сеньор Сандоваль — такой чуткий начальник, — восхищалась Кармела, — и все же мне кажется, что он перегружает работой мою девочку…

«Знала бы ты, какой работой перегружает твою дочь мой муж», — злобно думала Клаудиа, слушая весь этот бред.

Кармела достала из буфета семейный альбом. Пришлось Клаудии запастись терпением и рассматривать пожелтевшие от времени фотографии.

…Мариелена — ребенок с погремушками в руках… Мариелена — девочка с бантиками в волосах… Мариелена — у первого причастия, в белом платьице… Мариелена на пляже, уже девушка, рядом с ней Хавьер… Мариелена с матерью перед домом… С братом и сестрами… Мариелена на свадьбе у Иоли — у нее такое задумчивое лицо…

Все это изрядно надоело Клаудии, но она еще какое-то время потерпела бы с разоблачением соперницы, если бы Кармеле не вздумалось прословлять чистоту и честность ее дочери… Тут Клаудиа не вытерпела.

— Сеньора, — сказала она, отложив в сторону альбом. — Честно говоря, я пришла сюда не для того, чтобы смотреть снимки… Это не визит вежливости. Я пришла поговорить о вашей дочери, сеньора, и сказать вам, что Мариелена — любовница моего мужа!

Гостеприимная улыбка исчезла с лица Кармелы.

— Что вы такое говорите? — не веря собственным ушам, пролепетала она.

— Кажется, я выразилась достаточно ясно, сеньора. Ваша дочь живет с моим мужем!

Кармела сделала гневный, предостерегающий жест рукой.

— Этого не может быть, сеньора! Бог вас простит за эту клевету! Я знаю моих дочерей, они хорошие девушки!

Клаудиа чуть не с жалостью посмотрела на нее. Уголки ее губ дернулись в усмешке.

— Вы слишком доверчивы, сеньора, — иронически заметила она.

— Нет-нет! — с негодованием закричала Кармела. — Все это сплетни… Сплетни людей, которые ни во что не ставят репутацию порядочной девушки… Моя дочь честная, работящая…

— Этот ваш кладезь добродетелей каждый день ходит с моим мужем в одну квартиру, где остается наедине. И я полагаю, вовсе не затем, чтобы обсуждать проблемы агентства!

Кармела чувствовала, что сомнения в дочери все глубже и глубже проникают в ее душу, и вместе с тем ей казалось, что, если она скажет своим сомнениям — нет! — они, как по волшебству, исчезнут. Ей хотелось заткнуть уши пальцами, выгнать эту женщину, которая говорит такие страшные слова, от которых может померкнуть солнечный свет…

— Этого не может быть! — собравшись с силами, горячо воскликнула Кармела. — Нет, это гнусная выдумка! Кто вам такое сказал! Пусть язык отсохнет у этого человека!

— Недавно она провела с ним ночь! — не замечая состояния Кармелы, продолжала свои разоблачения Клаудиа. — Конечно, вам Мариелена сказала, что ночует у подружки! А на самом деле она спала с моим мужем!

Кармела подумала, что сейчас лишится сознания. Какая-то неведомая сила сжала ее сердце в кулак и продолжала сжимать все сильнее и сильнее.

— Замолчите, — простонала она. — Я не позволю вам обижать Мариелену!

Клаудиа резко обернулась на звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Глаза ее загорелись торжествующим блеском при виде входившей Мариелены.

Зато ужас исказил черты девушки. Одного взгляда ей было достаточно, чтобы понять, что произошло. Кармела, опираясь рукой на стул, на негнущихся ногах подошла к дочери, как будто хотела заслонить ее от этой злой женщины, но внезапная мысль о том, что все сказанное — остановила ее.

— Доченька, — взмолилась она. — Скажи, что это неправда… Что ты и твой шеф…

Мариелена обреченно посмотрела на мать.

— Скажи, — со страхом настаивала Кармела.

— Как вы могли… — с горечью сказала Мариелена Клаудии, — бесчестно таким образом сводить со мной счеты…

— Скажи, — в третий раз произнесла Кармела. Мариелена с полными слез глазами кивнула.

— Это правда, мама, — глухо проговорила она.

Кармела побелела как полотно и пошатнулась, прислонясь к стене.

— Правда? — машинально повторила она.

— Я больше не могу обманывать тебя. — Мариелена закрыла лицо рукаими, и слезы ручьем потекли сквозь ее пальцы. — Я люблю Луиса Фелипе, мужа этой женщины, и я живу с ним!..

КОНЕЦ

Отредактировано Samal N N (16-07-2013 05:59:02)

0


Вы здесь » О сериалах и не только » Книги по мотивам сериалов и фильмов » Мариелена/Marielena (сериал) Испания, Мексика