header

О сериалах и не только

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » О сериалах и не только » Книги по мотивам сериалов и фильмов » Вавилон 5: Грезить в городе печалей


Вавилон 5: Грезить в городе печалей

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

Глава 26
в которой Синклер едва не разделяет судьбу Сократа

— Мы должны неукоснительно следовать протоколу церемонии! — резко сказал Нерун Ратенну, перегнувшись через широкий стол.
Ратенн ответил не менее решительно.
— Мы предоставили вам медицинские данные. Подготовка должна проводиться в соответствии с этой уникальной ситуацией. Его человеческая физиология делает невозможным…
— Ни одна из наших традиций не оправдывает изменения столь важной части церемонии из–за кого–то. Кроме того, — закончил Нерун с великим сарказмом, — ни одна из традиций не должна быть проблемой для „минбарца, рожденного не от минбарцев”.
Сатаи пожирали друг друга глазами. Этот спор, последний в череде споров, бушевал в присутствии Синклера уже пятнадцать минут, причем ни одна из сторон не поинтересовалась его мнением. Он позволил им спорить дальше, а сам внимательно слушал. День церемонии посвящения Синклера в Энтил'За близился, и два члена Серого Совета постоянно сталкивались лбами, обсуждая вопросы религиозного и политического протокола. Синклер не мешал им искать компромиссные решения.
Но теперь, когда до церемонии осталось всего два дня, их затянувшийся спор впервые встревожил его по–настоящему, и, похоже, лишь он мог их рассудить.
— Но вы уже согласились с этим, — сказал Ратенн.
— Я согласился лишь помогать подготовке традиционной церемонии, — возразил Нерун. — И испить из чаши ша'нейат является частью церемонии. Так сколько наших священных традиций вы отмените ради этого человека?
Ша'нейат наиболее точно переводился как „разрушитель смерти”. Синклер знал, что это сильнодействующая жидкость, обладавшая огромным символическим значением для минбарцев, представляла собой настой из цветов, фруктов и зерен. Этот напиток использовался только в особых религиозных церемониях, где это действо считалось главным элементом. До этого дня лишь минбарцам приходилось пить ее. Синклер был бы первым человеком, но врачи рейнджеров обнаружили одну небольшую проблему: ша'нейат оказался для людей смертельным ядом.
— Так вы считаете, что мы должны следовать протоколу церемонии буквально, — сказал Ратенн, — даже если это убьет Энтил'За?
Синклер решил, что с него хватит.
— Не думаю, что вам следует предлагать это Сатаю Неруну как один из вариантов, — сказал он Ратенну с добродушной усмешкой. — Судя по всему, он слишком охотно примет ее.
Нерун и Ратенн были поражены его вмешательством. Они оба знали, что Синклер намеренно держался в стороне во время их предыдущих споров, касающихся деталей церемонии и, кажется, совершенно забыли о его личной заинтересованности в этом вопросе.
— Я участвовал в других минбарских церемониях и много читал об этой. Насколько я понял, вовсе необязательно выпивать всю чашу. Уверен, что вы поправите меня, если я ошибаюсь. Но, насколько я понял, там говорилось лишь о том, чтобы „вкусить” напиток. Мне нужно будет сделать лишь глоток, чтобы соблюсти традицию.
— Но, посол, — Ратенн немедленно начал возражать, — врачи сказали, что даже один глоток будет для вас смертелен.
— Они сказали, что это зависит от размера глотка. Я выпью напиток, — Синклер повернулся к Неруну. — Это будет соответствовать вашему протоколу?
Нерун ответил Синклеру несколько подозрительно.
— Вы действительно выпьете эту жидкость? Выпьете, а не просто пригубите?
— Даю вам слово.
Мгновение Нерун изучающе смотрел на Синклера.
— Этого будет достаточно, — сказал он, чуть склонив голову, возможно, выказав этим чуть–чуть уважения, впервые с тех пор, как они встретились на Минбаре.
Это длилось недолго.
— Теперь относительно церемониальной еды, в которую не войдут плоды Се н'кай, — сказал Нерун. — Это оскорбление для касты воинов.
— Сатаю точно известно, что это не является существенным моментом, — немедленно возразил Ратенн. — Деревья Се н'кай были более распространенны во времена Валена, нежели сейчас.
Синклер вздохнул и уселся обратно — пусть спорят дальше.
— Ты уверен, что это безопасно? — наверное, в двенадцатый раз спросила Сакай. Они с Синклером покинули дом Валена в предрассветной темноте, и направились к центру лагеря, где стояли все собравшиеся для церемонии посвящения нового Энтил'За. Спрашивать уже не имело смысла. Если он выкажет хоть малейшее сомнение, она сделает все, что в ее силах, чтобы отговорить его пить эту ядовитую жидкость, а Неруна пошлет ко всем чертям.
Но Синклер просто усмехнулся.
— Врачи уверяют, что я выживу. Это будет всего лишь маленький глоточек.
— Есть множество веществ, которые могут прикончить тебя всего лишь маленьким глотком, — по–прежнему недоверчиво ответила она.
— Пойдем, — сказал он, обнимая ее. — Мы должны беспокоиться о другом: как бы не испортить эту церемонию.
— После всех наставлений Ратенна? Я могу проделать все даже во сне. То есть уже проделала. Когда ты разбудил меня, мне как раз снился сон об этом.
— Это когда во сне ты приходишь на работу или в школу неодетой?
— Угу, — ответила она. — Только в моих снах ты был единственным неодетым человеком.
— О, неужели я забыл сказать тебе об этой части церемонии?
Она засмеялась, понимая, что он хочет ее развеселить и отвлечь от того, что должно произойти. И это подействовало. Но ненадолго. Синклер на самом деле казался неодетым, потому что был без коричневой, с капюшоном, мантии, которую обычно носил поверх стандартной формы рейнджеров. Дело было в том, что на церемонии он должен был получить другую, и одной из обязанностей Кэтрин было помочь ему надеть ее со всем достоинством и с как можно меньшими усилиями.
Они достигли административно–учебного комплекса и пошли между темными зданиями. Таким образом они подойдут к платформе сзади.
Когда они приблизились, все еще невидимые для собравшихся, Синклер в последний раз обнял Кэтрин, а потом отпустил ее и заставил себя держаться чуть прямее. Он мог шутить с ней. Но он понимал важность этого события и должен с настоящего момента и до тех пор, пока все не закончится, держаться с торжественным достоинством, как подобает Первому Рейнджеру и Энтил'За. Сакай шла на шаг позади него, как Ратенн научил ее.
На церемонии она должна была выступать в качестве его помощника. Они беспокоились, что Нерун начнет возражать по поводу такого выбора Синклера, но, видимо, упрямый воин не возражал вовсе. Поэтому Кэтрин была сейчас здесь, в свежевыглаженной форме ученика рейнджера, и внезапно забеспокоилась о том, что забудет все, что должна делать, даже после того, что она только что сказала Джеффу.
„Ну же, давай, — подумала она, — Это не так уж и трудно”. Церемония была относительно простой, а ее участие в ней — несложным.
Они завернули за угол последнего здания и увидели простой деревянный помост, освещенный по бокам двумя факелами, которые держали рейнджеры–минбарцы. Помост был достаточно высоким, чтобы происходящее было хорошо видно собравшимся. Участники церемонии поднимались наверх по длинному широкому настилу с задней сторны помоста. Ратенн объяснил, что вся суть в том, чтобы новый Энтил'За появлялся перед зрителями очень медленно, одновременно с восходящим над горизонтом солнцем, до восхода которого сейчас оставались считанные минуты.
Ратенн и Нерун ожидали их у подножия настила. Синклер наклонил голову, приветствуя их. Никто не произнес ни слова.
Спустя несколько минут легкий бриз донес до ушей Сакай далекий щебет темшви и прочих минбарских птиц, встречающих первые лучи света. Рассвет был прекрасен. Будет ясное утро. Ратенн махнул рукой, и два рейнджера окунули факелы в воду. Ратенн кивнул Синклеру, видимо, подавая сигнал к началу церемонии, а потом шагнул на помост. Как только он достиг вершины, Нерун и Сакай последовали за ним: он — слева, а она — справа. Зрители — несколько сотен собравшихся, — стояли в торжественном внимании. Рейнджеры были впереди. За ними — учителя и обслуживающий персонал, ученики и почетные граждане Тузанора и Йедора, среди которых было несколько членов Совета Старейшин и членов семьи Дженимера. Сакай также знала, кого там нет — остальных членов Серого Совета. В качестве компромисса присутствовали лишь Ратенн и Нерун. Деленн также была приглашена, но, к сожалению, не смогла присутствовать.
Ратенн, сияя от удовольствия, наблюдал за церемонией с левой стороны платформы, Нерун занял свое место позади, в нескольких шагах от своего напарника, и выглядел очень суровым. Он, прищурившись, внимательно следил за происходящим. Сакай заняла свое место справа, рядом с небольшим столиком на заднем плане, на котором стояли вещи, приготовленные для церемонии, за которые она отвечала: древняя священная книга и прозрачная хрустальная чаша с темно–красной жидкостью, которую ей хотелось нечаянно опрокинуть на пол.
Потом они повернулись, глядя на Синклера, который медленно поднимался на помост на обозрение толпы, вместе со сверкающим утренним солнцем, которое всходило над горизонтом позади него. Со спокойным выражением лица, размеренным шагом он вышел в центр помоста и коротко кивнул Ратенну. Тот посмотрел на Сакай, она взяла потрепанную книгу и торжественно передала ему.
Ратенн начал громко и ритмично читать древний текст: страницу за страницей, на столь древнем языке, что лишь немногие минбарцы могли его понять. Для современного минбарского языка он был как латынь для английского и европейских языков. Джефф почти выучился читать на нем, но лишь благодаря своей способности к языкам. Кэтрин же смогла выучить лишь то, что было необходимо — современные диалекты жрецов и воинов.
Чтение Ратенна гипнотизировало своим ритмом, и Сакай начало клонить ко сну, хотя она и стояла на ногах. Стараясь не задремать, она сосредоточилась на профиле Синклера и пыталась представить, что он сейчас думает. Или он, подобно ей, тоже борется со сном? Сколько им удалось поспать? В лучшем случае — два часа.
Внезапно она стала распознавать некоторые слова и фразы из того,что читал Ратенн и поняла, что он близок к завершению. Ратенн осторожно закрыл книгу, а потом поднял ее в направлении собравшихся. Снова настало время для ритуалов. Сакай быстро вышла вперед, поклонилась Ратенну, взяла книгу, снова поклонилась и вернулась на свое место, положив книгу на стол.
Следующей была та часть церемонии, которой она больше всего боялась. Она бросила косой взгляд на чашу ша'нейат, выглядевшую обманчиво привлекательной. Сакай не доверяла напитку, название которого включало в себя слово „смерть”. Но сначала следовала наиболее зрелищная часть церемонии.
По центральному проходу из самых дальних рядов зрителей вышла молодая послушница, лицо которой выражало искреннее благоговение. Она несла коричневую накидку с капюшоном, очень похожую на ту, что носил Синклер, будучи Первым Рейнджером. Но одежда, которую столь почтительно несла в руках юная минбарка, была особенной. Это была настоящая одежда Валена, которую хранили тысячу лет для Синклера, ради этой церемонии. Послушница поднялась по маленькой лестнице в передней части помоста, поклонилась, положила одежду к ногам Синклера, потом снова поклонилась и попятилась назад с такой скоростью, с какой она могла таким манером спускаться по лестнице.
Сакай глубоко вздохнула, этот момент внушал ей ужас с тех пор, как она услышала от минбарских врачей о действии ша'нейат на людей. Она подняла чашу с жидкостью, выглядевшей столь невинной, похожей на вино, и поднесла ее Синклеру, вручила ему. Он взял чашу с улыбкой, и она знала, что он хочет ей сказать. „Не волнуйся”, — пытался снова сказать он. Сакай попятилась, не в силах отвести взгляд от чаши. Ратенн произносил благословение на диалекте жрецов, которое она едва ли воспринимала до тех пор, пока он не дошел до слов:
— Испей ее, — сказал он. — Испробуй вкус будущего. Или Смерти. И Жизни. И Великой Пустоты, что лежит между. Возможно, этим поступком будет уничтожена Смерть.
Остолбенев, Сакай смотрела, как Синклер поднял чашу на всеобщее обозрение, а потом поднес к губам. Он сделал глоток — как много он выпил, она не смогла определить, — и проглотил напиток. Его плечи слегка вздрогнули, спина напряглась, а глаза на мгновение зажмурились.
Ратенн повернулся спиной к зрителям и казался таким же обеспокоенным, как и Сакай. Нерун подозрительно наблюдал за всем происходящим.
Она уже хотела подойти к Синклеру, наплевав на протокол, когда он с явным усилием расслабился и открыл глаза. Синклер кивнул Ратенну, который потом кивнул Сакай. Та поспешила вперед, гораздо быстрее, чем на репетициях, и подняла одежды Валена.
Лицо Синклера посерело, выражая застывшую маску контролируемого страдания. Руки были крепко сжаты в кулаки, и он мелко дрожал. Когда Сакай помогла ему надеть мантию, то почувствовала, что его одежда промокла от пота.
— Ты в порядке? — улучив момент, шепнула она, зная, что это глупый вопрос, но что еще она могла сказать?
— На вкус, как раскаленная лава, — с трудом прошептал он.
Закончив, Сакай отошла назад всего на полшага, готовая подойти, если он вдруг начнет падать. Но он стоял совершенно прямо и неподвижно. Голова его была высоко поднята, глаза смотрели поверх зрителей с тем гордым выражением, которого от него ждали. К счастью, до конца осталось недолго.
Ратенн повернулся к собравшимся.
— Как в былые времена мы называем того, кто поведет нас. Среди рейнджеров да будут знать Джеффри Дэвида Синклера как Энтил'За!
Рейнджеры внизу немедленно крикнули в унисон:
— Энтил'За! Мы живем ради Единственного. Мы умрем ради Единственного!
— Энтил'За, — продолжал Ратенн, — он — свет во тьме. Он — мост между мирами.
Ответом на это был одобрительный шум толпы. Церемония закончилась. Они ушли в обратном порядке. Синклер повернулся и твердым шагом пошел по помосту. Сакай не стала ждать, когда он дойдет до середины спуска, как ее учили, а немедленно оказалась возле него, лишь только он сделал первый шаг, и держалась на шаг позади, готовая ко всему.
Нерун подождал, пока они не спустились, прежде чем уйти. Ратенн следовал за ними несколько быстрее, чем предписывалось протоколом. Когда она удостоверилась, что они скрылись из поля зрения собравшихся, то крепко взяла Синклера под локоть. Его шаги стали нетвердыми, теперь его заметно трясло.
— Боже мой, — сказала она, когда они достигли конца помоста и направились к ближайшим зданиям, где их ждали врачи. — Что за дрянь они тебе подсунули?
— Это моя вина, черт побери, — прошептал он. — Я так нервничал, что проглотил больше, чем нужно.
Теперь Ратенн шел рядом с ними, глядя с беспокойством, но прежде чем он успел что–либо сказать, к ним присоединился Нерун.
— Энтил'За, — холодно сказал Нерун, — вам нехорошо?
Сакай хотела подойти к нему и ударить по лицу, чтобы согнать эту презрительную ухмылку, но не могла оставить Синклера. Даже если бы ей и удалось нанести Неруну хоть какое–то повреждение, она слишком хорошо осознавала, что это делать не стоит.
Ее гнев быстро сменился удивлением, когда Синклер издал слабый смешок.
— Чувство… юмора, Нерун? — хрипло сказал он. — Я и не думал, что вы им обладаете.
Нерун остановился, вероятно, удивленный, оставив Сакай и Ратенна, которые теперь вели Синклера под руки, торопясь в ближайшее здание.
Синклер был в сознании, пока они не вошли в комнату, где их ждали врачи. Его уложили на носилки и потащили к кошмарного вида набору трубок, электродов и систем наблюдения. Врачи сказали, что введут ему противоядие, объяснив, что промывание желудка лишь усложнит его положение. Через час они поместили его в медицинский транспорт и отвезли вместе с Сакай домой.
Они сделали все, что могли. Теперь оставалось только ждать, пока он поправится.
Три дня и три ночи его лихорадило. Сакай была рядом с ним, делая все, что в ее силах, чтобы успокоить его, когда он метался, призывая ее в бреду. Она спала лишь тогда, когда усталость овладевала ею. Врачи–минбарцы регулярно осматривали его, заверяя ее в том, что все в порядке, а потом снова уходили.
Утром четвертого дня она заснула прямо рядом с его кроватью. Очнулась она от прикосновения к своему лицу. Открыв глаза, Сакай увидела Синклера, который приподнялся на кровати и слабо улыбался. Лихорадка прошла.
— Привет, — все, что он смог сказать.
— С возвращением, — она взяла его руку и прижала ее к щеке.
— Как здорово снова вернуться. Я совершенно вымотан. Такие дурацкие сны.
— Представляю, — заметила она. — Ты иногда говорил во сне.
— Полагаю, что иногда ты слышала свое имя, — сказал он.
— Иногда.
— Ты почти всегда присутствовала в моих снах, иногда всего лишь как молчаливый наблюдатель. Даже на Рубеже. Я провел на Рубеже целую вечность. И на минбарском корабле. Странно, но везде, где я видел смерть и разрушение, я видел Улкеша. Боюсь, это придавало ему демоническую роль. Что ты думаешь об этом?
— Не знаю.
— Возможно, я подсознательно слишком пристрастно отношусь к нему.
— Возможно. Но ведь ты также видел и Коша?
— Да, — сказал Синклер, как будто внезапно вспомнив что–то. — Мне кажется, что он пытался мне что–то сказать, но я не смог этого понять.
Он задумался на мгновение, а потом пожал плечами.
— Но, знаешь, я также видел во сне отца Раффелли и его жену. Они не снились мне уже давно.
Сакай знала, что это были супруги–священники, воспитывавшие Синклера в колледже после того, как его отец погиб во время Дилгарской войны. Они были ему верными друзьями, пока не умерли несколько лет назад.
— Ты снова был в школе, да?
Она подумала, на связаться ли ей с врачами, или просто дать ему поспать. Но, хотя он выглядел усталым, на его лице появились прежние краски и энергичность. И он явно хотел поговорить.
— Иногда. Я пару раз возвращался в тот день, когда впервые там появился. До сих пор чувствую, как я тогда злился на бога и Вселенную за то, что он забрал моего отца к себе. Моя бедная мама не знала, что делать и отправила меня туда. Там был он, дряхлый на вид старый священник, и меня поразило, каким педантом он был — а он пригласил меня покататься на своей скоростной лодке. Я был уверен, что мы оба погибнем от его маневров.
Сакай улыбнулась. Она, конечно, слышала все это раньше, но он не говорил об этом какое–то время.
— Но больше всего мне снилось то время, когда я встретился с ними после войны. Ты ведь помнишь, каким я тогда был: злым на минбарцев, потерявшим вкус к жизни. Я не мог позволить себе показать это, но и не мог от этого избавиться.
— Помню, — мягко сказала она.
— Вот таким я и был в этих снах, снова и снова возвращался к той встрече с Раффелли после войны. Постоянно слышал, с какой любовью они говорили мне о прощении, побуждали изучать о минбарцах все, что я мог. Изучить их язык, узнать их историю, понять их культуру. Потому что, говорили они, через знание приходит понимание, а через понимание приходит прощение. А без прощения, говорили они, мы потеряем все лучшее, что есть в нас.
Он закрыл глаза, как будто внезапно потерял силы, которые вернулись было к нему. Она подумала, что он заснул, когда он вздохнул и снова открыл глаза.
— Я также припоминаю, что иногда это был не Раффелли, а Дженимер, — он улыбнулся. — Мне кажется, они бы поладили друг с другом.
— Уверена, что ты прав, — сказала она.
— Я думаю, что мне пора поспать, — сказал он, осев вниз, прежде чем успел закончить фразу.
Кэтрин тихо пошла звать врачей из другой комнаты, но она знала, что он пошел на поправку.

0

22

Глава 27
в которой Синклер ставит Улкешу ультиматум

— Я — рейнджер. Мы бродим в таких уголках Вселенной, куда не проникают другие. Мы стоим на мосту, и никому не дано пройти мимо нас. Мы живем во имя Единственного и умрем во имя Единственного.
Синклер ощутил волну противоречивых чувств, слыша голос Кэтрин Сакай среди голосов других рейнджеров, проходивших сегодня церемонию посвящения и произносивших эти слова, как клятву. Конечно, он очень гордился ею. Но он точно никогда бы не стал просить ее жить и умирать за Джеффа Синклера, и ему было неловко заставлять ее делать это ради Энтил'За.
Это всего лишь минбарская традиция, напомнил он себе. Он не ждал, что она будет буквально следовать этой клятве. Синклер постарался объяснить это всем рейнджерам, что собрались перед ним в Часовне. Он знал, что все они выполнят свою работу, справятся со своими обязанностями, приложив все способности, не обращая внимания на риск. Большего он не может и не будет просить.
Он попытался сосредоточиться на чувствах гордости и радости, которые вызывала у него группа землян и минбарцев, закончивших обучение и с энтузиазмом смотревших в будущее. Кэтрин была среди них.
Сех Турвал распустил рейнджеров–новичков и они вышли. Синклер позволил себе на одно короткое мгновение задержаться в храме, побыть одному — не считая Валена, конечно, — и собраться с мыслями. Эти церемонии также вызвали у него другие эмоции. Глядя на пылкие лица новичков, ждущих своего первого задания за пределами Минбара, среди звезд, Синклер обнаружил, что чувствует знакомое беспокойство, которое все больше и больше угнетало его.
Синклер оставил храм и замер у входа, наблюдая, как выходящие люди и минбарцы поздравляют друг друга: пожимают руки, кланяются, обнимаются — в зависимости от того, кто кого поздравлял, — смеются, а некоторые и плачут. Обычные выпускники. Эта церемония была, возможно, последней из привычного для каждого из них. Активность Теней быстро росла, напряжение между Землей и Минбаром усиливалось, как и напряжение между кастами жрецов и воинов. Война Нарна с Центавром оборачивалась скверно для нарнов, так что всем рейнджерам хватит работы.
Синклер увидел Кэтрин и Маркуса, которые, широко улыбаясь, поздравляли друг друга. Маркус, как и надеялся Синклер, стал отличным рейнджером. Интеллигентный, находчивый, способный, легко признающий ошибки, воплощенный ужас с денн'боком и чертовски умелый пилот. Рейнджеру необязательно быть хорошим пилотом, но Синклер признавал, что у него было свое, особое предубеждение по этому вопросу.
Наконец, Сакай направилась к Синклеру. Конечно, все знали об их отношениях, но он не считал что публичная их демонстрация будет подобающей при его положении. Поэтому он просто широко улыбнулся и произнес:
— Поздравляю. Я очень горжусь тобой.
— Спасибо, — сказала она, склонив голову, но потом не смогла сдержать усмешки: — Это очень мило.
Они оставили других праздновать, а сами молча направились домой.
— Ну, — наконец–то произнесла Сакай, — пора снова задать этот вопрос. Что дальше?
Синклер ждал этого.
— Ты спрашивала об этом три месяца назад. Прояви свой талант в работе, — это прозвучало более официально, чем он хотел. — Я назначаю тебя инструктором по летному делу. Другие учителя и твои товарищи едины во…
Сакай рассмеялась.
— Разве я не ясно выразилась? Хотя это отличная идея, Энтил'За, очень рада получить назначение на эту должность. Но на самом деле я говорила о нашей предполагаемой свадьбе. Мы оба согласились с тем, что лучше ее отложить до конца обучения…
— Ох, — сказал Синклер с улыбкой, — ты об этом. Ну, кажется, в ближайшем будущем нам не светит поездка на Вавилон 5, но я не думаю, что стоит и дальше тянуть с этим. Мы можем найти свидетелей и священника–буддиста и среди наших рейнджеров.
— Ну, если Энтил'За найдет свободное время, — засмеялась она, поддразнивая.
Синклер кивнул.
— Не беспокойся. Он найдет.
Так как число рейнджеров и объем работы для них продолжали возрастать, и его обязанности не оставляли ему свободного времени, Синклер постепенно пришел к убеждению, что он несколько перегружен. Если они будут и дальше так его нагружать, то у него не останется времени ни на что другое, что его совсем не радовало. Работа с рейнджерами, в широком смысле этого слова, была, конечно, важна. Но работа в более узком смысле слова: та, которую он выполнял изо дня в день, иногда угнетала его. Недавно в нем стало расти беспокойное неудовлетворение. Его интересовало, не почувствует ли Кэтрин рано или поздно тоже самое. На память пришли строки из „Улисса”…
— О чем ты задумался? — спросила Сакай.
— Не знаю, стоит ли говорить тебе это, — усмехнулся он. — Снова Теннисон…
— Какие стихи на сей раз пришли в твою голову?
— „Как грустно остановиться, все завершить, ржаветь, погаснуть, не сверкая в деле!”
Сакай некоторое время молчала.
— Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что ты имеешь в виду. Ты чувствуешь себя прикованным к этой планете, да?
— Я на Минбаре уже восемь месяцев, — сказал он, — и за все это время ни разу не был в космосе. На Вавилоне 5 я мог просто забраться в „Фурию”, когда начинал так себя чувствовать. Но здесь я не могу так поступить. Я продолжаю оттачивать свои навыки пилота в учебных полетах и на компьютерных симуляторах. Но это совсем другое. Всю свою жизнь я пытался избежать оседлости и бумажной работы. Но каким–то образом такая работа все же меня настигла. И, хотя она теперь имеет минбарское название, мне от этого не легче.
— Понимаю, — сказала она.
— Послушай, мне очень жаль, — сказал Синклер, когда они вошли в свою квартиру. — Я не должен был это говорить, не сегодня. Опять это чувство беспокойства. Я с этим справлюсь.
— Джефф, не надо так… — начала было она, но вдруг оборвала себя, открыв дверь.
Внутри их ожидали Ратенн и Улкеш.
С тех пор, как умер Дженимер, Синклер почти не видел ворлонца. Но, где бы тот не появлялся, Ратенн был, как всегда, рядом с ним.
— Энтил'За, прошу прощения за вторжение в вашу личную жизнь, — произнес Ратенн, — но нам нужно обсудить крайне срочное дело. Это должно остаться в абсолютной тайне, а это место является наиболее удобным для подобного разговора.
Сакай направилась к двери.
— Я пойду погуляю.
Ратенн остановил ее.
— Нет, вам лучше остаться.
Синклер решил, что они будут обсуждать свои дела, стоя посреди комнаты — минбарцы считали это совершенно нормальным. Очевидно, так же поступали и ворлонцы. Он никогда раньше не видел сидящего ворлонца. Синклер достаточно много увидел в каюте Коша на Вавилоне 5, чтобы предположить, что они не имеют реального физического тела, как минбарцы и люди, так что у них не было необходимости сидеть. Но Синклер, однако, в этом нуждался. Он был на ногах с самого рассвета.
— Возможно, мне сначала надо спросить, рассказывал ли Энтил'За Анла'шок Сакай о том, что произошло с ним во временном разломе в секторе 14? — спросил Ратенн.
Ратенн едва ли мог сказать что–нибудь еще, что привело бы Синклера в большее изумление.
— Меня гораздо больше интересует, что об этом известно вам, Ратенн.
— Около года назад по земному календарю, — сказал Ратенн, — сенсоры Вавилона 5 зарегистрировали необычное тахионное излучение, идущее из района сектора 14, в котором исчезла станция Вавилон 4. Вы отправились туда лично расследовать это происшествие и обнаружили, что Вавилон 4 снова появился. В один прекрасный день он исчез, прошел сквозь временной разлом и перенесся на четыре года вперед, хотя для тех, кто был на станции, прошло всего лишь несколько дней. Вы эвакуировали команду как раз перед тем, как станция снова исчезла в разломе. После этого временной разлом, кажется, закрылся. Земля объявила карантин в секторе 14, потому что там все еще проявляются опасные остаточные эффекты, из–за которых время и пространство в том секторе находится в турбулентном состоянии. Это все основные факты?
— Более–менее, — осторожно сказал Синклер.
Ратенн опустил все, что касалось инопланетянина Затраса и таинственной фигуры в голубом скафандре, которая, казалось, была ответственна за случившееся с Вавилоном 4.
— Но меня интересует ваша фраза: „кажется, закрылся”. Вы хотите сказать, что разлом остался открытым?
— Известно ли Анла'шок Сакай о том, что в сердце Эпсилона 3 находится Великая Машина? — спросил Ратенн, не обращая внимания на вопрос Синклера.
Теперь Синклер был еще более озадачен. Вавилон 5 был построен на орбите планеты Эпсилон 3, которую считали необитаемой. Но, за месяц до возникновения временного разлома, Синклер обнаружил, что там располагается необыкновенно мощный инопланетный механизм, контролируемый таинственным инопланетянином, который был как бы частью самой машины. Когда он умер, его место занял минбарец по имени Драал, старый друг Деленн. Впервые Синклер задумался о более чем странных совпадениях с его нынешней работой.
— Да, ей известно обо всем этом, — сказал Синклер, бросив быстрый взгляд на Сакай, которая с огромным интересов слушала их разговор. — Вы хотите сказать, что между разломом и Великой Машиной есть какая–то связь?
— Если верить ворлонцам, разлом — это уникальное природное явление, — сказал Ратенн. — Только мощь Великой Машины может контролировать его. После того, как Вавилон 4 во второй раз прошел сквозь разлом, Драал закрыл его, чтобы ни один корабль не смог случайно туда попасть. Но он закрыл его не полностью.
Синклеру не понравилось, к чему клонится разговор. Он посмотрел на Улкеша, который, как обычно, стоял молча.
— А какое дело до всего этого ворлонцам? — спросил он.
— Им известно обо всем этом, — ответил Ратенн, — и они помогают Драалу и нескольким избранным минбарцам поддерживать разлом в этом состоянии, и следят, чтобы никто не использовал его во зло.
— Почему? — спросил Синклер, все еще глядя на Улкеша. — Почему ворлонцев интересует этот разлом? Вы несете ответственность за то, что случилось с Вавилоном 4?
Ратенн смущенно произнес:
— Мне неизвестна точная хронология всех событий.
Синклер не обратил внимания на этот уклончивый ответ и продолжал настойчиво допрашивать Улкеша. Когда ворлонец не ответил, он снова повторил:
— Что так интересует вас в разломе, посол?
— Он важен, — ответил Улкеш.
— Почему?
— Он уникален.
— Что вам известно о том, что случилось с Вавилоном 4?
И снова Улкеш не ответил.
— Энтил'За, — почти умоляюще произнес Ратенн, — у нас есть более важные и срочные вопросы для обсуждения.
— Такие же, как этот? — спросил Синклер, не сводя глаз с Улкеша.
— Тени узнали о существовании разлома и пытаются захватить контроль над ним.
Это заставило Синклера повернуться к Ратенну.
— Тени могут напасть на Эпсилон 3?
— Нет, ворлонцы уверяют нас, что Тени никогда не нападут на Великую Машину.
— Почему?
Ратенн, казалось, еще больше смущенным столь прямым вопросом Синклера.
— Я не знаю, Энтил'За. Я просто принял их слова, так как есть.
Синклер замялся, сомневаясь, что сможет получить ответ на этот вопрос. Но он решил настоять на своем.
— Как тогда Тени смогут контролировать разлом без Драала?
Ратенн снова обрел твердую почву под ногами.
— Они послали своих союзников в сектор 14 с устройством, предназначенным для расширения разлома до такой степени, чтобы их корабли смогли пройти сквозь него. Драал не смог их обнаружить до тех пор, пока они не начали процесс. Он немедленно начал противодействовать их усилиям, но ему приходится тратить слишком много сил и энергии, чтобы бороться с действием устройства Теней и поддерживать разлом закрытым настолько, чтобы проход корабля сквозь него был невозможен. Если Драал хоть на секунду ослабит концентрацию, то все будет потеряно: если Тени смогут контролировать разлом, то они смогут контролировать историю, в результате все погибнут. Устройство Теней должно быть уничтожено.
Синклер осознал, что снова перед ним — знакомая дилемма. Если то, что сказал Ратенн, правда, то, очевидно, не стоит отдавать разлом в лапы Теней. Но Синклер не был уверен, что ему по душе мысль о том, что разлом находится под контролем ворлонцев. Что они намерены с ним сделать?
„Хорошо, — подумал Синклер, — Сперва надо разобраться с известным злом, а уж потом — со злом неизвестным”.
— Знают об этом на Вавилоне 5? Они предприняли что–нибудь?
— Нет, — сказал Ратенн. — Сканеры дальнего действия станции не могут засечь присутствие союзников Теней. Их корабли способны увеличивать пространственно–временное искажение и образовывать зону, скрытую для сканеров дальнего действия. Только корабль, находящийся поблизости, может их обнаружить. Пока зона не исчезнет, их нельзя увидеть.
— И вы никого на станции об этом не предупредили? — спросил Синклер, уже заранее зная ответ.
— Нет, — ответил Ратенн. — Будет лучше, если Тени поверят в то, что станция не имеет отношения к разлому.
— А как насчет наших друзей–ворлонцев? — спросил Синклер, он не собирался так легко отпускать ворлонцев с крючка. — Почему они не отправятся туда и не уничтожат этот механизм? Уверен, что они способны это сделать.
— Тени не должны знать о том, что ворлонцы связаны с разломом. Единственный выход — это послать маленькую команду рейнджеров, которые не должны ни с кем обсуждать свое задание и не должны показывать, что знают о существовании временного разлома.
— Но, если мы так сделаем, Тени узнают о рейнджерах. Я считал, что вы хотите и этого избежать.
— Можно сделать так, что Тени поверят в нападение с Эпсилона 3. Они не знают, какими именно возможностями располагает Драал.
— В теории звучит неплохо, — сказал Синклер, — но реальность такова: у нас нет кораблей, способных противостоять кораблям Теней.
— На кораблях около разлома находятся не сами Тени, — сказал Ратенн. — Они не желают рисковать, оказавшись в непредсказуемых явлениях разлома до тех пор, пока все не будет подготовлено. Туда посланы их союзники на небольших истребителях. Эти корабли гораздо слабее больших кораблей Теней. Мы полагаем, что их будет всего четыре. Вполне достаточно для охраны и транспортировки устройства.
— Четыре или четыреста — это неважно. Вы же знаете, что у нас вообще нет истребителей и боевых кораблей, которые были бы способны выполнить подобное задание.
— Это уже не так.
— „Белые Звезды”! — вдруг вспомнил Синклер, и Ратенн кивнул. — Они что, наконец–то готовы?
— Построено три небольших экспериментальных прототипа. Это одноместные корабли, созданные для того, чтобы проверить технологию, которая будет применяться при постройке более крупных кораблей.
Надежда Синклера угасла так же быстро, как и вспыхнула.
— Тогда как это нам поможет?
— Они всего лишь маленькие прототипы, — ответил Ратенн, — но, уверяю вас, в своем классе они — мощные истребители. Подобны вашим „Старфуриям”, но более мощные и маневренные.
— Но — всего три корабля? Против, по меньшей мере, четырех кораблей Теней с неизвестными характеристиками?
— Ворлонцы уверяют нас, что их прототипы достаточно мощны, чтобы противостоять истребителям Теней. Если провести атаку энергично и внезапно и правильно выбрать пилотов, то можно успешно выполнить задание…
Синклер переглянулся с Сакай. Вот зачем Ратенн настаивал на том, чтобы она осталась. Когда Ратенн протянул ему списки, его худшие опасения подтвердились.
— Мы просмотрели записи тренировок и выбрали лучших рейнджеров–пилотов, которые сейчас свободны для выполнения этого задания.
Он увидел ее имя первым в списке, и Ратенн сказал:
— Мы уверены, что среди всех них Анла'шок Сакай наиболее подготовлена. Она налетала больше всех часов, получила высокие отзывы учителей, у нее лучшие результаты на компьютерных симуляторах и она имеет боевой опыт.
Синклер замялся, а Сакай испытующе глядела на него. Если бы ее не было в комнате, то он бы просто отклонил это предложение. Или смог найти какой–то способ объяснить ей все по–другому, одновременно отговорив ее…
Нет. То, что ему больше всего хотелось сейчас сказать, было бы одновременно неуважением к ней и к долгу лидера рейнджеров. И он скорее откусит себе язык, чем скажет это.
— Кэтрин, — он постарался сказать это ровно, — ты действительно хочешь отправиться добровольцем на это задание? Ты можешь отказаться.
— Ты же знаешь, что я не откажусь, — ответила она.
Синклер взял себя в руки и снова посмотрел в список. Там было имя Маркуса Коула. Далеко внизу, но…
— Никто здесь больше не имеет боевого опыта. У нас есть несколько рейнджеров, и мы можем отозвать их с заданий для этого дела…
— Мы не можем тратить время на переговоры с ними и ожидание. Мы должны действовать быстро.
— Насколько быстро?
— Пилоты должны вылететь к разлому через два дня.
Синклер был поражен.
— Это невозможно. Вы не можете требовать, чтобы пилоты отправлялись в бой на незнакомых им кораблях.
— Они им знакомы. Все пилоты–рейнджеры тренировались во время обучения на симуляторах этих истребителей.
— Это не одно и то же.
— Симуляторы были запрограммированы так, чтобы в точности имитировать прототипы истребителей. У пилотов будет целый день для знакомства с ними на практике. Ворлонцы и наши инженеры заверяют вас, что этого будет вполне достаточно.
— Абсолютно не согласен. Им нужно гораздо больше времени.
— Боюсь, что времени нет, Энтил'За. Ворлонцы сказали, что Драал не сможет долго противодействовать устройству Теней. И мы боимся, что Тени могут выслать подкрепление, и, возможно, даже приведут второе устройство. Этот механизм и его охрана должны быть уничтожены сейчас. Когда это случится, Драал сможет восстановить контроль над разломом и сделать все, чтобы подобное больше не повторилось. Но мы должны действовать немедленно. Любое промедление может привести к нарушению хода истории.
Синклеру все это совсем не нравилось. Ему было не по душе то, что ему не говорят всей информации. Ему не нравилось, что его торопят. Не нравилось посылать рейнджеров, в том числе и Сакай, в бой без предварительной подготовки. Все это не нравилось просто потому, что сами ворлонцы не желали этим заняться.
Но он взялся за эту работу, предполагая, что может, по крайней мере, доверять минбарцам и что делает то, что должно сделать. Ему хотелось, чтобы и Дженимер был здесь. Все, что он мог сделать, это довериться Ратенну и Драалу. Он снова просмотрел список.
— Я попрошу Маркуса Коула, — наконец, произнес он, уверенный в том, что Маркус будет прыгать от радости, узнав о задании.
Он вручил список Ратенну.
— Третьим пилотом буду я.
Сакай это совершенно не удивило. А Ратенн, наоборот, был потрясен.
— Нет, — это был Улкеш. Он сказал это так выразительно, как Синклеру еще не доводилось слышать раньше. — Путь ясен. Не отклоняйся.
Синклер улыбнулся, радуясь, что ему удалось так задеть ворлонца.
— Вы же говорили, что вам нужны три самых лучших пилота. Я сам усиленно тренировался на симуляторах. У меня самый большой боевой опыт среди тех, кто попал в ваш список. И я — единственный человек, у которого есть опыт общения с временным разломом.
— Энтил'За не должен рисковать своей жизнью, — сказал Ратенн, обретя дар речи. — Вы же лидер, ваша жизнь слишком важна. Вы должны…
— Прятаться за спины других? Посылать мужчин и женщин на верную гибель, а самому не рисковать? Это философия бюрократов, Ратенн, а не лидеров. Лидер должен идти на необходимый риск. Проще говоря, я лучше всех подхожу для этой работы. К тому же, есть такая древняя поговорка: „Ничто не воодушевляет людей больше, чем вид их босса за ежедневной работой”.
Улкеш двинулся к Синклеру. Ворлонец надеется его запугать? Синклер расставил ноги.
— Электрон следует своим собственным путем, — сказал Улкеш. — Так заведено в галактике. А ты должен следовать своим.
— Это как раз то, что я и делаю.
— Выбери другого пилота.
— Нет, — ответил Синклер. — Но я предлагаю вам выбор. Или я возглавляю пилотов на этом задании, или вы посылаете туда ворлонские корабли.

0

23

Глава 28
в которой Синклер сомневается почти во всем

— Ну, как вам они? — спросил Синклер из кабины „Истребителя–1”.
— Даже лучше, чем на симуляторе! — ответил Маркус с „Истребителя–3”, бросая свой корабль в штопор.
— Согласна, — сказала Сакай с „Истребителя–2”. — Его управляемость лучше, чем у всех, что мне раньше доводилось встречать.
Три новых истребителя мчались на бреющем полете над поверхностью самой маленькой, не имеющей атмосферы, необитаемой луны Минбара. Пилоты уже испробовали все маневры, какие смогли вспомнить. Им потребовалось всего несколько часов, чтобы познакомиться с кораблями и осознать, как удобны эти истребители, построенные по технологиям минбарцев и ворлонцев. Хотя Синклер считал, что им нужна, по крайней мере, пара дней, чтобы потренироваться, он признавал, что уже ощущает полную свободу в управлении истребителем.
— Что бы ни говорили о ворлонцах, — произнес он, — но они знают толк в кораблестроении.
— И слава богу, „Истребитель–1”, — сказал Маркус. — Можно мне оставить его себе, когда мы вернемся с задания? На память?
— Поживем — увидим, — с улыбкой ответил Синклер. Он не мог забыть, насколько трудным и опасным будет это задание, и испытывал беспокойство за Маркуса и Кэтрин с тех пор, как они впервые увидели эти прототипы в пустом доке минбарского транспорта на орбите планеты.
Но Маркус, по крайней мере сейчас, совершенно не беспокоился за свою жизнь.
— Как насчет учебных стрельб? — спросила Сакай.
— Все по плану, „Истребитель–2”, — ответил Синклер. — Мы приближаемся к кратеру Валерии, он прямо по курсу.
Несколько мишеней располагались в широком и неглубоком кратере, что позволяло им проверить точность их энергетических орудий и ракет. Синклера не удивило, что система вооружения была так же хорошо спроектирована, как и все остальное на корабле. Это не удивительно. Все в этих истребителях было таким же, как в симуляторах, или даже лучше.
Пора было возвращаться на минбарский транспорт. Время пролетело слишком быстро. Они влетели в док, и створ шлюза захлопнулся за ними. Транспорт сразу же медленно направился к зоне перехода, чтобы через три с половиной дня пути в гиперпространстве достичь Вавилона 5.
Синклер удивился, увидев Ратенна, который ждал их у люка, ведущего на летную палубу. Они вышли оттуда, все еще одетые в скафандры, со шлемами в руках, увлеченные обсуждением своих кораблей.
— Энтил'За, — поклонился Ратенн, — вам понравилось?
— Очень, Ратенн. Не знал, что вы на борту. Разве вы не покинули корабль на шаттле, перед тем, как мы прыгнули в гиперпространство?
— Я буду сопровождать вас до Вавилона 5, Энтил'За.
— Понятно, — ответил Синклер. Это показалось ему довольно необычным. Ратенн уже успел основательно проинструктировать их. Или Синклеру только так показалось?
— Кэтрин, Маркус. Идите вперед переодеваться.
Когда они ушли, Синклер махнул Ратенну, показывая, что хочет с ним пройтись, а потом перешел прямо к делу:
— Пожалуйста, не поймите меня неправильно, Ратенн, но у вас есть какие–то важные причины, чтобы сопровождать нас?
— Я стараюсь быть полезным, насколько могу, Энтил'За.
Сатай мог походить на ворлонца, когда этого хотел.
— У вас для нас есть еще какая–то информация?
— Еще не время, Энтил'За.
Синклер остановился.
— Ратенн, если вам есть что сказать мне, что–нибудь важное, то прошу, не откладывайте это на последний момент.
Ратенн загадочно посмотрел на него.
— Информация всегда дается вовремя, Энтил'За, — произнес он.
Синклер попытался сдержать вздох. Это не успокоило его, но вряд ли он сможет одержать победу над склонностью минбарцев открывать информацию по частям, и лишь тогда, когда они считали нужным это сделать.
— Тогда, если вы позволите, я пойду догоню своих пилотов.
Синклер знал, что причина пребывания здесь Ратенна выяснится достаточно скоро. А пока у него, Кэтрин и Маркуса во время полета в гиперпространстве будет полно времени на исследование каждого дюйма своих кораблей, дабы удостовериться, что с ними все в порядке, на изучение предоставленной им информации об истребителях Теней, об устройстве, которое они должны уничтожить, и на планирование стратегии атаки.
Ратенн говорил, что задание окажется легко выполнимым. Синклер не хотел верить этому утверждению даже на толику. То, что касается Теней или ворлонцев, легким быть не может.
Синклер догнал Кэтрин и Маркуса, и, пока они шли дальше к жилому отсеку, чтобы снять скафандры, он снова включился в обсуждение истребителей, выкинув на время из головы все сомнения.
— Ты думаешь, что это единственный существующий временной разлом? — спросила Сакай.
Они сидели за ужином в кают–компании, которую для них устроили, и Синклер пытался подробно ответить на все вопросы Маркуса и Кэтрин, касающиеся его впечатлений от пребывания во временном разломе.
— Не знаю, — ответил Синклер. — Ратенн говорит, что разлом — уникальное природное явление. Но, мне кажется, раз законы физики и природа однажды смогли сотворить такое явление, то, возможно, оно может возникнуть еще раз и в другом месте. Может быть, Ратенн просто имел в виду, что это очень редкий феномен.
— Или, возможно, он уникален из–за того, что природе немножко помогли при его создании, скажем, ворлонцы, — заметила Сакай.
— Что подразумевает, что они смогут сделать это снова, если захотят, — согласился Синклер. — Но нам ничего точно неизвестно. Все, что мы знаем, — ворлонцы очень обеспокоены тем, чтобы сохранить свой контроль над этим разломом.
— Ну, для меня это не проблема, — сказал Маркус. — Мне трудно признать, что этот разлом является, своего рода, машиной времени.
— Тогда как ты объяснишь то, что произошло с Вавилоном 4? — спросила Сакай.
— Легко, — ответил Маркус. — Допустим, что разлом искажает пространство–время каким–то неведомым способом. Вавилон 4, к несчастью, попал в него, и ускорился до такой степени, что проявились релятивистские эффекты. Когда скорость замедлилась, и он вынырнул в обычное пространство, то им показалось, что прошло всего несколько недель, а для нас прошло четыре года. Ничего загадочного. Это гораздо легче, чем вернуться обратно во времени.
— Не знаю, — сказал Синклер. — Это не объясняет временных вспышек, которые мы испытали вблизи разлома. Я почувствовал, что меня перенесло в будущее, а Гарибальди пережил что–то из своего прошлого.
— Вы испытали что–то, но, я думал, что вы говорили, что физически никогда не исчезали с Вавилона 4.
— Не уверен, что так. Это была ослепительная вспышка света, а потом кто–то докладывал о временной вспышке. Может ли человек перемещаться вперед и назад во времени физически, а потом возвращаться в настоящее во время такой вспышки? Или мы лишь переживали все это мысленно, а не путешествовали во времени физически? Не знаю, но это было реальное ощущение.
— Чтобы это ни было, ты испытал это вне разлома. Ты ведь никогда на самом деле не проходил сквозь разлом, — добавила Сакай. — Но в словах Маркуса есть смысл. Если этот разлом действительно является машиной времени, то почему ворлонцы ее не используют? Почему бы им ни отправиться ненадолго в прошлое и не изменить там все так, чтобы Тени никому больше не смогли угрожать? Именно этого они и боятся: что Теням удастся ухватить этот шанс.
— Я тоже задавал этот вопрос, — сказал Синклер грустно, — и не получил удовлетворительного ответа. Но я знаю одно: тот инопланетянин сказал, что те, кто похитил Вавилон 4, пришли из будущего, чтобы провести его сквозь разлом, потому что станция нужна им в великой войне. И я уверен, что ворлонцы об этом что–то знают и сейчас беспокоятся о том, чтобы удержать контроль над разломом. Но это все, что я могу сказать наверняка.
— Ну, люди могут поклясться в чем угодно, — скептически произнес Маркус. — Все, что мы знаем наверняка, это то, что кто–то попал на борт станции и увел Вавилон 4 сквозь разлом с неизвестной целью. Но мне трудно поверить в то, что они пришли из будущего, без каких–либо доказательств — вроде номера „Вселенной сегодня” из будущего.
Синклер засмеялся.
— У тебя есть личные возражения относительно путешествий во времени, Маркус?
— Только к путешествиям в прошлое, — пояснил он. — Мы все движемся вперед во времени. Я отношу путешествия в прошлое к той же категории, что суеверия и мифы. Это противоречит слишком многим законам физики, логики и причинности, чтобы это стало возможным. Это всего лишь романтические бредни, форма нездоровой ностальгии. Я имею в виду, что любому захотелось бы отправиться в прошлое, зная то, что случилось, чтобы исправить старые ошибки. Но, раз вы хотите исправить свои ошибки, вам необходимо сделать это в настоящем. Что было, то прошло. Если вы тратите время, желая изменить прошлое, то вы теряете шанс на то, чтобы изменить что–то здесь и сейчас.
— Ты привел весьма убедительные доводы, — сказал Синклер. — И в этом я с тобой согласен. Тем не менее то, что я пережил около разлома, до сих пор не поддается объяснению. Тебе лучше самому это увидеть.
— Это единственный мой девиз, Энтил'За, — ответил Маркус.
Когда они закончили ужин, то пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по каютам.
Минбарский транспорт не был приспособлен для перевозки пассажиров, и маленькая каюта, отведенная Синклеру и Сакай, была скорее знаком вежливости. Это была прямоугольная комната с голыми металлическими стенами и таким низким потолком, что Синклер, выпрямившись во весь рост, врезался бы в него головой. Пространства едва хватало на то, чтобы установить там стандартную минбарскую кровать, наклоненную под углом в сорок пять градусов.
Сакай засмеялась, увидев ее.
— Ты перестанешь считать это забавным, — сказал Синклер с кривой улыбкой, — когда твоя рука попадет в механизм этой кровати так, как случалось со мной много раз.
— Давай, я помогу тебе ее закрепить.
Она держала кровать, пока он брал лишнее одеяло и запихивал его в механизм кровати.
— Здесь, думаю, у нас не будет времени для свадебного путешествия, — сказал Синклер, установив кровать, и надеясь, что механизм надежно закреплен. Он встал, чтобы проверить, так ли это на самом деле. Кровать осталась в горизонтальном положении.
— Синклер, медового месяца до свадьбы ты не получишь! — сказала Сакай, сама проверяя кровать.
— Да что ты говоришь! — ответил он с улыбкой.
Минбарский транспорт вышел из гиперпространства через зону перехода у Вавилона 5 точно по расписанию. Для персонала рубки станции он был всего лишь одним из многочисленных минбарских торговых кораблей, которые пользовались зоной перехода, и был удостоен лишь мимолетного взгляда, когда занял орбиту вокруг Эпсилона 3. Многие корабли находились на таких же орбитах, а потом использовали небольшие шаттлы для сообщения со станцией. Этот корабль занял такое положение на орбите, чтобы все время оставаться с обратной стороны планеты относительно Вавилона 5, что делало его практически незаметным со станции.
Три с половиной дня полета прошли спокойно и с пользой. Синклер почувствовал уверенность в том, что они готовы к выполнению задания. Они привыкли к истребителям и были уверены в том, что их огневая мощь и маневренность позволит им противостоять в бою истребителям Теней. Истребители противника, к тому же, будут ограничены в маневрировании из–за необходимости оставаться вблизи аппарата, который они должны защищать.
План был прост. Как только корабль окажется по другую сторону Эпсилона 3, вне видимости с Вавилона 5 и других кораблей, Синклер, Сакай и Маркус вылетят в сектор 14 на своих истребителях. Полет в нормальном пространстве должен занять 3 часа, а их курс, на случай, если Тени их выследят, укажет, что они вылетели с Эпсилона 3, чего и добивались ворлонцы.
Синклер предполагал, что когда они приблизятся с другой, дальней от устройства Теней, стороны разлома, эффекты возмущения пространства, используемые Тенями, чтобы скрыть свои действия от сенсоров Вавилона 5, также затруднит для истребителей Теней обнаружение его команды. Как и сказал Ратенн, это все казалось слишком простым, слишком легким. И это беспокоило Синклера больше всего.
Все трое облачились в скафандры и стояли на палубе дока, проверяя их, в ожидании команды на вылет. Обычно скафандры использовались в Космофлоте Земли для подстраховки и, хотя кабины истребителей–прототипов имели собственную систему жизнеобеспечения, Синклер решил, что будет разумной предосторожностью их надеть.
— Энтил'За?
Синклер не заметил появления Ратенна. Они почти не виделись с ним во время полета, и он до сих пор не имел понятия, с какой целью члену Серого Совета понадобилось лететь с ними. Может быть, это, наконец, прояснится.
— Мы достигли нужной позиции на орбите, — сказал Ратенн, — но надо ненадолго задержаться перед вылетом. Мне придется попросить вас и ваших рейнджеров выйти из дока. Вот–вот должен прилететь шаттл с планеты.
Пока он говорил, раздался сигнал тревоги. Потом прозвучало предупреждение на языке касты мастеров: требование всем покинуть помещение. Они прошли за Ратенном в трюм, а потом наблюдали через иллюминатор, как двери шлюза открылись, пропуская внутрь маленький шаттл.
Странный корабль имел незнакомые Синклеру очертания, и он гадал, кто находится внутри. Драал был буквально частью машины, там, внизу, и, даже если бы он не был занят борьбой с Тенями, не мог покинуть планету. Кроме него Синклер не знал никого, кто бы жил на этой планете.
Когда ангар снова заполнился воздухом, Ратенн попросил всех еще немного подождать и один прошел в чужой корабль. Люк открылся, пропуская его внутрь. Через минуту он снова вышел, держа три небольшие коробки. Он вернулся в трюм, а створки внешнего люка снова распахнулись, пропуская маленький шаттл. Кто был его пилотом осталось загадкой для всех, кроме Ратенна.
Синклер изучил небольшие коробки, каждая из которых была помечена разными рунами на неизвестном инопланетном языке. Ратенн внимательно проверил эти надписи перед тем, как вручить по коробочке Синклеру, Кэтрин и Маркусу. Каждая коробочка содержала круглый металлический предмет, размером чуть побольше поясной пряжки, с зажимом на обратной стороне.
— Это — стабилизаторы времени, — объяснил Ратенн. — Они помогут вам удержаться в настоящем и защитят от воздействия искажений времени в разломе. Вы должны носить их, не снимая, на своих скафандрах, пока будете находиться поблизости от разлома. Это приказ. Эффекты возмущения времени непредсказуемы и могут оказаться смертельными, если у вас не будет стабилизатора.
Трудно было поверить, что столь маленькое, почти крошечное устройство может послужить защитой, но Синклер знал не понаслышке о том, как опасен разлом, и был готов принять любую помощь.
— Мы будем их носить, не беспокойтесь, — сказал он.
— Тогда пора лететь. Пусть Вален осветит ваш путь, — Ратенн поклонился и ушел.
— Вы действительно думаете, что эти штуки нам помогут? — спросил Маркус, когда они направились к своим истребителям.
— Надеюсь, что да, — ответил Синклер.
Маркус пожал плечами и прикрепил стабилизатор к своему скафандру.
— До встречи в космосе, — сказал он и забрался в свой истребитель.
Синклер остановил Сакай.
— Дай–ка взглянуть на твой стабилизатор, — сказал он.
— Зачем? — спросила она, отдав его ему.
— Разве ты не заметила, что коробки были помечены разными рунами? — спросил он, рассматривая ее стабилизатор и сравнивая его со своим. — Я просто хотел посмотреть, можно ли найти отличия между ними.
— И?
— Они выглядят совершенно одинаковыми. Возьми, — Синклер отдал ей стабилизатор, надеясь, что она не заметила, как он поменял его на свой. — До встречи в космосе, — сказал он и быстро поцеловал ее.
— До встречи.
Синклер подошел к своему истребителю, все еще рассматривая свой стабилизатор. Они выглядели совершенно одинаковыми, но какие–то различия были. В том смысле, как Синклер видел происходящее, он мог быть абсолютно уверен только в одном устройстве из трех — в том, которое вручили ему самому. Ворлонцы и минбарцы, кажется, проявляли повышенный интерес к его безопасности. Относительно стабилизатора, врученного Кэтрин, такой уверенности не было. Наверное, в этом не было необходимости, но, после восьми месяцев общения с Улкешем, подобное уже не казалось ему невозможным.
Синклер поднялся на борт своего истребителя и начал готовиться к вылету.

0

24

Глава 29
в которой случается непоправимое

Синклер первым заметил цель. Они уже начали торможение, когда он увидел небольшую голубую точку, которую его сенсоры определили как зону временного разлома. Все, что было видно, изменилось с тех пор, как он впервые побывал здесь год назад: эта область отличалась высоким уровнем тахионного и других излучений, но со стороны выглядела нормальной. Визуальные искажения начались лишь тогда, когда его шаттл вышел из нормального пространства и попал в зону разлома.
Но, когда они приблизились к разлому, Синклер смог увидеть, что сам разлом сейчас представляет собой яркий голубой диск с небольшой черной областью в центре, окруженной зоной возмущения, простиравшейся на несколько сотен миль и превращавшей свет звезд в нечто, похожее на фосфоренцирующую океанскую пену.
— Вы уверены, что для нас безопасно проходить через эту дрянь? — спросил Маркус с „Истребителя–3”, когда они приблизились к внешней границе разлома.
— Ворлонцы и минбарцы считают, что это так, — ответил Синклер. — Помимо того, возмущение будет скрывать наше приближение до самого последнего момента.
Когда они проходили сквозь границу области разлома, на мгновение истребители окутались пеленой энергетических разрядов.
— Помните, — произнес Синклер, — чем ближе мы будем находиться к краю диска, тем лучше. Но не пытайтесь входить в него.
— Но разве это не сам разлом? — спросила Сакай.
— Нет, похоже это является внешней границей зоны, где уровень излучаемой энергии и искажений наивысший, — ответил Синклер. — Сам разлом выглядит как темная область в центре. Именно его пытаются открыть Тени, но мы им помешаем.
Чем ближе они подлетали, тем быстрее увеличивалось образование перед ними — колесо голубого огня шириной примерно в милю с небольшой темной областью в центре, которая постоянно изменяла размер и форму, беспорядочно увеличиваясьи уменьшаясь. Иногда в середине открывалась достаточно большая область, чтобы можно было увидеть медленно вращающееся поле звезд. При более пристальном взгляде было заметно, что эти звезды находились не с другой стороны разлома, а, скорее всего, принадлежали далекому времени или месту в самом разломе.
Некоторое время они летели прямо в это отверстие, стараясь скрываться от истребителей Теней как можно дольше, и их курс совпадал с его центральной осью. И, кажется, это пока срабатывало.
— Устройство Теней находится на той стороне, — сказал Синклер. — Через минуту мы пересечем границу разлома и сможем увидеть, по крайней мере, четыре истребителя Теней, а, может, и больше. Предоставляю вам полную свободу действий. Нам надо уничтожить все истребители до того, как мы взорвем устройство с безопасного расстояния. Ну, за дело!
— Энтил'За вени! — сказал Маркус.
— Энтил'За вени! — повторила Сакай.
— Да поможет нам Бог! — произнес Синклер и направил свой истребитель вверх и чуть в сторону, к краю разлома. Слева его сопровождал Маркус, а справа — Кэтрин.
Они даже не успели достичь края, когда Синклер заметил первый вражеский истребитель. Он вылетел из–за границы разлома: странный паукообразный корабль, размером чуть меньше, чем его собственный. Его форма была трудно определимой, поверхность — серовато–пятнистой, из–за чего корабль было трудно заметить даже вблизи. Он не имел никаких визуальных особенностей, кроме отверстия в носовой части, через которое выпустил луч, нацеленный на Синклера.
— Вперед! — закричал Сикнлер и заложил крутой вираж, поднырнув под луч и сам чужой корабль. Сакай свернула вправо и скрылась за краем диска, Маркус свернул влево и повторил то же самое. Синклер направился прямо на диск, а потом полетел вверх, стремительно скользнув по краю энергетических вспышек пространственно–временного искажения. Кокпит казалось, замерцал и стал изменяться вместе с искажением, и Синклер как можно скорее отвернул прочь, возвращаясь к краю разлома. Истребитель Теней сел ему на хвост. Синклер скользнул влево и завертел свой истребитель вокруг вертикальной оси, стараясь увернуться от второго выстрела и оказаться лицом к противнику. Во время поворота он выстрелил и попал прямо в орудийный порт истребителя Теней, взорвав чужой корабль изнутри.
Он наконец–то очутился на другой стороне разлома. Когда Синклер разворачивал истребитель, его рация внезапно затрещала. Очевидно, он был вне досягаемости, когда находился с другой стороны разлома.
— …ты в порядке? Первый, отвечай! — это была Кэтрин.
— Все хорошо, Второй.
Синклер увидел, что она преследует истребитель Теней: она уже открыла огонь, но один выстрел прошел чуть ниже, второй задел один из отростков корабля, ранил, но не уничтожил его.
Еще один истребитель взял ее корабль на прицел.
— Второй, противник 60 градусов по правому борту.
Пока Сакай разворачивалась, он взял курс на перехват, но Маркус уже сел на хвост вражескому истребителю.
— Он мой, — сказал Маркус, появляясь над ним. Неприятельский корабль приготовился к выстрелу, но Маркус успел раньше, чем он, задел и повредил его настолько, чтобы сбить прицел. Сакай развернулась и добила истребитель Теней.
Синклер развернулся к оставшемуся поврежденному вражескому истребителю, который возвращался, восстановив силы. Он взлетел вверх, уворачиваясь от выстрелов и сам открыл огонь. Потом сделал петлю и, спускаясь, дважды выстрелил в истребитель, разнеся его вдребезги.
— Отлично, — сказал Синклер, присоединившись к остальным спутникам. — Кажется, мы очистили площадку от этих пугал. Давайте посмотрим на основную цель.
Три истребителя выстроились в ряд и полетели к открытому разлому. Впервые Синклер увидел устройство Теней, которое им предстояло уничтожить. Он не ожидал увидеть ничего подобного.
Простой иссиня–черный шар, размером примерно с „Фурию”, плавал в центре непрестанно изменяющейся щели разлома. Шар был настолько темным, что его можно было заметить лишь как случайное пятно, закрывающее собой сияние звезд в разломе. От шара отходило восемь пульсирующих отростков, выглядевших слишком длинными и гибкими, чтобы быть сделанными из металла или из какого–то иного твердого материала, но явно очень прочных. Отростки, казалось, впивались прямо во вращающуюся субстанцию диска вокруг разлома, как будто закачивая туда что–то, или выкачивая из него.
Шар охраняли еще два истребителя Теней.
— Вы знаете как действовать, — сказал Синклер. — Мы должны уничтожить эти истребители, не задев устройство. С такого положения это будет нелегко.
— Они, кажется, не желают куда–либо двигаться, — заметила Сакай.
— Чувствуется, что они гораздо больше опасаются своих хозяев, чем нас, — произнес Маркус.
— Может быть и так, Третий, — сказал Синклер. — Нам нужно выманить их сюда. Только здесь мы сможем их уничтожить. Нам надо подойти поближе, привлечь их внимание и заставить выстрелить. Второй, ты повернешь направо и вверх, Третий — повернешь влево и вниз. А я полечу вперед, отвлекая их внимание, пока вы двое не сделаете петлю и не захватите их в клещи. Второй выстрелит прямо в того, что справа, а Третий — в того, что слева. Так что вы никогда не попадете в само устройство.
— Первый, — немедленно возразила Сакай, — ты лучше всех стреляешь. Приманкой буду я.
— Я — неплохой бегун, — ответил Синклер. — К тому же это будет похоже на стрельбу по рыбам в бочке.
— Для них или для нас? — спросила Сакай.
— Энтил'За, — сказал Маркус, — Может, я буду приманкой? Кроме всего, вы…
— Это приказ, — твердо сказал Синклер, оборвав обсуждение. — Мы приближаемся к цели. Приготовьтесь!
Как только они оказались на максимальной дальности орудий истребителей Теней, те открыли огонь. Уворачиваться от первых выстрелов было совсем несложно, однако по мере приближения игра становилась более рискованной для трех кораблей, нежели для одного. Пора.
— Вперед! — приказал Синклер.
Когда Маркус и Сакай исчезли из виду, Синклер направил свой истребитель по изменчивой траектории. Когда он подлетел совсем близко его корабль встряхнуло от выстрела, который сорвал верхний слой металлической обшивки с сопла двигателя, вызвав сноп искр, но не причинив серьезных повреждений.
— Первый, немедленно уходи! — закричала Сакай по рации.
Синклер тут же развернулся и помчался прочь от открытого разлома, когда позади него Маркус и Сакай начали атаку.
— Попался! — закричал Маркус выстрелив, после чего истребитель Теней отбросило от устройства в энергетический диск разлома, где он взорвался.
Секундой позже Сакай выстрелила в упор по второму истребителю. Он немедленно взорвался на мелкие кусочки.
— Конец страшилищам! — сказала она.
Его сенсоры, хотя и не работали в полную силу внутри искажающего поля разлома, подтвердили ее слова.
— Пять истребителей уничтожено, — сказал он. — На один больше, чем мы ожидали.
— Но кто их считал? — заметил Маркус.
— Область вроде бы чиста, — продолжил Синклер, — так что давайте–ка займемся самым главным.
— С удовольствием, — вздохнула Сакай. — Мне не нравится вид этой штуки.
— Уверен, что это потребует усилий от всех нас, — подтвердил Синклер. — Мы должны находиться снаружи возмущений, чтобы быть в абсолютной безопасности при взрыве этой штуки.
— На таком расстоянии мы не сможем ее разглядеть, — возразил Маркус.
— Мы можем положиться на автоматическое наведение. Мы выстрелим все вместе тремя ракетами. Уверен, что мы сразу же узнаем о том, попали мы или промазали.
— Надеюсь, что попадем, — сказал Маркус. — После всего этого мы заслужили право посмотреть на фейерверк хотя бы по монитору.
— Я буду просто счастлива убраться отсюда, — сказала Сакай. — Мне не хочется испытывать какие–либо временные вспышки или еще что–нибудь подобное. И эта зона меня пугает. Мне здесь не нравится.
— Стабилизаторы–то, кажется, работают, как положено, — сказал Синклер. — Но я согласен с тобой, Второй. Это один из тех районов космоса, который я надеюсь больше никогда не посещать.
Они достигли области, отделявшей временной разлом от обычного пространства. Синклер почувствовал волну облегчения, когда короткие энергетические всполохи вокруг их кораблей отметили их выход из зоны временного разлома. Он развернул свой истребитель, следом за ним — Маркус и Сакай.
— Компьютер, цель — объект в разломе, согласно показаниям сенсоров. Приготовить ракеты к взрыву на минимальном расстоянии и ждать моей команды. Второй?
— Готова.
— Третий?
— Готов.
— Огонь!
Пуск ракет, и Синклер начал считать про себя: девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…
Синклер увидел небольшую вспышку света в середине разлома, должно быть, оно, подумал он, наблюдая быстро растущий огненный шар.
Неожиданная слепящая вспышка света, и он потерял ориентацию, как во время прошлой временной вспышки.
Внезапно Вселенная вокруг него взорвалась.
Синклер почувствовал, как его корабль яростно встряхнуло, и он потерял управление, из последних сил стараясь остаться в сознании. Тьма пыталась поглотить его, а он старался вернуть себе контроль над кораблем, попытался произнести:
— Компьютер. Экстренные меры. Стабилизировать все системы.
Корабль начало трясти чуть меньше, но он все еще был неуправляем. Этого было вполне достаточно, и Синклер проверил, как дела у Кэтрин с Маркусом.
— Второй, ты в порядке? Второй?
Последовала мучительная пауза, а потом он услышал:
— Я в порядке. Что это за чертовщина?
Синклер вздохнул с облегчением, продолжая работать над панелью управления, чтобы восстановить контроль над кораблем.
— Я пока не знаю. Третий? Прием. Ты в порядке? Третий! Второй, ты его видишь?
— Я в порядке, Первый, — отозвался, наконец, потрясенный Маркус. — В своем роде…
— Контроль полностью восстановлен, — доложил бортовой компьютер. Синклер посмотрел вокруг и был поражен. Почему звездное поле снаружи все еще вращается?
— О, боже мой! — это была Сакай. — Посмотри на разлом! Мы оказались прямо на его краю.
Синклер понял, что именно он видит: перед ним находились вращающиеся звезды из разлома. Взрыв устройства Теней привел к значительно более серьезным последствиям, чем ожидалось. Взрыв изменил временной разлом. Голубой диск теперь превратился в тонкое кольцо, окружающее вполне проходимый портал шириной около мили. И они летели прямо туда. Сакай была впереди, а Маркус — позади него. По всем законам физики, какие он мог припомнить, они должны были быть отброшены от разлома, но вместо этого их медленно затягивало туда.
— Мы пройдем портал через пять минут, если не уберемся отсюда, — сказал Синклер. — Давайте полетим назад. Поворот направо!
Синклер попробовал повернуть свой истребитель вправо, но тот не подчинялся ручному управлению.
— Компьютер, поворот направо.
— Невозможно выполнить приказ, — ответил компьютер. — Корабль настроен на данный курс и не отвечает на управление. Пожалуйста, следуйте…
Синклер уже отдавал приказ.
— Компьютер, экстренные меры. Двигатели на реверс. Полный назад. Самый полный. Второй, Третий…
— Двигатели — на реверс… — произнесли почти одновременно Маркус и Сакай.
Истребитель Синклера вздрогнул, когда его отбросило назад включенными на полную мощность двигателями. Движение вперед замедлилось, а потом прекратилось. Корабль застонал и снова вздрогнул, а потом медленно, очень медленно начал пятиться от разлома: дюйм за дюймом.
— Сработало! — сказал Маркус.
— Да, но как долго эти корабли смогут продержаться? — спросила Сакай. — Двигатели работают на полную мощность. Они не смогут работать так вечно.
— Им не придется работать долго, — сказал Синклер, пытаясь говорить так, чтобы это звучало обнадеживающе. — Драал, должно быть, уже старается закрыть разлом.
Но Синклеру хотелось знать, не нарушил ли взрыв контроль Драала над разломом. В этом деле было слишком много неизвестных факторов, и Синклеру это совсем не нравилось. Например, этот взрыв. Ему не говорили ни о чем подобном. Возможно, ворлонцы знали меньше о технологии Теней, чем думали. Или они знали о разломе меньше, чем притворялись?
— Второй, Третий! Как успехи?
— Медленно, но верно, — ответила Сакай.
— Я продвигаюсь, скорость чуть увеличивается, — ответил Маркус.
Синклер снова проверил панель управления. Ничего, но потом, да, скорость начала увеличиваться.
— Я тоже это заметила, — сказала Сакай. — Небольшое изменение скорости. То, что нам нужно.
— Второй, прием, — сказал Синклер. — Возможно…
Внезапно двигатель по правому борту истребителя Сакай вспыхнул от попадания сверху, его полностью срезало с корпуса корабля, и машина развернулась вправо. Затем она медленно полетела к разлому.
В поле зрения появился истребитель Теней и направился прямо на Синклера. Их сенсоры не засекли его появление. Он налетел сверху, как и они, скрываясь в искажении, созданном разломом, и они слишком поздно заметили его.
— Маркус! Улетай! Улетай отсюда! — закричал Синклер. Он выстрелил до того, как чужой корабль приблизился к нему. Выстрел отрезал два щупальца и проделал большую дыру в обшивке, но не уничтожил корабль. Как и истребитель Сакай, он завертелся и , потеряв управление, направился к разлому.
— Компьютер, отменить задний ход! Полный вперед! В разлом!
Его отбросило на спинку сиденья, когда истребитель прыгнул и понесся вперед, к вращающемуся звездному полю.
— Энтил'За… — Синклер услышал, как Маркус начал что–то говорить, но его голос заглушили помехи.
— Кэтрин! Ты слышишь меня? — он пытался связаться с ней, но не мог пробиться через возмущение. Не мог поговорить с ней, но мог видеть ее корабль впереди, а за ним вращался истребитель Теней. Они летели в одном направлении — куда? Синклер не знал. Но он был уверен, что Кэтрин выжила — должна выжить — в этой атаке.
При повреждении двигателей истребителей–прототипов системы жизнеобеспечения кабин не затрагивались. На самом деле, из–за ворлонских технологий, этот корабль автоматически ремонтировал некоторые повреждения. У нее все еще был второй целый двигатель, с помощью которого можно маневрировать. Он просто поймает ее.
Свет затопил кокпит, поле звезд исчезло, и поток света и энергии прошел сквозь корабль. Он попытался посмотреть вперед, чтобы увидеть корабль Кэтрин. Но видел лишь чуть затемненный потоком разноцветного света аппарат Теней. Синклер мельком увидел корабль Кэтрин перед тем, как истребитель скрылся в тумане света и красок.
Невозможно было увеличить скорость: он и так уже летел на пределе. Они все еще были в центре разлома, еще было время вернуться, если она может восстановить контроль над своим кораблем и изменить курс…
Он внезапно осознал, что так сконцентрировался на том, чтобы ее догнать, что даже не знает, сможет ли вернуться обратно, попав внутрь разлома. Ну, если даже и не сможет, то полетит вперед в надежде, что попадет в то же время и место, что и она. Вместе они что–нибудь придумают.
Атмосфера вокруг его корабля стала менее темной. Он мог ясно видеть чужой корабль прямо перед собой, а чуть впереди появился истребитель Сакай.
Потом он увидел темноту впереди них. Она походила на стену из твердого обсидиана, окруженную голубым пламенем.
— Кэтрин, — снова позвал он, — Если ты слышишь меня, то знай, я иду за тобой. Главное, держись. Кэтрин! Ты слышишь меня? Я буду рядом. Клянусь!
Он видел, как ее корабль пронзил темную стену и исчез: секция за секцией. Потом — корабль Теней.
Атмосфера вокруг снова изменилась. Вокруг них внезапно возникли вспышки света. Корабль Теней прошел сквозь стену и начал исчезать — нос, середина, и остановился на полпути, прямо перед кораблем Синклера, летевшим сейчас курсом на столкновение.
Синклер пытался поднять нос своего истребителя, повернуть влево или вправо, но, как и прежде, не мог изменить курс.
— Компьютер, опасность столкновения. Двигатели — полный назад! Полная остановка!
Его корабль начал торможение, но Синклер понял, что этого недостаточно. Единственное, что его сейчас интересовало — замедлил ли его корабль свое движение насколько, что будет возможно уцелеть при столкновении на данной скорости? Он крепче пристегнулся и подобрался, сконцентрировавшись на том, чтобы выжить в любом случае…
Он был всего в паре сотен ярдов, когда корабль Теней взорвался на мелкие кусочки, как будто стена мрака закрылась и раздавила его. Осколки, подобно шрапнели, градом стучали по кокпиту и обшивке корабля. Один осколок повредил двигатель, другой — пробил кабину и угодил в шлем Синклера, ударив его по голове и полоснув по левой щеке.
Стена мрака перед ним взорвалась на миллионы частиц, ослепительный свет залил корабль, заставив его зажмуриться и закрыть лицо руками в попытке защититься от слепящего света.
Потом стало темно.
— Первый! Вы в порядке?
Спустя мгновенье глаза Синклера наконец–то смогли сфокусироваться. Потом он увидел звездный свет, льющийся через кокпит, а прямо перед собой — едва видимый круг тускло светящейся энергии, слегка искаженный свет звезд за ним, но уже не открытый в звездное поле другого столетия. Разлом был закрыт.
Он услышал другой голос: его компьютер докладывал о повреждениях. Должно быть он запросил доклад: его подготовка заставила все сделать автоматически, но он не мог вспомнить, когда и как это сделал.
— Третья группа сенсоров полностью разрушена. Второй двигатель работает на две трети мощности. Повреждение кабины автоматически устранено, системы жизнеобеспечения в норме.
Часть его разума поразилась тому, как созданный с применением ворлонских и минбарских технологий, кокпит смог мгновенно самовосстановиться, заделать дыру от осколка. Это более походило на живое существо, которое заново выращивало свою кожу поверх раны. Такого нельзя было сказать о его шлеме, который был пробит и треснул.
Синклер снял бесполезный шлем и прицепил к креслу. Он почувствовал боль в левой стороне головы и кровь, текущую по щеке, но больше — ничего. Он погрузился в оцепенение, как будто все, что у него было — тело, разум, сердце, — все покрылось льдом.
— Первый! Вы в порядке? Энтил'За!
Откуда–то издалека он услышал собственный голос, отвечающий Маркусу:
— Я здесь. Второй исчез.

Глава 30
в которой один ворлонец все отрицает, а другой ничего не обещает

Поврежденным истребителям потребовалось пять часов на то, чтобы вернуться к Эпсилону 3. Приняв их на борт, транспорт сразу же направился к зоне перехода. Ратенн встретил Синклера с Маркусом в доке, чтобы выразить свои соболезнования. Синклера поспешно препроводили в небольшой госпиталь корабля. По пути Маркус быстро доложил Ратенну о случившемся, но, минбарец, казалось, уже знал большую часть происшедшего, — очевидно, со слов Драала.
После обработки раны и удаления осколков из щеки Синклера, врач–минбарец сказал, что все будет хорошо, но чтобы избавиться от шрама, ему необходимо дальнейшее лечение на Минбаре.
Синклер покачал головой, ничего не ответив. Он поднялся на ноги, несмотря на протесты врача, настаивавшего на том, что Энтил'За нужен покой.
— Я отдохну в своей каюте, — сказал он и ушел.
Оставив Ратенна совещаться с врачом, обеспокоенный Маркус последовал за Синклером. Они молча шли по коридорам старого корабля. Синклер почти не разговаривал во время обратного полета от разлома, и Маркус, как и тогда, не хотел показаться навязчивым, пытаясь помочь просто своим присутствием. Маркус понимал, что это такое — потерять очень близкого тебе человека. Знал, какие чувства сейчас владели Синклером. Сейчас словами ему не поможешь.
Когда они достигли жилой зоны, Синклер замер около двери в свою каюту.
— Спасибо, Маркус, — сказал он, не глядя на него, а потом исчез за дверью.
Темная узкая каюта походила на склеп. Он стоял около двери, не в силах пошевелиться. Синклеру казалось, что не он, а кто–то другой жил все эти семь часов, казалось, будто он наблюдал со стороны за кем–то другим, кому зашивали рану и с кем разговаривали тихим, печальным голосом.
Он обнаружил, что дрожит и понял, что не может больше стоять, но и не в силах заставить себя дойти до кровати. Его колени подогнулись, и он позволил себе сползти на пол. Кажется, он просидел около двери целую вечность. Постепенно он заметил, что смотрит на дорожную сумку Кэтрин, которая лежала поверх его собственной.
— Проклятие! — сказал Синклер, стукнув кулаком по твердому металлическому полу. Ему хотелось заплакать, но он не мог это сделать, и это лишь разозлило его.
Столько времени было потеряно, столько лет они провели порознь, зачастую по глупости и из–за несерьезных причин, из–за упрямства и уязвленной гордости, из–за нелепых споров и конфликтов из–за работы… и ради чего? А теперь, когда они, наконец–то, обрели друг друга, поняли, что созданы друг для друга, он снова потерял ее.
И на этот раз все случилось по его вине. Он не должен был позволять ей отправляться на это задание. Он должен был найти способ добраться до ее корабля до того, как тот прошел через барьер и прыгнул в прошлое. Он должен был хоть что–нибудь сделать, чтобы ее спасти. Хоть что–нибудь.
Он не имел представления о том, как долго просидел вот так, неподвижно, глядя перед собой, пока не услышал стук в дверь.
— С вами все в порядке, Энтил'За?
Это был Маркус, в его голосе слышалось беспокойство.
Он чуть не засмеялся, услышав этот вопрос. „Нет, — хотелось ему закричать, — я не в порядке. Какого черта вы так решили? Уходите прочь и оставьте меня в покое!” Но все, что он произнес, было:
— Да.
Возвращение на Минбар прошло как в тумане из–за боли и гнева. Он ничего не ел и толком не спал, и сказал лишь пару слов Маркусу. Он все еще не мог плакать.
Вместо этого он думал о разломе. И о том, что истребитель Кэтрин был цел, когда прошел сквозь него.
После возвращения на базу рейнджеров, врачи настаивали, чтобы Синклер остался на ночь в госпитале для обследования. Он согласился без возражений и впервые за четыре дня заснул. На следующее утро он потребовал немедленной встречи с Ратенном и Улкешем. Он продолжал отказываться от любого дальнейшего лечения раны на своем лице.
Казалось, это очень беспокоило Ратенна, когда Синклер встретился с членом Серого Совета и ворлонцем в небольшой комнате для совещаний.
— Энтил'За, врачи говорят, что если вы не позволите им заняться вашим лечением, то этот шрам останется навсегда, а потом его будет трудно удалить.
— Рана сама заживет, — сказал Синклер. — У нас есть более важные темы для обсуждения.
— Но, Энтил'За, — настаивал Ратенн, — это же не подобает лидеру вашего ранга — носить столь явные следы физических повреждений, особенно, когда их так легко можно удалить. Вы — символ…
— Все меняется, — отрезал Синклер. — Мне не хочется больше говорить об этом. Я буду благодарен вам, если вы передадите эти слова врачам.
Ратенн начал было протестовать, но, заметив выражение лица Синклера, передумал.
— Я хочу получить полный отчет о том, что случилось во временном разломе, — сказал Синклер.
— Взрыв причинил разлому более сильные повреждения, чем мы предполагали, — рассказал Ратенн. — Всплеск энергии ненадолго вывел из строя Драала, связанного с Великой Машиной.
— Когда разлом снова откроется?
Ратенн посмотрел на молчаливого Улкеша.
— Это займет несколько месяцев, по крайней мере, Драалу нужно устранить повреждения.
— Как только это случится, я отправлюсь за Кэтрин…
— Нет, — произнес Улкеш.
— Есть вероятность, — сказал Синклер, не обращая внимания на его возражение, — что она выжила при атаке и после прохода сквозь разлом.
— Она ушла, — заявил Улкеш. — И никогда не вернется.
— Вы не знаете этого! — ответил Синклер. — Я уверен, что она была жива, когда прошла через разлом…
— Энтил'За, — сказал Ратенн, — Этого нельзя сделать.
— Я не согласен.
— Мне говорили, что она наверняка не смогла бы выжить при прыжке сквозь время. Вы слишком мало знаете о трудностях и опасностях путешествия сквозь разлом. Мне говорили, что для этого нужно гораздо больше, чем простой стабилизатор времени. Через разлом невозможно пройти без риска, даже если принять меры предосторожности, а такой возможности у нее не было. Но, даже если бы она выжила, где вы хотите ее искать? — спокойно спросил его Ратенн. — Разлом находился вне контроля Драала, когда она прошла сквозь него. Даже Драал не может сказать, в каком именно времени она оказалась. Как же вы сможете найти ее среди миллионов прошедших лет?
— Драал должен хотя бы предполагать, куда она попала.
— Он не знает.
— Мы должны, по крайней мере, попытаться.
— Должны ли мы просить других рисковать своей жизнью в столь опасной миссии, имея столь небольшие шансы на успех? — спросил Ратенн.
— Нет, но сам я рискну.
— Вы не имеете права рисковать, Энтил'За. Ворлонцы сказали, что для вас это равносильно смертному приговору.
— О чем вы говорите?
— С подобающими предосторожностями вы можете прыгнуть сквозь разлом и попасть в прошлое без особого вреда для себя. Но вы не сможете вернуться обратно, не старея. Возможно, вы даже умрете, если временной промежуток достаточно велик.
— Не понимаю, я думал, что стабилизатор все это устраняет.
— Но вы были без стабилизатора времени, когда год назад попали в разлом. Вы были без защиты, попав под вспышку тахионного излучения, когда Вавилон 4 прыгнул сквозь разлом. Пребывание в разломе без стабилизатора времени делает любые следующие прыжки потенциально смертельными, неважно, будет у вас стабилизатор или нет. Даже если она каким–то образом выжила во время прыжка во времени, что маловероятно, и вы будете способны, что совершенно невозможно, найти то время, в которое она попала, то вы не сможете вернуться назад вместе с ней.
— Почему вы не сказали мне об этом раньше? — зло спросил Синклер.
Ратенн, казалось, задумался над очевидным ответом.
— У нас не было повода думать о том, что вы совершите временной прыжок во время этого задания.
Синклер не хотел верить этому.
— Должен быть какой–то выход. Что еще вы мне не сообщили? Как насчет этого, посол Улкеш? Может быть, то, что не знает Драал, знают ворлонцы? Вам известно, куда она попала? В какой год? В какой век?
— Это неважно, — ответил Улкеш.
— Неважно?! — Синклер внезапно вскочил из–за стола. — Ах, ты, ублюдок!
Ратенн быстро встал между ворлонцем и взбешенным Энтил'За.
— Пожалуйста! Энтил'за! Ваше горе можно понять, но не позволяйте ему затуманивать ваш разум. Я говорю вам правду.
Синклер попытался взять себя в руки.
— Уверен, что это так, Ратенн. По крайней мере, вы говорите то, что говорили вам.
— Тогда, Энтил'За, позвольте снова выразить вам свои соболезнования. Анла'шок Сакай была любима и уважаема всеми, и мы скорбим вместе с вами. Но работа, которую мы выполняем…
— Она важна для вас, да? — Синклер глубоко вздохнул. — Не волнуйтесь. Работа с рейнджерами будет продолжаться. Но здесь будет несколько изменений. С этого дня я буду иметь дело только с вами, Ратенн. Я не хочу даже видеть посла Ворлона, разве что в случае крайней необходимости.
Ратенн в нерешительности посмотрел на Улкеша, а потом склонил голову в знак согласия. Синклер повернулся и ушел.
Он брел, не зная, куда направляется. Он не мог вынести возвращения в дом, в котором так недолго прожил вместе с Кэтрин. Все там сейчас напоминало об его утрате.
Но сказали ли ему всю правду? Ворлонец был прав? Не было шанса, не было вовсе никакой надежды? Неужели Кэтрин вправду навсегда исчезла? Он шел, не разбирая дороги, снова и снова задавая себе эти вопросы. Он не беспокоился за себя, но Ратенн был прав: даже если ему удастся как–нибудь убедить ворлонцев и Драала открыть доступ в разлом, он не сможет потребовать от других рискнуть своей жизнью без малейших шансов на успех. И не было возможности выяснить, хотя бы в каком тысячелетии она сейчас находится. Он не мог даже представить себе это.
„Боже, за что? — снова и снова спрашивал он. — За что?”
Он увидел перед собой Часовню. Не зная, куда еще ему идти, он шагнул внутрь. В храме сидел, медитируя, Маркус, но, увидев Синклера, быстро вскочил на ноги.
— Простите, Энтил'За. Я сейчас уйду.
— Нет, Маркус. Останься там, где был. Я не хотел тебе мешать.
Между ними повисло молчание.
— Я никогда не имел возможности по–настоящему сказать вам о том, как я сожалею о случившемся, — сказал Маркус. — Анла'шок Сакай была лучшей среди нас. Среди всех нас, всех рейнджеров. Нам всем ее не хватает.
Неожиданно на глаза Синклеру навернулись слезы.
„Здесь не место для слез,” — подумал он почти гневно. Он — Энтил'За. Под его началом не было рейнджера, который не пережил бы утраты. Он был символом, как сказал Ратенн.
Чтобы сдержать слезы, он поднял взгляд на статую Валена, на темшви, что гнездились под крышей храма, на послеполуденные лучи солнца, струившиеся сверху. Что он здесь делает? Он осознал, что думает о том дне, когда в последний раз был здесь, когда он вручил брошь рейнджера Кэтрин, увидел радость на ее лице…
— Радость, уважение и сострадание, — произнес он чуть слышно.
— Простите, Энтил'За?
Эмоции было легче сдерживать, когда поднимаешь взгляд вверх. Он сосредоточился на спокойном лице статуи, и понял, что ему хочется поговорить.
— Радость, уважение и сострадание. Вален утверждал, что это главное для рейнджеров. Много написано о сострадании Валена и о его уважении к другим. Но нигде не написано о том, что его радовало, что его веселило. Об этом почти ничего не говорится. Может быть он не был счастлив в жизни. Может быть, именно поэтому Вален настаивал на необходимости смеха, ибо знал, что это преходяще. Как тяжело найти счастье и удержать его, если найдешь. Наслаждайся краткими мгновениями радости, пока можешь, потому что все это преходяще.
— Может быть, Вален, — спокойно сказал Маркус, — пытался также сказать, чтобы мы помнили о том, что хотя боль никогда не исчезнет, всегда есть шанс найти радость и веселье снова, где–нибудь на пути. И ухватиться за него.
Синклер с легким удивлением оглянулся на Маркуса. Этот человек тоже пережил большое горе.
— Может быть и так, Маркус. Но иногда в это так трудно поверить.
Маркус понимающе кивнул.
Надо было возвращаться домой. Синклер попрощался с Маркусом и направился через весь лагерь обратно. Все выглядело для него сейчас по–другому, стало как–то холоднее и суровее. Но дома было хуже всего. Даже снаружи он выглядел невыносимо пустым и холодным. Синклер вошел, с трудом различая что–либо, под влиянием воспоминаний, нахлынувших на него, как только он захлопнул за собой дверь. Когда все катилось кувырком, Кэтрин была единственным человеком, кто мог помочь ему собраться. А теперь он должен сделать это без нее. Он знал, что она хотела бы, чтобы он поступил именно так, но это было слабым утешением.
Синклер прошел в спальню и сел на ее стороне кровати, взял их фотографию, которую она всегда носила с собой с тех пор, как они сфотографировались незадолго до войны. Фотография была в рамке, которую он подарил: из черного лакированного дерева, отделанного золотыми звездами, купленная во время поездки к ее тете в Гонконг…
Он почувствовал стеснение в груди, когда представил, что ему придется позвонить старой женщине и сообщить о том, что случилось с Кэтрин, и внезапно ее отсутствие стало реальностью. Слезы потекли по его лицу. На сей раз он позволил им течь, не пытаясь сдерживаться, но это не облегчило его боль.
Лишь через несколько минут он осознал, что не один здесь.
Обернувшись, он замер, пораженный, увидев Коша. Синклер встал, все еще сжимая в руке фотографию. Он немедленно узнал посла Ворлона на Вавилоне 5, не только по другому скафандру, но и по другому ощущению, исходившему от этого ворлонца.
— Что вы здесь делаете?
Ворлонец скользнул вперед и, казалось, некоторое время изучал Синклера.
— Принести соболезнования.
Это было последнее, чего ожидал Синклер, особенно после ссоры с Улкешем.
— Спасибо.
— Это не было предусмотрено. Но ты должен продолжать.
Это было уже слишком. Они никогда не оставят его в покое, наедине с собой, не перестанут давить, вмешиваться, манипулировать. Они даже не позволяют ему горевать!
И что за чертовщину нес Кош? Синклер достаточно хорошо знал ворлонцев, чтобы решить, что он понял о чем сказал Кош. Что, например, не было предусмотрено? Кто этого не предусмотрел? И что именно он должен продолжать? Долгое общение с ворлонцами научило его автоматически задумываться над этими вопросами после каждого их высказывания, перебирать все возможные варианты ответов, избегая легких выводов.
Если попросить ворлонца объяснить смысл его слов, то это могло привести к еще большей путанице. Но Синклер снова разозлился.
— Зачем? Почему я должен продолжать? Почему я так важен для ворлонцев, Кош? И не гоните чушь про переселение душ минбарцев и исполнение пророчества! Не играйте со мной в те же игры, что и с минбарцами. Почему именно я?
— Ты должен сыграть свою роль.
— И я — единственный, кто может ее сыграть? В это с трудом верится. Я всегда считал, что мы, простые смертные — люди и минбарцы, — просто разменные монеты для вас, ворлонцев.
— Только ты можешь сыграть роль так, как нужно. Только ты можешь увидеть разницу.
— Могу ли я попросить вас выражаться поточнее?
Кош не ответил.
— Я так не считаю, — наконец, ответил Синклер. — Если даже частица из того, что вы, ворлонцы, говорите — правда, но я не уверен, что это часть из всей правды, — он запнулся, надеясь увидеть хоть какую–нибудь реакцию на свои слова, но ничуть не удивился, когда ничего не последовало, — но я буду „продолжать”, раз вы настаиваете. Я буду работать с рейнджерами. Потому что это означает спасение жизней, а это важно для меня. Что же до того, что важно для вас и остальных ворлонцев, то я на самом деле не знаю. Но иногда я чувствую, что то, что важно для вас, посол Кош, не то же самое, что важно для посла Улкеша.
И снова Кош промолчал. Но и не повернулся и не ушел.
Он стоял здесь, как будто ожидая, что еще скажет Синклер.
Он посмотрел на фото, которое все еще держал в руке, и ощутил внезапную надежду. Он никогда не получал прямого ответа от Улкеша. Но вдруг с Кошем все будет иначе?
„Или я просто хватаюсь за соломинку? — подумал он. — За любую надежду, даже самую невероятную?”
Он ничего не потеряет, если задаст этот вопрос. Но может выиграть все.
— Кош, вам известно, куда разлом отправил Кэтрин, и выжила ли она во время прыжка?
Ворлонец не ответил, но и не стал подтверждать то, что говорил Улкеш. Может быть, он просто не так задал вопрос?
— Хорошо. Тогда просто ответьте на один вопрос. Я верю, что вы ответите мне, ибо считаю, что мы достаточно уважаем друг друга. Неважно, каков будет ваш ответ, я обещаю, что не оставлю свою работу. Но скажите мне вот что: есть ли надежда на то, что я снова ее найду?
Горько разочарованный, что было особо болезненно оттого, что он позволил себе надеяться, Синклер увидел, что Кош развернулся и молча ушел. Он последовал за ворлонцем, наблюдая за тем, как тот идет к выходу. Было глупо даже на секунду вообразить себе, что он получит ответ.
Но когда дверь за ворлонцем закрылась, Синклер услышал ответ. Прозвучал ли ответ в его мыслях, или раздался вслух, он не был уверен.
— Может быть.

0

25

Глава 31
в которой Маркус получает совет и неожиданный подарок

Маркус замер перед зданием земного посольства в Тузаноре и огляделся вокруг. Он пришел раньше назначенного срока. Это был последний день его пребывания на Минбаре. Он не знал, надолго ли уезжает, и потратил пару часов на то, чтобы еще раз в одиночестве побродить по улицам Города Печалей. Сейчас он вернулся к началу всего, к посольству. Он не был здесь с того дня, когда впервые встретился с послом Синклером и решил учиться на рейнджера. Казалось уместным, что это место стало его последней остановкой перед тем, как отправиться в Йедор, а оттуда — к месту своего нового назначения на Загрос 7, колонию дрази, где Маркус должен был помочь создать тренировочную базу рейнджеров.
Он уже получил распоряжения и официальные инструкции, но Энтил'За попросил его задержаться перед отъездом, чтобы они могли поговорить неофициально и попрощаться. Эта просьба очень тронула Маркуса. Последний месяц он почти не видел Синклера, с тех пор, как во временном разломе пропала Кэтрин Сакай, и Маркуса беспокоило то, что Энтил'За может слишком сильно связывать его со своими столь болезненными воспоминаниями.
Насколько Маркус мог судить, зная Синклера, это происшествие изменило Энтил' За. Синклер стал более мрачным, и даже когда улыбался, его улыбка часто была грустной. Он по–прежнему бы в курсе всех операций рейнджеров, продолжал обучать группы, и оставался доступным для каждого рейнджера, желавшего поговорить с ним. Как всегда, беспокоился о каждом из них. Но временами становилось очевидно, что он нуждается в уединении. Он даже стал накидывать капюшон своей мантии во время прогулок, чего раньше не делал. Те рейнджеры, что знали его до того случая, понимали и уважали эту потребность. А те, кто вступил в рейнджеры позже, принимали эту интригующую безучастность просто как часть таинственности Энтил'За.
Маркус решил, что ему пора, и вошел в здание. Он прошел мимо Венака, неизменного помощника Синклера, и проследовал в офис посла, испытывая легкое волнение.
— Привет, Маркус. Пожалуйста, садись.
Маркус испытал облегчение, увидев теплую улыбку на лице Синклера, когда тот поприветствовал его, но он также заметил таящуюся за ней грусть.
— Энтил'За, — сказал Маркус с легким поклоном, а потом присел. Он был потрясен, увидев шрам на лице Синклера. Все рейнджеры знали, что он отказался удалить его, хотя для хирургов это не составило бы труда. Но все понимали, почему он этого не сделал. Это также добавляло ему таинственности, хотя у Синклера никогда не было таких намерений.
— Мне бы хотелось пожелать тебе удачи в миссии на Загросе 7, — произнес Синклер. — Ты обнаружишь, что дрази — очень интересный народ, правда, несколько вспыльчивый. С ними будь готов вспомнить первый урок, который я мне преподали на занятиях по реконессансу…
— Берегись полуправды, которую говорят лишь для того, чтобы отвлечь от истины, — процитировал Маркус. — Полуправда может быть хуже лжи.
Синклер снова улыбнулся.
— Рад видеть, что ты был столь внимательным.
— Думаю, что я как следует выучил этот урок, Энтил'За, — сказал Маркус, умышленно принимая легкий тон. Он уже был знаком с дрази, и Синклеру это было известно. Казалось, Энтил'За просто хочет поговорить, а Маркус с некоторого времени стал думать о Синклере, как о друге, настолько, насколько рейнджер и Энтил'За могут быть друзьями, и он был счастлив оказать ему услугу.
— Мне кажется, что это, в первую очередь, можно сказать о минбарцах, хотя я так и не смог понять, почему, но они любят собственные понятия полуправды. Я все еще не представляю, как народ, который клянется в том, что они не убивают друг друга уже многие столетия, может сохранить обычай ритуального поединка до смерти.
— Денн'ша, — произнес Синклер с некоторым удивлением. — Это не входит в программу обучения рейнджеров. Как ты узнал об этом?
— Рейнджеры–минбарцы упоминали об этом время от времени. Кажется, для них это очень важно.
— Но это редко случается, — сказал Синклер. — Как я понял, когда минбарец соглашается на денн'ша, то он соглашается взять на себя ответственность за свою собственную гибель, если проиграет бой, тем самым снимая ее с противника.
— Очень искусная игра слов, — заметил Маркус. — Минбарцы умеют играть словами, как им хочется.
— Они слишком многое переняли у ворлонцев, — произнес Синклер, внезапно посерьезнев. — Всегда помни об этом.
Он откинулся в кресле, все еще глядя на Маркуса, но с каким–то отрешенным выражением, будто пытаясь решить, что сказать.
— Ты отличный рейнджер, Маркус. Один из лучших. Надеюсь, что ты сам это знаешь.
— Спасибо, Энтил'За, — сказал Маркус, польщеный этими словами, но не забывая урока, полученного от сеха Турвала и Синклера в прошлый раз, когда он был чрезмерно горд собой.
— Полагаю, что твое положение в рядах рейнджеров будет расти, а с ним и ответственность. Где именно это придет, я пока не знаю, — и Синклер снова умолк.
Маркусу хотелось знать, много ли теперь на Минбаре людей, с которыми Синклер мог бы посидеть и поговорить вот так, по душам? Он сомневался, что хоть один такой существует. Хотя он не был ему близким другом, Маркус по крайней мере, прошел вместе с Синклером через некоторые испытания, и Синклер, видимо, разговаривал с ним более непринужденно, чем с другими. А теперь и Маркус должен был уехать.
— Минбарцы и ворлонцы иногда говорят о „стреле судьбы”, — сказал Синклер. — Что жизнь подобна стреле, пущенной из лука, направленной в предопределенную цель, и что все наши несчастья происходят из невозможности понять это и следовать назначенным путем.
Маркус кивнул.
— Мы слышали немножко об этом во время обучения. Но вы всегда говорили, что мы не должны принимать всю их метафизику, чтобы стать рейнджером. Так что если по этому не надо было сдавать экзамен, то я просто не обращал на все это внимания.
Маркус был доволен, когда Синклер рассмеялся. Он не слышал его смеха уже давно.
— Ты услышишь об этом много раз, поверь, — сказал Синклер. — Но опасайся неверных аналогий, Маркус. Как и полуправда, это один из величайших врагов разума. Разумное существо отличается от стрелы в одном важном аспекте: стрела не обладает свободой воли. А человек обладает. Со свободной волей стрела может изменять свой полет и выбирать среди множества мишеней, независимо от того, куда она была первоначально выпущена. Всегда помни об этом. Человек должен выбирать свою собственную судьбу и никогда не сдаваться на волю случая. Я не верю в то, что все абсолютно предопределено.
— Я всегда верил в себя, Энтил'За, — ответил Маркус. — Я считал, что это банальное упрямство. Я отвергал то, что уже было написано или сказано. Это казалось мне скучным. Там не было сюрпризов.
— Ну, может, настанет время в твоей жизни рейнджера, когда тебя попросят сделать что–нибудь, потому что другие решили, что это твоя судьба. Если это покажется тебе верным, то поступай так, но исходя из своих собственных, а не их, побуждений. Они могут подумать, что направили стрелу в намеченную цель, но могут быть удивлены тем, куда в действительности ударит стрела.
Маркус с любопытством посмотрел на Синклера.
Он, казалось, вел с собой какую–то внутреннюю борьбу. Как бы Маркус не был взволнован своим новым назначением, теперь ему захотелось остаться. Рейнджер посвящает свою жизнь Единственному, и Маркус воспринял свою клятву очень серьезно. Возможно, ему лучше удастся выполнить свой долг, оставаясь здесь, на Минбаре.
— Энтил'За, — начал Маркус, а потом запнулся. Что он может сказать? Он не мог обсуждать полученные приказы. Синклер был его командиром. Синклер имел свои личные причины, назначив его, а не кого–то другого, на Загрос 7. Но он хотел что–то сказать, особенно, когда Синклер смотрел на него так выжидающе, ожидая, что он скажет.
— С вами все в порядке? — Маркус немедленно захотел забрать свои слова обратно. Не слишком ли много он себе позволяет?
— Спасибо, Маркус, — ответил Синклер. — Я ценю то, что ты спрашиваешь об этом, так же, как ценю твою дружбу. Со мной все в порядке. Наша работа, работа рейнджеров — это помогать создавать лучшее будущее. Несмотря ни на что, это все еще очень хорошее дело.
Синклер поднялся, и Маркус тоже вскочил.
— Прежде чем ты уйдешь, — сказал Синклер, — я хочу сделать тебе небольшой подарок. Знаю, что ты найдешь ему применение.
Он вручил Маркусу минбарский боевой шест. Шест выглядел очень древним. Маркус не мог удержаться от того, чтобы не раскрыть его, и был поражен тем, как быстро он раскрылся, как отлично сбалансирован в руке. Не было сомнений в том, что это лучший денн'бок из всех, что ему когда либо доводилось видеть.
— Благодарю вас, — сказал он. — Я никогда не видел ничего подобного.
— Я хотел подарить его Кэтрин, — очень тихо произнес Синклер. — Думаю, она бы одобрила то, что он будет принадлежать тебе.
Маркус был ошеломлен, и не знал, что сказать в ответ. Впервые за долгое время он почувствовал слезы, навернувшиеся на глаза. Он выпрямился и отсалютовал, прижав руку к груди.
— Энтил'За вени!
— Надеюсь, что мы еще увидимся, Маркус…

Эпилог

Маркус осознал, что слишком засиделся. Он уже выздоровел от травм, полученных в бою с Неруном, но обнаружил, что не может долго находиться в одном и том же положении, и поэтому решил, что ему будет удобнее, если он снова встанет.
Маркус огляделся вокруг и задумался о том, где же может быть сех Турвал. Ему говорили, что старый учитель медитации проводит много времени в Часовне, выполняя ежедневные запутанные ритуалы, которые следовало выполнять в течение нескольких месяцев после ухода Первого Рейнджера и введения в должность нового.
Ухода. Интересный выбор слова, решил Маркус. Он подумал о том разговоре с Синклером, перед тем, как он улетел выполнять задание на Загрос 7, а потом — на Вавилон 5. Тогда они говорили о том, как слова могут скрывать истину. Не пытался ли он сейчас скрыть горькую правду от самого себя? Синклер отправился в далекое прошлое, чтобы стать Валеном. Все минбарцы, жившие во времена Валена, давно мертвы. Но Маркус просто не мог думать так об Энтил'За. Он всегда думал о нем в настоящем времени. Он не мог думать иначе.
Через неделю после того, как Синклер увел Вавилон 4 во временной разлом, Маркусу пришла посылка с Минбара. Внутри оказалась копия „Размышлений” Марка Аврелия. Все последующие дни Маркус пытался напомнить себе, что он не может поблагодарить Энтил'За за этот дар — ведь невозможно отправить письмо на тысячу лет назад.
Может быть это все из–за того, что Синклер всегда говорил о будущем. Он учил каждую группу рейнджеров минбарской поговорке о Тузаноре. Грезить в Городе Печалей — грезить о лучшем будущем. Казалось, это имело для Синклера особое значение.
Возможно, именно поэтому Маркус был так потрясен, когда Синклер сказал им о том, что он навсегда отправляет Вавилон 4 в прошлое. Маркус уже был готов сам отправиться туда вместо Синклера. Энтил'За всегда так беспокоился о будущем.
И только гораздо позднее Маркусу пришло не ум то, что у Синклера была такая же прочная связь с прошлым. Там исчезла Кэтрин Сакай. И, хотя Маркус думал о ней, как о пропавшей навечно, он понимал, что для Синклера она по–прежнему оставалась в настоящем времени. Точно так же, как Маркус продолжал думать в настоящем времени о Синклере.
Ему сказали, что невозможно послать спасательную экспедицию на поиски Кэтрин, потому что невозможно определить, куда именно она попала, и Маркус смирился с этим. Но, он понял сейчас, что Синклер, конечно, никогда с этим не согласится. Он отправился в прошлое, надеясь ее найти? Или Синклер отправился в прошлое потому, что должен был так поступить, и утешал себя лишь тем, что, по крайней мере, разделит ее судьбу, сгинув в прошлом?
Маркус не знал.
Он не мог оторвать взгляда от статуи. Невозможно не смотреть на нее, на то, что напоминало ему о человеке, которого он знал.
Минбарцы решили, что не стоит разглашать тот факт, что Вален на самом деле был человеком. Маркус был одним из тех немногих, кто знал правду.
— Анла'шок Коул!
Маркус обернулся, обрадованный тем, что видит знакомое лицо сеха Турвала.
— Рад видеть вас снова.
— Я всегда рад видеть одного из моих лучших учеников, — сказал старый минбарец, слегка поклонившись. Маркус ответил тем же.
— Мне жаль, что я не встретил тебя, — продолжил минбарец, — но я только что узнал о твоем прибытии.
— Все в порядке. Я отдыхал, сидя здесь. Или, на данный момент, стоя.
Сех Турвал посмотрел на статую Валена. Он тоже был одним из тех немногих, кто знал правду о Синклере.
— Приятно будет поговорить с тобой, Маркус, до твоего отлета на Вавилон 5. Но сначала я должен передать тебе кое–что. Я оставлю тебя одного, чтобы ты мог посмотреть на эту вещь. Ее нашли всего неделю назад. Я не знаю, что это значит.
Он вручил Маркусу конверт и ушел.
Маркус увидел свое имя, написанное на конверте знакомым почерком. Он также заметил что этот конверт был сделан из того сорта минбарской бумаги, который использовался для очень важных случаев. Бумага была изготовлена, по крайней мере, тысячу лет назад, а у минбарцев было принято: чем важнее письмо, тем более старая бумага использовалась. Видимо, кто–то счел это письмо очень важным, раз использовал столь старую бумагу.
Он осторожно вскрыл конверт. Внутри находилось неподписанное письмо:
„От нас обоих, с благодарностью и дружбой. Продолжай грезить о лучшем будущем… где, возможно, мы когда–нибудь встретимся вновь.”
Маркус снова сел, не зная, что и подумать. Казалось, что это был почерк Синклера. Но когда это было написано? Возраст бумаги ничего ему не говорил. Письмо могло быть написано как месяц назад, так и тысячу лет назад. Он оглянулся на статую Валена и задумался.
Он не мог не вспомнить то, о чем всегда говорили минбарцы.
Что Вален когда–нибудь вернется.

Отредактировано Лада К. (09-06-2011 17:01:34)

0


Вы здесь » О сериалах и не только » Книги по мотивам сериалов и фильмов » Вавилон 5: Грезить в городе печалей