header
Вверх страницы

Вниз страницы

О сериалах и не только

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



P.S. Я люблю тебя

Сообщений 1 страница 20 из 53

1

Сесилия Ахерн
P.S. Я люблю тебя

http://savepic.ru/2053246.jpg

Аннотация


Бестселлер прославленной ирландки Сесилии Ахерн «P.S. Я люблю тебя» – современная история о том, как любовь оказывается сильнее смерти. Потеряв любимого мужа, тридцатилетняя Холли Кеннеди впадает в отчаяние, перестает выходить из дому, общаться с людьми. И вдруг получает по почте пакет с письмами: распечатывать их можно лишь по одному в месяц, а написаны они тем самым человеком, расставание с которым приносит ей такие страдания. Оказывается, незадолго до смерти он решил помочь ей жить дальше. Всякий раз она с нетерпением ждет первого числа, чтобы вскрыть очередной конверт и, строго следуя наставлениям, сделать еще один шаг, возвращающий ее к жизни: купить повое платье, принять участие в конкурсе караоке, съездить на море
.

0

2

Глава первая

Холли поднесла к лицу его старый синий свитер. От этого знакомого запаха внутри у нее все сжалось и сердце захлестнула жгучая боль, В затылок словно вонзились тысячи иголок, в груди встал ком, мешая дышать. Пустой дом молчал, только гудела в трубах вода и чуть слышно жужжал холодильник. Не в силах больше выносить эту мучительную тишину, Холли опустилась на пол и разрыдалась.
Джерри никогда не вернется. Его больше нет, и изменить это невозможно. Когда-то она могла гладить его по волосам, засыпать рядом с ним каждую ночь и просыпаться, вздрагивая от его неосторожного движения. Они ходили вместе на вечеринки и там, сидя по разные стороны стола, переглядывались, смеша друг друга. По вечерам никак не могли договориться, чья сегодня очередь выключать свет, а утром – кому варить кофе… Эти картины снова и снова проходили у нее перед глазами. Мгновения, на которые рассыпалась их жизнь. Это все, что у нее осталось, – горстка воспоминаний и отражение его лица где-то на самом дне памяти. Отражение, тускнеющее с каждым прожитым днем.
Они не просили у жизни ничего особенного. Просто хотели прожить ее вместе. Все вокруг и сама Холли считали, что так оно и будет, ведь они просто созданы друг для друга – идеальная пара. Но судьба разрушила их планы в одно мгновение.
Все случилось очень быстро. Сначала он жаловался на головную боль, потом стал вялым, раздражительным и наконец, после долгих уговоров, согласился отправиться к врачу. Это про-изошло в среду, во время обеденного перерыва. Они думали, это стресс, или перепады давления, или что-то в этом роде и в худшем случае ему придется носить очки. Джерри очень огорчала мысль об очках, но очки не понадобились. Зрение оказалось ни при чем. У Джерри обнаружили опухоль мозга.
Холли отняла свитер от лица и с трудом поднялась на ноги. Ему едва исполнилось тридцать. Не то чтобы он обладал каким-то особенно крепким здоровьем – обычный парень, который вполне мог прожить нормальную жизнь. Когда он слег окончательно, то часто шутил, что не стоило так себя беречь. Нужно было перепробовать все наркотики, пить в свое удовольствие, не заботясь о последствиях, прыгать с парашютом и гонять на мотоцикле, путешествовать… Он перечислял все это и смеялся, а в глазах его Холли видела тоску, сожаление обо всем, чего он не успел и уже не успеет. Жалел ли он о годах, прожитых с ней? Конечно, он любил ее, Холли в этом не сомневалась, но иногда ей казалось, что в глубине души он считал все это время потраченным напрасно.
Неожиданно старость перестала казаться им неизбежным кошмаром. Она стала недостижи-мой мечтой. Как самонадеянны они были, не желая понять, что это и есть итог пути, и больше всего на свете боясь состариться.
Холли ходила по комнатам, не в силах усидеть на месте, а слезы все текли и текли по лицу. Казалось, ночь никогда не кончится. Она мучительно всматривалась в очертания знакомых пред-метов, словно искала что-то важное и не могла найти. Все вокруг замерло в напряженном молча-нии, и это молчание было невыносимо.
А если бы Джерри увидел ее в таком состоянии? – вдруг подумала она. Вряд ли ему бы это понравилось. Она глубоко вздохнула и попыталась прийти в себя.
От бесконечных слез и бессонницы глаза распухли и болели. Она забылась беспокойным сном уже под утро, как и все эти долгие недели, просыпаясь там, где застиг ее сон. Сегодня она очнулась на диване, в неудобной позе. Звонил телефон – это опять волнуется кто-то из родствен-ников или друзей. Наверное, все они думают, что она спит целыми днями. Почему они никогда не звонят по ночам, когда она бродит по дому, как зомби, пытаясь найти… Что найти? Что она ищет все это время?
– Алло, – сказала она в трубку. Ее голос был хриплым от слез, но она давно бросила притво-ряться.
Джерри больше нет. Неужели так сложно понять, что ни косметика, ни шопинг, ни прогулки на свежем воздухе не могут заполнить эту пустоту…
– Ой, дорогая, прости, я тебя разбудила? – донесся нервный голос матери. И так каждое утро. Звонит убедиться, что дочь пережила в одиночестве еще одну ночь. Боится разбудить, но все равно звонит и каждый раз вздыхает с облегчением, услышав ее голос.
– Нет-пет, ничего страшного, я просто задремала. – Один и тот же ответ всякий раз.
– Папа и Деклан ушли, а я все время думаю, как ты там.
Почему от ее сочувственного голоса у Холли всегда наворачиваются слезы? Она представи-ла себе озабоченное лицо матери, ее нахмуренные брови, морщинки на лбу. Но легче не стало, наоборот. Она сразу вспомнила, из-за чего так тревожится мать, и все, что с ними случилось. Но этого не должно было случиться! Джерри сейчас должен быть рядом, дурачиться, закатывать гла-за, пытаясь ее рассмешить, пока она слушает мамину болтовню. Сколько раз она, не в силах сдер-жать смех, передавала ему трубку, и он продолжал разговор как ни в чем не бывало, не обращая на Холли внимания. А она тоже старалась его рассмешить, прыгала вокруг кровати и строила рожи, но он почти никогда не сбивался с серьезного тона.
Она машинально отвечала на вопросы матери, не вслушиваясь в слова.
– Такой чудесный день, Холли. Сходи прогуляйся, тебе нужно больше бывать на воздухе.
– М-м-м, ну да. – Как просто, оказывается, решить все ее проблемы.
– Или хочешь, я позвоню попозже, поговорим.
– Не нужно, мам, спасибо. Я в порядке. Молчание.
– Ну хорошо, тогда… позвони мне, если передумаешь. Я весь день буду дома.
– Хорошо. Снова молчание.
– В любом случае – спасибо.
– Ладно… Береги себя, родная.
– Хорошо. – Холли уже почти положила трубку, когда снова услышала голос матери.
– Ой, Холли, чуть не забыла. Тут ведь письмо для тебя лежит, помнишь, я говорила? Оно на кухонном столе. Может, заберешь? Оно уже несколько недель лежит, вдруг там что-то важное?
– Сомневаюсь… Просто еще чьи-нибудь соболезнования.
– Нет, дорогая, не думаю, что соболезнования. Там сверху написано… Подожди минутку, я возьму его в руки.
Каблуки стучат по кафелю, направляясь к столу, скрипят стулья, потом шаги приближаются, снова раздается голос матери:
– Ты еще здесь?
– Да.
– Так… Сверху написано: «Список». Может, с работы или что-то в этом роде. Я думаю, сто-ит…
Холли бросила трубку, не дослушав.

0

3

Глава вторая

Джерри, ну выключай же свет! Холли куталась в одеяло, со смехом наблюдая за мужем. Джерри исполнял стриптиз. Гипнотизируя Холли взглядом, он медленно, пуговицу за пуговицей, расстегивал рубашку, покачиваясь в ритме воображаемой музыки. Последняя пуговица, неулови-мое движение плечом – и рубашка соскользнула на пол.
– Как – выключай свет? Тебе разве не интересно, что будет дальше? – спросил он с наглой улыбкой, продолжая танец.
Глаза его блестели. Он прекрасно смотрелся полураздетый, Холли глаз не могла отвести. Он всегда был в отличной форме, сильный, спортивный, высокий, рядом с ним она испытывала почти физическое ощущение безопасности. Холли едва доставала ему до подбородка и больше всего любила уткнуться лицом ему в шею, чувствуя, как его дыхание колышет ей волосы и щекочет лоб.
Стриптиз достиг кульминации, и Джерри классическим жестом швырнул в нее последнюю деталь своей одежды. Деталь приземлилась прямо Холли на голову.
– О, отлично, теперь хоть свет не бьет в глаза! – воскликнула она, расхохотавшись.
Он всегда знал, как ее рассмешить. Когда она приходила с работы, уставшая и раздраженная, он спокойно выслушивал ее жалобы и всегда находил слова утешения. Они почти никогда не ссо-рились, разве что иногда спорили из-за пустяков: кто оставил свет на веранде, кто забыл включить сигнализацию – спорили и сами смеялись, подтрунивая друг над другом. Как было бы хорошо, если бы эти ссоры так и остались самой большой неприятностью в их жизни.
Замерзший Джерри нырнул в постель и свернулся калачиком, прижав к ней холодные ноги.
– Ай, Джерри, что это за ледышки! – Холли пыталась отбиваться, прекрасно зная, что он ни за что не сдвинется с места. – Джерри!
– Холли! – повторил он, передразнивая.
– Ты ничего не забыл?
– Из того, о чем помнил, – ничего. – Его тон был возмутительно спокоен.
– А свет?
– Ах да, свет… – Он глубоко вздохнул, замолчал… и через минуту Холли услышала похра-пывание.
– Ну, Джерри!
– Насколько я помню, прошлой ночью мне пришлось вылезать из постели, чтобы это сде-лать, – не сдавался он.
– Но ведь ты только что стоял рядом с выключателем!
– Да… только что стоял… – Он подтянул одеяло повыше, всем своим видом давая понять, что вставать не собирается.
Холли вздохнула. Она ненавидела выбираться из постели, шлепать по холодному полу, а потом нащупывать обратный путь в темноте. Она недовольно поерзала, пытаясь расшевелить му-жа.
– Ты же понимаешь, Холл, что я не могу все время делать это один. Когда-нибудь меня не станет – и что тогда?
– Тогда это будет делать мой новый муж. – Холли отпихнула его холодные ноги.
– Ха, хотел бы я на это посмотреть.
– Или я буду гасить свет до того, как лягу. Джерри фыркнул:
– Это совершенно нереально, дорогая. Придется мне перед смертью оставить для тебя за-писку на выключателе.
– Очень мило с твоей стороны, но я бы предпочла, чтобы ты оставил мне денег.
– И записку на водопроводном кране, – добавил он.
– Очень смешно.
– И на пакете с молоком.
– Отлично, Джерри.
– Да, и еще на окнах, чтобы ты выключала по утрам сигнализацию.
– Слушай, может, напишешь тогда полный список того, что я должна делать, раз уж ты счи-таешь, что я настолько беспомощна?
– А что, неплохая идея, – согласился он.
– Отлично, тогда я пойду и потушу этот чертов свет. – Холли, гримасничая, выскочила из постели, пробежала по ледяному полу и щелкнула выключателем. Затем начала медленно проби-раться обратно.
– Эй! Холли, ты заблудилась? Ты где, ау! – донесся голос Джерри из темноты.
– Я здесь… А-а-аййй! – Она взвизгнула, споткнувшись о ножку кровати. – Черт, черт, черт!
Джерри с трудом сдерживал смех.
– Номер два в моем списке: берегись ножек кровати…
– Ой, замолчи, Джерри, не будь таким вредным, – огрызнулась Холли, потирая ушибленную ногу.
– Давай поцелую? – участливо спросил он.
– Спасибо, не нужно… – Она юркнула под одеяло. – Вот если бы ты ее погрел…
– А-а-а! Господи, что это за ледышки!
Она злорадно хихикнула и обняла его покрепче.
Так появилась шутка о Списке. Как ни странно, о ней очень скоро узнали все друзья и с тех пор не упускали случая поострить на эту тему. Самыми близкими были Шэрон и Джон Маккарти. Когда-то они учились вместе в школе, и именно Джон в четырнадцать лет познакомил ее с Джер-ри. Он просто подошел к Холли в школьном коридоре и спросил: «Мой друг хочет с тобой позна-комиться, ты не против?» Холли срочно созвала подруг на совет, дебаты длились несколько дней, и в конце концов она согласилась.
– Давай, Холли! – убеждала ее Шэрон. – Классный парень! У него даже прыщей нет, не то что у Джона.
Как она теперь завидовала Шэрон! Они с Джоном поженились в тот же год, что Холли и Джерри. Им всем исполнилось по двадцать четыре – кроме Холли, которая была на год младше, вследствие чего вся компания усиленно занималась ее воспитанием. Некоторые внушали ей, что она слишком молода для брака, должна, пока можно, наслаждаться жизнью, путешествовать… А Холли хотела одного – всегда быть вместе с Джерри. Она задыхалась без него.
Свадьба оказалась совсем не такой, как она ожидала. Как все девочки, она с детства мечтала о сказочном белом платье и представляла себе этот день самым веселым в жизни. Соберутся все ее друзья, целую ночь будут танцевать, любоваться невестой и, может быть, даже завидовать. В ре-альности все оказалось совсем не так.
Она проснулась в родительском доме под крики: «Где мой галстук!» (голос отца) и «Моя прическа просто чудовищна!» (голос матери). Но лучше всего прозвучало: «Я выгляжу омерзи-тельно! Ни за что не пойду на эту чертову свадьбу в таком виде. Я сдохну со стыда! Мам, ты только посмотри, на кого я похожа! Все, пусть Холли ищет другую подружку невесты, я остаюсь дома. Ой, Джек, отдай фен, я еще не высохла!» Это незабываемое заявление сделала ее младшая сестра Киара. Все утро она скандалила и кричала, что никуда не пойдет, потому что ей нечего на-деть, хотя шкаф у нее ломился от шмоток. Сейчас она живет где-то в Австралии, неизвестно с кем, а единственная связь с ней – электронные письма по большим праздникам.
Остаток утра вся семья убеждала Киару, что она самая красивая девушка на свете, а Холли в это время молча одевалась в своей комнате, чувствуя себя преотвратно. В конце концов Киару уговорили пойти, для этого отец, обычно очень спокойный, вынужден был заорать па весь дом (чем несказанно изумил домашних): «Киара, черт возьми, это праздник Холли, А НЕ ТВОЙ! И ты ПОЙДЕШЬ на свадьбу и будешь веселиться! А когда Холли спустится вниз, ты СКАЖЕШЬ ей, что она выглядит прекрасно, и я не хочу больше слышать от тебя ни звука ДО КОНЦА ДНЯ!»
Так что, когда Холли спустилась, все восхищенно ахнули, а Киара с видом десятилетней де-вочки, на которую только что наорал отец, подняла полные слез глаза и дрожащим голосом про-изнесла: «Ты прекрасно выглядишь, Холли». Потом все семеро – родители, три брата и Киара – втиснулись в лимузин и доехали в гробовом молчании до самой церкви.
Так что праздник был испорчен ещё не начавшись. Ей не дали толком поговорить с Джерри, поскольку их растащили в разные стороны – нужно было непременно поприветствовать двоюрод-ную бабушку Бетти, приехавшую откуда-то с края света, которую Холли не видела ни разу в жиз-ни, и четвероюродного дядюшку Тоби из Америки, про которого вообще никто никогда не слы-шал, но который вдруг стал очень важным членом семьи.
Ко всему прочему се никто не предупредил, что это будет так утомительно. К концу вечера щеки свело от улыбок, а ноги онемели в идиотских тесных туфлях, предназначенных для витрины, а не для ходьбы. Больше всего на свете она хотела просто сесть за стол с друзьями – они так заразительно смеялись, так веселились… Хорошо некоторым, мрачно думала она. Но трудный день кончился, и они с Джерри оказались вдвоем в номере для новобрачных…
По щеке скатилась слеза, и Холли очнулась, осознав, что снова выпала из реальности на не-сколько часов. Она поднялась с дивана, дрожа от холода, по-прежнему сжимая в руке телефон. Время опять прошло мимо нее, как проходило все эти дни, не давая ей опомниться, сообразить, какое сегодня число, который час. Она даже тела своего не чувствовала, ощущая внутри только бесконечную боль и усталость. Когда она последний раз что-то ела? Вчера? Или когда?
Холли дотащилась до кухни в пижаме Джерри и своих любимых розовых тапочках «Дис-ко-Дива» – подарок Джерри на прошлое Рождество. Он говорил, что она его Диско-Дива. Всегда первая на танц-поле, всегда последней выходящая из клуба. Как давно все это было…
Она открыла холодильник. Есть нечего: гнилые овощи, просроченные йогурты. Она увидела молочный пакет, встряхнула, обнаружила, что он пуст, и улыбнулась: третий пункт в Списке Джерри…
Два года назад перед Рождеством Холли и Шэрон отправились по магазинам. Нужно было купить платье для ежегодного бала в отеле «Берлингтон». Ходить вместе с Шэрон по магазинам всегда было делом опасным, и их мужья смеялись, что однажды после такого похода все останутся на Рождество без подарков. И были не так уж неправы. Бедные заброшенные мужья, сокрушались растратчицы.
В то Рождество Холли действительно потратила рекордное количество денег в «Браун То-мас» на потрясающее белое платье. Она в жизни не видела ничего красивее.
– Черт, Шэрон, это пробьет такую дыру в моем бюджете! – Холли виновато кусала губы, но не могла выпустить из пальцев нежную ткань.
– Да не волнуйся ты, Джерри залатает, – отвечала Шэрон с веселеньким смешком. – И хватит называть меня «черт Шэрон». Каждый раз, когда мы ходим по магазинам, ты так ко мне обращаешься. Смотри, я обижусь. Давай покупай же это свое платье, Холли. Сейчас Рождество, в конце концов время подарков и вообще.
– Шэрон, ты просто невозможна. Больше никуда с тобой не пойду. Это же половина моей месячной зарплаты. Что я буду делать без денег?
– Думаешь, лучше эти деньги проесть?
– Беру, – возбужденно сказала Холли продавцу.
На платье был глубокий вырез, подчеркивавший грудь, и разрез на бедре, открывавший ее стройные ноги. Джерри не мог отвести глаз. Но не потому, что она так прекрасно выглядела, – просто он никак не мог понять, почему этот маленький кусочек ткани стоит столько денег. Как бы то ни было, долго наслаждаться этой красотой ей не пришлось. На балу миссис Диско-Дива выпила пару лишних бокалов и успешно погубила платье, залив его красным вином. Как ни старалась, она не смогла сдержать слез. А мужчины за столом в это время пьяными голосами разъясняли своим спутницам, что правило номер пятьдесят четыре из Списка запрещает пить красное вино, если на тебе дорогое белое платье. В итоге постановили, что предпочтительнее пить молоко, поскольку на дорогих белых платьях оно не так заметно.
Чуть позже, когда Джерри опрокинул пиво и оно потекло Холли на подол, та решительно поднялась и, глотая слезы, твердым голосом провозгласила: «Правило пятьдесят пять из Списка: НИКККОГДА-НИКОГДА не покупать дорогих белых платьев». На том они и порешили, и даже Шэрон на миг вышла из комы и откуда-то из-под стола поаплодировала ей и выразила поддержку. Когда же изумленный официант принес поднос, заставленный стаканами с молоком, был произнесен еще один тост – за Холли и ее мудрое дополнение к Списку.
– Жалко, что так получилось с твоим платьем, Холли, – икнул Джон, вываливаясь из такси и таща Шэрон к дому.
А вдруг Джерри действительно сдержал слово и написал перед смертью этот список? Нере-ально. Она была рядом с ним каждый день, каждую минуту, до самого конца, и не могла бы не заметить, если б он что-то писал. Возьми себя в руки, Холли, и не будь дурой. Она отчаянно хотела, чтобы он вернулся, – так хотела, что готова была поверить во что угодно. Но это все фантазии. Никакого Списка не может быть… Не может быть?…

0

4

Глава третья

Холли шла через поле, заросшее красивыми тигровыми лилиями, которые раскачивались волнами на летнем ветру, касаясь ее пальцев. Она чувствовала себя счастливой и как будто неве-сомой, словно вот-вот оторвется от земли. Невидимый жаворонок пел посреди синего неба, и ка-залось, это благодаря ему солнце светит так нестерпимо ярко и так сильно пахнут огромные ро-зовые цветы.
Внезапно небо потемнело, и почти сразу же песня жаворонка оборвалась. Ветер окреп, пах-нуло сыростью и холодом. Танец лилий превратился в безумный водоворот, от которого зарябило в глазах. Мягкая земля сменилась острыми камнями, которые больно ранили ноги. Что-то было не так. Холли испугалась. Она посмотрела на небо и увидела наползавшую сзади низкую свинцовую тучу. Сердце сжало тяжелое предчувствие. Она сделала еще несколько шагов и вдруг заметила впереди, в высокой траве, серую каменную плиту. Ей захотелось повернуть назад, но она должна была узнать какую-то тайну, связанную с этим камнем.
Холли осторожно двинулась дальше и вдруг услышала гулкие удары, доносившиеся словно из-под земли: БАМ! БАМ! БАМ! Она бросилась бежать, не разбирая дороги, сбивая босые ноги о камни, не обращая внимания на острые травы, хлеставшие ее по голым рукам и ногам. В изнемо-жении она рухнула на колени перед серой плитой и тут же вскочила с воплем ужаса: это была мо-гила Джерри. БАМ! БАМ! БАМ! Это Джерри стучал из-под земли, пытаясь выбраться наружу! Он звал ее, и она слышала его голос!
…Проснувшись от собственного крика, Холли рывком села на кровати. Кто-то оглушитель-но барабанил во входную дверь.
– Холли! Холли, я знаю, что ты здесь! Пожалуйста, впусти меня! – отчаянно кричал кто-то из-за двери. Это был голос Шэрон. БАМ! БАМ! БАМ!
Толком не проснувшись, Холли пошла открывать, по дороге пытаясь понять, действительно ли Шэрон сошла с ума или это только так кажется спросонья.
– О Господи! Чем ты тут занимаешься? Я уже битый час колочу в эту дурацкую дверь!
Холли испуганно глядела на нее, не совсем понимая, что вообще происходит. Было светло и довольно прохладно. Видимо, раннее утро.
– Ты меня не впустишь?
– Да, Шэрон, прости, ради бога. Я тут немного задремала…
– Боже, Холл, ты выглядишь просто ужасно, – сказала Шэрон, вглядевшись в ее лицо, и за-ключила ее в объятия.
– Ну спасибо, – хмыкнула Холли и захлопнула за ней дверь.
Шэрон никогда не отличалась излишней деликатностью, но именно за это Холли ее и люби-ла. Поэтому, наверное, она избегала Шэрон последние несколько месяцев. Не хотела услышать от лучшей подруги, что нужно смириться и продолжать жить. Она хотела… она и сама не знала, чего хочет. Ей казалось, что вот так страдать – это, скорее всего, правильно, раз больше она ничего не может сделать для Джерри.
– Ну и духотища тут у тебя! Ты когда последний раз окно открывала?
Решительным шагом Шэрон прошла по дому, распахнула настежь окна, собрала по дороге грязные чашки и тарелки, покрытые заплесневелыми остатками еды, отнесла их на кухню и за-грузила в посудомоечную машину.
– Ой, Шэрон, не надо. Я сама собиралась…
– Собиралась? Когда? В следующем году? Нет, дорогая, я не буду спокойно смотреть, как твоя квартира зарастает грязью, хоть все остальные и делают вид, что это нормально. Сходи в душ, пока я тут вожусь, а потом выпьем чаю.
Душ… Когда, собственно, она последний раз была в душе? Да, Шэрон права.
Должно быть, она выглядит сейчас просто ужасно – волосы не мыты бог знает сколько, в грязном халате… в халате Джерри. Этот халат она не хотела стирать – пусть он всегда будет та-ким, каким Джерри оставил его… Хотя, надо признать, халат уже издавал не слишком приятный запах, который определенно не был запахом Джерри.
– Да, хорошо бы попить чаю, но у меня, кажется, совсем нет молока. Не помню, когда я в последний раз… – Холли беспомощно развела руками, смутившись оттого, что она так запустила себя и свой дом. Только бы Шэрон не заглянула в холодильник, этого она уже не вынесет.
– Па-пам! – победно пропела Шэрон, протягивая Холли набитую сумку. – Не волнуйся, я тут все принесла. Видок у тебя – будто ты не ела неделю.
– Шэрон… спасибо! – Растроганная Холли с трудом сдержала подступившие слезы.
– Так, никаких больше слез! Сегодня мы будем только смеяться, радоваться и шутить. Бы-стро в душ!
…Холли приняла душ, вымыла голову, переоделась – и вышла из ванной совершенно другим человеком. Сквозняк, гулявший по дому, унес все ее страхи и мрачные мысли. Холли улыбнулась: а ведь мать была права насчет свежего воздуха. Она огляделась вокруг и остолбенела, обнаружив, что дом полностью преобразился. За какие-то полчаса Шэрон успела все отдраить, пропылесосить, протереть и отполировать до немыслимого блеска и сейчас возилась на кухне – Холли нашла ее за чисткой плиты. Стол, мойка, краны сверкали так, что смотреть было больно.
– Вот это да, Шэрон! Когда ты все это успела?
– Когда? Да тебя целый час не было. Я уже забеспокоилась, не смыло ли тебя в водосток. По диаметру ты, в принципе, проходишь. – Шэрон оценивающе оглядела Холли сверху донизу.
– Целый час, серьезно? – Значит, она опять задумалась и выпала из реальности.
– Нуда. В общем, смотри. Я тут купила кое-какие овощи и фрукты, сыр, йогурты и, конечно, молоко. Не знаю, где ты держишь макароны и консервы, так что я их пока засунула вот сюда. Ах да. В морозилке несколько готовых завтраков, которые можно просто разогреть в микроволновке. На первое время хватит. Хотя, глядя на тебя, можно подумать, что этого хватит на год. Сколько килограммов ты потеряла за это время?
Холли взглянула в зеркало. Неужели она действительно так похудела? Ну да, спортивный костюм болтается на ней, как на вешалке, хотя она затянула шнурок до предела. Она и не замети-ла, как это произошло. Голос Шэрон вновь вернул ее к реальности.
– И еще вот бисквиты к чаю. Твои любимые, «Джемми Доджерс». – Это было уже чересчур. Ее любимые бисквиты…
– Шэрон… – всхлипнула Холли. – Спасибо тебе, спасибо тебе большое. Ты так обо мне бес-покоишься, а я вела себя так ужасно по отношению ко всем вам. – Она села за стол и схватила Шэрон за руку. – Не знаю, что бы я без тебя делала. – Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
Шэрон молча сидела рядом, не пытаясь ее успокаивать. Холли всегда очень боялась ока-заться в такой ситуации – расплакаться при ком-то. Но сейчас она не чувствовала смущения. Шэ-рон просто держала ее за руку, пила свой чай и не мешала ей выплакаться. Постепенно Холли ус-покоилась, и слезы иссякли сами собой.
– Спасибо тебе, Шэрон. Спасибо.
– Я же твоя подруга, Холл. Кто тебе поможет, если не я? – Шэрон ободряюще улыбнулась и сжала ее руку.
– Я бы очень хотела сама справиться со своими проблемами.
Шэрон фыркнула:
– Справишься! Когда будешь готова. И не думай, что ты должна уже через месяц вернуться к нормальной жизни. Когда ты плачешь, ты как раз и пытаешься справиться с проблемой.
Как всегда, она была совершенно права.
– Да, наверное, я действительно пытаюсь справиться… Я уже все глаза выплакала.
– Когда это ты успела? – воскликнула Шэрон, изображая негодование. – Еще и месяца не прошло, как твой муж сошел в могилу!
– Перестань! Я еще успею всего этого наслушаться от других.
– Может быть, наслушаешься. Ну и черт с ними. На свете есть грехи и похуже, чем учиться заново быть счастливой.
– Да, наверное.
– А как тебе луковая диета?
– Что? – смешалась Холли.
– Ну, ты знаешь, о чем я говорю. О диете «Я все время плачу и полностью потеряла аппе-тит».
– Ах, ты об этом. Спасибо, хорошо. Как видишь, прекрасная диета.
– Да-да, я в полном восторге. Еще пару дней в таком режиме – и ты просто растворишься в воздухе.
– Это, между прочим, совсем не так просто.
– Поэтому я и восхищаюсь тобой.
– Ну что ж, спасибо вам, мисс Шэрон.
– Обещай мне, что ты будешь есть.
– Обещаю.
– Спасибо, что заглянула, Шэрон. Мне здорово полегчало, – благодарно сказала Холли на прощание, обнимая подругу.
– Ты же сама видишь, Холл, тебе нужно больше времени проводить с людьми. Твои друзья, твоя семья – только это тебе и поможет. То есть семья, может, и нет, но друзья – точно.
– Да, теперь я понимаю, что это так. Я думала, что смогу справиться сама… но не смогла.
– Обещай, что позвонишь. И что выберешься наконец из дому.
– Обещаю. Хотя, – Холли страдальчески вздохнула, – ты уже стала говорить в точности как моя мамочка.
– Ничего удивительного. Достаточно разок на тебя взглянуть. Ну давай, увидимся. – Шэрон поцеловала ее в щеку. – И не забывай ЕСТЬ! – добавила она, шлепнув ее по запавшему животу.
Холли проводила подругу до машины. Уже почти стемнело. Весь день они вспоминали ста-рые добрые времена, смеялись, плакали и снова смеялись. До этого дня Холли почему-то не за-думывалась о том, что не только она потеряла мужа. Друзья тоже потеряли своего лучшего друга, ее родители потеряли зятя, а она была так занята собой, что не думала ни о ком.
Визит Шэрон здорово ее взбодрил. Оказывается, среди живых намного приятнее, чем на-едине с молчаливыми призраками прошлого. Завтра будет новый день, и она начнет с того, что заберет наконец у матери этот конверт.

0

5

Глава четвертая

В пятницу Холли решила встать пораньше. Накануне вечером она была полна оптимизма и полночи строила планы на будущее, но, проснувшись утром, с горечью ощутила, насколько тяже-ло дается ей каждое мгновение новой жизни. Она вновь открыла глаза в пустой постели, посреди безмолвного дома. Пожалуй, единственным отличием этого утра было то, что впервые за послед-ний месяц она проснулась без помощи телефонного звонка. Но, как и во все предыдущие дни, ей пришлось заново осваиваться с мыслью, что Джерри, который снился ей всю ночь, только во сне и существует.
Она приняла душ, натянула свои любимые джинсы, розовую футболку и спортивную куртку. Да, Шэрон была права насчет веса. Джинсы, когда-то сидевшие в обтяжку, сейчас едва держались на бедрах, да и то с помощью ремня. Холли скривилась. Круги под глазами, обкусанные губы, черные корни волос… Она здорово подурнела. Пожалуй, первое, что ей стоит сделать, – это спуститься в парикмахерскую, молясь, чтобы там оказалось окно в расписании.
– Господи, Холли! – закричал ее парикмахер Лео. – Ты хоть изредка в зеркало смотришься? Так, разойдитесь! Разойдитесь! У нас женщина юных лет в критическом состоянии! Двадцати с хвостиком, – подмигнул он ей, продолжая распихивать людей, стоящих между ним и парикмахер-ским креслом. Наконец он усадил ее перед зеркалом.
– Спасибо, Лео. Я чувствую себя просто красавицей, – проворчала Холли, заливаясь краской.
– Это ты зря. Ты сейчас вообще на человека не похожа. Так, Сандра, сделай мне раствор, как всегда. Колин, принеси фольгу. Таня, захвати сверху мою сумку. Ах да, и скажи Полу, чтобы по-торопился с обедом. Ему придется меня заменить. – Лео так неистово командовал, размахивал ру-ками и суетился, словно ему предстояло хирургическое вмешательство. Впрочем, возможно, так он свою миссию и ощущал.
– Лео, извини… Я не хотела нарушать твои планы!
– Конечно, хотела, дорогуша. А иначе зачем ты ворвалась сюда в обеденное время, да еще в пятницу, да еще без записи? Человечество спасать?
Холли виновато закусила губу.
– Ну, ни для кого больше я бы этого не сделал, только для тебя.
– Спасибо, Лео…
– Как ты живешь? – спросил он, прислонясь тощим задом к стене и взглянув Холли прямо в глаза. Лео было около пятидесяти, но никто не дал бы ему больше тридцати пяти. Он красил во-лосы в нежно-медовый цвет, оттеняя свой неизменный нежно-медовый загар. И одет был всегда отлично. Рядом с ним любая женщина чувствовала себя дурнушкой.
– Ужасно.
– Да, судя по твоему виду, так оно и есть.
– Еще один комплимент!
– Ну, когда ты выйдешь отсюда, одной проблемой у тебя будет меньше. Правда, я всего лишь мастер парикмахерских дел, а уж никак не сердечных.
Холли благодарно улыбнулась ему. Он обладал редким даром понимания.
– Кстати, Холли, когда ты входила сюда, не обратила внимания, какая вывеска висит над входом? «Маг и волшебник»? Или все-таки «Парикмахер»? Видела бы ты тетю, которая заявилась сюда с утра пораньше. Эти молодящиеся старушки меня с ума сведут. Лет шестьдесят, не меньше. Сунула, «не журнал с Дженнифер Аннистон на обложке и сказала: «Хочу выглядеть так».
Холли расхохоталась. Лео отчаянно гримасничал, пытаясь изобразить утреннюю клиентку.
– Господи боже, мадам, сказал я ей. Я же простой парикмахер, а не пластический хирург! Единственное, что я могу вам посоветовать: вырежьте эту картинку и наклейте ее поверх собст-венного лица.
– Нет, Лео! Не может быть, чтобы ты так сказал!
– Именно так я и сказал! Кто-то же должен был сказать ей это! Подумать только, вломилась сюда, одетая как пятнадцатилетняя девочка.
– И что она ответила? – Холли вытерла слезы, выступившие на глаза от смеха. Давно она так не хохотала.
– Ну, я немного полистал ее журнальчик и наткнулся на прекрасную картинку Джоан Кол-линз. Сказал, что это как раз то, что ей надо. Кажется, она осталась довольна.
– Да ты просто напугал се, и она побоялась сказать, что ей не нравится!
– Да черт с ней! У меня и без нее друзей хватает.
– Непонятно, кстати, почему, – хихикнула Холли.
– Ну хватит. Не шевелись, – приказал Лео. Он внезапно сделался очень серьезным, поджал губы и сосредоточенно принялся за ее волосы. Этого оказалось достаточно, чтобы Холли снова скорчилась от смеха.
– перестань, Холли! – раздраженно сказал Лео. – Ты же не даешь мне работать!
– Я не могу ничего сделать. Ты меня рассмешил, и теперь я не могу остановиться!
Лео прекратил работу и удивленно уставился на нее:
– Я всегда знал, что тебе самое место в психушке, Холли. Кто же слушает мою болтовню?
От этих слов она рассмеялась еще сильнее.
– Ох, не могу! Прости, Лео. Сама не знаю, что со мной. Никак не могу перестать… смеять-ся, – с трудом проговорила Холли. Животуже ныл от смеха, к тому же на нее косились другие по-сетители, но она никак не могла успокоиться. Казалось, весь смех, скопившийся в ней за послед-ние недели, вдруг вырвался наружу и теперь его не остановить.
Лео отошел к зеркалу и невозмутимо ждал, когда она придет в себя.
– Не извиняйся, Холли. Смейся на здоровье, если тебе нравится. Говорят, это хорошо дейст-вует па сердце. Слышала такое?
– Фу… Тысячу лет так не смеялась.
– Надо думать, не смешно тебе было, – печально улыбнулся он.
Лео был хорошо знаком с Джерри. Каждая их встреча была настоящим состязанием в ост-роумии, они постоянно старались поддеть друг друга, но не зло. Они хорошо друг к другу отно-сились. Лео взъерошил Холли волосы и поцеловал ее в макушку.
– Все будет хорошо, Холли Кеннеди.
– Спасибо тебе, Лео. – Она вздохнула, тронутая его участием.
Он снова взялся за работу и опять напустил на себя важный сосредоточенный вид. Холли не удержалась и снова захихикала.
– Смейся, смейся надо мной. Вот покрашу тебя полосками, под зебру, посмотрим, кто тогда будет смеяться.
Холли наконец овладела собой.
– Так что давай, дорогая, заткнись и поменьше ерзай.
– Я думаю, Лео, ты зря ограничиваешь свою деятельность прическами. Смотри, как ты хо-рошо действуешь на сердце.
– Это обойдется вам всего в двадцать лишних евро, заранее благодарю.
– Как поживает Джо? – Холли постаралась сменить тему, опасаясь нового приступа хохота.
– Отлично. Он меня бросил, – ответил Лео, приподнимая кресло Холли. Он так яростно жал ногой на педаль, что Холли подбрасывало вверх, как на лошади.
– О-о, Л-л-лео, как ж-жа-алко. В-в-вы были так-к-кой отличной п-п-парой, – проговорила Холли, подскакивая на кресле.
Он оставил педаль в покое и желчно ответил:
– В последнее время мы не были такой уж отличной п-п-парой, дамочка. Думаю, у него поя-вился кто-то другой. Ну ладно. Покрасим тебя в два цвета: золотистый и посветлее, который был у тебя раньше. А то получится грубый оттенок с отливом в медь, как у проституток и стриптизерш.
– О, Лео, мне так жаль! Если он не совсем идиот, то скоро поймет, что он потерял.
– Похоже, что он все-таки совсем идиот, Холл. Мы расстались два месяца назад, а он до сих пор так ничего и не понял. А может, просто счастлив с другим. В любом случае мне это все осто-чертело. Хватит с меня мужчин. Вот возьму и стану натуралом.
– Ты что, Лео?… Ну и мысли у тебя!
Холли уходила из салопа почти вприпрыжку, лицо ее светилось от удовольствия. Лео был в ударе. И не взял с нее ни копейки, когда она попыталась заплатить. По крайней мере, теперь Хол-ли выяснила, что способна сходить в парикмахерскую без Джерри. Или вот еще новости – заинте-ресованные взгляды мужчин… Впрочем, ей было не до того, она бегом бежала к машине, думая о предстоящей встрече с родителями. Пока все шло неплохо. Это была хорошая идея – зайти к Лео. Несмотря на свое разочарование и тоску, он держится как ни в чем не бывало и еще ее старается подбодрить. Холли решила, что тоже попытается быть веселой, несмотря ни па что.
Она припарковалась рядом с родительским домом в Портмарноке, сделала глубокий вдох и откинулась на спинку сиденья. К удивлению матери, Холли сама позвонила ей утром и сказала, что днем заедет. Сейчас была уже половина четвертого, но она никак не решалась выйти из ма-шины. Она так нервничала, что дрожали руки. Не считая одной короткой встречи, Холли уже больше месяца не общалась с родителями. Ее раздражала бестактность, с которой они вмешива-лись в седела, бесконечные вопросы о том, как она себя чувствует, чем собирается заняться, ду-мает ли искать работу. Хотя куда деваться: они – одна семья и для родителей она всегда будет в той или иной степени ребенком.
Дом стоял через дорогу от моря, и эта синева создавала ощущение покоя и прохлады. Холли вышла из машины и направилась к воде. Она провела в этом доме большую часть своей жизни, с самого рождения до того дня, когда после свадьбы навсегда уехала отсюда, чтобы поселиться с Джерри. Когда-то она очень любила просыпаться утром под шум прибоя и громкие крики чаек. Жить возле пляжа было очень здорово, особенно летом. А дом Шэрон стоял за углом, и в детстве они обожали, принарядившись, гулять по этой дороге, рассматривая проходящих мимо мальчи-шек. Шэрон всегда была красавицей – каштановые волосы, светлая кожа и не по-детски пышная грудь, а Холли, хоть и была блондинкой, выглядела на ее фоне худышкой и тихоней. Шэрон все-гда много болтала, смеялась и запросто могла первая заговорить с парнем. У Холл и же флирт всегда происходил на уровне взглядов: она просто молча смотрела на понравившегося ей мальчи-ка, пока тот первый не отводил глаза. С тех пор обе почти не изменились…
Она не собиралась засиживаться у родителей долго. Просто немного поболтать и, главное, забрать наконец этот конверт. Она устала ломать голову над тем, что же это за письмо. Нужно по-кончить с навязчивой идеей о послании Джерри. Она еще раз глубоко вздохнула и позвонила в дверь, заранее нацепив на лицо радостную улыбку.
– Привет, дорогая! Заходи скорей – Мать всегда встречала ее так приветливо и гостеприим-но, что хотелось, как в детстве, броситься ей на шею и расцеловать.
– Здравствуй, мамочка. Как вы тут? – Холли переступила порог, и знакомый запах дома на мгновение перенес ее на много лет назад. – Все как всегда?
– Да, милая, все как всегда. Папа пошел с Декланом покупать краску для его комнаты.
– Мам, вы что, до сих пор все покупаете ему на свои деньги?
– Ну, отец, может, и покупает, я – нет. Но сейчас это уже не нужно. Деклан подрабатывает по вечерам, так что у него есть немного денег. Хотя мыс отцом не видим ни цента из того, что он зарабатывает. – Она улыбнулась и повела Холли на кухню, где уже закипал чайник. Деклан был «младшеньким» в семье, и родители до сих пор его баловали. «Младшенькому» было уже два-дцать два, он учился на кинорежиссера и никогда – даже во сне – не расставался с камерой.
– И какую же работу он раздобыл на этот раз? Мать страдальчески покачала головой.
– Он связался с какой-то группой. Называется «Оргазм рыб» или что-то вроде того. Меня просто тошнит от всего этого. Нет больше сил слушать рассказы про то, с какой крупной шишкой они встречались, и как их уламывали записываться на студии, и какими они скоро будут знаме-нитыми.
– Ну ничего, не волнуйся, мам, из него Ь  конце концов что-нибудь да получится.
– Как это ни смешно, но из всех моих детей за него я беспокоюсь меньше всего. Рано или поздно он найдет свой путь.
Они перешли в гостиную и уселись пить чай перед телевизором.
– Ты прекрасно выглядишь, Холли. Тебе очень идет эта прическа. Как думаешь, Лео смог бы сделать мне что-то подобное или я уже старовата для такого?
– Главное, чтобы ты не потребовала прическу, как у Дженнифер Аннистон… – засмеялась Холли и рассказала историю про Лео и его клиентку.
Мать расхохоталась:
– Если честно, то на Джоан Коллинз я тоже не очень хочу быть похожа, так что с Лео, на-верное, мне лучше не связываться.
– Мудрое решение, мамочка.
– А что с работой? Ты пока не думала об этом? – Голос матери был спокоен, но Холли по опыту знала, что она вот-вот возобновит свои утомительные нравоучения.
– Пока нет. Если честно, мне было не до этого. И потом, я совершенно не представляю, чем хотела бы заняться.
– Ты права. Тебе нужно обдумать все как следует, понять, чего ты хочешь. А то опять уст-роишься на работу, которую будешь ненавидеть.
Этого Холли никак не ожидала от нее услышать. Что-то слишком часто она удивлялась за последние несколько дней. Видимо, проблема была в ней самой, а не в окружающем мире. Раньше Холли работала секретарем у одного слизняка в адвокатской конторе. Она ушла, когда эта тварь не захотела понять, что ей нужен отпуск, чтобы ухаживать за умирающим мужем. Холли проговорила с матерью несколько часов, прежде чем решилась спросить о конверте.
– Ах да, милая, я и забыла. Надеюсь, там нет ничего важного, потому что он валяется уже очень давно.
– Скоро узнаю.
Прощание затянулось, и Холли никак не могла дождаться, когда мать ее отпустит.
Она села на траву недалеко от дома и, глядя на море, вертела в руках пакет, долго не решаясь его открыть. По телефону мать говорила о конверте, но на самом деле это оказался увесистый сверток, перевязанный бечевкой, с напечатанным адресом. Сверху стояло набранное крупными буквами слово «СПИСОК».
Холли вдруг занервничала. Если это пакет не от Джерри, ей придется наконец признать, что он навсегда ушел из ее жизни. И начать все сначала, словно его никогда не было. А если пакет от него… Тогда ее все равно ждет то же самое, но она сможет хоть на несколько минут вернуться в прошлое. Наконец она развязала бечевку дрожащими пальцами и разорвала пакет. Внутри лежала стопка тонких конвертов вроде тех, что вставляют в букеты. На каждом был написан месяц. Кроме конвертов из свертка выпал листок бумаги, и Холли вскрикнула. Почерк Джерри.

0

6

Глава пятая

Затаив дыхание и с трудом сдерживая слезы, Холли пробежала глазами по строчкам, думая о том, что человек, написавший это письмо, больше никогда ничего не напишет. Она провела по листку пальцами. Джерри был последним, кто касался этой бумаги.
Моя дорогая Холли/
Я не знаю, где и когда ты прочтешь эти строки. Мне остается только надеяться, что сейчас, читая мое письмо, ты жива, здорова и счастлива. Помнишь, недавно ты прошептала мне на ухо, что не сможешь жить без меня. Теперь я хочу сказать тебе: сможешь, Холли.
Ты сильная, ты сможешь пройти через это. Нам было так хорошо вместе. Моя жизнь благодаря тебе… была жизнью. Ни об одной минуте этой жизни я не жалею.
Но в твоей судьбе я был лишь одним из этапов, тебя многое еще ждет впереди. Береги наши общие чудесные воспоминания, но не бойся идти дальше.
Спасибо, что согласилась стать моей женой. Спасибо за все. И если я понадоблюсь тебе, знай: я всегда с тобой.
Я никогда не перестану тебя любить.
Твой муж и друг
Джерри.
P.S. Я обещал написать для тебя Список. Вот он. Вскрывай конверты по одному в месяц и обязательно исполни все, что там написано. Помни: я вижу тебя и мне все известно.
Холли разрыдалась, но вдруг почувствовала, что ей стало легче. Легче оттого, что Джерри снова с ней. Или это безумие? Она перебирала конверты, читая названия месяцев. Стоял апрель, но первым из месяцев в стопке оказался март. Поколебавшись, она осторожно вскрыла мартовский конверт.
Внутри лежала записка:
Чтобы не набивать себе синяки, купи в спальню ночник!
Холли плакала и смеялась. Боже мой, Джерри вернулся! Она тысячу раз перечитала записку, словно силясь воскресить Джерри. Когда из-за слез стало не видно букв, она подняла глаза к мо-рю. Море… оно всегда успокаивало ее. Еще ребенком она приходила на пляж, чтобы собраться с мыслями или просто когда было грустно. Если ее не было возле дома, родители всегда искали ее здесь, на берегу.
Она закрыла глаза, вслушиваясь в шум прибоя. Казалось, море дышит, втягивая воду на вдохе, а на выдохе выталкивая обратно на песок. Она дышала вместе с морем, чувствуя, что серд-це бьется уже размереннее. Вот так же она слушала дыхание Джерри, лежа рядом с ним в послед-ние дни его жизни. Как она боялась оставить его даже на минуту, чтобы подойти к телефону или приготовить поесть, боялась, что именно в этот момент он покинет ее. Возвращаясь к нему, она каждый раз застывала у кровати, напряженно вслушиваясь в его дыхание, ловя малейшие призна-ки ускользающей жизни.
Он держался как мог. Он боролся с таким упорством, что доктора разводили руками. Чувст-во юмора не изменяло ему до самого конца, и хотя он очень ослаб и его голос стал едва различи-мым, Холли научилась понимать его, как мать понимает первый лепет своего ребенка. Они часто болтали и смеялись допоздна, а иногда всю ночь напролет плакали в объятиях друг друга. Холли старалась быть сильной ради него, это было ее предназначение – всегда быть рядом, когда она ему нужна. Теперь-то она понимала, что это он был нужен ей, нужен намного больше, чем она ему. Она постоянно старалась что-то сделать для него, только чтобы не чувствовать свою полную бес-помощность.
Второго февраля в четыре часа утра Джерри ь последний раз вздохнул и закрыл глаза навсе-гда.
Холли держала его за руку. Она не хотела, чтобы он боялся, не хотела, чтобы он почувство-вал ее страх, и поэтому в тот момент действительно не боялась. Ей стало легче – оттого, что его боль прекратилась, оттого, что она смогла быть рядом с ним и разделить его страдания. Оттого, что он был в ее жизни и они любили друг друга. Последнее, что он видел, – это улыбка на ее лице.
Все последующие дни она провела как в тумане. Похороны, соболезнования, родственники и старые школьные друзья, люди, которых она не видела по десять лет. Она была очень спокойна все эти дни. После долгих месяцев сплошной муки она благодарила Бога за то, что для Джерри все уже кончилось. Она еще не чувствовала тогда ни горечи, ни отчаяния. Это пришло позже, а когда пришло, оказалось сильнее, чем она могла вынести.
Горе нахлынуло, когда она забирала свидетельство о смерти мужа. Она сидела в шумном коридоре больницы, ожидая, когда назовут ее номер, и думала о том, почему номер Джерри выпал так рано. С двух сторон от нее сидели счастливые семейные пары: молодая и пожилая. Такими они с Джерри были, а такими – могли бы стать. И только тут она ощутила всю несправедливость случившегося.
Звуки вокруг стали нестерпимо громкими, она сжалась, задыхаясь между этими людьми – между своим прошлым и своим утраченным будущим.
Она не заслужила такого.
Никто из ее друзей не заслужил такого.
Никто из ее семьи не заслужил такого.
Да и почти никто из живущих на земле такого не заслуживал.
Потому что это несправедливо.
После того как официальные доказательства смерти Джерри были представлены банку и страховой компании (как будто ее лицо было недостаточным доказательством), Холли вернулась домой и затворилась от окружающего мира. В том мире осталось слишком много воспоминаний о жизни, которую уже нельзя было вернуть.
Это случилось два месяца назад. С того момента и до сегодняшнего дня она из дому не вы-ходила. И вот чем встретил ее мир, думала она, улыбаясь и перебирая пальцами конверты. Джерри с ней… Жизнь оказалась совсем нетакой невыносимой, как она думала.
Яростно стуча по кнопкам дрожащими пальцами, Холли пыталась набрать номер Шэрон. Руки не слушались ее, и дозвониться удалось только с третьего раза.
– Шэрон! – закричала она в трубку, едва услышав, что трубку сняли. – Ты не представляешь, Шэрон! Ты не представляешь, что произошло!
– Ммм, нет… это Джон, но я ее сейчас позову. – Испуганный Джои побежал за Шэрон.
– Что? Что? – спросила, запыхавшись, Шэрон. – Что-то случилось? У тебя все в порядке?
– Да, все замечательно! – Холли истерически хохотнула. Она плакала и смеялась одновре-менно и совершенно не могла сказать ничего осмысленного.
Шэрон, под встревоженным взглядом Джона, изо всех сил пыталась понять хоть что-то из нечленораздельных восклицаний, доносившихся из трубки. И поняла лишь, что мать дала Холли коричневый конверт, а там внутри оказался ночник. Этого было достаточно, чтобы всерьез начать беспокоиться о состоянии подруги.
– Хватит! – вдруг закричала Шэрон, напугав и Холли и Джона. – Я не понимаю, о чем ты говоришь, поэтому, пожалуйста, – Шэрон подчеркнуто медленно произносила слова, – успокойся, сделай глубокий вдох и расскажи мне все с самого начала, желательно по-английски.
В ответ донеслись тихие рыдания.
– Шэрон, – срывающимся голосом проговорила Холли. – Он написал для меня Список. Джерри написал для меня Список.
От этих слов Шэрон застыла на месте. Джо, увидел, как она изменилась в лице, и, взволно-ванный, вскочил со своего стула, сел рядом с ней и приник ухом к трубке.
– Холли, слушай меня внимательно. Пожалуйста, как можно скорее приезжай сюда. – Она замолчала и раздраженно отмахнулась от Джона, пытаясь сосредоточиться на разговоре. – Это… это хорошие новости?
Джон обиженно отошел и встал перед нею, гадая, что же происходит.
– Хорошие, Шэрон, хорошие, – всхлипнула Холли. – Просто замечательные новости.
– Тогда скорее приезжай сюда и расскажи нам все.
– Я сейчас приеду.
Шэрон повесила трубку и подняла глаза на Джона.
– Что такое? Что случилось? – воскликнул Джон, пытаясь наконец разобраться что к чему.
– Прости, дорогой. Сейчас приедет Холли. Она… – Шэрон вздохнула. – Она сказала…
– Что? Ради Бога, ЧТО?
– Она сказала, что Джерри написал для нее Список.
Джон уставился на нее, пытаясь понять по лицу, шутит она или нет, но Шэрон была серьез-на, как никогда. Они сели рядом возле стола и просидели так, глядя друг па друга, до приезда Холли.

0

7

Глава шестая

Ну ничего себе! – Это все, что смогли сказать Шарон и Джон, когда Холли выложила на стол содержимое пакета. Их диалог был довольно бессвязен в течение первых нескольких минут – они не столько разговаривали друг с другом, сколько озвучивали собственные мысли, пытаясь разобраться в нахлынувших чувствах.
– Но когда он успел… хм…
– Почему же мы не заметили? Господи…
– Интересно, когда же он… Впрочем, он бывал и один, конечно…
Холли и Шэрон замолчали первыми и просто смотрели друг на друга, а Джон еще минут де-сять что-то кричал, взволнованно размахивал руками, стараясь выяснить, когда, где и каким именно образом Джерри умудрился осуществить свой замысел, мало того что не попросив никого о помощи, так еще и втайне от всех.
– Да-а… – выговорил он, наконец сдавшись. – В любом случае он сдержал свое слово, так?
– Сдержал, да, – тихо ответила Холли.
– Ты в порядке, Холли? То есть тебя это все, наверное, очень… разволновало, – снова забес-покоилась Шэрон.
– Со мной все в порядке, – задумчиво ответила та. – Я вот подумала, знаете… наверное, это лучшее, что могло сейчас случиться! И смешно, что мы так удивляемся, если вспомнить, сколько об этом говорилось. Мы просто должны были ожидать появления Списка!
– Но мы же не думали, что кто-то действительно его напишет! – воскликнул Джон.
– Почему? – спросила Холли. – Он сделал это, чтобы и после смерти быть с теми, кого лю-бил.
– Я думаю, Джерри единственный, кто мог отнестись к такой идее серьезно.
– Но при этом Джерри – единственный, кого сейчас с нами нет. И он знал заранее, каково будет всем нам.
Они замолчали.
– Ну что ж, тогда давайте посмотрим, что внутри, – неожиданно развеселился Джон. – Сколько там конвертов?
– Та-ак… шесть, – сосчитала Шэрон, заражаясь его настроением.
– Ладно, а какие месяцы? – спросил Джон. Холли перебрала стопку.
– Март, в котором ночник, я уже вскрыла, остались апрель, май, июль, сентябрь и декабрь.
– О, только посмотри, какого размера июльский конверт! Там, наверное, пачка денег! – вос-торженно воскликнула Шэрон.
– Ну да, я обратила внимание. Может быть, там множество советов на каждый день…
Счастливая Холли подняла глаза на своих друзей. Конечно, ей было интересно, что там дальше в письмах, но и без этого Джерри уже удалось сделать так, что они сидят здесь все вместе, смеются и шутят, как раньше.
– Подождите! – очень серьезно сказал Джон.
– Что?
Голубые глаза Джона сверкнули.
– Сейчас апрель, а ты не открыла конверт!
– Ой, я забыла… А разве я должна открыть его прямо сейчас?
– Давай-давай, – подбодрила Шэрон. – Ты что, хочешь, чтобы призрак Джерри начал пре-следовать нас по ночам?
Холли взяла в руки конверт и медленно распечатала его. Теперь конвертов останется всего четыре, а она так хотела как можно дальше отодвинуть мгновение, когда все станет лишь воспо-минанием… Она печально вздохнула и развернула листок:
Диско-Дива должна всегда выглядеть безупречно – Пройдись по магазинам и купи себе что-нибудь красивое. В следующем месяце тебе это понадобится!

– О-о-о, – хором протянули Джон и Шэрон. – Звучит загадочно!

0

8

Глава седьмая

Холли лежала на кровати, улыбалась и, как ребенок, щелкала выключателем нового ночника. Им с Шэрон пришлось полдня провести на Мэлахайд-роуд в «Набалдашниках и метлах»,  прежде чем они остановили выбор на этой прекрасной (и, конечно, невероятно дорогой, зачем нарушать традиции?) лампе, чья резная деревянная ножка и кремовый абажур как нельзя лучше подходили к обстановке спальни. Лампа была изысканно проста и очень изящна, и еще… и еще Холли казалось, что они купили ее вместе с Джерри.
Она задернула шторы и обвела взглядом спальню. Благодаря ночнику комната выглядела намного уютнее и словно бы даже теплее. Как легко, оказывается, было прекратить их ежевечер-ние споры… Видимо, они просто не хотели. Это было так привычно, по-семейному. О, она бы что угодно отдала сейчас, чтобы все повторилось снова. И она бы с радостью встала ради него из уютной постели, прошла по холодному полу и даже согласилась бы опять споткнуться в темноте, пробираясь к кровати.
Ее мысли прервала неожиданно зазвучавшая мелодия. Похоже на «Я буду жить» Глории Гейнор… ах да, это же мобильный телефон.
– Алло?
– Холли, я дома, я вернулась! – закричала в трубку Киара, ее младшая сестра.
– Киара! Я не знала, что ты должна приехать!
– Да я сама не знала! И вдруг решила вбухать все деньги в билет и сделать вам сюрприз!
– Вот это да! Родители, наверно, чуть в обморок не упали.
– Ага, папа как раз выходил из душа, так у него с перепугу даже полотенце свалилось.
Холли прыснула:
– Киара, не может быть!
– Так что обняться при встрече нам не удалось! – хохотала Киара.
– Какой кошмар! Давай сменим тему, а то я прямо так и вижу эту сцену.
– Ну ладно. Я звоню сообщить, что я дома и что сегодня у нас праздник.
– По какому поводу?
– По поводу того, что я вернулась живая!
– Слушай… а почему ты не сообщила заранее?
– Что? Что я жива?
– Ну… да, вроде того. А кто будет?
– Вся семья.
– А… Но я записана к зубному. Видишь ли, у меня серьезные проблемы с зубами, возможно, их все придется вырвать… В общем, я не смогу прийти.
– Да понимаю я, понимаю, я и маме сказала, но мы же сто лет не собирались все вместе! Ты вообще помнишь, когда в последний раз видела Ричарда и Мередит?
– Ах ты господи! Дик! Его я последний раз видела на похоронах, он был в прекрасном на-строении и много чего мне наговорил. Например, не хочу ли я передать мозг Джерри медикам для науки. Братец что надо.
– Ой, Холли, прости меня, что не смогла на похороны!
– Перестань, Киара, мы же все уже обсуждали. Дорога туда-обратно из Австралии… Давай не будем к этому возвращаться, ладно?
– Ну ладно, Холл.
– Так, подожди, что ты имела в виду, когда говорила «вся семья»?
– Ну, Ричард и Мередит приведут наших племянников. Придут Джек и Эбби – им ты, я знаю, обрадуешься. Деклан тоже будет, правда, скорее всего, его присутствие будет чисто номинальным… Мама с папой, я и ТЫ ТОЖЕ.
Холли вздохнула. Она, конечно, всегда жаловалась на свою семью, но с Джеком у них были отличные отношения. Он был старше всего на два года и в детстве всегда опекал ее. Мама назы-вала их «два мелких хулигана», потому что они вечно что-то вытворяли (в основном доставали старшего брата Ричарда). Джек и лицом и характером был очень похож на Холли и казался ей са-мым нормальным из всех родственников. С его женой Эбби они тоже были в прекрасных отно-шениях и, когда Джерри был жив, часто ходили куда-нибудь вчетвером. Когда Джерри был жив… Как это дико звучит!
А Киара всегда была та еще штучка. Джек и Холли говорили, что она прилетела с планеты Киара. Киара унаследовала от отца его взгляд, длинные ноги и темные волосы. Она была вся в татуировках и пирсинге, оставшихся па память о скитаниях по миру. На каждую страну по тату, шутил отец. На каждого мужика по колечку, смеялись Холли и Джек.
Ричард (или просто Дик, как называла его Холли), самый старший из них, всегда осуждал Киару. Сам он, казалось, родился уже стариком. Вся его жизнь проходила в соответствии с каки-ми-либо правилами, принципами и расписаниями. Со своим первым и последним другом он по-ссорился в десятилетнем возрасте, и после этого Холли не помнила, чтобы к нему кто-то приходил в гости, чтобы у него были подружки, да и вообще он никогда не появлялся на людях, Непонятно, где он умудрился отыскать свою жену Мередит, такую же унылую, как он сам… Видимо, на всемирном съезде зануд.
В общем, напряженное намечается мероприятие. Но и отказаться, похоже, тоже не получит-ся.
Итак, Холли стояла перед дверью родительского дома, борясь с желанием сбежать. Наконец, в последний раз с тоской посмотрев на свою машину, она собралась с духом и позвонила в дверь. Раздался топот маленьких ножек, и детский голос закричал:
– Мама, папа! Тетя Холли пришла, тетя Холли! Это был племянник Тимоти. Для него до-вольно странно было так радоваться Холли – значит, обстановка в доме сейчас еще тоскливей обычного. Впрочем, радоваться ему долго не пришлось, строгий голос отчитал его:
– Тимоти! Я говорила тебе – не бегать по дому! Ты что, хочешь упасть и пораниться? Тебе придется встать в угол и подумать о своем поведении. Ты меня понял?
– Да, мамочка…
– Да ладно тебе, Мередит, где он тут поранится – на ковре или на диване?
Холли улыбнулась – чувствуется, что Киара вернулась. Может, еще не поздно удрать? Но дверь уже распахнулась, на пороге стояла Мередит – как всегда, с кислым выражением лица.
– Холли, – произнесла она, кивнув головой.
– Мередит, – повторила Холли вслед за ней.
Войдя в гостиную, Холли первым делом поискала глазами Джека, но, к своему огромному разочарованию, не нашла его. Перед камином стоял Ричард, одетый в необычно яркий для него вязаный свитер, – видимо, решил сегодня расслабиться. Он раскачивался на каблуках, держа руки в карманах, и что-то рассказывал, как будто лекцию читал. Слушателем был их бедный папа Фрэнк, сидевший перед ним в кресле в напряженной позе, как затравленный школьник.
На диване развалился Деклан. На нем были рваные джинсы и футболка с рисунками из мультфильма «South Park», в руке, как всегда, сигарета. Пристроившаяся рядом Мередит вела с ним душеспасительную беседу о вреде курения.
– Правда, что ли? А я и не знал, – изумленно произнес он, гася сигарету. Мередит самодо-вольно улыбнулась, но Деклан достал пачку и закурил следующую, – Расскажи еще что-нибудь, пожалуйста, мне страшно интересно.
Мередит одарила его ненавидящим взглядом и отвернулась.
Киара пряталась за диваном, бросая попкорн в спину бедняге Тимоти, который стоял в углу, наказанный, лицом к стене, и боялся обернуться. Эбби сидела на полу во власти восьмилетней Эмили с ее куклой. Она поймала взгляд Холли и одними губами произнесла: «Спасите!»
– Киара, привет. – Холли подошла к сестре и крепко обняла ее. – Отличная прическа.
– Тебе правда нравится?
– Да, розовые волосы тебе очень идут.
– Именно это я и пыталась им объяснить. – Киара покосилась на Ричарда и Мередит.
– Холли, если ты ищешь Джека, то он на кухне, помогает маме с ужином, – произнесла Эбби, продолжая строить гримасы и беззвучно просить о помощи.
Холли взглянула на нее с изумлением:
– На кухне, правда? Он мамин помощник?
– Холли, разве ты не знаешь, как Джек любит готовить, он просто обожает готовить. Жить не может без этого, – желчно ответила Эбби.
Отец неожиданно рассмеялся, и это заставило Ричарда прервать рассуждения:
– Папа, я сказал что-то смешное? Фрэнк нервно поерзал в кресле:
– Видишь ли, довольно забавно, что все это происходит в крохотной пробирке.
Ричард не смог скрыть разочарования:
– Да, но ты же должен понимать, насколько это захватывающе! Клетки делятся… – Он мах-нул рукой и недоговорил, а отец откинулся на спинку кресла, чрезвычайно довольный, что уда-лось от него избавиться.
Холли нашла брата на кухне – положив ноги на стул, он что-то увлеченно жевал.
– Так вот ты где, шеф-повар! – радостно воскликнула она.
Джек ухмыльнулся и стиснул ее в объятиях.
– Дорогая мама, я здесь, чтобы предложить тебе помощь в этот трудный момент твоей жиз-ни, – сказала Холли, целуя раскрасневшуюся щеку матери.
– О, с такими заботливыми детьми я самая счастливая мать в мире, – язвительно ответила Элизабет. – Вот, если хочешь, можешь слить воду с картошки.
– Мам, расскажи нам, как ты была маленькой, когда был голод и не было картошки, – по-просил Джек, изобразив преувеличенный ирландский акцент.
Элизабет шлепнула его посудным полотенцем:
– Это было задо-о-олго до моего рождения, сынок.
– Нуда, так-то оно так, – продолжал дурачиться Джек.
– Как-то оно как? – подключилась Холли.
Джек и Элизабет замолчали и уставились на нее.
– Что это еще за «а но как?» – расхохоталась мать.
– Да ну вас обоих. – Холли смутилась и села рядом с братом.
– Я надеюсь, сегодня вечером вы не планируете безобразничать? Это не входит в программу.
– Боже, мама, как ты могла так о нас подумать. – Джек подмигнул Холли.
– Ну смотрите мне! – Мать с преувеличенной строгостью погрозила им пальцем. – Все, больше тут делать нечего. Через пару минут будем ужинать.
– О-о-о… – протянула Холли.
Все трое взглянули на кухонную дверь, подумав об одном и том же.
– Нет, Эбби! – Из-за двери доносился истерический визг Эмили. – Ты меня совсем не слу-шаешься! – И она громко разревелась. Вслед за этим раздался хохот Ричарда. Видимо, пошутил он сам, потому что больше никто не смеялся.
– А впрочем, давайте еще немного посидим здесь. Присмотрим за ужином, – решительно сказала Элизабет, вызвав у детей дружный вздох облегчения.
Ужин действительно был готов ровно через пять минут, и все потянулись в столовую. На мгновение возникла неловкость, как на детском дне рождения, потому что все пытались выбрать себе соседа повеселее. Наконец Холли нашла себе место, устроившись между матерью и Джеком, Эбби пришлось сесть между Джеком и Ричардом (похоже, Джеку придется несладко, когда они вернутся домой). Напротив Холли уселся Деклан, рядом с ним стоял пустой стул, предназначен-ный для Тимоти, затем Эмили, Мередит и Киара. Отец занял место во главе стола, между Ричар-дом и Киарой.
Ужин был встречен восхищенными возгласами. Холли всегда любила мамину стряпню. Элизабет постоянно экспериментировала с новыми рецептами, но Холли, увы, это увлечение не передалось.
– А ведь Тимми тоже голодный! – воскликнула Киара, обращаясь к Ричарду. – Он уже дос-таточно постоял в углу!
– Его зовут Тимоти, – прошипела Мередит.
– Тебе нравится его наказывать? – не обращая на нее внимания, снова спросила Киара. Она знала, что играет с огнем, но ей нравилось заводить Ричарда. В конце концов, нужно наверстывать упущенное, ведь они не виделись целый год.
– Киара, Тимоти должен понять, что он сделал что-то не так, – терпеливо объяснил Ричард.
– Но зачем наказывать? Разве ты не можешь просто объяснить ему?
Послышались сдерживаемые смешки.
– Он должен осознать, что каждый его поступок может привести к серьезным последствиям. Только тогда он перестанет повторять собственные ошибки.
– Ну да, – вызывающе сказала она. – Очень серьезные последствия. Он пропустит все самое вкусное. – Она демонстративно облизнулась, глядя в тарелку.
– Перестань, Киара, – оборвала ее Элизабет.
– Или встанешь в угол, – сурово добавил Джек.
Стол взорвался хохотом. Мередит и Ричард почему-то не смеялись.
– Ну, так, Киара. – Отец поспешил переменить тему. – Расскажи же нам о своих приключе-ниях в Австралии.
Глаза Киары засверкали.
– Там хорошо, как нигде, папа. Я бы вам всем советовала туда съездить.
– О, но туда же так долго лететь, – поморщился Ричард.
– Но оно того стоит, точно говорю.
– А новые татуировки есть? – поинтересовалась Холли.
– Ага, смотри! – Киара поднялась из-за стола и неожиданно для всех спустила брюки, обна-жив ягодицу, украшенную бабочкой.
Раздались возмущенные возгласы блюстителей нравственности, заглушаемые дружным хо-хотом, и на какое-то время наступила полная неразбериха. Наконец оскорбленная Мередит убрала ладони с глаз Эмили, Киара извинилась, таки не поняв, правда, за что, и все вновь принялись за еду.
– Мерзость, – раздраженно произнес Ричард, когда к нему вернулся дар речи.
– А по-моему, бабочки очень красивые, папа, – невинно возразила Эмили.
– Да, некоторые бабочки действительно красивые, но я говорю про татуировки. Это очень опасная вещь, от них могут быть любые болезни.
Эмили испуганно опустила глаза.
– Да ладно тебе, я же не в подворотне их делала и не в каком-нибудь наркоманском притоне. В нормальном салоне, где очень чисто.
– Чисто? Мне всякое доводилось слышать, но это уже полный абсурд! – с отвращением вос-кликнула Мередит.
– А ты была когда-нибудь в таком салоне, Мередит? – закипая, повернулась к ней Киара.
– Я… н-н-нет, – запнулась та. – Слава богу, я никогда не была в таком месте, но легко могу представить. – И повернулась к дочери: – Это грязные, ужасные заведения, Эмили, куда ходят опасные люди.
– А разве тетя Киара опасная?
– Только для маленьких рыжих девочек, – прошептала ей Киара, скорчив страшную рожу.
– Ричард, дорогой, может быть, Тимми все же поест? – осторожно спросила Элизабет.
– Его зовут Тимоти, – опять перебила Мередит. – Да, мама, думаю, его уже можно позвать.
Маленький Тимми, то есть, простите, Тимоти, с виноватым видом тихо вошел в комнату и, опустив голову, сел на свое место. У Холли сжалось сердце от этого зрелища. Кошмар, как они с мальчиком обращаются. Ребенку нужно позволить быть ребенком. Но тут Тимми больно пнул ее под столом, и сочувствие улетучилось. Ричард прав, нужно было оставить его в углу.
– Ну так что, Киара, ты нам так ничего и не рассказала: Есть в Австралии что-нибудь эдакое, кроме кенгуру? – Холли решила продолжить затронутую тему.
– Ну, я, например, несколько раз прыгала с бан-джи.  У меня тут есть фотка. – Она потяну-лась к заднему карману, и все деликатно отвели глаза, опасаясь, что она продемонстрирует еще какую-нибудь часть своего тела. Но, к счастью, она всего лишь вытащила бумажник и достала фотографию. – Я, когда прыгала первый раз с моста, так ударилась головой о воду…
– Киара, это же так страшно! – всплеснула руками мать.
– Да нет, совершенно не страшно, – заверила ее Киара.
Когда фотография дошла до Холли, они с Джеком прыснули. Киара болталась вверх ногами на канате, с искаженным от страха лицом. Ее волосы, тогда еще голубые, торчали в разные сто-роны.
– Киара, какая фотография! Мама, обязательно повесь ее в рамочке над камином, – весело потребовала Холли.
– Да-да, – оживилась Киара. – Отличная идея!
– Конечно, дорогая, вместо старой, где ты принимаешь первое причастие, – невозмутимо ответила Элизабет.
– Даже не знаю, какая страшнее, – хмыкнул Деклан.
– Холли, а что ты собираешься делать на свой день рождения? – подала голос Эбби, чтобы отвязаться от бубнившего что-то Ричарда.
– Да! – присоединилась к ней Киара. – Тебе же исполняется тридцать через пару недель!
– Я не планирую ничего особенного устранить _ осторожно ответила Холли. – И мне не нужны никакие сюрпризы, праздники и тому подобное, ОЧЕНЬ ВАС ПРОШУ.
– Ну как же… – разочарованно сказала Киара.
– Перестань, если она не хочет, то и не нужно, – перебил ее отец, подмигнув Холли.
– Спасибо, папа. Я схожу с подругами в клуб или еще куда-нибудь. Не хочу ничего затевать.
Фото попало к Ричарду, который недовольно проворчал:
– Как это все глупо и опасно! – и передал снимок отцу, который не удержался от смеха при виде Киары.
– Я согласен с Холли, – подключился Ричард. – Все эти празднования – пустая трата време-ни. Взрослые люди, а ведут себя как дети, играют в дурацкие игры, еще и колпаки эти надевают и напиваются. Ты совершенно права.
– Вообще-то мне нравятся праздники, Ричард, просто в этом году у меня совсем нет на-строения.
– Тогда устроим девичник, – согласилась Киара.
– А можно мне будет взять камеру? – подал голос Деклан.
– Тебе? На девичник? – хихикнула Киара. – Это еще зачем?
– Ну, поснимаю клуб, будет материал…
– Если это нужно… Но я не собираюсь идти в какой-то супермодный клуб, какие ты лю-бишь.
– Да не важно, я пойду в люб… Ой! – вскрикнул он, угрожающе взглянув на Тимоти. Тот показал ему язык.
После того как основная тема была исчерпана, Киара на мгновение исчезла из комнаты и вернулась с пухлой сумкой в руках.
– А теперь – внимание! Подарки! Все оживились. Холли очень надеялась, что подарки Киа-ры оправдают ожидания.
Фрэнк получил разноцветный бумеранг, которым сразу прицелился и жену. Ричарду доста-лась футболка с картой Австралии, по которой он немедленно вознамерился рассказать детям все о географии и природе этого материка. Мередит, как ни смешно, осталась ни с чем, Джек и Деклан получили футболки с неприличными картинками и надписью «Я был в пампасах», мама – набор старинных кулинарных рецептов австралийских аборигенов, а Холли – «ловушку для снов», «dream catcher», конструкцию из ярко раскрашенных перьев и палочек. «Чтобы твои сны сбылись», – прошептала ей Киара, целуя в щеку.
К счастью, Киара не забыла про сладости для Тимми и Змили; правда, они были подозри-тельно похожи на те, что продаются в каждом местном магазине. Как бы то ни было, Ричард и Мередит сразу же их отобрали, заявив, что от сладкого портятся зубы.
– Ну, тогда отдайте их мне обратно, – возмутилась Киара, – я буду портить свои.
Тимми и Эмили грустно смотрели на чужие подарки, за что получили нагоняй от Ричарда, поскольку отвлеклись от изучения карты. Тимми состроил Холли жалобную рожицу, и сочувствие вновь проснулось вес сердце. Но она благоразумно решила не вмешиваться.
– Ну что ж, Ричард, нам пора. А то дети сейчас заснут прямо за столом. – Кивнув на детей, Мередит с кривой улыбкой поднялась из-за стола. И хотя дети были бодры, как никогда, и без ус-тали пинали под столом всех, до кого могли дотянуться, никто не стал ей возражать.
– Подождите, – вдруг громко сказал отец, и все замолчали. – Пока вы все еще здесь, я хочу предложить тост за нашу чудесную Киару. – Он улыбнулся ей. Киара явно наслаждалась всеоб-щим вниманием. – Нам очень не хватало тебя, дорогая дочка, и мы счастливы, что ты вернулась, целая и невредимая. – Фрэнк поднял свой стакан: – За Киару!
– За Киару! – подхватили все.
Как это обычно бывает, после ухода первых гостей начали расходиться все. Выйдя за порог, Холи вновь почувствовала себя ужасно одинокой, хотя родители стояли сзади, провожая ее взгля-дом. Раньше она всегда уезжала вместе с Джерри или, по крайней мере, знала, что едет домой, к нему… Так было раньше, но, увы, не сегодня.

0

9

Глава восьмая

Запыхавшаяся, с пылающим лицом, Холли влетела в парикмахерскую:
– Лео, прости меня! Я уже выходила, когда зазвонил телефон, я заговорилась и совершенно забыла о времени!
– Не волнуйся, дорогая. Я знаю тебя не первый день, и, какое бы время ты ни называла, мы всегда записываем тебя на полчаса позже. Колин!!! – заорал он, щелкнув в воздухе пальцами.
Колин мгновенно исчез.
– Господи, Холли! Ты что, моешь голову удобрениями? Когда твои волосы успели так от-расти? Я же стриг тебя всего пару недель назад!
Он усадил Холли и принялся жатьпа педаль, поднимая кресло повыше.
– Вечером намечается что-то грандиозное? Холли уже знала, что лучше промолчать, чем от-вечать, подпрыгивая в кресле. Не хватало ей еще одного приступа смеха, как в прошлый раз.
– Три – ноль, – наконец сказала она, закусив губу.
– Про что ты? Любимая команда выиграла?
– Да нет, – вздохнула Холли, – это у меня сегодня три – ноль!
– А об этом я и сам помню, милочка. КОЛИН! – заорал он громче прежнего, щелкнув паль-цами еще раз.
Тут же как из-под земли возник Колин с тортом в руках, а вслед за ним уже выходили из комнаты персонала остальные парикмахеры, затягивая на разные голоса «Happy Birthday!»
Холли была потрясена.
– Лео… – единственное, что она смогла проговорить. Вокруг уже столпилась вся парик-махерская, и Холли, потрясенная, смотрела па этих людей во все глаза. Поздравление было спето, прошумели аплодисменты, и все, улыбаясь, начали расходиться, а Холли еще не могла вымолвить ни слова.
– Господи всемогущий, Холли! На прошлой неделе ты хохотала так, что чуть не вывалилась из кресла, а теперь, в собственный день рождения, рыдаешь в три ручья. Да что с тобой?
– Я просто очень тронута, Лео, – проговорила она, вытирая глаза, и обняла его.
– Должен же я был как-то тебе отомстить. – И он так стиснул ее в объятиях, что захрустели суставы.
Холли засмеялась, вспомнив, что они тоже устроили ему сюрприз на пятидесятилетие – ве-чер под девизом «Да здравствуют перья и кружева!». Холли надела кружевное белое платье, а Джерри, никогда не упускавший случая над кем-нибудь подшутить, нацепил розовое боа из перьев несуществующей птицы поверх розовой же рубашки и розового галстука. Под конец он потряс Лео тем, что поцеловал его ровнопятьдесят раз. Лео весь вечер возмущался и негодовал, хотя было очевидно, что он вне себя от счастья. А наутро он обзвонил всех участников празднества и оставил грозные сообщения на автоответчиках. Холли долго боялась звонить ему после этого. Ходили слухи, что после дня рождения работа у Лео не ладилась целую педелю.
– Только не говори, что тебе тогда не поправился стриптизер.
– Не понравился? Да я целый месяц пи о ком думать не мог, кроме этого мерзавца.
Посетителям раздали по кусочку торта, и каждый из них поворачивался к Холли, чтобы ска-зать спасибо.
– Не понимаю, почему они благодарят тебя, – пробормотал Лео себе под нос. – Я купил этот торт на свои кровные.
– Не беспокойся, Лео. Мои чаевые с лихвой покроют твои затраты.
– Шутишь? Да твоих чаевых не хватит даже на то, чтобы доехать до дома на автобусе.
– Лео!.. До твоего дома ровно два шага!
– Вот именно! Холли надула губки и притворилась обиженной.
Лео рассмеялся:
– Тебе уже тридцать, а ты все еще ведешь себя как ребенок. Что собираешься делать вече-ром?
– Да ничего особенного. Спокойно посижу где-нибудь в тихой компании.
– Помнится, я так же говорил в день своего пятидесятилетия. А кто будет?
– Шэрон, Киара, Эбби и Деииз.
– А что, Киара вернулась?
– Вернулась. С нежно-розовой головой.
– О, мне страшно повезло, что она теперь сама занимается своей прической. Значит, оставит меня в покое. Ну вот. Принимай работу, хозяйка. Выглядишь отлично. Вполне годишься на роль царицы бала, так что смотри мне – повеселись как следует.
Холли внимательно рассматривала себя в зеркале. В соответствии с указаниями Джерри она купила себе новую одежду. Кстати, ей приходилось по нескольку раз на дню буквально бить себя по рукам, чтобы не вскрыть конверт с надписью «Май». Впрочем, до мая оставалось всего не-сколько дней – ждать недолго.
Она решила сегодня одеться в черное. На ней были черные брюки, черные туфли на шпиль-ках и черный блестящий пояс, подчеркивавший талию. Лео как следует поработал над ее причес-кой, и она выглядела даже моложе обычного. Она совсем не чувствовала себя на тридцать. С дру-гой стороны, кто его знает, что это такое – чувствовать себя на тридцать. Когда она была моложе, ей казалось, что тридцать – очень солидный возраст. Женщина в такие годы должна быть мудрой, иметь налаженную жизнь – мужа, детей, карьеру. И вот ей тридцать, а ничего этого у нее нет. И мудрости не больше, чем в двадцать. Несколько седых волос и морщинки вокруг глаз – вот и вся разница. Она опустилась на кровать, продолжая рассматривать себя. Поразительно – ничего осо-бенно тридцатилетнего. Во всяком случае, ничего такого, что стоило бы отпраздновать.
Зазвенел звонок, и из-за двери послышались болтовня и хихиканье. Она улыбнулась, пред-вкушая приятный вечер, и распахнула дверь.
– С днем рождения! – встретил ее жизнерадостный хор. Девушки были так заразительно ве-селы, что у нее сразу поднялось настроение. Они влетели в дом, ведя за собой Деклана, воору-женного камерой. Холли помахала рукой в объектив.
– Нет, нет, Холли, ты должна вести себя так, как будто его не замечаешь, – зашикала Дениз, насильно усаживая ее на диван. Гости окружили ее и принялись совать ей подарки.
– Сначала мой! – завопила Киара, так яростно отпихнув Шэрон, что та, не удержавшись, свалилась с дивана.
– Уймитесь, вы, ненормальные! – Голос Эбби прозвучал как голос разума.
Она усадила Шэрон обратно па диван и продолжала:
– Думаю, сначала нужно открыть вино, а потом уже переходить к подаркам.
– Но после этого мы откроем мой подарок первым! – надулась Киара.
– Обещаю тебе, дорогая, – как ребенка, успокоила ее Холли.
Эбби принесла из кухни поднос с бокалами и бутылку шампанского.
– Кто откроет шампанское, красавицы? Холли смотрела на бокалы. Это был свадебный по-дарок. На одном из бокалов была гравировка – их с Джерри имена. Но этот бокал Эбби тактично оставила на кухне.
– Ладно, Холли. Эту честь мы предоставим тебе. – И она вручила Холли бутылку.
Девушки завизжали и попрятались за мебель, увидев, что Холли уже взялась за пробку.
– Тише, тише, – засмеялась она. – Все не так плохо.
– Точно! Она в этом деле настоящий профессионал, – бодро заявила Шэрои, снимая с головы подушку.
Раздался негромкий хлопок, после чего все вылезли из своих убежищ.
– Просто райский звук, – провозгласила Дениз, прижимая руку к сердцу.
– А теперь откроем мой подарок! – опять закричала Киара.
Все удивленно посмотрели на нее:
– Киара, сначала выпьем.
Подняли бокалы, и Шэрон произнесла тост:
– За мою лучшую подругу, пережившую худший год в своей жизни. Она самая сильная де-вушка из всех, кого я знаю. Она – пример для всех нас. Пусть следующие тридцать лет ее жизни будут только счастливыми. За тебя, Холли!
– За Холли! – дружно прокричали остальные. Некоторые даже прослезились, но только не Киара – она поставила бокал на поднос, не притронувшись к нему, и устремилась к Холли со сво-им подарком в руках.
– Ну вот, сначала ты должна надеть эту корону, потому что ты сегодня наша принцесса, а потом я вручу тебе наконец подарок.
Девушки помогли Холли надеть корону, почти такую же сверкающую, как ее пояс, и в этот момент, окруженная смеющимися подругами, она и вправду почувствовала себя принцессой. Она взяла у Ки-ары подарок и принялась развязывать ленточки, которыми была обмотана коробка.
– Да брось ты, Холли. Разрежь их скорее, – неожиданно для всех засуетилась Эбби.
Холли извлекла подарок и изумленно воззрилась на Киару:
– Это что еще такое???
– А ты почитай, – радостно ответила та. Холли начала вслух читать надписи на коробке:
– Электрический… работает на батарейках… О господи, Киара! Какая ты ужасная!
Девушки истерически захохотали.
– Да, только об этом я и мечтала, – смеялась вместе со всеми Холли, демонстрируя коробку перед камерой. Деклан мужественно снимал, хотя вид у него был такой, будто его вот-вот вырвет.
– Ну что, нравится? – не отставала Киара. – Я хотела вручить его тебе еще тогда, за ужином, но решила, что это не самый подходящий момент.
– Ох… слава богу, что родители этого не видели. – Холли, смеясь, обняла сестру.
– Ну что, я следующая! – Эбби вручила ей свой сверток. – Это от меня и от Джека, так что ничего неприличного там нет.
– Я бы забеспокоилась, если бы Джек подарил мне что-то неприличное, – пробормотала Холли, распаковывая новый подарок. – О Эбби, какая красота! – Она держала в руках альбом для фотографий, переплетенный в благородную серебристую кожу.
– Это для твоих новых воспоминаний.
– Как раз то, что мне нужно. – Холли расцеловала ее. – Спасибо тебе.
– Теперь я. Не так сентиментально, но, думаю, тебе понравится, как и любой женщине. – С этими словами Дениз вручила ей конверт.
– Как здорово! Я давно мечтала там побывать! – воскликнула Холли. – Подарите себе уик-энд в клинике красоты и здоровья «Пауэрскот»!
– Ты говоришь, как в шоу «Свидание вслепую», – хмыкнула Шэрон.
– Приглашение действительно в течение года. Не забудь сказать, когда соберешься, мы к те-бе присоединимся. Устроим себе развлечение!
– Отличная идея! Спасибо, Дениз.
– Так… а вот и самый главный подарок! – Холли подмигнула Шэрон, принимая от нее свер-ток. Шэрон явно нервничала и внимательно следила за выражением ее лица.
Это была большая фотография в серебряной рамке. На ней стояли, обнявшись, Шэрон, Дениз и Холли на рождественской вечеринке два года назад.
– О боже! Я здесь в том дорогущем платье! – Холли схватилась за сердце и изобразила сдав-ленный всхлип.
– Заметь, до того, как оно было погублено, – добавила Шэрон.
– А я и не помню, чтобы нас кто-то фотографировал.
– Я вообще не помню, что была там, – пробормотала Дениз.
Холли внимательно рассматривала фотографию. Это была последняя вечеринка, на которую они ходили вместе с Джерри. – Ну что ж, у меня есть для неё достойное место, – провозгласила Холли и водрузила фотографию на камин напротив свадебных снимков.
– Ладно, девочки! Пора выпить! – вмешалась Киара, и все с визгом разбежались, увидев у нее в руках еще одну бутылку шампанского.
После двух бутылок шампанского и еще нескольких красного девушки выбрались наконец из дома и поймали такси. Несмотря на бесконечные шутки и хохот, кто-то все же сумел объяснить водителю дорогу, и они тронулись в путь. Холли уселась на переднее сиденье и завела с водите-лем разговор по душам, так что, когда они доехали, он, похоже, готов был задушить ее собствен-ными руками.
– Пока-пока! – Девушки распрощались с водителем, как с лучшим другом, едва не расцело-вав его в колючий затылок. Как только они покинули машину, она сорвалась с места и скрылась на бешеной скорости.
За распитием третьей бутылки они решили попытать счастья в самом стильном клубе Дуб-лина «Будуар». Считалось, что туда ходят только богатые и знаменитые, но можно пройти и по клубной карте.
Подойдя к дверям клуба, Дениз небрежно помахала перед вышибалами дисконтной картой видеосалона и попыталась войти. Но, несмотря на всю ее самоуверенность, девушек остановили, и им пришлось провести у порога минут пятнадцать, убеждая охранников впустить их. Видимо, клуб не был переполнен, поскольку и конце концов их пропустили, то ли из жалости, то ли устав препираться.
Войдя в клуб, Холли была разочарована. Ей всегда хотелось узнать, как «Будуар» выглядит внутри, она читала в одном журнале, что там какое-то грандиозное водное сооружение, в котором однажды, набравшись, искупалась Мадонна. Холли представляла себе, что там по стене стекает водопад из шампанского, затем бурным потоком расходится по всему периметру зала, а гости пе-риодически зачерпывают оттуда шампанское бокалами. На поверку сооружение оказалось ги-гантской стеклянной лоханью неизвестного назначения, возвышавшейся в центре бара. Вот так разрушились ее мечты. Да и зал оказался намного меньше, чем она ожидала. Стены были обиты красной и золотой тканью, а на дальней стене висел огромный золотой занавес. Это был вход в другой зал, и возле него стоял еще один вышибала угрожающего вида.
– О, вот туда нам и нужно попасть! – Дениз начала было обдумывать еще один план, но махнула рукой. – Ладно, позже разберемся.
В качестве главного украшения в углу под пологом высилась массивная кровать. На ней на золотых шелковых простынях лежали две тощие модели. Все это выглядело довольно вульгарно.
Единственными знаменитостями в клубе были дикторы с национального телеканала. Шэрон курсировала мимо них туда-сюда, каждый раз очень серьезно крича: «Добрый вечер!» К сожале-нию, это было последним, что осталось в памяти Холли от той бурной ночи.
Когда Холли проснулась, голова гудела, как колокол, во рту все пересохло, да еще и в глазах двоилось. Она приподнялась на локте и попыталась осмотреть комнату. Глаза почти не слушались. Вокруг было светло, мучительно светло, а комната почему-то вертелась… все это было очень странно. Мельком Холли увидела свое отражение в зеркале и испугалась. Она что, попала вчера в аварию? Обессиленная, она опять повалилась на спину. Неожиданно заработала сигнализация. С огромным трудом она приподняла с подушки голову и открыла один глаз. О, забирайте что хотите, подумала она в отчаянии, только принесите мне стакан воды перед уходом. Ой, нет, это не сигнализация… это мобильный телефон.
– Алло, – прохрипела она в трубку.
– Господи, я не одна такая. – Человек на том конце провода был, видимо, сильно болен.
– Кто это? – снова захрипела Холли.
– По-моему, меня зовут Шэрон, – ответила трубка. – Только не спрашивай меня, кто такая Шэрон, я не знаю. А вот мужчина в моей постели, кажется, думает, что мы знакомы.
Холли услышала смех Джона.
– Шэрон, что вчера случилось? Расскажи мне, пожалуйста.
– Вчера случилось пьянство, – вяло ответила Шэрон. – Большое и чистое пьянство.
– Больше ты ничего не знаешь?
– Не-а.
– А сколько времени?
– Два.
– И почему ты звонишь мне посреди ночи?
– Два часа дня, Холли.
– Боже мой, кажется, я умираю.
– Я тоже.
– Пожалуй, я еще посплю. Может быть, когда я проснусь, все вокруг перестанет вращаться.
– Хорошая идея. И, Холли… добро пожаловать в клуб тридцатилетних!
Холли простонала:
– Четвертый десяток начался совсем не так, как я ожидала.
– Ага, я говорила то же самое. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи. – Секунду спустя Холли снова провалилась в сон. Она просыпалась на разных стадиях протрезвления, чтобы ответить на телефонные звонки, и эти разговоры, казалось, были частью ее сна. Еще ей пришлось раз десять сходить на кухню, чтобы предотвратить обезво-живание.
Часов в девять вечера Холли поддалась настойчивым призывам желудка, молившего о еде, и выползла из кровати. Как обычно, холодильник был пуст, так что она решила заказать на дом что-нибудь из китайского ресторана. Час спустя она уже устроилась на диване и, набив рот, пере-ключала каналы. Несмотря на похмелье, она чувствовала себя великолепно, в первый раз после смерти Джерри одиночество не было для нее мучительным. Может быть, она и вправду сможет жить в этом мире без него.
Позже на мобильный позвонил Джек:
– Сестренка, чем занимаешься?
– Телевизор и китайская еда, – провозгласила она, подражая рекламе.
– Похоже, с тобой все отлично! Не то что моя бедная жена, лежит тут на кровати, в себя прийти не может.
– Я больше никуда с тобой не пойду! – донесся до нее слабый возглас Эбби.
– Ты со своими подругами втянула ее в пучину разврата, – шутя проворчал он.
– Не надо меня ругать, я помню, ей было очень даже весело.
– Она говорит, что ничего не помнит.
– Я тоже. Может быть, с тридцатилетними так и должно быть, потому что раньше со мной такого не случалось.
– Или вы просто сговорились, чтобы ни о чем нам не рассказывать.
– Если бы… Спасибо тебе за альбом, кстати. Он просто чудесный.
– Я рад, что тебе поправилось. Не представляешь, сколько времени я его искал.
– Да ладно, не рассказывай. Он засмеялся.
– Слушай, вообще-то я звоню, чтобы спросить, пойдешь ли ты на выступление Деклана зав-тра вечером.
– Где?
– В пабе «У Хогана».
– Нет, ни за что… Ни за что я больше не пойду в паб, особенно на какую-то рок-группу, с этими завывающими гитарами и грохочущими барабанами, – мрачно ответила Холли.
– Ну вот, и ты уже ведешь разговоры из серии «больше не пью». Ну не будешь пить, не бу-дешь, только приходи. Деклан ужасно волнуется, а никто из наших не хочет идти.
– Ха! Я что, последний вариант? Очень мило, что ты так высоко меня ценишь.
– Нет, дело не в этом. Просто Деклан очень хочет, чтоб ты пришла. К тому же мы так и не смогли поговорить тогда, за обедом, и не ходили никуда вместе целую вечность.
– Ну вряд ли нам удастся поговорить по душам под звуки «Оргазма рыб», – расхохоталась Холли.
– Вообще-то сейчас они называются «Черная клубника». Может быть, от этого их музыка станет менее противной, – рассмеялся в ответ Джек.
Холли прижала ладонь ко лбу и простонала:
– Пожалуйста, Джек, не заставляй меня!
– Ты идешь?
– Ладно, хорошо. Но я не собираюсь сидеть до конца.
– Обсудим на месте. Слушай, Деклан будет в экстазе, когда я ему скажу. Обычно никто из родных не ходит на такие мероприятия.
– Ну что, в восемь?
– Договорились.
Холли положила трубку, прислонилась к спинке дивана и просидела так несколько часов не в силах пошевелиться. Живот вздулся как футбольный мяч. Видимо, заказать китайскую еду было далеко не лучшей идеей.

0

10

Глава девятая

Холли приехала в паб, чувствуя себя намного более свежей, чем накануне, хотя еще про-должала тормозить. Похоже, с каждым годом становилось все труднее переносить похмелье, а вчерашнее было вполне достойно звания самого похмельного из всех похмелий. Днем она прогу-лялась по берегу моря от Мэлахайда до Портмарнока, и освежающий морской бриз немного разо-гнал туман у нее в голове. Днем она была на воскресном обеде у родителей и в качестве подарка на день рождения получила прекрасную вазу вотерфордского хрусталя. В общем, она так хорошо отдохнула, что вечером насилу заставила себя расстаться с диваном и поехать слушать Деклана.
Паб «У Хогана» представлял собой трехэтажное здание, расположенное в самом центре го-рода, и даже в воскресенье там было полно народу. На втором этаже здания находился модный ночной клуб, где всегда звучала самая свежая музыка, а посетители, казалось, сошли прямиком с обложек журналов – молодые, красивые, разодетые по последней моде. На первом этаже распо-ложился традиционный ирландский паб, куда ходили люди постарше, в основном мужчины в возрасте. Каждый вечер они проводили за барной стойкой, склонившись над неизменной кружкой и, видимо, размышляя о жизни и о ее смысле. Пару раз в неделю там играла живая музыка – традиционные ирландские мелодии. А на цокольном этаже, темном и мрачном, периодически выступали молодые группы. Слушателями были исключительно студенты, все в одинаковых потертых джинсах и растянутых футболках. Пока не начался концерт, они окружили толпой крохотную барную стойку и отчаянно сражались за подступы к бармену. По залу, все в мыле, носились официанты, по виду тоже вчерашние школьники. Холли, похоже, была здесь самой старой.
В зале стоял густой дым – и никаких признаков вентиляции или кондиционера. Дышать бы-ло трудно, даже глаза щипало. Курили практически все, и Холли с ужасом представила, что будет с ее легкими через час. Сквозь клубы дыма она заметила Деклана и махнула ему рукой, но решила не подходить: его окружала толпа юных девушек, и не стоило нарушать картину.
Сама Холли так и не узнала, что такое быть студенткой. После школы она не захотела по-ступать в колледж, пошла работать секретаршей и меняла работу каждые несколько месяцев. В конце концов устроилась в адвокатскую контору и, хотя эта работа тоже планировалась как вре-менная, задержались там на целых пять лет. Джерри закончил факультет маркетинга в Дублин-ском университете, но ни с кем там фактически не общался. Выбирая компанию на вечер, он все-гда предпочитал Холли и ее друзей. Глядя сейчас вокруг, Холли подумала, что ничего особенного она, в общем, Не упустила.
Деклан наконец решил оставить своих поклонниц и подошел к Холли.
– Ну здравствуйте, мистер Популярность! – Холли встретила его ироничной улыбкой. – Мне очень приятно, что ты выбрал минутку поболтать со мной.
Девушки ревниво поглядывали иа нее, должно быть гадая, какого черта Деклан теряет время с этой теткой.
Деклан радостно потер руки:
– Я знал, что эта группа что надо! Сегодня будет реальный расколбас!
– Рада за тебя, – ответила Холли, не скрывая сарказма. Разговаривать с ним было решитель-но невозможно, он даже не смотрел на нее, беспрерывно бегая глазами по залу. – Ладно, Деклан, иди назад к своим красоткам. Что толку торчать здесь со старушкой сестрой.
– Нет, нет, что ты, – сказал он извиняющимся тоном, повернувшись наконец к ней. – Я жду одного человека… Сегодня должен прийти парень из звукозаписывающей компании.
– Ух ты! – Холли искренне обрадовалась за брата. Все это так много для него значило, и ей стало стыдно, что она никогда раньше не интересовалась его делами. Она осмотрела зал, пытаясь найти кого-нибудь, похожего на работника звукозаписывающей компании. Как, интересно, он должен выглядеть? Может быть, сидит в углу с ноутбуком, стуча по клавишам… В конце концов се взгляд остановился на мужчине, явно выделявшемся из толпы остальных посетителей. Он был намного старше всех присутствующих, ближе к ее возрасту, и одет во все черное – кожаный пид-жак, широкие брюки и футболка. Засунув руки в карманы, он внимательно смотрел на сцену. Точно, это и есть парень из записывающей компании. Он был ужасно небрит и выглядел так, словно не ложился в постель уже несколько суток. Наверно, ему приходится каждую ночь ходить на разные концерты, а потом целый день отсыпаться. Холли знала такой тип мужчин – у него на-верняка еще и запах специфический. А может, он из тех любителей, которые ходят на студенче-ские вечеринки и выискивают себе симпатичных малолеток. Тоже вариант.
– Вон, Дек, смотри! – Холли повысила голос, пытаясь перекричать шум, и показала на чело-века в черном. Деклан в волнении проследил за направлением ее пальца, но радость быстро ис-чезла с его лица, потому что он узнал мужчину.
– Да нет, это же ДЭННИ! – Он оглушительно свистнул, пытаясь привлечь внимание своего знакомца.
Дэнни обернулся, внимательно посмотрел на Деклана и, узнав его, подошел.
– Здорово, – произнес Деклан, пожимая ему руку.
– Привет, Деклан, как дела? – Мужчина выглядел несколько напряженным.
– Нормально, – кивнул Деклан с напускным безразличием. Видимо, кто-то ему сказал, что безразличие – это круто.
– Микрофоны проверили?
– Проверили, конечно. Были неполадки, но мы уже разобрались.
– То есть сей час все в порядке?
– Да-да, без проблем.
– Хорошо. – Расслабившись, мужчина повернулся к Холли: – Простите, я не представился, меня зовут Дэниел.
– Очень приятно, я Холли.
– О, извините, – опомнился Деклан. – Холли, это владелец клуба. Дэниел, это моя сестра.
– Сестра? Ух ты, вы совершенно не похожи.
– И слава богу, – прошептала Холли Дэниелу так, чтобы не слышал Деклан. Дэниел рассме-ялся.
– Эй, Дек, мы тут! – вдруг набросился на Деклана парень с голубыми волосами.
– О, здорово! – Тот обернулся к Холли: – Я к вам еще вернусь, – и убежал.
– Удачи! – прокричала Холли ему вслед. – Так вы и есть Хоган! – улыбнулась она Дэниелу.
– Вообще-то нет, я Коннелли, – усмехнулся он в ответ. – Это место стало моим всего пару недель назад.
Холли удивилась:
– А я и не слышала, что его продали. Так что вы теперь измените название на «Паб Коннел-ли»?
– Да нет, это было бы слишком длинно, не поместится на фасаде.
Холли рассмеялась:
– Ну что ж, здесь все знают имя Хогана, так что не стоит, наверное, менять название.
– Это и есть основная причина, – улыбнулся Дэниел.
В дверях наконец появился Джек, и Холли махнула ему рукой.
– Прости, я опоздал. Пропустил что-нибудь? – спросил он, обнимая и целуя се.
– Нет. Сейчас все, наверное, только начнется. Джек, это Дэниел, владелец клуба.
– Очень приятно, – сказал Дэниел, пожимая ему руку.
– Ну как они вам? – поинтересовался у него Джек, кивнув в направлении сцепы.
– По правде говоря, я никогда раньше их не слышал. – Голос Дэниела выдавал обеспокоен-ность.
– Очень смело с вашей стороны! – засмеялся Джек.
– Надеюсь, не слишком. – Дэниел повернулся к сцене, на которую уже выходили ребята. Последним вышел Деклан с гитарой, ужасно мрачный, толпа встретила его одобрительными воз-гласами. Загремела музыка, и стало невозможно поддерживать какой-либо разговор. Кроме того, все начали танцевать, и Холли пару раз здорово толкнули.
– Угостить вас чем-нибудь? – прокричал Дэниел, показав жестом на выпивку.
Джек попросил пинту «Будвайзера», Холли решила ограничиться «Севепап». Они наблюда-ли, как Дэниел пробирается сквозь беснующуюся толпу к стойке. Он вернулся через пару минут, раздобыв напитки и стул для Холли. Усевшись поудобнее, Холли обратила наконец внимание на сцену. Музыка была явно не в ее вкусе, кроме того, они играли слишком громко, так что она даже не могла понять, хорошо они играют или плохо. Одно она могла сказать точно: на ее любимых «Вестлайф» это совсем не похоже, а насчет остального – пусть «Черную клубнику» судит кто-то другой. В конце концов, название говорит за себя.
Прослушав четыре песни, Холли решила, что с нее хватит. Она обняла на прощание Джека.
– Скажи Дсклану, что я была до конца! – прокричала она. – Очень приятно познакомиться, Дэниел! Спасибо!!! – И с облегчением вышла на свежий воздух. Назад, к нормальной жизни. Глаза продолжали болеть всю дорогу до дома.
Когда она вернулась, было десять вечера. Значит, оставалось два часа до начала мая, когда можно наконец открыть следующий конверт.
Холли сидела за кухонным столом, нервно барабаня пальцами по дереву. Она допивала уже третью чашку кофе. Эти два часа оказались длиннее, чем любые два часа в ее жизни. Она просту-чала пятками какой-то неопределенный ритм и снова спрятала ноги под стул. Половина двена-дцатого. Конверт лежит перед ней на столе и, кажется, смеется над ее нетерпением.
Она взяла его в руки. Ведь никто не узнает, если она откроет его раньше! Шэрон и Джон на-верняка уже не помнят о существовании майского конверта, Дениз спокойно спит, обессиленная похмельем… А если они спросят, можно будет соврать. Хотя они и не спросят. Никто не узнает, никому нет дела.
Впрочем, нет.
Джерри узнает.
Каждый раз, прикасаясь к конвертам, Холли чувствовала связь с ним. Когда она открывала два предыдущих, ей казалось, что он сидит рядом и смеется, глядя на нее. Это была игра, игра для них обоих, несмотря на то что сейчас они находились в разных мирах. Она могла чувствовать его, а он узнал бы, если бы она смошенничала. Если бы нарушила правила ЕГО игры.
Еще одна чашка кофе. Минутная стрелка двигалась еле-еле, как вареная. Наконец она дос-тигла полуночи. Едва это произошло, Холли перевернула конверт и начала медленно открывать его. Джерри будто бы сидел за столом напротив нее…
– Ну давай, открывай же! – подбадривал он.
Вскрыв конверт, она ласково провела пальцем по клейкому краю, думая о том, что Джерри касался его языком. Она развернула записку.
Давай, Диско-Дива! Пора встретиться со своими страхами лицом к лицу! В этом месяце ты отправишься в клуб «Дива» и споешь под караоке!
И, может быть, будешь вознаграждена…

Она чувствовала, как Джерри смотрит на нее, и уголки ее губ растянулись в улыбке. Они оба рассмеялись одновременно. Холли смеялась и смеялась, истерически повторяя: «НИКОГДА! НИКОГДА!!!», пока не начала задыхаться.
– Джерри!!! – Должно быть, ее голос было слышно через улицу. – Ты чудовище! Я никогда в жизни этого не сделаю!
Джерри продолжал смеяться.
– Это не смешно. Ты знаешь, как я к этому отношусь. Я отказываюсь. Нет. Ни за что. Ни за что.
– Ты же понимаешь, что придется, – смеялся Джерри.
– Нет, не придется!
– Сделай это для меня.
– Я не сделаю этого ни для тебя, ни для себя, ни для спасения человечества. Я ненавижу ка-раоке!
– Сделай это для меня, – повторил он. Зазвонил телефон, и она подпрыгнула от неожидан-ности. Звонила Шэрон.
– Ну что, что там у тебя? Уже пять минут первого! Мы с Джоном умираем от любопытства!
– А почему вы думаете, что я его открыла?
– Ха! – фыркнула Шэрон. – Я знаю тебя двадцать лет! Давай рассказывай, что там.
– Я этого не сделаю, – резко ответила Холли.
– Чего?
– Я не собираюсь делать то, чего он от меня хочет.
– Почему? Чего же он хочет?
– Там просто жалкая попытка пошутить, – мрачно проговорила она, закатив глаза к потолку.
– Ну, я заинтригована, – захихикала Шэрон. – Рассказывай!
– Холли, что в конверте? – Это Джон подключился к параллельному телефону.
– Ох… в общем, Джерри хочет… чтобы я… спела под караоке, – выдохнула она.
– Чего? Холли, я не поняла последнее слово, – переспросила Шэрон.
– А я понял, – перебил ее Джон. – Я думаю, это что-то про караоке. Я прав?
– Да. – Холли чувствовала себя полной дурой.
– Так тебе придется петь? – заинтересованно спросила Шэрон.
– Д-да, – медленно ответила она. Может быть, если бы она не произнесла этого вслух, ничего бы ие случилось.
Двое на том конце расхохотались так, что Холли пришлось отодвинуть от уха телефон.
– Перезвоните мне, когда успокоитесь, – рявкнула она и повесила трубку.
Через десять минут они перезвонили.
– Да?
Она слышала, как Шэрон захихикала в трубку, затем послышалась еще пара шуточек, и связь оборвалась.
Через двадцать минут она позвонила опять.
– Да?
– Хорошо. – Шэрон перешла на серьезный тон. – Прости меня. Я уже в порядке. Не смотри на меня, Джон, – крикнула она в сторону. – Прости, Холли. Но я просто вспомнила, как ты в по-следний раз…
– Да, да, да, – перебила ее Холли. – Не нужно это ворошить. Это был самый постыдный день в моей жизни, так что, поверь, я сама все прекрасно помню. Именно поэтому не собираюсь это повторять.
– Но, Холли, такая мелочь не должна тебя останавливать!
– Ну, если для вас это мелочь, то я даже не знаю, что про вас и думать!
– Холли, ну что за пустяки, разок не получилось…
– Я все прекрасно помню! Шэрон, у меня голоса пет, я убедительно доказала это в прошлый раз!
Шэрон замолчала.
– Шэрон? Тишина.
– Шэрон, ты меня слышишь? Ответа не было.
– Шэрон, ты смеешься надо мной? – в последний раз спросила Холли.
До нее донеслось только невнятное междометие, и связь оборвалась.
– Какие у меня чудесные друзья, всегда поддержат, – зло пробормотала она, швырнув теле-фон на пол.
– Джерри, как ты мог! – От крика Холли зазвенели стекла. – Я думала, ты будешь помогать мне!
Той ночью она почти не спала.

0

11

Глава десятая

Холли! С днем рождения! Вернее, с прошедшим днем рождения. – Нервно посмеиваясь, у ее двери стоял Ричард. Увидев его, Холли так и застыла с раскрытым ртом. Визиты старшего брата были довольно редким явлением, а вернее сказать – этот случай был первым. Она открыла и снова закрыла рот, как рыба, выброшенная из воды, не зная, что сказать.
– А я привез тебе орхидею Phalaenopsis, – радостно объявил он, показывая горшок. – Очень свежая, многообещающая и готова к цветению. – Он говорил как в рекламе.
Холли была потрясена еще больше. Она прикоснулась к маленькому розовому бутону:
– Господи, Ричард! Я обожаю орхидеи!
– Ну, у тебя здесь итак чудесный большой сад, чудесный и… – он прочистил горло, – зеле-ный. Хотя и немного запущенный… – Он замолчал и принялся по свойственной ему омерзитель-ной привычке раскачиваться па каблуках.
– Может быть, зайдешь? Или ты на минутку? – Только бы он отказался, только бы отказался!
– Да, я бы зашел ненадолго. – И он застрял на пороге на добрых две минуты, тщательно вы-тирая ноги. Он был похож на школьного учителя, преподававшего Холли математику. Тот тоже постоянно носил коричневый трикотажный кардиган, коричневые брюки и аккуратные коричне-вые мокасины. Его волосы всегда были в полном порядке, так же как и ногти. Словно он вечерами – Холли легко могла себе это представить – измерял ногти специальной линеечкой, чтобы они, не дай бог, не превысили какой-нибудь мифический европейский стандарт длины ногтей. Ричард всегда был как будто не в своей тарелке. Казалось, он задыхается в удавке своего галстука (неизменного коричневого цвета), а двигался он так, словно тащил на себе неподъемный груз. Если ему и случалось улыбаться, улыбка не могла изменить вечно бесстрастного выражения глаз. Он каждый день, каждую минуту своей жизни без устали занимался самовоспитанием, безжалостно подавляя в себе малейшие признаки человеческого, и, как ни печально, был полностью уверен в преимуществе такого образа жизни перед любым другим.
Холли провела его в гостиную и, проходя мимо телевизора, машинально поставила на пего горшок с цветком.
– Нет-нет, Холли! – Он погрозил ей пальцем, точно разговаривал с кем-то из своих детей. – Ее нельзя туда ставить, она должна находиться в прохладном месте, но не на сквозняке, вдали от прямых солнечных лучей и источников тепла.
– Ах да, конечно, – пробормотала Холли, сняла горшок и в панике оглядела комнату в поис-ках подходящего места. Как он сказал? Без сквозняков, в прохладном месте? Ну почему в его присутствии она всегда чувствует себя беспомощной маленькой девочкой!
– Можно поставить вот на этот маленький столик посередине. Там ей будет хорошо.
Холли сделала, как он сказал, и почти ждала, что он скажет что-то вроде «молодец, хорошая девочка». К счастью, он ничего не сказал.
Ричард встал у камина в свою любимую позу и осмотрел комнату.
– У тебя очень чисто, – прокомментировал он.
– Да, спасибо, я недавно… недавно убирала. Он кивнул, словно знал об этом.
– Может, сделать тебе чаю или кофе? – спросила она с тайной надеждой, что он откажется.
– О да, с радостью. – Он скрестил руки на груди. – Я бы выпил чаю. С молоком, но без саха-ра.
Холли вернулась из кухни с двумя кружками чаю и поставила их на кофейный столик. Будем надеяться, подумала она, что пар из чашек не убьет несчастное растение. Какой-никакой, а источник тепла.
– Нужно регулярно ее поливать и подкармливать в весенние месяцы. – Старший брат про-должал ее инструктировать.
Холли кивнула, прекрасно зная, что не будет делать ни того ни другого.
– А я и не знала, что ты еще и в садоводстве разбираешься! У тебя золотые руки, Ричард. – Она попыталась разрядить обстановку.
– Только когда дети заставляют меня рисовать золотой краской, – улыбнулся он. – По край-ней мере, так говорит Мередит.
– Ты много работаешь в саду? – Холли изо всех сил старалась поддержать разговор. Дом был так тих, что каждое мгновение тишины казалось вечностью.
– О да, я просто обожаю это. – Его глаза блеснули. – Каждую субботу отдаю работе в саду. – И он улыбнулся, глядя в чашку с чаем.
Холли словно разговаривала с совершенно посторонним человеком. Она действительно почти ничего не знала о нем, как, впрочем, и он о ней. Ричард всегда держался на расстоянии, да-же когда был моложе. Он никогда не делился новостями, не любил болтовню на тему «как прошел день». Все, что от пего можно было услышать, – это факты, факты и только факты. О Мередит семья впервые узнала, когда они заявились вдвоем на обед и сообщили о своей помолвке. К сожалению, было уже поздно отговаривать его жениться на этом огненном зеленоглазом драконе. Хотя он и раньше не стал бы ничего слушать.
– Ну, – слишком громко произнесла она, и из угла комнаты отозвалось эхо, – а как твои де-ла? Что нового? – Вопрос прозвучал почти как «зачем ты ко мне пришел?».
– Да ничего особенного, все путем. – Он глотнул чаю и добавил: – Ничего особенного, кроме того, что я решил вот зайти к тебе. Мама дала мне твой адрес.
– Уже необычно. Ты редко бываешь в нашем районе, – натянуто рассмеялась Холли. – Что завело тебя в наш глухой и опасный северный край?
– Одно маленькое дело. – Он опустил глаза. – Но машину я, разумеется, оставил на другом берегу!
Холли выдавила из себя улыбку.
– Шучу, конечно, – добавил он. – Она тут, перед домом… С ней же ничего не случится, правда? – спросил он, переходя на серьезный тон.
– Думаю, с ней все будет в порядке, – заверила его Холли. И ехидно добавила: – Хотя обыч-но там бродит пара-тройка подозрительных личностей, но сегодня я ничего такого не заметила.
Он пропустил ее замечание мимо ушей.
– Как Эмили и Тимми, то есть, прости, я хотела сказать Тимоти? – На этот раз она действи-тельно случайно ошиблась в имени.
– Они здоровы, и это, пожалуй, самое главное.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну… – Ричард сделал паузу, как будто размышлял, говорить ли ей об этом. – С детьми трудно, Холли. Иногда я серьезно задумываюсь над тем, откуда в них все это берется, ведь они оба ходят в очень хорошие школы… – И он замолчал, озабоченно сдвинув брови.
Холли была поражена, что он позволил себе такую откровенность. То есть она не услышала ничего нового, но было удивительно, что подобные слова вообще могли сорваться с его губ.
– Они же дети, Ричард. Нужно иногда быть с ними помягче, позволить им быть самими со-бой, – осторожно сказала Холли. – Ты беспокоишься за них?
– Ну что ты, нет, совсем нет. – К нему вернулся его обычный тон. – Мередит знает, что де-лает. Мать всегда знает, что лучше для ребенка, – так, кажется, говорят?
Холли смущенно улыбнулась и в который раз задала себе вопрос, зачем он вообще пришел.
– А ты, наверное, рада, что тебе не надо беспокоиться из-за всей этой детской ерунды, – до-бавил он, смеясь. Холли остолбенела. – А что у тебя с работой? Нашла что-нибудь?
Холли смотрела на него не в силах выговорить ни слова. Неужели у него действительно хватило наглости сказать ей такое? Она была настолько задета, что хотела только одного – вы-швырнуть его из своего дома. У нее больше не было желания изображать вежливость, и она не собиралась объяснять этому ограниченному тупице, что пока не начала искать работу, потому что все еще переживала смерть мужа.
Он бы не понял, даже если бы она целый день потратила на объяснения.
– Нет, – резко ответила она.
– А где же ты берешь деньги? Ты получаешь пособие по безработице?
– Нет, Ричард, – сказала она, теряя остатки самообладания, – я не получаю пособия по без-работице, я получаю пособие как вдова.
– О, это здорово. Удобно, правда?
– Удобно? Я бы скорее сказала, что это ужасно угнетает.
Атмосфера накалилась. Они помолчали минуту, затем он хлопнул себя по коленям, как бы показывая, что разговор закончен.
– Ну что ж, мне пора. Надо возвращаться к работе, – заявил он, вставая. И потянулся, словно просидел здесь не пятнадцать минут, а несколько часов.
– Ладно, – с облегчением произнесла Холли. – Иди, конечно, пока твоя машина еще на мес-те.
И снова он не понял ее юмора и подошел к окну, чтобы проверить.
– На месте, слава богу. Очень рад был тебя видеть, и спасибо за чай, – вежливо сказал он, обращаясь к пятну на стене над ее головой.
– На здоровье. А тебе спасибо за орхидею, – процедила Холли.
Он пошел к машине, но на полпути остановился, чтобы взглянуть на сад. Разочарованно по-качав головой, он крикнул ей:
– Тебе бы и в самом деле нанять кого-нибудь, чтобы привести все это в порядок! – И укатил прочь на своем коричневом автомобиле.
Дрожа от ярости, Холли проследила, как он уезжает, и захлопнула входную дверь. Этот че-ловек настолько разозлил ее, что она была готова просто врезать ему. Он не понимал… вообще ничего.

0

12

Глава одиннадцатая

Шэрон, я его просто ненавижу, – простонала Холли в телефонную трубку. Едва придя в себя, она позвонила подруге.
– Не обращай на него внимания, Холли, он же идиот и не может ничего с этим поделать.
– Но это меня раздражает еще больше! Все говорят, что он ничего не может с этим поделать, что это не его вина, но ведь он взрослый человек, Шэрон! Ему тридцать шесть лет! Он должен, черт возьми, уметь вовремя закрыть рот! Нет, он нарочно все это говорит! – Она просто кипела от злости.
– Вряд ли он нарочно, Холли, – попыталась успокоить ее Шэрон. – Я думаю, он действи-тельно пришел, чтобы поздравить тебя с днем рождения…
– Ну да! Конечно! – не унималась Холли. – С каких это пор он вообще заходит ко мне, чтобы подарить подарок на день рождения? Никогда он этого не делал. НИКОГДА!
– Все-таки тридцать лет, круглая дата…
– Только не для него! Он так и сказал на ужине пару недель назад, если я правильно помню его слова. – Она передразнила его: – Все эти празднования – пустая трата времени, и все такое. Я болван, и все такое. Вот уж точно болван!
Шэрон рассмеялась. Подруга сердилась, как маленькая девочка.
– Ну хорошо, я согласна, он чудовище и заслуживает того, чтобы гореть в адском пламени!
Холли замолчала.
– Нет, Шэрон, это уже слишком, пожалуй… Шэрон рассмеялась:
– Стараюсь как могу, чтобы тебя успокоить. Холли слабо улыбнулась. Джерри бы ее понял. Он точно знал, что нужно сказать, что сделать. Он бы обнял ее, как он это умел, и все проблемы растаяли бы сами собой. Она взяла с кровати подушку и крепко обняла ее. Когда же она в послед-ний раз обнимала кого-нибудь, по-настоящему обнимала? Самое страшное, что она не могла себе даже представить, что когда-нибудь вот так же обнимет кого-то другого.
– Эй, Холли! Ты там, или я опять разговариваю сама с собой?
– Прости, Шэрон, я прослушала, что ты сказала?
– Я спросила, решила ли ты, что делать с караоке?
– Шэрон! – негодующе воскликнула Холли. – Этот вопрос больше не обсуждается!
– Ладно, ладно, спокойнее, подруга! Я просто подумала, что мы могли бы взять напрокат музыкальный центр с караоке и поставить его прямо у тебя в гостиной. Таким образом ты выпол-нишь волю Джерри, но без лишних проблем! Что скажешь?
– Нет, Шэрон. Идея отличная, но она не сработает. Он хочет, чтобы я сделала это именно в клубе «Дива». Хотя я понятия не имею, где это.
– Ах, как мило! Потому что ты – Диско-Дива?
– Видимо, основная идея именно в этом, – страдальчески проговорила Холли.
– Идея прекрасная! Но клуб «Дива»? Никогда о таком не слышала.
– Ну, вот на этом и остановимся. Если никто о нем не слышал, значит, я никак не смогу там петь, так? – внезапно обрадовалась Холли, найдя выход.
Они распрощались, и, как только Холли повесила трубку, телефон зазвонил снова.
– Здравствуй, дорогуша!
– Мам! – Холли сразу взяла обвинительный тон.
– О Господи, что я еще сделала?
– Твой сынок сегодня навестил меня, и после этого я не слишком хорошо себя чувствую.
– Дорогая, прости, я звонила тебе, чтобы предупредить, что он едет, но все время попадала на этот чертов ответчик. Ты вообще телефон включаешь когда-нибудь?
– Это к делу не относится, мам.
– Он хотел сделать тебе подарок.
– Я не спорю, что подарок замечательный, это очень мило с его стороны, но он наговорил мне кучу ужасных вещей глазом не моргнув!
– Ну, хочешь, я поговорю с ним?
– Не стоит. Мы уже взрослые, сами разберемся. Но все равно спасибо. Так ты звонила что-то рассказать? – Холли не хотелось дальше развивать эту тему.
– Мы с Киарой смотрим фильм с Дэнзелом Вашингтоном. Киара уверена, что выйдет за него замуж, – засмеялась Элизабет.
– Я очень хочу! – донесся крик Киары.
– Жаль, конечно, ее разочаровывать, но он уже женат.
– Он женат, дорогая, – передала Элизабет.
– Знаю я эти голливудские браки… – пробурчала Киара.
– Вы там вдвоем, что ли? – спросила Холли.
– Да, Фрэнк сидит в пабе, а Деклан еще в колледже.
– В колледже? Это в десять-то вечера? – засмеялась Холли. Деклан наверняка просто ис-пользует колледж как отмазку. Не может мать быть настолько наивной, чтобы верить в это. Осо-бенно учитывая, что она уже воспитала до него четверых детей.
– Ох, он так много работает, Холли, он так увлечен. У него какой-то новый проект. Не знаю, что за проект, я половину прослушала, когда он рассказывал.
– Да что ты! – Холли не поверила ни одному слову.
– Ну ладно, там опять показывают моего будущего зятя, так что мне нужно идти смотреть, – смеясь, сказала Элизабет.
– Спасибо, что позвонила.
– Пока, дорогая.
Холли положила трубку и снова осталась одна в своем пустом тихом доме.
На следующее утро она проснулась одетая и почувствовала, что старые привычки опять бе-рут верх. И еще она чувствовала, что позитивный настрой с каждым днем тает. Это так чертовски тяжело – все время пытаться быть счастливой. У нее уже совсем не осталось сил. Кому какое дело, если в доме беспорядок? Никто, кроме нее, этого не увидит, а уж ей-то самой точно наплевать. Кому какое дело, если она не будет краситься или мыться неделю? Она не собиралась производить на кого-то впечатление. Единственный мужчина, с которым она регулярно встречалась, был разносчик пиццы, да и тот улыбался ей, только получив чаевые. Кому, черт возьми, какое дело? – думала она в отчаянии. Телефон завибрировал, принимая сообщение. Сообщение было от Шэрон. «Клуб «Дива»: телефон: 670-0700. Подумай, это может быть весело. Сделай это для Джерри».
Проклятая смерть… С тех пор как она начала открывать конверты, она больше не чувство-вала, что он умер. Ей казалось, что он просто уехал куда-то в отпуск и пишет ей письма, то есть не ушел навсегда. Ладно. В конце концов, она может позвонить в клуб и выяснить ситуацию, но это не значит, что она туда поедет…
Она набрала номер. Ответил мужской голос. Не сообразив, что сказать, она быстро положи-ла трубку. Ну же, Холли, подбодрила она себя, это совсем несложно, просто скажи, что подруга хочет попеть, только и всего.
Холли собралась с силами и нажала на повтор номера.
Ответил тот же голос:
– Клуб «Дива».
– Здравствуйте, скажите, у вас можно вечером попеть под караоке?
– Да, сейчас скажу, в какие дни… – она слышала, как он что-то листает, – да, по четвергам.
– По четвергам?
– То есть… извините, подождите… – Он снова зашелестел страницами. – Нет, по вторникам.
– Точно?
– Да-да, точно, по вторникам.
– Хорошо, тогда я хотела бы… – Холли глубоко вздохнула и начала сначала. – Моя подруга, может быть, захочет попеть, и она попросила меня узнать, что для этого нужно.
Ответом ей была длинная пауза.
– Алло? – Он совсем идиот, что ли?
– Да, извините. Дело в том, что вечерами караоке занимаюсь не я…,
– Хорошо, – сказала Холли, теряя самообладание. Ей дорогого стоило набраться храбрости и позвонить, так что теперь она не отступится из-за тупости какого-то болвана. – Может быть, кто-то другой мог бы мне ответить?
– Боюсь, что нет. Клуб пока закрыт, еще слишком рано. – В голосе послышался сарказм.
– Ну спасибо вам большое, вы мне очень помогли, – зло ответила она ему в тон.
– Простите, если вы минутку подождете, я попытаюсь все выяснить.
Он поставил Холли на ожидание, и следующие пять минут ей пришлось слушать «Зеленые рукава».
– Алло? Вы здесь?
– Уже почти нет, – раздраженно ответила она.
– Хорошо, извините, что заставил вас ждать, мне пришлось позвонить. Как зовут вашу под-ругу?
Холли застыла. К этому она не была готова. Ну ладно, можно оставить свое имя, а потом «ее подруга» перезвонит и отменит заказ, якобы передумав.
– Ее зовут Холли Кеннеди.
– Хорошо. Дело в том, что по вторникам у нас проходят соревнования по пению под караоке. Тур длится месяц, каждую неделю двое из десяти соревнующихся выходят в финал, и в конце месяца шесть человек выступают в финале.
Холли сглотнула и почувствовала спазм в животе. Она не сможет, совершенно точно не сможет в этом участвовать.
– Но, к сожалению, – продолжал он, – желающие записываются за несколько месяцев, так что передайте вашей подруге, что она сможет попытаться на Рождество. Тогда будет следующий тур.
– Ага… ну ладно.
– Кстати, мне знакомо имя Холли Кеннеди. Это случайно не сестра Деклана Кеннеди?
– Д-да, а вы что, знакомы с ней? – Холли была изумлена.
– Не то чтобы мы были знакомы, я просто видел ее мельком недавно, она была вместе с бра-том.
ЧТО??? Холли смешалась. Неужели Деклан выдает своих девушек за нее? Ах, он приду-рок… Нет… нет, этого не может быть!..
– А что, Деклан выступал в клубе «Дива»?
– Нет-нет, – засмеялся он. – Он выступал со своей группой внизу, на цокольном этаже.
Холли лихорадочно сопоставляла полученную информацию, и наконец ее осенило.
– Клуб «Дива» находится «У Хогана»? Он снова рассмеялся:
– Да, он на верхнем этаже. Наверное, мне стоит уделять больше внимания рекламе!
– А вы – Дэниел? – вырвалось у Холли, и она сразу же прокляла собственную глупость.
– Да, а мы знакомы?
– Нет, мы не знакомы… Холли упоминала о вас, вот и все. – Она с ужасом поняла, как это прозвучало. – Мельком упоминала, – добавила она. – Сказала, что вы дали ей стул.
Дэниел издал короткий смешок.
– Ну хорошо, тогда передайте ей, что, если она захочет спеть под караоке на Рождество, я ее запишу. Вы не поверите, сколько людей хотят принять участие.
– Неужели? – слабым голосом произнесла Холли. Она чувствовала себя полной дурой.
– Кстати, а с кем я разговариваю?
Холли вскочила и начала нервно расхаживать по комнате.
– Меня зовут… Шэрон.
– Хорошо, Шэрон. У меня определился ваш номер, и я перезвоню вам, если кто-нибудь от-кажется от участия.
– Спасибо большое. Он повесил трубку.
А Холли повалилась на кровать и зарылась лицом в одеяло, чувствуя, что вся горит от стыда. Она пролежала так довольно долго, ругая себя последними словами. Звонил телефон, но у нее не было сил взять трубку. Наконец, почувствовав, что она худо-бедно может снова явить себя миру, Холли выползла из постели. И нажала на красную кнопку автоответчика.
– Здравствуйте, Шэрон, видимо, я не застал вас. Это Дэниел из клуба «Дива». – Он помолчал и со смешком продолжил: – Который в «Хогане». Дело в том, что… ммм… я просмотрел список имен, и, похоже, кто-то уже внес имя Холли Кеннеди несколько месяцев назад. То есть это вообще одно из первых имен в списке. Разве что есть еще и другая Холли Кеннеди… – Он умолк. – В любом случае перезвоните мне, когда будет такая возможность, и мы разберемся. Спасибо.
Холли присела на край кровати и просидела так несколько часов, переваривая услышанное.

0

13

Глава двенадцатая

Шэрон, Дениз и Холли сидели в кафе «Бьюлиз» на Графтон-стрит. Они часто встречались здесь и, болтая за кофе, наблюдали, как бурлит за окном самая оживленная пешеходная улица Дублина. Кроме того, Шэрон занималась здесь так называемым «оконным шопингом» – из этого окна она могла видеть витрины всех своих любимых магазинов.
– Не могу поверить, что Джерри это организовал! – Дениз была потрясена, услышав рассказ Холли.
– Понимаю, – засмеялась та. – Я сама перестаю верить, очень уж все странно!
– Зато будет довольно весело, так ведь? – вмешалась Шэрон.
– О господи! – При одной мысли об этом у Холли начинались спазмы в животе. – Я все еще очень, очень не хочу этого делать, но раз Джерри уже начал, мне, похоже, придется закончить.
– Узнаю старушку Холл! – одобрительно воскликнула Дениз. – И мы все придем поддержать тебя!
– Минуточку, Дениз. – Улыбка исчезла с лица Холли. – Я хочу, чтобы пришли только вы с Шэрон, и все! Пусть это останется между нами!
– Но, Холли! – возмутилась Шэрон. – Это же так здорово! Никто не думал, что ты ко-гда-нибудь еще близко подойдешь к караоке…
– Шэрон! – остановила ее Холли. – О таких вещах напоминать неприлично. Кое-кто еще до сих пор не успокоился.
– По мне, нужно быть дурехой, чтобы столько времени мучиться, – проворчала Шэрон.
– А когда состоится великое событие? – Почуяв неладное, Дениз решила сменить тему.
– В следующий вторник, – почти застонала Холли. Видимо, это доконало ее, потому что она опустила голову и начала методично биться лбом об стол. Посетители за соседними столиками смотрели на нее с нескрываемым интересом.
– Не обращайте внимания, ее только на один день выпустили из лечебницы, – проговорила Шэрон, обернувшись к зевакам.
– Не волнуйся ты так, Холли, у тебя еще целая неделя. За это время мы сделаем из тебя вто-рую Мэрайю Кэри, – подбодрила подругу Дениз Шэрон.
– Да ты что! – расхохоталась та. – Легче сделать балерину из Леннокса Льюиса.
Холли подняла на них сердитый взгляд:
– Спасибо тебе, Шэрон, ты меня очень вдохновила.
– Представьте себе, Леннокс Льюис в таком узеньком трико, а вокруг стройными рядами танцуют хорошенькие маленькие дурочки… – мечтательно проговорила Дениз.
Холли и Шэрон перестали гипнотизировать друг друга и с беспокойством уставились на нее.
– Ты отвлеклась, Дениз.
– Что? – Дениз стоило большого труда очнуться от своих фантазий. – Вы представьте себе, у него такие мускулистые бедра…
– Которые раздавят тебя как букашку, – со смехом перебила Шэрон.
– А это мысль. – Глаза Дениз взволнованно распахнулись.
– Я так и вижу, – подключилась Холли. – Некрологи во всех газетах: Дениз Хеннесси траги-чески погибла, будучи раздавлена исполинскими бедрами после нескольких мгновений райского блаженства…
– Мне нравится! – согласилась Дениз. – Какова смерть, а? Ах, дайте мне хоть на мгновение ощутить этот рай!
– Ну, ты, – перебила Шэрон, ткнув пальцем ей в грудь. – Держи свои грязные фантазии при себе. А ты, – она перевела палец на Холли, – не пытайся сменить тему.
– Да ты просто завидуешь, Шэрон, потому что твой муж не способен и спичку сломать своими тощими бедрышками, – презрительно фыркнула Дениз.
– Вот уж неправда, бедра у Джона что надо, я бы и себе такие хотела! – обиделась Шэрон.
– Ладно, ты! – Дениз ткнула в нее пальцем. – Держи свои грязные фантазии при себе!
– Девочки, девочки! – Холли помахала между ними рукой. – Хватит ссориться, давайте вер-немся к главному!
– Ладно, мисс Эгоистка, что ты будешь петь?
– Понятия не имею. Я поэтому вас и собрала.
– Как это? Мне ты сказала, что хочешь пройтись по магазинам! – возмутилась Шэрон.
– Правда? – Дениз взглянула на нее, удивленно подняв брови. – А я думала, вы просто со-скучились и приехали меня проведать.
– Да, да, – попыталась успокоить их Холли. – Я действительно соскучилась по вам обеим и по магазинам с удовольствием пройдусь, но мне нужно сначала разобраться с этим дурацким кон-курсом!
– Слушайте! – возбужденно воскликнула Шэрон. – По-моему, у меня появилась идея. Пом-ните песню, которая прицепилась к нам тогда, во время поездки в Испанию? Мы ее две недели напевали, никак избавиться не могли, надоела нам до смерти.
Холли пожала плечами. Вряд ли стоит брать песню, надоевшую до смерти.
– Я не знаю, вы меня тогда с собой не взяли, – мстительно проворчала Дениз.
– Ну ты же помнишь, Холли!
– Не помню.
– Ну подумай!
– Шэрон, ты же видишь, она не помнит, – вмешалась Дениз.
– Что же это была за песня?… – Шэрон закрыла лицо руками, напряженно вспоминая. Холли взглянула на Дениз и снова пожала плечами.
– Есть! – вдруг радостно завопила Шэрон и запела на все кафе: – «Я хочу заняться сексом на пляже…»
– Так давай же, двигайся! – присоединилась Дениз.
Сидящие за столиками снова начали поглядывать на них, некоторые с удивлением, но боль-шинство уже раздраженно. Дениз и Шэрон продолжали увлеченно распевать. Когда они в четвер-тый раз взялись за припев (поскольку совершенно не помнили текст куплетов), Холли наконец угомонила их:
– Девочки, я не могу петь эту песню! Там в тексте куплетов мужской голос читает рэп!
– Зато тебе не придется слишком много петь, – хихикнула Дениз.
– Нет уж, я не буду исполнять рэп на конкурсе караоке!
– А почему? Это было бы как раз достаточно ужасно, – хохотнула Шэрон.
– Ну ладно, давай по-другому. Какой диск ты сейчас слушаешь? – посерьезнела Дениз.
– «Вестлайф». – Холли с надеждой подняла на нее глаза.
– Тогда спой песню «Вестлайф», – посоветовала Шэрон. – Так ты хотя бы слова будешь знать.
Подруги расхохотались.
– Но ты же ни за что не вытянешь мелодию! – проговорила Дениз между приступами смеха.
Сначала Холли рассердилась, но, слушая их истерический хохот, невольно улыбнулась. Они правы, у неесовершенно нет слуха, она не способна напеть простейший мотив и найти песню, ко-торую она смогла бы спеть, – невыполнимая задача.
Наконец Дениз взглянула на часы и вздохнула, что ей пора возвращаться на работу. Они по-кинули «Бьюлиз» – к огромному облегчению остальных посетителей.
– Эти уроды, наверное, настоящий праздник устроят из нашего ухода, – пробурчала Шэрон, пробираясь между столиками.
Подруги спустились по Графтон-стрит к магазину одежды, где Дениз работала менеджером. Стояла прекрасная солнечная погода, в воздухе чувствовалась весенняя свежесть, и сотни людей сновали по Графтон-стрит: кто вышел на обед, кто просто решил прогуляться, пока нет дождя. Уличные актеры завлекали публику кто как умел, и Дениз с Шэрон не смогли пройти мимо скри-пача, исполнявшего старинные ирландские песенки. Он подмигнул им, и они бросили несколько монет в лежавшую на земле твидовую кепку.
– Ну что ж, барышни, гуляйте дальше, а я возвращаюсь к делам. – Дениз открыла дверь сво-его магазина и помахала им. В приоткрытую дверь было видно, как продавщицы, заметив ее, пре-кратили сплетничать и лихорадочно разбежались поправлять вешалки. Холли и Шэрон еле сдер-жали смех.
Попрощавшись с Дениз, они пошли вверх по Стивене-Грин к своим машинам.
– «Я хочу; заняться сексом на пляже…» – тихо пропела Холли. – Вот черт, Шэрон! У меня теперь в голове вертится эта идиотская песня!
– Ну вот, опять ты со своим «черт Шэрон», – сварливо ответила Шэрон. – Прекращай, Хол-ли.
Холли бросила на нее уничтожающий взгляд. Некоторое время они шли молча.
Затем Шэрон тоже начала мурлыкать песню.
– Да замолчи ты! – в сердцах воскликнула Холли.

0

14

Глава тринадцатая

Когда Холли наконец выехала из города и направилась к себе в Сордз, было уже четыре часа дня. Злодейка Шэрон убедила ее пройтись по магазинам, в результате чего она купила дурацкую маленькую майку, которая была ей явно не по возрасту. Надо быть внимательней со своими расходами. Сбережения таяли, никаких поступлений не предвиделось, и Холли уже мерещились впереди тяжелые времена. Видимо, ей и впрямь пора уже подумать о работе. Но она и так с трудом выбирается по утрам из постели… Бессмысленная беготня с девяти до пяти вряд ли облегчит ей жизнь. Зато поможет платить по счетам. Холли тяжело вздохнула. Сколько всего ей теперь приходится тащить на себе. Не то чтобы это было слишком сложно, но уж очень резко все изменилось. Вся ее жизнь стала другой. Её основная проблема в том, что она слишком много думает об этом. Нужно больше времени проводить с людьми, как сегодня с Дениз и Шэрон. С этой мыслью она позвонила маме и спросила, можно ли заехать.
– Конечно, приезжай, дорогая! Ты же знаешь, мы всегда тебе рады. – Затем она понизила голос до шепота и добавила: – Только здесь Ричард.
Господи! Опять он!
Первым побуждением Холли было поехать прямо домой. Но она отругала себя за глупость. В конце концов, Ричард – ее брат, и каким бы противным он ни был, она не сможет постоянно его избегать.
Дом встретил ее необычным оживлением. Как в старые добрые времена, подумала она, когда из каждой комнаты доносился галдеж.
Мать накрывала стол к обеду.
– Ой, мам, что ж ты не сказала мне, что вы обедаете, – сказала Холли, обнимая мать.
– А что, разве ты уже поела?
– Если честно, я ужасно голодная, но мне не хочется доставлять тебе хлопоты.
– Никаких хлопот, дорогая. Ну разве что бедняга Деклан сегодня останется без обеда, атак ничего страшного, – сказала она, искоса поглядывая на сына, садившегося за стол. Он состроил ей гримасу.
Атмосфера за столом в этот раз была намного более расслабленной, а может быть, это Холли была слишком озабочена.
– Ну, мистер Трудяга, почему вы не в колледже? – не скрывая сарказма, спросила она Дек-лана.
– Я все утро провел в колледже, – поморщился он, – и в восемь опять туда собираюсь.
– Так поздно? – удивился Фрэнк, сосредоточенно размазывая соус по тарелке. Под конец трапезы у него в тарелке всегда оставалось полно соуса.
– Да, поздновато, но только в это время я могу монтировать.
– А что, там только один монтажный комплекс, Деклан? – подал голос Ричард.
– Ага. – Деклан, похоже, не был настроен с ним разговаривать.
– А сколько студентов?
– У нас очень маленький класс, двенадцать человек.
– А что, на большее у них денег не хватило?
– На что, на большее число студентов? – неприязненно переспросил Деклан.
– Нет, на монтажные комплексы.
– Ричард, это же очень маленький колледж.
– Я всегда говорил, что нормальный большой университет – намного лучше. По крайней ме-ре, с оборудованием у них все в порядке.
Мать вздохнула. Все знали, что Ричард каждый раз обязательно к чему-то прицепится.
– Я бы так не сказал, у нас отличный колледж, просто меньше народу, поэтому и оборудо-вания меньше. А преподаватели ничуть не уступают университетским. Они прекрасно разбираются в своем деле. Ведь помимо чтения лекций они еще и работают.
Молодец Деклан, подумала Холли и подмигнула ему.
– Они, наверное, не могут нормально заработать, вот и идут читать лекции.
– Ричард, работать в киноиндустрии – очень престижно! Эти люди годами учились, имеют дипломы, ученые степени…
– А ты получишь там какую-то степень, правда? – Ричард был поражен. – Я-то думал, ты прослушаешь курс лекций, и все.
Деклан перестал жевать и изумленно взглянул на Холли. Забавно, что тупость Ричарда все еще продолжала всех удивлять.
– Как ты думаешь, Ричард, кто делает все эти телепередачи по садоводству, которые ты так любишь смотреть? – вмешалась Холли. – Кучка людей, прослушавших какой-то курс лекций?
Видимо, он никогда не думал о том, что для этого необходимо некоторое умение.
– Да, эти передачки очень неплохие, – согласился он.
Деклан прожевал и заговорил снова:
– Не хочется углубляться, но если в двух словах, мы в основном сейчас занимаемся клубной жизнью Дублина.
– Ух ты! А можно поучаствовать? – заинтересованно спросила Киара, нарушая свое обычное молчание.
– Ну да, я могу, например, показать мельком твой затылок, – хмыкнул Деклан.
– Хотелось бы видеть, – засмеялась Холли. Деклан посмотрел на нее и вдруг захихикал:
– Слушай, а что это я такое слышал, что ты записалась на конкурс по караоке на следующей неделе?
– Что? – У Киары глаза на лоб полезли от изумления.
Холли сделала вид, что не понимает, о чем это он.
– Да ладно, Холли! – Деклан не отступал. – Дэнни рассказал мне! – Он обернулся к осталь-ным и объяснил: – Дэнни – владелец того заведения, где я недавно выступал, и он мне рассказал, что Холли записалась на конкурс караоке, который пройдет в клубе наверху.
Все изумленно загалдели, крича, как это будет замечательно. Холли не сдавалась:
– Деклан, Дэниел просто разыграл тебя! Все же знают, что я не умею петь! Перестаньте, – обратилась она к остальным, – если бы я и участвовала в конкурсе караоке, то неужели не сказала бы вам? – И она засмеялась, словно сама мысль об этом была нелепа. Мысль и впрямь была до-вольно нелепа.
– Холли! – расхохотался Деклан. – Я видел твое имя в списке! Не ври!
Холли опустила вилку, у нее неожиданно пропал аппетит.
– Холли, почему же ты не сказала нам, что будешь участвовать? – спросила мать.
– Потому что я не умею петь!
– Тогда зачем ты записалась? – прыснула Киара.
Видимо, ей придется сказать им правду. Деклан не отступится, а врать родителям она не любила. Вот только неприятно, что все это услышит Ричард.
– Ладно. Это очень запутанная история, но в двух словах так. Джерри записал меня туда не-сколько месяцев назад, потому что хотел, чтобы я это сделала, и теперь, несмотря на то что я не хочу, мне придется участвовать. Я понимаю, что это глупо.
Киара вдруг перестала смеяться.
Холли чувствовала, что вся семья смотрит на нее. Она нервно заправила волосы за уши.
– По-моему, прекрасная идея! – неожиданно воскликнул отец.
– Да, – поддержала мама, – и мы все придем болеть за тебя.
– Нет, мам, не нужно, пожалуйста.
– Да что ты! Как это – моя сестра будет участвовать в конкурсе, а я не увижу! – возмутилась Киара.
– Тогда, – согласился Ричард, – пойдем все вместе. Я никогда раньше не ходил на караоке, так что это будет… – он задумался, подбирая слово, – весело.
Холли застонала и закрыла глаза, в который раз пожалев, что не поехала из города прямо домой. Деклан истерически расхохотался.
– Да, Холли, это будет… ммм… – он почесал подбородок, – весело!
– И когда же? – Ричард взял в руки ежедневник.
– В… в субботу, – быстро соврала Холли, и Ричард записал.
– Вовсе нет! – возмутился Деклан. – Это в следующий вторник, врушка!
– Черт! – выругался Ричард, изумив всех. – Я же не могу это стереть! Придется зачеркивать!
Итак, страшный день наступил. Холли ужасно нервничала, практически не спала ночью и выглядела соответственно – огромные круги под глазами, обкусанные губы. Сбывался самый страшный ее кошмар. Ей придется петь перед публикой. А ведь она даже в ванной никогда не пела – боялась, что стекла не выдержат.
Весь день друзья слали ей на телефон пожелания удачи, а от Шэрон и Джона даже принесли букет цветов. Букет она поставила на кофейный столик, тот самый, где нет сквозняков и прямых источников тепла, рядом с полудохлой орхидеей. Юмористка Дениз прислала ей приглашение к заупокойной мессе.
Холли вытащила из шкафа платье, купленное в прошлом месяце по настоянию Джерри, и принялась одеваться. Она проклинала Джерри как могла. Не стоило, конечно, волноваться сейчас из-за того, как она выглядит, были проблемы и посерьезней, но она распустила волосы, чтобы можно было спрятать в них лицо, и накрасила ресницы водостойкой тушью. Как будто это гаран-тия от слез! Она чувствовала, что вечер закончится слезами.
Джон и Шэрон заехали за ней на такси. Она демонстративно не разговаривала с ними, нена-видя их за то, что они заставили ее это сделать. Нервы совсем расшалились, она не могла сидеть спокойно, не знала, куда девать руки, и беспрерывно заглядывала в сумочку, делая вид, что что-то ищет. Каждый раз, когда такси останавливалось на светофоре, она вся напрягалась – вот бы вы-прыгнуть и убежать… но пока она собиралась с силами, загорался зеленый, и они ехали дальше.
– Расслабься, Холли, – попыталась успокоить ее Шэрон, – все будет нормально.
– Отстань, – мрачно отрезала она.
Остаток пути они просидели молча, даже таксист не проронил ни слова. Когда наконец дое-хали до клуба, Джон и Шэрон с большим трудом уговорили ее войти внутрь, несмотря на сопро-тивление и бессвязные выкрики о том, что лучше сразу прыгнуть в реку. К ужасу Холли, клуб был набит битком. Она с трудом пробралась через толпу к столику, где сидела ее семья (прямо рядом с туалетом, что и требовалось).
Ричард, одетый в совершенно неподходящий для этого случая коричневый костюм, напря-женно застыл на стуле и допрашивал отца:
– Так объясни же мне правила. Что Холли придется делать?
Отец начал объяснять Ричарду «правила» караоке. Холли разнервничалась еще больше.
– Надо же, как здесь все странно! – Ричард с трепетом оглядывался по сторонам. Холли по-думала, что вряд ли он когда-либо раньше бывал в ночном клубе.
Холли взглянула на сцену и в отчаянии покачала головой. Сцена была намного больше, чем она ожидала, а над ней висел огромный экран. Она перевела взгляд на Джека. Тот сидел, обняв Эбби за плечи, и ободряюще улыбнулся, поймав ее взгляд. Холли хмуро оглядела обоих и отвер-нулась.
– Холли! – окликнул ее Джек. – Тут сейчас была такая сцена! Помнишь того парня, Дэниела, с которым мы познакомились на прошлой неделе?
Холли видела, как двигаются его губы, но ни слова не понимала из того, что он говорил.
– Ну, мы с Эбби пришли первыми, чтобы занять столик. Сидим, целуемся. И тут этот твой приятель подходит к нам, наклоняется ко мне и шепчет на ухо, что ты сегодня тоже придешь сю-да. Представляешь? Он подумал, что мы… что мы тут бог знает чем занимаемся, думал, что мы немедленно уйдем! – Джек и Эбби расхохотались.
– По-моему, это ужасно, – проговорила Холли.
– Нет, – попытался объяснить Джек, – он не знал, что я твой брат… – И он внезапно умолк, одернутый Шэрон.
– Добрый вечер, Холли, – сказал Дэниел, подходя к ней. В руках у него был бейджик с ее именем. – Выступать будете в таком порядке: сначала Маргарет, потом парень по имени Кейт и сразу после него вы. Нормально?
– То есть я третья?
– Нуда, после…
– Это все, что я хотела знать, – грубо отрезала Холли.
На самом деле она хотела одного – выбраться из этого дурацкого клуба, чтобы все наконец отвязались от нее, тогда бы она долго ругала их всех в свое удовольствие. Вот бы земля разверз-лась и поглотила ее! Или пусть бы случился пожар, чтобы всем пришлось эвакуироваться. А что, неплохая идея. Она даже обернулась в поисках кнопки пожарной тревоги, но Дэниел никак не отвязывался от нее.
– Простите за беспокойство, Холли, вы не скажете, кого из ваших подруг зовут Шэрон? – У него был такой вид, словно он боялся, что она сейчас его покусает. И правильно боится, подумала она с ненавистью.
– Вон там. – Она показала на Шэрон, а затем вдруг спохватилась: – Подождите, а в чем дело?
– Я просто хотел извиниться перед ней за наш телефонный разговор. – И он направился к Шэрон.
– А что случилось? – Холли в панике схватила его за руку, останавливая.
– Видите ли, между нами произошло небольшое недоразумение… – Он посмотрел на нее, смущенный необходимостью объясняться.
– Вам не стоит извиняться, она уже наверняка забыла об этом, – запинаясь, уверила его она. Только этого еще не хватало!
– Да, но я все же хотел бы извиниться. Холли вскочила со стула.
– Шэрон, здравствуйте, я Дэниел. Я хотел бы извиниться перед вами за то недоразумение, которое произошло между нами неделю назад в телефонном разговоре.
Шэрон посмотрела на него так, словно увидела привидение:
– Недоразумение?
– Ну да, по телефону.
Джон демонстративно обнял ее за талию, исподлобья глядя на незнакомца.
– По телефону?
– Хм… да, по телефону, – кивнул он.
– Простите, как вас зовут?
– Д… Дэниел. Меня зовут Дэниел.
– А мы разговаривали по телефону? – Шэрон расплылась в улыбке.
Холли отчаянно пыталась привлечь ее внимание из-за спины Дэниела. Дэниел нервно сглотнул.
– Да. Вы звонили в клуб на прошлой неделе, и я с вами разговаривал, припоминаете?
– Нет, дорогуша, это была другая девушка, – вежливо ответила ему Шэрон.
Джон одарил ее недобрым взглядом за слово «дорогуша» и, видимо, уже готов был сам по-говорить с этим надоедливым типом. Дэниел пригладил волосы. Он был смущен донельзя.
Холли продолжала яростно жестикулировать, и Шэрон наконец обратила на нее внимание.
– Ой… – Шэрон сделала вид, что вспомнила. – Ой, Дэниел! – воскликнула она с преувели-ченным энтузиазмом. – О господи, простите меня! Мои мозговые клетки уже наполовину отказа-ли. – Она хохотнула как безумная. – Видимо, слишком много этого дела. – И она покачала стака-ном в воздухе.
Дэниел кивнул с облегчением:
– Ну слава богу, а то я уже было подумал, что сошел с ума. То есть вы помните наш теле-фонный разговор?
– Ну да, тот наш телефонный разговор. Послушайте, не волнуйтесь об этом. – Она сделала успокаивающий жест.
– Дело втом, что я купил это место всего несколько недель назад и не очень хорошо знал, что там с этим конкурсом.
– Да не волнуйтесь… Нам всем нужно время… чтобы привыкнуть… к ходу вещей… пони-маете? – Шэрон взглянула на Холли, как бы спрашивая, правильно ли она ответила.
– Ну что ж, очень приятно было познакомиться с вами, – улыбнулся ей Дэниел. – Может быть, вам принести стул или что-нибудь еще? – попытался пошутить он.
Шэрон и Джон, оба сидящие на стульях, молча уставились на него, не понимая, что ответить этому странному человеку.
Джон проводил его подозрительным взглядом.
– Что все это значит? – набросилась Шэрон на Холли, как только Дэниел отошел на доста-точное расстояние.
– Потом объясню. – Холли повернулась к сцене, на которую уже выходил ведущий.
– Добрый вечер, дамы и господа! – провозгласил он.
– Добрый вечер! – взволнованно откликнулся Ричард. Холли закатила глаза.
– Да, вечер нас с вами ожидает прекрасный… – Он продолжал говорить противным голосом профессионального диджея, а Холли нервно переминалась с ноги на ногу, с отчаянием чувствуя, что ей нужно в туалет. – Итак, первой перед нами выступит Маргарет из Таллагта! Она споет нам песню Селин Дион из фильма «Титаник» «Мое сердце будет биться»! Пожалуйста, поаплодируйте прекрасной Маргарет!
Толпа оживилась, а у Холли екнуло сердце. Это же самая сложная песня, какую только можно было выбрать!
Когда Маргарет запела, в зале наступила такая тишина, что слышно было, как муха жужжит (или, в данном случае, как стучат стаканы). Холли оглядела зал, наблюдая за реакцией зрителей…
Все смотрели на певицу с восторгом, даже родственники Холли, предатели несчастные. Маргарет пела закрыв глаза и с такой страстью, словно переживала внутренне каждое слово пес-ни. Холли ненавидела ее от всей души, искренне желала ей споткнуться, спускаясь со сцены.
– Невероятно, правда же? – воскликнул диджей. Толпа вновь одобрительно загудела. Холли мысленно готовила себя к тому, что после ее выступления этого гудения не будет.
– Нашего следующего исполнителя зовут Кейт, и вы, конечно, помните его. Он наш про-шлогодний победитель. Сегодня он исполнит песню Нила Даймонда «Поездка в Америку». Встречайте Кейта!
Видимо, Кейт был известным парнем в этом клубе. Еще и прошлогодний победитель. Холли не хотела больше слушать и убежала в туалет.
Она закрылась в туалете, пытаясь взять себя в руки. Колени дрожали, ее мутило. Она встала перед зеркалом и сделала глубокий вдох. Это не помогло, только голова закружилась.
Толпа снаружи вновь взорвалась аплодисментами, и от этого звука Холли застыла на месте. Она следующая.
– Не правда ли, дамы и господа, Кейт был просто великолепен!
Снова одобрительный гул.
– Видимо, Кейт собирается поставить рекорд и стать победителем два раза подряд, ведь спеть лучше просто невозможно! Да, дальше будет только хуже.
– А сейчас поприветствуем новую участницу конкурса! Ее зовут Холли, и она споет нам…
Холли забежала в кабинку и заперла дверь. Ни за что на свете им не вытащить ее отсюда.
– Итак, дамы и господа, поаплодируем Холли! Раздался гром аплодисментов.

0

15

Глава четырнадцатая

Первый и последний раз в жизни Холли пела под караоке три года назад.
Вместе с огромной компанией друзей они поехали в Сордз праздновать в тамошнем пабе чье-то тридцатилетие. Холли тогда ужасно устала, она две недели работала допоздна, и настрое-ния идти веселиться не было совершенно. Ей хотелось поскорей приехать домой, принять ванну, нацепить самую несексуальную пижаму, какая только найдется, съесть килограмм шоколада и за-валиться рядом с Джерри на диван перед телевизором.
После долгой дороги из Блэкрока до Саттона в переполненном вагоне Холли даже думать страшно было о том, чтобы идти в такой же переполненный паб. Ей пришлось ехать, вжавшись одной щекой в оконное стекло, а второй – в подмышку какого-то вонючего типа. Мужчина, сто-явший позади, дышал ей в шею таким перегаром, что к концу пути она и сама слегка захмелела. К тому же он на каждом повороте прижимался к ней своим огромным пивным животом. Как же ей надоел этот ежедневный маршрут с работы и на работу! Она не могла так больше. И мечтала о пижаме.
Но в Саттоне ее ожидал еще один сюрприз. Умники, стоявшие на остановке, решили не до-жидаться, пока пассажиры выйдут из поезда, и сразу полезли внутрь. Холли пришлось довольно долго пробиваться сквозь толпу, и когда она наконец выбралась наружу, ее автобус уже уходил. Как назло, в нем почти не было народу, и уезжающие пассажиры одарили ее счастливыми улыб-ками через окно. Она была в отчаянии. Близлежащая кофейня уже закрылась, и пришлось полчаса простоять на морозе, дожидаясь следующего автобуса. Это только усилило ее решимость провести весь вечер на диване перед камином.
Но мечтам не суждено было сбыться, поскольку у ее возлюбленного супруга имелись другие планы. Когда она, измотанная вконец, добралась до дома, она обнаружила там огромное количе-ство народу и грохочущую музыку. Совершенно незнакомые люди бродили по гостиной, попивая пиво, или развалились на диване, на котором она планировала провести ближайшие несколько часов. Джерри за проигрывателем изображал диджея и, видимо, полагал, что выглядит очень круто. Никогда в жизни он не казался ей таким убожеством.
– Что с тобой? – Джерри догнал ее, когда она, спотыкаясь, поднималась в спальню.
– Джерри, я устала, я измотана, я совершенно не хочу куда-то сегодня идти, а ты даже не спросил меня, не против ли я, чтобы они все пришли, – простонала она. – Кстати, может быть, объяснишь мне, КТО ОНИ?! – Она сорвалась на крик.
– Они – друзья Конора. И между прочим, ЭТО И МОЙ ДОМ ТОЖЕ!!! – крикнул он в ответ.
Холли сжала ладонями виски. Голова раскалывалась, и музыка просто сводила ее с ума.
– Джерри, – сказала она, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие. – Я не говорю, что ты не можешь приглашать сюда своих друзей. Просто нужно было запланировать это заранее и пре-дупредить меня. Тогда не было бы никаких проблем, но сегодня я ужасно устала, – ее голос ста-новился все слабее с каждым словом, – и я так хотела прийти домой и отдохнуть…
– Да у тебя вечно одно и то же, – оборвал ее Джерри. – Ты никогда ничего не хочешь. Каж-дый вечер приходишь домой злая и по любому поводу орешь на меня.
Холли опешила:
– Минуточку! Я же устаю на работе!
– Я тоже устаю! Но я не накидываюсь на тебя всякий раз, когда что-то происходит не по-моему!
– Джерри, это не потому, что ты сделал что-то не по-моему, а потому, что ты всю улицу пригласил в наш…
– СЕГОДНЯ ПЯТНИЦА! – крикнул он, не позволив ей договорить. – ВЫХОДНЫЕ! Когда ты в последний раз куда-нибудь ходила? Забудь же ты про свою работу наконец! Не веди себя, как СТАРАЯ БАБКА! – И он вышел прочь из спальни, хлопнув дверью.
Полчаса она просидела на кровати, проклиная Джерри и мечтая о разводе. А затем взяла себя в руки и постаралась трезво обдумать то, что он сказал. И поняла, что он прав. То есть он не прав в том, как он сказал все это, но ведь она действительно целый месяц вела себя как последняя зануда.
Холли была из тех, кто ровно в 17.00 выключает компьютер, гасит свет, убирает все со стола и в 17.01 уже бежит на метро, независимо от того, нравится это работодателю или нет. Она нико-гда не брала работу на дом, никогда не волновалась за будущее фирмы, поскольку ей было глубо-ко на это будущее наплевать, и больничный она брала столько раз, сколько было возможно без риска быть уволенной. А тут она вдруг начала забирать бумаги домой, задерживаться допоздна, волноваться о том, как идут дела… Джерри был прав, но даже думать об этом было мучительно. Она уже несколько недель никуда не ходила с подругами и каждый вечер засыпала мгновенно, лишь коснувшись головой подушки. Видимо, это и не нравилось Джерри больше всего, даже если закрыть глаза на ее вечное раздражение.
Но сегодня все будет по-другому. Она решила доказать мужу и друзьям, что она все та же беззаботная, веселая и легкомысленная Холли, которая могла споить всех присутствующих и при этом дойти до дома на своих двоих. Она начала с приготовления коктейлей. Одному богу извест-но, что она туда намешала, но это сработало, и в одиннадцать все гости нестройной толпой на-правились вниз по улице в паб с караоке. Холли вызвалась первой и надоедала ведущему, пока он не выпустил ее на сцену. В пабе было полно народу: в ту ночь большая компания собралась на мальчишник, и обстановка была не самая спокойная. По правде говоря, паб выглядел так, словно в нем снимали сцены массовых погромов.
Диджей поверил рассказу Холли о том, что она профессиональная певица, и представил ее публике по полной программе. Джерри расхохотался, увидев ее на сцене, но она должна была до-казать ему, что она еще чего-то стоит, что ему еще рано думать о разводе. Холли выбрала песню Мадонны «Как девственница». И когда она запела, послышались такой свист и ругань, каких она не слышала за всю жизнь. Но она была так пьяна, что не обращала на это внимания и продолжала петь, глядя на мужа. Он единственный смотрел на нее без отвращения.
К тому времени, когда на сцену полетела всякая дрянь, а диджей стал подстрекать присутст-вующих свистеть громче, Холли наконец поняла, что пора уходить. Ведущий забрал у нее микро-фон, что вызвало в зале шквал радостных возгласов. Но на этом представление не закончилось. Публике пришлось пронаблюдать, как Холли спускалась по лестнице на своих шпильках, как она упала лицом на пол и как задралась ее юбка, под которой засверкало белье, далеко не самое но-вое…
Холли отвезли в больницу со сломанным носом. Джек охрип от смеха, а Дениз с Шэрон сфотографировали ее во всех возможных ракурсах, и эти фотографии Дениз потом использовала в качестве пригласительных билетов на рождественскую вечеринку – с подписью «Упьемся до смерти!».
И Холли поклялась никогда больше не петь под караоке.

0

16

Глава пятнадцатая

Холли Кеннеди! Вы здесь? – гремел из микрофона голос ведущего. Аплодисменты перерос-ли в оживленный гул, все присутствующие оглядывались в поисках этой Холли. Долго им при-дется искать, подумала она, усаживаясь поудобнее. Главное, чтобы улеглось волнение, пусть они перейдут к следующей жертве. Она опустила голову в ладони и стала молиться о том, чтобы все это скорее закончилось. Вот бы открыть глаза и оказаться дома, в безопасности. Она зажмурилась и сосчитала до десяти, молясь, чтобы произошло чудо, а затем осторожно открыла глаза.
Она была все там же, в туалете. Ну почему у нее не может вдруг открыться магический дар, хоть раз в жизни? Как это бывает с девушками в американских фильмах. А иначе будет просто нечестно…
Но Холли знала, что будет так, как есть. С того момента, как вскрыла конверт, она знала, что ее ожидают слезы и унижение. Кошмар сбывался.
Шум снаружи затих, и она немного расслабилась. Видимо, они все же перешли к следую-щему исполнителю. Она разжала кулаки и вздохнула с облегчением. Паника вроде бы прошла, но лучше все же подождать, когда начнется песня, тогда можно будет незаметно исчезнуть. Она не могла даже сбежать через окно, как поступила бы героиня американского фильма. До земли было слишком далеко – если только она не решит, что лучше разбиться насмерть.
Хлопнула дверь. Это пришли за ней. Кто бы они ни были, эти они. Ее сердце снова бешено забилось, бедное сердечко, оно уже выдохлось, наверное, за этот вечер.
– Холли?
Это была Шэрон.
– Холли, я знаю, что ты здесь, так что просто выслушай меня, хорошо?
Холли шмыгнула носом, сдерживая слезы.
– Послушай. Я знаю, что для тебя все происходящее – кошмар. Я знаю, что ты очень боишь-ся этого, но тебе нужно успокоиться, понимаешь?
Голос Шэрон действительно звучал успокаивающе, и Холли немного расслабилась.
– Холли, ты знаешь, что я ненавижу мышей. Холли нахмурилась, пытаясь понять, к чему она клонит.
– И самое страшное, что я могу вообразить, – это зайти в комнату, полную мышей. Пред-ставляешь себе?
Холли невольно улыбнулась, вспомнив, как Шэрон две недели прожила в их доме после то-го, как увидела в своей комнате мышь. Джону было позволено ее навещать.
– Я бы оказалась в том же состоянии, что ты сейчас. Никакая сила не заставила бы меня выйти.
Она замолчала.
– Что? – раздался голос ведущего. Затем послышался смех. – Дамы и господа, так уж полу-чилось, что наша исполнительница находится в туалете. – Зал разразился хохотом.
– Шэрон! – Голос Холли дрожал от страха. Она представила себе, что разъяренная толпа сейчас вышибет дверь, вытащит ее из кабинки и, передавая из рук в руки, водрузит на сцену. В третий раз за вечер ее охватила паника.
Шэрон поспешила продолжить:
– Что бы ни случилось, Холли, я хочу сказать тебе, что ты не должна делать этого, если ты не хочешь. Тебя никто не заставляет…
– Дамы и господа, давайте же сообщим Холли, что сейчас ее выход! – завопил го-ре-диджей. – Давайте, все вместе!
И толпа затопала, скандируя ее имя.
– То есть, – Шэрон запнулась, услышав крики снаружи, – я хочу сказать, что никто из тех, кому есть дело до тебя, не будет заставлять тебя это делать. Но я знаю, ты никогда себе этого не простишь. Хотя Джерри, я уверена, не хотел ставить тебя в такое положение, когда писал это…
– ХОЛ-ЛИ! ХОЛ-ЛИ! ХОЛ-ЛИ!
– Шэрон! – снова в панике повторила Холли. Стены кабинки стали давить на нее, на лбу выступили капельки пота. Она должна выбраться отсюда. С безумным видом она выскочила из кабинки. Шэрон испуганно смотрела на свою измученную подругу, заплаканную, с черными потеками туши на щеках (водостойкая тушь никогда не оправдывает свое название).
– Холли, – произнесла Шэрон, не теряя самообладания, – не обращай внимания на них. Они не смогут заставить тебя делать то, чего ты не хочешь.
У Холли задрожала нижняя губа.
– Не надо! – Шэрон встряхнула ее за плечи и взглянула прямо в глаза. – Перестань!
Губа перестала дрожать, но зато задрожало все остальное. Наконец Холли смогла открыть рот.
– Я не умею петь, Шэрон, – прошептала она голосом, полным ужаса.
– Я знаю, – Шэрон смотрела ей в глаза, – и вся твоя семья об этом знает! А на остальных на-плевать! – Шэрон повысила голос. – Ты даже лиц этих уродов никогда больше не увидишь, НИ-КОГДА! Какое тебе дело, что они подумают? Меня это не волнует, а тебя?
Холли подумала минутку и прошептала:
– Меня тоже.
– Не слышу, что ты сказала? Тебя волнует, что они подумают?
– Нет, – сказала она немного громче.
– Громче! – Шэрон встряхнула ее за плечи.
– Нет! – закричала она.
– Громче!
– НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! МНЕ НАПЛЕВАТЬ, ЧТО ОНИ ПОДУМАЮТ! – Холли так громко заора-ла, что гул снаружи затих. Шэрон была ошарашена и, видимо, немного оглохла. Они смотрели друг на друга, улыбаясь, а затем начали смеяться.
– Пусть это будет еще одним Днем Глупышки Холли, и через пару месяцев мы сможем от-лично над этим посмеяться, – подбодрила ее Шэрон.
Холли бросила взгляд на свое отражение в зеркале, глубоко вздохнула и решительно откры-ла дверь. Она вышла к своим поклонникам, столпившимся у дверей, выкрикивая ее имя. Ее встре-тил одобрительный рокот. Она поклонилась им, стараясь, чтобы это выглядело как можно более театрально, и вышла на сцену под шквал аплодисментов.
– Покажи им! – крикнула Шэрон ей вслед.
Все внимание теперь было приковано к ней. Если бы она не сбежала в туалет, то люди, си-дящие в глубине клуба, может, и не заметили бы вообще ее выступления, но сейчас все заинтри-гованно ждали, что же будет дальше.
Она стояла на сцене, сложив руки на груди, и испуганно смотрела на зрителей. Она даже не заметила, как началась музыка, и пропустила первые несколько строк песни. Горе-диджей оста-новил музыку и запустил песню сначала.
Зал затих. Холли прочистила горло, и этот звук отозвался громким эхом. Зрители поморщи-лись. Холли умоляюще взглянула на Дениз и Шэрон, и весь ее столик поднял вверх большие пальцы. В любой другой ситуации Холли рассмеялась бы от их умильного вида, но сейчас это придало ей сил. Наконец, снова заиграла музыка, Холли крепко сжала микрофон, готовясь. И пропела очень тонким и дрожащим голосом: «Что вы сделаете, если я запою фальшиво? Вы вста-нете и уйдете?»
Дениз и Шэрон расхохотались, услышав слова песни. Она сделала правильный выбор. Она продолжала петь, ее голос звучал так жалко, что казалось, она сейчас расплачется. И когда она поняла, что ее вот-вот снова освистают, ее семья и друзья подхватили: «О-о-о, мне помогут мои друзья, да-да, мне помогут мои друзья».
Люди повернулись к их столику, кто-то засмеялся, и атмосфера немного потеплела. Холли предстояло взять самую высокую ноту, она собралась с духом и выкрикнула на пределе своих легких: «Ну-у-ужен ли тебе кто-нибудь?» Получилось так громко, что она сама испугалась, и не-сколько человек в зале присоединились, подпевая: «Мне нужно кого-то любить».
«Ну– у-ужен ли тебе кто-нибудь?» – повторила она и повернула микрофон к залу, чтобы за-ставить их петь, и они спели: «Мне нужно кого-то любить!» Кто-то захлопал. Холли уже почти не нервничала, песня подходила к концу. Люди за дальними столиками снова начали болтать, офи-цианты продолжали разносить напитки и стучать стаканами, и Холли уже казалось, что она одна в этом зале слушает свое пение.
Когда песня наконец закончилась, аплодировали только ее друзья, да еще несколько столи-ков рядом со сценой тоже похлопали из вежливости. Горе-диджей забрал у нее микрофон и, сме-ясь, воскликнул:
– Итак, поблагодарим Холли Кеннеди за ее невероятную смелость!
В этот раз хлопки раздались только от столика ее семьи. Обессиленная, она спустилась в зал. Дениз и Шэрон встретили ее хохотом, у них даже слезы блестели на щеках.
– Я так тобой горжусь! – Шэрон бросилась ей на шею. – Это было ужасно!
– Спасибо за помощь, Шэрон, – проговорила она, обнимая подругу.
Джек и Эбби радостно смеялись, Джек аплодировал и кричал:
– Чудовищно! Просто чудовищно!
Мама ободряюще улыбалась, понимая, что специфический певческий талант передался до-чери от нее, отец слова не смог вымолвить от смеха. А Киара повторяла, как заведенная:
– Я и не думала, что кто-то может петь настолько плохо!
Холли, глотая минеральную воду, выслушивала поздравления. Она победила свой страх. Джерри был рядом с ней, он обнял ее и продолжал обнимать до конца этого вечера, и никто не мог разлучить их.
Джон встал рядом с Холли и, прислонившись к стене, наблюдал за ходом конкурса. Он долго стоял молча. Наконец он повернулся к ней и тихо сказал:
– Ты знаешь, Джерри, наверное, сейчас здесь. Он взглянул на нее. Глаза у него были влаж-ными.
Бедный Джон. Он тоже скучал по своему другу.
Через час пение наконец закончилось, Дэниел и диджей принялись подводить итоги. При входе каждому из гостей выдали бланк для голосования. Холли отдала свой бланк Шэрон, не ре-шившись вписать свое имя. Конечно, она не выиграет, да она и не хотела этого. Страшно было подумать о том, чтобы вернуться сюда снова через две недели и повторить все опять в финальном конкурсе. Она не вынесла ничего хорошего из всего этого, даже наоборот – сейчас она больше прежнего ненавидела караоке. Прошлогодний победитель Кейт притащил в зал человек тридцать своих дружков, так что у него были все шансы победить. А все те люди, которые так громко вы-зывали Холли… вряд ли они проголосуют за нее.
Итак, пора было объявлять победителей. Ведущий включил барабанную дробь, и Дэниел в своей обычной униформе: черный пиджак, черные широкие брюки – взошел на сцену, сопровож-даемый восхищенным визгом девушек. Громче всех визжала Киара. Ричард выглядел взволно-ванным, он явно болел за Холли. Очень мило, подумала она, видимо, он так и не понял до конца «правила» этой игры.
Диск с барабанной дробью заело, и ведущий метнулся к своей аппаратуре. Наступила дра-матическая тишина.
– В первую очередь хочу поблагодарить всех, кто принимал участие в сегодняшнем конкур-се, спасибо вам за незабываемые впечатления. – Видимо, последнее было адресовано Холли. Она покраснела и сползла вниз по стулу.
– Итак, два сегодняшних победителя, которые выходят в финал, это… – Дэниел выдержал эффектную паузу, – Кейт и Саманта!
Холли вскочила со стула и восторженно захлопала. Никогда в жизни она не испытывала та-кого облегчения. Ричард взглянул на нее в явном недоумении, а остальные наперебой поздравляли ее с этим победоносным провалом.
– А я голосовал за ту блондинку, – разочарованно сказал Деклан.
– Это потому, что у нее большая грудь, – засмеялась Холли.
– Ну, у каждого свои достоинства, – покачал он головой.
Интересно, подумала Холли, сколько же она набрала голосов. Должно быть, это очень при-ятно – победить в чем-то. Знать, что у тебя есть талант. Холли никогда в жизни ни в чем не побе-ждала, она никогда не занималась спортом, не умела играть на музыкальных инструментах. Она вдруг поняла, что у нее нет совершенно никакого хобби, никаких особенных увлечений. Что она напишет в резюме, когда наконец пойдет устраиваться на работу? «Люблю выпить и пройтись по магазинам». Холли никогда не интересовалась ничем, кроме Джерри. Вся ее жизнь вращалась во-круг него, фактически единственное, что она хорошо умела, – это быть его женой. И с чем же она теперь осталась? Ни работы, ни мужа, она даже не может нормально спеть под караоке, не говоря уже о том, чтобы выиграть. Ей стало ужасно тоскливо от этих мыслей.
Ее семья была занята своими делами. Шэрон и Джон о чем-то увлеченно беседовали, Эбби и Джек, как обычно, таращились друг на друга, как влюбленные подростки, Киара флиртовала с Дэниелом, а Дениз… а где Дениз? Холли обвела взглядом клуб и обнаружила Дениз рядом со сценой. Она сидела в потрясающе провокационной позе рядом с горе-диджеем, пристально глядя ему в глаза и плавно покачивая ножкой.
Родители Холли ушли сразу после подведения итогов, и остался… остался Ричард.
Ричард сгорбился рядом с Киарой и Дэниелом. Он затравленно оглядывал зал и каждые не-сколько секунд подносил к губам стакан. Холли подумала, что она, наверное, выглядит так же, как он… то есть полной неудачницей. Но неудачника Ричарда ждали дома жена и двое детей, а Холли – только замороженный ужин.
Холли подсела к нему:
– Ты как?
Он поднял глаза, испуганный, что кто-то вообще заговорил с ним.
– Спасибо, Холли, мне весело.
Ну, если сейчас ему весело, то страшно даже представить себе, как же он выглядит на похо-ронах… Хотя однажды Холли уже видела это.
– Я очень удивилась, что ты пришел. Никогда бы не подумала, что это мероприятие в твоем стиле.
– Ну, видишь ли… Нужно же поддерживать семью. – Он глотнул из стакана.
– А где Мередит?
– Эмили и Тимоти, – ответил он, словно это все объясняло.
– Ты завтра работаешь?
– Да, – сказал он, неожиданно поставив стакан. – Так что я лучше пойду. Ты держалась мо-лодцом, Холли.
Он взглянул на родственников, оценивая, стоит отвлекать их прощаниями или нет, и решил не делать этого. Кивнув Холли, он пошел к выходу Несколько странно, подумала Холли. Хотя так, может, и лучше.
Холли опять осталась одна и неожиданно почувствовала себя очень несчастной. Такой не-счастной, что захотелось схватить сумку и убежать домой. Но она знала, что нужно остаться до конца. У нее еще будет много возможностей насладиться одиночеством в компании счастливых парочек, так что придется привыкать к этой роли. Она начала злиться. Все вокруг так заняты со-бой, им никакого дела нет до нее… Нет, одернула она себя, не будь ребенком. Лучших друзей нельзя и желать. Нужно просто перетерпеть это. Но как Холли ни успокаивала себя, ее не покида-ло ощущение, что она – единственная девушка на дискотеке, которую не пригласили танцевать.
Она улыбнулась, глядя, как Киара заигрываете Дэниелом. Она совсем другая, такая безза-ботная, самоуверенная, ни о чем не беспокоится. Сколько Холли ее помнила, у нее никогда не было постоянной работы или постоянного любовника, она всегда мечтала о чем-то новом, о путешествиях, о дальних странах. Холли очень хотела бы быть на нее похожей, но она такая домоседка, что даже представить себе не может, как это – уехать от семьи, от друзей, от привычной жизни. По крайней мере, от той жизни, которая была у нее раньше, она никогда бы никуда не уехала.
Она перевела взгляд на Джека, все еще болтающего с Эбби. Даже на него она хотела бы быть похожей. Он преподавал английский в средней школе и обожал свою работу. Подростки относились к нему с уважением. Часто они с Джеком, гуляя, встречали кого-то из учеников, которые всегда приветствовали его искренней улыбкой и громким «Здрасьте, сэр!». Все девочки были в него тайно влюблены, а мальчики старались ему подражать. Холли громко вздохнула и осушила свой стакан. Ей стало скучно.
– Холли, принести вам выпить? – обратился к ней Дэниел.
– Нет-нет, спасибо. Я все равно уже скоро пойду.
– Да ты что, Холл! – воскликнула Киара. – Ты не можешь уйти так рано! Это же твоя ночь!
Холли совсем не чувствовала, что это ее ночь. Скорее ей казалось, что она случайно попала на чужой праздник, где нет ни одного знакомого лица.
– Спасибо, не нужно, – снова заверила она Дэниела.
– Нет, ты останешься, – настаивала Киара. – Принесите ей водки с колой, а я выпью еще раз то же самое.
– Киара! – воскликнула Холли, смущенная ее бесцеремонностью.
– Все в порядке, – успокоил ее Дэниел. – Я принесу. – И направился к бару.
– Киара, как некрасиво, – упрекнула Холли сестру.
– А что? Ему же не нужно платить, – пожав плечами, ответила та.
– Но это не значит, что ты можешь вымогать у него выпивку…
– А где Ричард? – нетерпеливо перебила ее Киара.
– Ушел домой.
– Черт! Давно? – Она подскочила на стуле.
– Не знаю, пять-десять минут назад. А что?
– Он обещал подвезти меня! – И она кинулась искать свою сумку, сбрасывая на пол чужие вещи.
– Киара, ты не догонишь его! Он слишком давно ушел!
– Нет, догоню. Он припарковался за километр отсюда, я успею. – Она отыскала сумку и вы-летела в дверь, крикнув на ходу: – Пока, Холли! Ты молодчина, было просто отвратительно! – и исчезла.
Холли опять осталась одна. Отлично, подумала она, теперь ей придется развлекать этого проклятого Дэниела.
– А где Киара, ушла? – Дэниел поставил стаканы на стол и сел напротив Холли.
– Она просила передать, что ей очень неловко, но ей пришлось бежать. Она должна догнать брата, чтобы он подвез ее домой. – Холли закусила губу. Киара ведь даже не вспомнила про Дэ-ниела, когда убегала. – Простите, что я была груба с вами, – начала она, улыбаясь. – Вы, наверное, думаете, что мы – самая невоспитанная семья на свете. Киара много болтает попусту, не нужно воспринимать всерьез и половины того, что она говорит.
– А вы тоже? – улыбнулся он.
– В этот раз да. – Она засмеялась.
– Не страшно, зато теперь вам достанется больше выпивки. – Он подвинул к ней стаканы.
– А что это? – поморщилась Холли, понюхав жидкость.
Дэниел посмотрел на нее в замешательстве.
– Вы знаете. – Он прочистил горло, – я не помню.
– Да ладно! – рассмеялась Холли. – Это же вы заказывали! Женщина имеет право знать, что она пьет!
Дэниел посмотрел на нее с улыбкой:
– Это называется «БиДжей». Вы бы видели лицо бармена, когда я это заказывал! По-моему, он не знал, что это вообще можно пить.
– О господи, – засмеялась Холли. – Как Киара это пьет? Пахнет ужасно!
– Она сказала, что легко проскакивает. – Он тоже смеялся.
– Извините ее, Дэниел, она иногда ведет себя как ребенок.
Дэниел изумленно смотрел через плечо Холли:
– Похоже, ваша подруга неплохо проводит время.
Холли обернулась и увидела Дениз, обвившуюся вокруг горе-диджея. Похоже, ее тактика оказалась действенной.
– Ох, нет, только не с этим горе-диджеем, – сказала она вслух.
– Это Том О'Коннор с радиостанции «Дублин FM», – усмехнулся Дэниел. – Я думаю, ему приятно было бы услышать, как вы его назвали.
Холли так смутилась, что спрятала лицо в ладонях.
– Он вел сегодня программу, потому что конкурс транслировался по радио, – серьезно сказал он.
– ЧТО??? – Раз в двадцатый за этот вечер Холли была близка к сердечному приступу.
Его лицо расплылось в улыбке.
– Шучу, шучу, всего лишь хотел увидеть, как вы на это отреагируете.
– Ну, зачем вы так, – упрекнула его Холли, держась за сердце. – Вполне достаточно того, что эти люди слышали меня сегодня, не хватало еще прославиться на весь город! – Она пыталась вос-становить ритм дыхания, а Дэниел смотрел на нее с неподдельным интересом.
– Если вы не против, я бы спросил вас вот о чем. Раз уж вам настолько этого не хотелось, зачем же вы записались на конкурс? – осторожно спросил он.
– О, мой весельчак муж решил, что будет забавно записать жену, не имеющую ни слуха, ни голоса, на конкурс караоке.
Дэниел рассмеялся:
– Нет, что вы, это было совсем не так плохо. А ваш муж здесь? – Он оглянулся. – Я не хотел бы, чтобы он решил, что я пытаюсь отравить его жену этим пойлом. – Он кивнул в сторону стака-на.
Холли обвела взглядом клуб и улыбнулась. – Да, он здесь… он где-то здесь.

0

17

Глава шестнадцатая

Остаток месяца Холли провела в мучительных попытках вернуть себе ощущение жизни. Она наконец захотела почувствовать себя частью этого большого шумного мира. Все вокруг были страшно заняты важными и интересными делами, а она просто ждала, когда кончится один день и начнется другой. Пора было ожить, но она не понимала, как это сделать. Часами она сидела в полной неподвижности, погрузившись в воспоминания, прокручивая в голове каждое мгновение, прожитое вместе с Джерри.
В последнее время ей все чаще вспоминались ссоры, и с запоздалым раскаянием она мечтала все исправить, взять назад каждое резкое слово, когда-либо сказанное ему. Как ей хотелось пове-рить, что он не принимал ее слова близко к сердцу. Она ненавидела себя за эгоизм, за то, что ино-гда после ссоры уходила гулять на всю ночь или подолгу злилась, вместо того чтобы все забыть и простить. За все те ночи, когда она засыпала как убитая, вместо того чтобы любить его. Господи, ведь никто не сказал им, что у них так мало времени! А теперь слишком поздно об этом думать, и исправить ничего невозможно.
Бывали в этот месяц и редкие хорошие дни, когда она улыбалась и даже смеялась, вспоминая какие-то забавные эпизоды. Потом опять начинались депрессия и апатия. Холли боролась, старалась не поддаваться и, бывало, побеждала тоску на несколько часов или дней. Но приходила случайная мысль, случайное воспоминание – и снова начинались слезы. Такими стали ее будни. Это было почти невыносимо. Это было намного сильнее ее, и больше всего на свете ей хотелось прекратить бессмысленную борьбу. Друзья и родные приходили и уходили. Иногда они заставляли ее плакать, иногда – смеяться, но ни то ни другое не было настоящим. Настоящими были одиночество и отчаянье. Она хотела назад – в жизнь, но не знала, как туда вернуться. Постепенно она стала предпочитать сны бодрствованию. Они были реальней ее жизни наяву.
В глубине души она понимала, что ничего ужасного с ней не происходит. Она не сойдет с ума и не покончит жизнь самоубийством. Однажды наступит день, когда она опять почувствует себя счастливой, а весь этот кошмар станет воспоминанием. Нужно было только дожить до этого дня.
Снова и снова она перечитывала письмо Джерри, вдумываясь в каждое слово, в каждое предложение и каждый раз находя в них новый смысл. Она понимала, что можно просидеть до второго пришествия, ища тайное послание между этих простых и ясных строк. Но она никогда не узнает в точности, что он имел в виду, потому что больше никогда не сможет спросить его ни о чем. Вот с этой мыслью действительно трудно было примириться.
Так кончился май и началось наконец лето с его длинными вечерами, с умопомрачительны-ми рассветами и закатами. Теперь не хотелось уходить домой с наступлением темноты, а про-снувшись утром, до обеда валяться в кровати. Ирландия очнулась от зимней спячки, потянулась, зевнула и начала новую жизнь. Пора было открыть окна, проветрить комнаты и выгнать на улицу призраков, которые завелись за зиму в шкафах и чуланах. Хотелось встать рано утром под пение птиц, выйти на улицу и идти куда глаза глядят, улыбаясь случайным прохожим. Пора было пере-стать прятаться, поднять голову и встретиться с правдой лицом к лицу.
Заиграла мелодия «Я буду жить» Глории Гейнор. Холли бросила на траву корзинку с бельем и побежала на кухню за мобильным телефоном.
– Алло!
– Поздравляю, ты стала звездой! – донесся из трубки пронзительный вопль Деклана, немед-ленно превратившийся в раскатистый хохот.
Ожидая, пока он успокоится, Холли пыталась сообразить, о чем он вообще говорит.
– Деклан, ты что, пьян?
– Может быть, немного, но это совершенно не относится к делу. – И он громко икнул.
– Деклан, сейчас десять часов утра! – засмеялась Холли. – Ты что, вообще не ложился спать?
– Не-а. – И он снова икнул. – Я сейчас еду домой и спать лягу часа через три.
– Через три часа? Где ты? – Холли с улыбкой вспомнила, как сама раньше любила звонить Джеку с утра пораньше после очередной ночной гулянки.
– Я в Голуэе. Вчера были вручены награды. – Он сказал это так, словно она была в курсе.
– Прости, конечно, я не в курсе, но что за награды?
– Я же тебе рассказывал!
– Нет, не рассказывал.
– Я просил Джека тебе рассказать, вот мерзавец…
– Ну, он ничего не сказал, – перебила его она, – так что можешь рассказать мне сам.
– Вчера было вручение наград за лучший студенческий проект, и я победил! – выпалил он, и до Холли донеслись восторженные возгласы. Она обрадовалась за него.
– А в качестве приза мой фильм будет транслироваться на следующей неделе по четвертому каналу! Представляешь? – Восхищенный гомон почти заглушил его, и Холли с трудом расслыша-ла последние слова-. – Ты станешь знаменитой, сестренка! – И он бросил трубку.
Ее охватило какое-то странное чувство… В это было трудно поверить, но похоже, она дей-ствительно почувствовала себя счастливой!
Она поспешила поделиться новостями с семьей, но, как выяснилось, Деклан уже успел по-звонить всем. Киара сразу же оккупировала телефон и, как восторженная школьница, сообщала каждому, что ее покажут по телевизору, а затем она, разумеется, выйдет замуж за Дэнзела Ва-шингтона. Было решено собраться всей семьей и посмотреть премьеру вместе, и Дэниел любезно предложил им встретиться в клубе «Дива», где они смогут насладиться фильмом на огромном эк-ране. Холли была так рада за брата, что сообщила об этом Шэрон и Дениз.
– О, потрясно, Холли! – восхищенно прошептала Шэрон.
– А почему ты говоришь шепотом? – шепотом же спросила Холли.
– А, эта старая карга решила, что пора запретить нам личные разговоры по телефону, – мрачно ответила Шэрон, имея в виду свою начальницу. – Она утверждает, что мы больше времени тратим на болтовню с подругами, чем на саму работу. Честное слово, под присмотром этой ведьмы я себя чувствую так, словно снова стала школьницей… – Неожиданно она заговорила в полный голос и очень деловым тоном: – Вы не могли бы рассказать подробнее?
Холли засмеялась.
– Что, она там?
– Да, разумеется, – вежливо ответила Шэрон.
– Ну ладно, тогда не буду тебя задерживать. Суть в том, что мы в среду вечером встречаемся «У Хогана», чтобы смотреть фильм, так что ты приходи тоже.
– Так, замечательно. – Шэрон, видимо, записывала.
– Будет весело. Шэрон, слушай, а что мне надеть?
– Хм… новая или подержанная?
– Ну, нового я ничего позволить себе не могу, так что, наверное, что-то старое.
– Так… красная.
– Тот красный топ, что я надевала на твой день рождения?
– Да, именно.
– Ну, может быть.
– Какова ваша занятость на сегодняшний день?
– Если честно, я еще не начинала искать. – Холли нахмурилась.
– А дата рождения?
– Да ладно, кончай, – засмеялась Холли.
– К сожалению, мы предоставляем услуги по автострахованию только лицам старше два-дцати четырех. Боюсь, вы слишком молоды.
– Эх, если бы. Ладно, потом поговорим.
– Спасибо за звонок.
Холли уселась за стол на кухне и задумалась, что же ей надеть. Вдруг ужасно захотелось одеться эффектно и сексуально, а от старой одежды ее уже просто тошнило. Вот бы что-то но-венькое… Может быть, у Дениз в магазине найдется. Едва она собралась звонить, как пришло со-общение от Шэрон: «Эта карга сидит у меня за спиной. Поговорим после шести».
Холли позвонила Дениз.
– «Одежда на каждый день», Патриция, я вас слушаю, – очень вежливым голосом ответила продавщица.
– Добрый день, я хотела бы пожаловаться на обслуживание.
– Минуточку, соединяю вас с менеджером.
– Алло?
– Это менеджер? – старательно прогнусавила Холли.
– Да, чем могу помочь? – ответила необычайно деловая Дениз.
– Видимо, ничем!
– Простите? – Дениз оставалась спокойной.
– Я вчера была в этом вашем модном магазине и хочу сказать, что ваши сотрудники – самые невоспитанные люди, каких я когда-либо видела. Они совершенно беспомощные и… грубые, и имейте в виду, что с этой жалобой я дойду до самого верха! – Холли, возможно, немного переста-ралась, но продолжала самозабвенно браниться.
– О, – только и смогла вымолвить Дениз, но быстро взяла себя в руки. – Мне очень жаль, что вы попали в такую ситуацию, миссис…
– Кеннеди. Холли Кеннеди.
– Ах ты, идиотка! – закричала Дениз, изумив всех сотрудников.
– Прости, – хохотала Холли, – не могла больше сдерживаться.
– Если это единственное, зачем ты звонишь, я бы на твоем месте проверилась у врача!
Продавщицы в магазине изумленно переглядывались.
– А ну-ка быстро за работу! – бросила она им.
– Да, у врача я уже была, и я тебе вот что хочу сказать. Фильм Деклана получил какую-то студенческую премию, и в среду вечером его будут показывать по телевизору.
– Ой, как здорово, Холли! – восторженно завопила Дениз. – А нас покажут?
– Думаю, да. Мы собираемся «У Хогана», будем смотреть вместе. Ты придешь?
– Конечно приду! И со мной придет мой новый приятель. – Она игриво хихикнула.
– Какой еще приятель?
– Том.
– Тот парень из караоке? – Холли была потрясена.
– Да, да, он! Холли, я так влюбилась! – Иона снова захихикала, как маленькая.
– Влюбилась? Да вы же познакомились всего-то пару недель назад!
– Какая разница, ведь на это нужно одно мгновение.
– Да, Дениз… я даже не знаю, что сказать тебе.
– Скажи мне, что это потрясающе!
– Да… то есть… конечно… это действительно очень здорово.
– Ну что ты, Холли, зачем столько эмоций, – саркастически ответила Дениз. – Ну ладно, я жду не дождусь, когда вы с ним познакомитесь, ты будешь от него в полном восторге. То есть не так, как я, конечно, но он тебе точно понравится. – И она начала подробно рассказывать, какой он замечательный.
– Дениз, ты забыла, что я его уже видела? – Холли прервала ее на середине рассказа о том, как Том спасал тонущего ребенка.
– Да, я знаю, но тебе стоит встретиться с ним при других обстоятельствах, а не тогда, когда ты прячешься по туалетам и как сумасшедшая горланишь в микрофон.
– Ну что ж, я с нетерпением жду нашей встречи. – Да, это будет замечательно! Подумать только, у меня будет настоящая премьера! – восторженно стрекотала Дениз.
Холли прикрыла глаза, сдерживая смех. Они распрощались. Положив трубку, Дениз заорала:
– Значит, так! Я хочу, чтобы вы НИКОГДА не разговаривали так с покупателями. Понятно?
Все дружно закивали.
– Простите, – испуганно сказала покупательница, зажав ладонями уши, – а вы всегда так кричите в магазине?
– Да иди ты, – пробормотала Дениз и побрела в комнату персонала.
Необходим был перекур.
Этим утром, забросив все домашние дела, Холли без конца болтала по телефону. Мобильный накалился от бесконечных звонков, а у нее раскалывалась голова. Ее пронзила страшная мысль. Каждый раз, когда у нее болела голова, она вспоминала про то, что случилось с Джерри. Если кто-то из близких жаловался на головную боль, она сразу же заводила разговор о том, что это опаснее, чем кажется, что к своему здоровью нужно относиться внимательней, что нужно как можно скорее обратиться к врачу. Она добилась только того, что они перестали жаловаться ей на что бы то ни было.
Холли вздохнула. Она стала такой мнительной, что из-за малейшего недомогания, будь то заболевшее колено или спазм в животе, сразу же бежала к врачу. На прошлой неделе она обнару-жила, что со ступней что-то не то, пальцы выглядели как-то странно. Женщина-врач изучила их со всей тщательностью и на глазах у дрожащей от ужаса Холли принялась строчить рецепт. Реко-мендация на нем состояла из одной-единственной фразы: «Носите обувь на размер больше».
Это было бы смешно, но визит обошелся ей в сорок евро.
Последним, с кем Холли поговорила, был Джек. Минут десять он просто рвали метал: речь шла о Ричарде, который и ему нанес визит. Интересно, Ричард решил возобновить отношения со всеми родственниками, от которых годами скрывался? Пожалуй, слишком поздно. Как вообще можно разговаривать с человеком, не имеющим элементарных представлений о такте? Ладно, хватит, одернула себя Холли. Хватит думать о ерунде. Лучше заняться делом.
Она наконец повесила белье, загрузила в машину новую порцию, включила на кухне радио, несмотря на оравший из гостиной телевизор. Может быть, весь этот шум сможет заглушить голос, звучащий у нее в голове.

0

18

Глава семнадцатая

Холли приехала в «Хоган». Расталкивая толпящихся в пабе стариков, она пробиралась по лестнице в клуб. В пабе играла живая музыка – традиционные ирландские песни, приводящие в восторг завсегдатаев. После этой толкотни и шума клуб «Дива» встретил ее пугающей тишиной. Была только половина восьмого, и клуб еще не открылся. Похоже, она приехала самая первая. Она уселась за столик прямо перед экраном. Вряд ли будет столько народу, чтобы кто-то заслонял вид, но рисковать не стоило. В баре зазвенел стакан, и она подпрыгнула от неожиданности, ища глазами источник шума. Из-за стойки выглянул Дэниел, в руках он держал Щетку и совок.
– Холли! А я и не знал, что кто-то уже пришел. – Он был явно удивлен.
– Да, я решила прийти пораньше. – Она подошла поздороваться. «Что-то в нем изменилось» – подумала она, рассматривая Дэниела.
– Господи, вы и впрямь очень рано, – сказал он, глядя на часы. – Здесь никого не будет еще минимум час.
Холли смутилась и тоже посмотрела на часы.
– Но ведь фильм начнется в восемь, так? Дэниел замялся.
– Ну, мне сказали, что начало в девять, но я мог ошибиться… – Он достал газету с програм-мой. – Нет, ровно в девять, по четвертому каналу.
Холли нервно облизнула губы.
– Как неудобно… Простите. Я, наверное, пройдусь и вернусь позже. – Она вскочила со сту-ла.
– Да ладно, – улыбаясь, сказал он, – все магазины уже закрылись, не бродить же по улице. Вы можете просто составить мне компанию, если не против…
– Ну, я не против, если вы не против…
– Я не против, – твердо сказал он.
– Тогда я останусь, – обрадовалась она и снова уселась.
Дэниел оперся руками о стойку, как настоящий бармен.
– Тогда чем я могу вас угостить?
– Как хорошо, что мне не придется стоять в очереди и кричать через головы остальных кли-ентов! – воскликнула она. – Газированную воду, пожалуйста.
– А что-нибудь покрепче? – Он так заразительно улыбался, что невозможно было не отве-тить на эту улыбку.
– Нет, лучше не надо, а то к приходу остальных я успею напиться.
– Здравая мысль, – согласился он и наклонился к холодильнику.
Холли неожиданно поняла, что в нем изменилось: он снял свою черную униформу, и сегодня на нем были выцветшие голубые джисы, белая футболка и голубая рубашка. Из-за этого его глаза казались еще более голубыми, чем обычно. Он закатал до локтей рукава рубашки, под тонкой тканью перекатывались мышцы. Она быстро отвела глаза. Он подвинул ей стакан.
– Я могу угостить вас? – спросила она в свою очередь.
– Спасибо, я сам о себе позабочусь.
– Нет, прошу вас, – настаивала Холли. – Мне хочется отплатить вам за гостеприимство.
– Ну ладно, я бы выпил «Будвайзер». – И он с улыбкой скрестил руки на груди.
– То есть что, мне самой налить? – рассмеялась Холли, поднялась со стула и зашла за стойку.
Дэниел стоял позади, наблюдая за ней.
– Когда я была ребенком, я мечтала работать в баре. – Она выбрала кружку и подставила ее под кран.
– Если вам нужна работа, считайте, что вы ее нашли. – Дэниел не отрывал от нее глаз.
– Спасибо, конечно, – засмеялась она, наполняя кружку, – но я думаю, стой стороны стойки мне будет лучше.
– Ну что ж, все равно имейте это в виду. – Дэниел отпил пива. – Вы отлично справились с заданием.
– Тут особого ума не нужно. – Она вернулась на свой стул, достала кошелек и протянула ему деньги: – Сдачи не надо.
– Спасибо. – Он повернулся к кассе, и она поймала себя на том, что оценивающе изучает его ноги и зад. Ничего себе, хотя, конечно, до Джерри ему далеко.
– А ваш муж сегодня снова оставил вас в одиночестве? – Он обошел стойку и сел рядом с ней. Холли сжала губы, не зная, как ответить. Момент был не совсем подходящий для печальных тем, но ей не хотелось, чтобы он снова задал этот вопрос при следующей встрече. Все равно он узнает, и тогда будет еще более неловко.
– Дэниел, – сказала она, осторожно подбирая слова, – мне не хочется ставить вас в неловкое положение, по дело в том, что мой муж умер.
Дэниел замер, его лицо слегка покраснело.
– Холли, простите, я не знал, – сказал он растерянно.
– Ничего, я знала, что вы не в курсе. – И она улыбнулась ему, показывая, что все в порядке.
– Мы, к сожалению, так и не познакомились с ним в тот вечер, но если бы я знал, я бы, разу-меется, пришел па похороны…
– Нет, Дэниел, он умер еще в феврале, и в тот вечер его уже не было.
Дэниел смутился.
– Но мне казалось, вы говорили, что он здесь… – И он умолк, решив, что ошибся.
– Да, – Холли опустила глаза, не зная, как объяснить, – его уже не было. – Она обвела взгля-дом клуб. – Но он был здесь. – Она положила ладонь на сердце.
– О, я понимаю. – Он действительно наконец понял. – В таком случае той ночью вы были очень мужественны, учитывая все обстоятельства, – сказал он мягко.
Холли была поражена искренностью, с которой он произнес это. Обычно люди начинали запинаться не в силах сказать что-то внятное, пытались сменить тему. А в его присутствии она чувствовала себя спокойно, могла разговаривать открыто, не боясь расплакаться.
– А вы умеете держать свое слово. – Он говорил о караоке.
– Да что вы, – Холли покачала головой и коротко рассказала ему о Списке. – Вот Джерри действительно умеет… умел держать слово. – Она вздрогнула от этой оговорки.
Неожиданно для нее Дэниел заинтересовался этой историей и принялся расспрашивать. С ним было так чудесно разговаривать, он задавал вопросы совершенно естественно, к тому же ей очень хотелось услышать мнение кого-то, кто не был знаком с ней или Джерри.
– …Вот поэтому я так быстро и убежала тогда, после выступления Деклана, – закончила Холли.
– А я думал, потому что это было совершенно ужасно, – задумчиво проговорил Дэниел. – Да, точно, это же было тридцатое апреля.
– Я никак не могла дождаться полуночи, чтобы открыть конверт, – улыбнулась Холли.
– Хм… а когда следующий?
– В июле, – мечтательно сказала она.
– То есть тридцатого июня я вас не увижу, – рассудил он.
– Вы начинаете понимать, – рассмеялась она.
– Я приехала! – провозгласила Дениз на весь зал, вплывая внутрь. На ней было шикарное вечернее платье, купленное для прошлогоднего бала. Позади нее, смеясь и не в силах оторвать от неё глаз, шествовал Том.
– Нуты и вырядилась, – ахнула Холли, оглядывая подругу с ног до головы. Сама Холли в конце концов надела джинсы, черные ботинки и скромный черный топ. У нее не было настроения наряжаться – ведь клуб будет почти пуст, но Дениз, видимо, считала иначе.
– В конце концов, мне не каждый день выпадает возможность посетить собственную пре-мьеру, – заявила она.
Том и Дэниел обнялись.
– Детка, это Дэниел, мой лучший друг, – сказал Том, представляя Дениз Дэниела.
Дэниел и Холли переглянулись, услышав слово «детка». Они уселись за стол, заговорили о всякой ерунде, и Холли вдруг обнаружила, что чувствует себя прекрасно. Ей не приходилось изо-бражать веселье, она действительно чувствовала себя счастливой. От этой мысли ей, кажется, стало еще лучше.
Через несколько минут появились остальные члены семьи и Шэрон с Джоном. Холли побе-жала им навстречу.
– Приветик, подруга, – проворковала Шэрон, обнимая ее. – Ты давно здесь?
Холли засмеялась:
– Я думала, что начало в восемь, и пришла в половине восьмого.
– Да ты что! – Шэрон слегка забеспокоилась.
– Нет-нет, все в порядке. Дэниел составил мне компанию, – сказала она, указав на него ру-кой.
– Вот этот? – мрачно проговорил Джон. – Ты с ним поосторожней, Холли, он слегка не в се-бе. Ты бы слышала, что он тут давеча наплел Шэрон!
Холли едва сдержала улыбку и пошла здороваться с семьей.
– Мередит сегодня не пришла? – улыбаясь, спросила она Ричарда.
– Нет, – отрезал он и пошел к бару.
– Боже мой, ну для чего он вообще приходит? – простонала она, пряча голову на груди у Джека. Он погладил ее по голове, успокаивая.
– Так, внимание! – Деклан взобрался на стул и заорал на весь зал: – Поскольку Киара никак не могла решить, что ей сегодня надеть, мы все опоздали, и мой фильм вот-вот начнется. – Слово «мой» он проговорил с особенным выражением. – Так что если бы вы заткнулись и сели по мес-там, было бы замечательно.
– Деклан! – Мать бросила на него укоряющий взгляд.
Холли поискала глазами Киару и обнаружила ее у стойки рядом с Дэниелом. Сидела как приклеенная. Холли улыбнулась и перевела глаза на экран. Объявили начало, зал радостно зашу-мел, заставив Деклана снова заняться наведением порядка.
На фоне панорамы ночного Дублина появилось название: «Девушки в большом городе». Холли стало не по себе. Затем возникла надпись: «Девушки», и на экране появились Шэрон, Де-низ, Эбби и Киара, толкающиеся на заднем сиденье такси. Шэрон говорила:
– Привет! Я Шэрон, а это Эбби, Дениз и Киара. Девушки радостно махали в камеру.
– Мы едем в гости к нашей подруге Холли, у которой сегодня день рождения…
Декорация изменилась: девушки у двери дома Холли выкрикивали поздравления. Затем снова появилась Шэрои в такси:
– Сегодня у нас будет чисто женская компания, НИКАКИХ мужчин…
В кадре возникла Холли, теперь она открывала подарки. В руках у нее был злополучный вибратор, она вертела им перед камерой со словами:
– Только об этом я и мечтала! Камера вернулась к Шэрон.
– Мы будем много, много пить…
Холли открывает шампанское; следующий кадр: девушки залпом пьют что-то в «Будуаре»; и наконец: Холли с короной на голове потягивает шампанское через соломинку прямо из бутылки.
– Мы будем танцевать…
Танцпол «Будуара» и девушки, изгибающиеся в каком-то немыслимом танце.
– Но ничего экстремального! Сегодня мы будем хорошими девочками! – вполне искренне проговорила Шэрон.
И в следующем кадре трос охранников выводят их из клуба.
Холли так и застыла с открытым ртом. Шэрон тоже была потрясена. А мужчины хохотали вовсю, хлопали Деклана по спине и поздравляли его с блестящим разоблачением. Холли, Шэрон, Дениз, Эбби и даже Киара вжались в стулья, умирая от стыда.
Черт возьми, что же наделал этот глупый мальчишка!

0

19

Глава восемнадцатая

В клубе стояла полная тишина. Все, затаив дыхание, смотрели на экран. Холли с ужасом представляла себе, что же сейчас будет. Видимо, они наконец увидят все, что им удалось забыть. Перспектива казалась пугающей. Как же надо было напиться, чтобы полностью потерять память? Наверняка хоть одна из них что-то запомнила и сейчас должна нервничать больше всех, Холли обернулась к подругам. Все до единой грызли ногти, некоторые еще и нервно постукивали каблу-ком по полу. Холли вздохнула и скрестила пальцы.
На экране появилась очередная надпись: «Подарки».
– Открой мой первым! – визжала Киара, тыча своим подарком Холли в лицо и сталкивая Шэрон с дивана. Клуб разразился хохотом, глядя, как Эбби поднимает изумленную Шэрон. Киара незаметно отошла от Дэниела и присоединилась к остальным девушкам. Видимо, ей тоже было не по себе. Под гул одобрительных возгласов один за другим открывались подарки. У Холли екнуло сердце, когда Деклан показал крупным планом две фотографии на камине, пока Шэрон произно-сила тост.
На экране возникли слова: «Дорога в город», а следом за ними – девушки, энергично пи-хающиеся возле такси. Холли с ужасом подумала, что раньше ей казалось, будто на тот момент она была вполне трезва.
– Ох, – с хмельной печалью в голосе пожаловалась Холли водителю, – мне сегодня испол-нилось тридцать, представляешь?
Водителю такси наверняка было плевать, сколько ей лет, но он все же взглянул на нее и ус-мехнулся:
– Но ты все еще очень молода. – У него был низкий хриплый голос.
Камера крупным планом показала лицо Холли, и она съежилась, увидев себя. Она выглядела совершенно пьяной, никогда раньше она себя такой не видела, но дело было даже не в этом – она была такой грустной!
– Но что же мне делать? – простонала она. – Мне тридцать лет! И у меня – ни работы, ни мужа, ни детей! Нет, ты представляешь? – Она наклонилась к нему. Шэрон захихикала. Холли ткнула ее локтем.
На заднем плане были слышны оживленные голоса девушек. Казалось, они пытаются пере-кричать друг друга – на разговор это не было похоже.
– Расслабься сегодня, не поддавайся в свой день рождения такому дурацкому настроению. Успеешь, детка, подумать обо всех глупостях завтра. – Он говорил с такой отеческой интонацией, что Холли подумала – стоит позвонить и поблагодарить его.
Камера вновь остановилась на Холли. Она прислонилась головой к окну и до конца поездки молчала, погруженная в свои мысли. Она выглядела так одиноко и печально, что смотреть было больно. В замешательстве Холли обернулась и поймала взгляд Дэниела. Он подмигнул ей, под-бадривая. Прекрасно, подумала она со злостью. Если ее пытаются подбодрить, значит, у всех одно и то же впечатление. Она жалко улыбнулась и уставилась в экран. На экране была О'Коннелл-стрит и на ее фоне – сама Холли, громогласно заявляющая:
– Итак, сегодня мы пойдем в «Будуар», и никто нас не остановит, даже эти идиотские вы-шибалы! – И она гордо направилась к клубу, полагая, видимо, что идет по прямой. Девушки от-кликнулись радостным визгом.
В следующее мгновение два охранника у входа в «Будуар» невозмутимо качали головами:
– Нет, к сожалению, сегодня не получится. Семья Холли расхохоталась.
– Вы что, не понимаете? – высокомерно говорила охранникам Дениз. – Вы что, не узнаете нас? – Она решила, что они смутятся и пропустят их.
– Нет, – ответили те и вновь уставились куда-то вдаль.
– Ха! – Дениз подбоченилась и показала на Холли. – Это же чрезвычайно знаменитая… э-э-э… принцесса Холли из королевской семьи… Финляндии.
Холли неодобрительно взглянула на нее.
Зал снова содрогнулся от хохота.
– Я не придумал бы лучшего сценария, – проговорил Деклан сквозь смех.
– То есть что она из королевской семьи? – ухмыльнулся охранник с усами.
– Совершенно верно, – важно ответила Дениз.
– В Финляндии есть королевская семья, Пол? – спросил усатый у второго охранника.
– Я думаю, нет, босс, – ответил тот.
Холл и поправила на голове покосившуюся корону и отвесила им королевский поклон.
– Ну, видите? – удовлетворенно сказала Дениз. – Вам, ребята, не поздоровится, если вы ее не впустите.
– Даже если мы впустим ее, остальным-то все равно придется остаться снаружи, – сказал усатый и жестом пригласил входить людей, стоявших позади них. Холли поклонилась и им.
– Нет-нет-нет, – засмеялась Дениз, помахав пальцем, – вы не поняли. Я ее… фрейлина, и я должна всюду следовать за ней.
– В таком случае, вы сможете подождать ее здесь до закрытия клуба, – ухмыльнулся Пол.
Том, Джек и Джон захохотали, а Дениз еще глубже вжалась в свой стул.
Холли неожиданно подала голос:
– Ой… нужно выпить. Чудовищно хочется пить. Пол и усатый фыркнули, пытаясь сохранить серьезные лица.
– Девушки, правда, не сегодня. Сегодня только для членов клуба.
– Но я член королевской семьи! – сурово произнесла Холли. – Отрубить им головы! – крик-нула она, ткнув в них пальцем. Дениз поспешила опустить ее руку.
– Послушайте, мы с принцессой не доставим вам никаких хлопот. Ну, впустите нас, мы не-много выпьем и уйдем, – умоляющим голосом сказала она.
Усатый устало взглянул на нее:
– Ну ладно, заходите, – и отступил, освобождая дорогу.
– Храни вас Господь, – перекрестила его Холли, проходя.
– Так я не понял, она принцесса или монашка? – засмеялся Пол, когда они зашли в клуб.
– Похоже, она просто не в себе, – хмыкнул усатый, – но таких объяснений я еще не слы-шал, – И оба захохотали.
К дверям подошли Киара и ее свита, охранники снова посерьезнели.
– Нормально, если моя съемочная группа зайдет со мной? – фамильярно спросила Киара, имитируя австралийский акцент.
– Минутку, я спрошу у менеджера. – Пол отвернулся и сказал пару слов в рацию. – Да, без проблем, заходите. – И он распахнул перед ней дверь.
– Это же та австралийская певица, да? – спросил усатый у Пола.
– Ага. Неплохо поет.
– Предупреди ребят, чтобы следили за этой принцессой и ее дамочкой, – мрачно сказал уса-тый. – Чтобы певицу никто не беспокоил.
Отец Холли давился от смеха, и жена, смеясь, стучала его по спине.
– Добрый вечер, перед вами полуночный выпуск новостей, я Шэрон Маккарти. – Шэрон стояла перед камерой, держа в руке бутылку наподобие микрофона. За ее спиной виднелся из-вестный ирландский телеведущий, мирно сидевший за своим столиком.
– Сегодня, в тридцатый день рождения финской принцессы Холли, ее королевское высоче-ство и ее фрейлина наконец смогли попасть в знаменитый кабак «Будуар». Здесь присутствуют австралийская рокерша Киара и ее съемочная группа, а также… – она прижала ладонь к уху, словно получая последние новости, – а также прямо сейчас появился популярный ирландский те-леведущий Тони Уолш, он как раз улыбнулся пару минут назад. Рядом со мной находится свиде-тель данного происшествия. Здравствуйте, Дениз. (Дениз обворожительно улыбнулась в камеру.) Дениз, расскажите, где вы были, когда все произошло?
– Я была рядом с его столиком, когда увидела это. – И она снова улыбнулась.
– Вы можете рассказать нам, что произошло?
– Я просто стояла там, и тут мистер Уолш глотнул из своего стакана, а вскоре после этого улыбнулся.
– Боже, Дениз, это потрясающая новость! А вы уверены, что это была именно улыбка?
– Ну конечно он мог скривиться, сдерживая отрыжку, но все остальные тоже думают, что это была именно улыбка.
– А где остальные свидетели?
– Вот принцесса Холли, она тоже все видела. Камера показала Холли, потягивающую шам-панское через соломинку прямо из бутылки.
– Холли, вы не могли бы внести ясность: это была отрыжка или улыбка?
Холли смутилась и захлопала ресницами:
– Отрыжка?… Простите меня, это все от шампанского!
Клуб взорвался хохотом. Холли закрыла лицо руками.
– Ну что ж… – сказала Шэрон, стараясь не смеяться, – вы были первыми, кто это услышал. Сегодня вечером самый суровый телеведущий Ирландии был замечен улыбающимся. Вернемся к вам через минуту. – Выражение лица Шэрон изменилось, когда она увидела за своей спиной Тони Уолша. Он не улыбался.
Шэрон пробормотала:
– Добрый вечер! – И камера погасла.
Все хохотали, включая девушек. Даже Холли уже поняла, насколько все это нелепо, и смея-лась вместе со всеми.
Камера вновь включилась, на экране появилось зеркало в женском туалете. Деклан снимал снаружи через щель в дверном проеме, и отражения Дениз и Шэрон были отчетливо видны.
– Я же просто хотела пошутить, – обиженно проговорила Шэрон, подкрашивая губы.
– Да не обращай ты внимания на этого педрилу, Шэрон, он не хочет лишний раз светиться, вот и все. – Дениз говорила про Уолша.
– Но это же не значит, что нужно угрожать нам судом! – пожаловалась Шэрон.
– Не будет никакого суда, Шэрон! – засмеялась Дениз. – Он просто не хочет, чтобы его сни-мали, особенно когда у него выходной. Я могу его понять.
– То есть ты что, на его стороне? – вызывающе спросила Шэрон.
– Да отстань! – отрезала Дениз.
– А где Холли? – Шэрон переменила тему.
– Не знаю. В последний раз я ее видела, когда она корчилась на танцполе, – засмеялась Де-низ. Они переглянулись и расхохотались.
– Бедная Диско-Дива, – сочувственно проговорила Шэрон. – Надеюсь, она сможет сегодня упасть в чьи-нибудь объятия.
– Да, – оживилась Дениз, – пойдем, найдем ей мужика. – И спрятала косметику в сумку.
Дениз и Шэрон переглянулись с виноватым видом. Шэрон прикоснулась к руке Холли, словно извиняясь, но Холли широко улыбнулась и показала на экран.
Девушки вышли из туалета. Открылась дверца кабинки, из нее появилась Холли. Широкая улыбка мгновенно исчезла с ее лица, когда она увидела себя на экране. Через щель в двери можно было рассмотреть се отражение в зеркале, покрасневшие от слез глаза. Она высморкалась и неко-торое время печально изучала себя. Затем глубоко вздохнула и пошла к подругам.
Холли не помнила, что ей довелось плакать той ночью. Ей казалось, она держалась молод-цом.
Она потерла лоб, думая о том, какие открытия еще предстоят.
Наконец она исчезла из кадра, и появились слова: «Операция «Золотая занавеска».
– Господи, Деклан, ты скотина! – закричала вдруг Дениз и бросилась в туалет. Видимо, она все же что-то помнила. Деклан жизнерадостно хмыкнул и вытащил сигарету.
– Итак, девочки, – провозгласила Дениз с экрана, – пора переходить к операции «Золотая за-навеска».
– Чего? – Холли и Шэрон в пьяной прострации развалились на диване и явно не желали по-кидать его в ближайшее время.
– Операция «Золотая занавеска»! – восторженно повторила Дениз, пытаясь поднять их на ноги. – Пора просочиться в VIP-бар!
– Ты вот про это помещение, да? – саркастически проговорила Шэрон, обводя взглядом клуб.
– Нет! Я про место, где сидят настоящие знаменитости! – Дениз возбужденно ткнула паль-цем в сторону золотой занавески, охраняемой вышибалой невероятных размеров.
– Вообще-то мне наплевать, где там сидят знаменитости. Если честно, Дениз, – проворчала Холли, поправляя подушку под головой, – мне и тут хорошо.
Дениз застонала.
– Девчонки! Ведь Эбби и Киара уже там, а мы – нет!
Джек с интересом взглянул на жену. Эбби слабо пожала плечами в ответ на его взгляд. Ни одна из них ничего не помнила, кроме, конечно, Дениз, которая сбежала.
После сообщения про Эбби и Киару девушки проявили больше интереса к плану Дениз. – Итак, сделаем вот что!
Холли повернулась к Шэрон. Она совершенно не могла вспомнить, чтобы ей доводилось де-лать или говорить что-то из показанного, и уже начала склоняться к мысли, что Деклан просто подобрал похожих актрис и сыграл с ними такую чудовищную шутку. Шэрон перевела на нее изумленные глаза и пожала плечами. Видимо, она чувствовала то же самое.
Деклан, похоже, прятался где-то в углу зала. Камера проследовала за девушками, когда они с заговорщицким видом подобрались к золотой занавеске и на некоторое время застыли передней, как три идиотки. Затем Шэрон набралась храбрости и тронула за плечо гиганта охранника. Он обернулся, а Дениз, улучив момент, встала па четвереньки и заглянула под занавес, в то время как ее зад и ноги торчали со стороны зала.
Холли пнула ее под зад, пытаясь поторопить. Дэниел прыснул за ее спиной.
– О, я их вижу! – громко прошипела Дениз. – Господи! Они разговаривают с этим голливуд-ским актером! – Она высунула голову назад и восторженно взглянула на Холли. К сожалению, Шэрон не смогла сказать гиганту ничего внятного, и он обернулся как раз вовремя, чтобы поймать Дениз.
– Нет-нет-нет! – снова самоуверенно проговорила Дениз. – Вы не понимаете! Это же швед-ская принцесса Холли!
– Финская, – поправила ее Шэрон.
– Да, финская, – исправилась Дениз, по-прежнему стоя на коленях, – а я ей кланяюсь. При-соединяйтесь!
Шэрон немедленно встала на четвереньки рядом с ней, и они принялись вдвоем кланяться Холли. Та неловко осмотрелась по сторонам. Посетители оборачивались, и она не нашла ничего лучше, как отвесить торжественный поклон и им. Похоже, это никого не впечатлило.
– Холли! – обессиленно воскликнула мать, задыхаясь от смеха.
И тут здоровяк поднял рацию и мрачно проговорил:
– Ребята, у меня тут проблемы с принцессой и ее придворной дамой.
Дениз в панике оглянулась на подруг и прошептала одними губами:
– Прячьтесь!
Они бросились врассыпную. Камера прошлась по толпе. Их нигде не было видно. Холли громко простонала и закрыла лицо ладонями. Она вдруг вспомнила, что было дальше.

0

20

Глава девятнадцатая

Пол и усатый влетели в клуб и подбежали к охраннику у золотой занавески.
– В чем дело? – запыхавшись, спросил усатый.
– Эти, за которыми мне велели последить, пытались попасть на ту сторону, – трагически сказал здоровяк. Глядя на него, можно было легко представить, что на какой-нибудь своей пре-дыдущей работе он за такое просто убивал. Он очень серьезно относился к вопросам безопасности на вверенном ему объекте.
– Где они?
Здоровяк прочистил горло и обвел взглядом зал:
– Они прячутся, босс.
Усатый изумленно поднял брови:
– Прячутся?
– Да, босс.
– Где, в клубе?
– Думаю, да, босс.
– Что значит «думаю, да»?!
– Ну раз они не проходили мимо нас, значит, они все еще здесь, – вмешался Пол.
– Ладно, – мрачно вымолвил усатый, – тогда мы их найдем.
Камера следила, как охранники прочесывали клуб. Они заглядывали за диваны, под столы, за занавески, кто-то зашел в туалет.
Неожиданно в углу зала возле золотой кровати началась какая-то суматоха, и охранники по-спешили туда. Там уже собирались люди, танцовщицы прекратили двигаться и изумленно тара-щились на кровать. Камера приблизилась.
Под золотым шелком простыней явственно проступали три бесформенных силуэта. Стараясь спрятаться, Шэрон, Дениз и Холли отчаянно толкались и переругивались, что напоминало возню дерущихся поросят. Толпа разрослась, кто-то выключил музыку. Охранники сосчитали до трех и сдернули покрывало. Под ним распластались три перепуганные девушки. Они с ужасом смотрели на людей вокруг.
– Мы только хотели немного вздремнуть перед уходом, – вымолвила Холли, и все расхохо-тались.
– Ладно, принцесса, праздник окончен, – рявкнул Пол.
Охранники стащили их с кровати и силой вытолкали из клуба, заверяя по дороге, что больше их никогда не пустят сюда.
– А можно предупредить подруг, что мы ушли? – спросила вдруг Шэрон.
Мужчины обменялись раздраженными взглядами.
– Э-эй? Я что, сама с собой разговариваю? Я спросила, можно ли зайти на минутку, чтобы предупредить подруг о том, что мы уходим?
– Ладно, девочки, хватит, – зло сказал усатый. – Ваших подруг там нет. Так что давайте про-валивайте, вам давно пора баиньки.
– Минуточку, – сердито ответила Шэрон, – две мои подруги сидят в VIP-зоне, у одной из них розовые волосы, а вторая…
– Девушки! – крикнул он, теряя самообладание. – Не надо ее беспокоить. Она вам такая же подруга, как Папа Римский! Убирайтесь, пока не нарвались на неприятности!
И снова клуб «Дива» разразился хохотом.
«Долгий путь домой»: они едут в такси. Эбби сидит, высунув голову в окно, как собака, по-скольку таксист без лишних церемоний заявил:
– В моей машине никто блевать не будет. Или высовывайтесь в окно, или пойдете домой пешком.
Лицо Эбби побагровело, зубы стучали, но возвращаться пешком совсем не хотелось. Джек, хохоча, потрепал ее по плечу. Киара скрестила руки на груди и ужасно злилась – мало того, что ее заставили уйти так рано, так еще и испортили имидж рок-звезды. Шэрон и Дениз заснули, поло-жив головы друг на друга. Джон умилился, глядя па спящую жену, и ласково сжал ее руку.
Камера развернулась и показала Холли на переднем сиденье. На сей раз она не мучила так-систа разговорами, а просто откинулась в кресле, невидящими глазами уставившись в темноту за окном. Холли знала, о чем она думала тогда. О том, что сейчас снова останется одна в своем ог-ромном пустом доме.
– С днем рождения, Холли, – пробормотала Эбби.
Холли обернулась и наткнулась на камеру.
– Ты что, до сих пор снимаешь? Выключи немедленно! – И она выбила камеру из руки Дек-лана.
Фильм закончился.
Пока Дэниел не успел включить в клубе свет, Холли метнулась в первую попавшуюся дверь. Ей нужно было собраться с мыслями. Она оказалась в маленькой кладовке, среди швабр, ведер и пустых бочонков из-под пива. Хорошее место, ничего не скажешь. Холли присела на бочонок. Она ужасно злилась на Деклана. Он говорил, что хочет снять фильм про клубную жизнь! И ни словом не обмолвился, что собирается сделать посмешищем ее и ее подруг. Если бы он заранее спросил, не возражает ли она… Хотя она никогда бы не согласилась.
Ругаться с Декланом сейчас, на виду у всех, – последнее дело. Если не думать о том, как он опозорил ее, то в целом он снял и смонтировал все блестяще. Будь это фильм про кого-то другого, Холли бы согласилась, что он действительно заслуживает награды. Но ведь там была она, и, сле-довательно, он не должен был победить… Да, местами очень смешно, но в некоторых эпизодах ее тоска проступала столь ясно, что это было невыносимо… Она увидела себя со стороны. Увидела несчастного и очень одинокого человека.
По лицу покатились слезы, она обхватила себя руками за плечи и сжалась в комок, не в си-лах сдержаться. Она плакала о Джерри, плакала о себе самой, она больше не хотела быть одна, не хотела, чтобы видели ее одиночество, ее боль, которую она пыталась спрятать. Она хотела, чтобы Джерри вернулся. Все остальное ничего не значило. Пусть он вернется, даже если они будут каж-дый день ссориться, даже если все пойдет наперекосяк, даже если не будет денег и крыши над го-ловой… Она хотела одного – чтобы он был жив. Дверь позади нее тихо открылась, и чьи-то силь-ные руки бережно обняли ее дрожащие плечи. Она рыдала так, словно все эти мучительные месяцы вырвались наружу в одно мгновение.
– Что с ней? Ей что, не понравилось? – спрашивал у кого-то перепуганный Деклан.
– Оставь ее в покое, сынок, – мягко сказала мать, и дверь закрылась, а Дэниел продолжал обнимать ее так нежно и так заботливо.
Даже самые горькие слезы не бывают бесконечными, и в конце концов Холли высвободи-лась из объятий Дэниела.
– Извините меня, – прошептала она, вытирая слезы.
– Не нужно извиняться. – Он мягко отвел ее руки и протянул платок.
Она молчала, пытаясь прийти в себя.
– Если вас расстроил фильм, то совершенно напрасно, – сказал он, присаживаясь напротив на ящик со стаканами.
– Нуда, конечно, – съязвила она, чувствуя, что слезы снова подступают.
– Правда, – искренне сказал он, – по-моему, было очень смешно. У вас у всех был такой вид, словно вы отлично проводите время. – Он улыбнулся.
– Жаль, что чувствую я себя совсем не так, – с тоской проговорила она.
– Может быть, но ведь камера не способна передавать чувства, Холли.
– Вы не обязаны меня успокаивать. – Холли вдруг стало неприятно, что посторонний чело-век пытается утешать ее.
– Я вас не успокаиваю, я просто говорю правду. Никто, кроме вас, не заметил того, что вас так расстроило, что бы это ни было. Я не заметил ничего, значит, и никто не заметил.
У Холли появилась робкая надежда.
– Вы… вы уверены?
– Я уверен, что я уверен, – ответил он, улыбаясь, – и вам не нужно больше прятаться по разным чуланам в моем клубе, а то я приму это на свой счет. – Он засмеялся.
– А как остальные? – Холли начала надеяться, что она одна оказалась такой дурой.
Снаружи слышался громкий хохот.
– Слышите, они в полном порядке, – ответил он, кивнув на дверь. – Киара в восторге оттого, что теперь все считают ее звездой, Дениз наконец вышла из туалета, а Шэрон никак не может перестать смеяться. Вот разве что Эбби досталось от Джека за то, что ее тошнило в такси.
Холли засмеялась.
– Значит, никто не увидел того, что увидели вы.
– Спасибо, Дэниел. – Она глубоко вздохнула.
– Ну что, вы готовы встретиться со зрителями? – Он подал ей руку.
– Думаю, да.
И Холли вышла в зал, где звучал хохот. Горел свет, все собрались за общим столом и вос-торженно обменивались впечатлениями. Холли села рядом с матерью, та обняла ее за плечи и по-целовала в щеку.
– По-моему, это было потрясающе, – восторженно говорил Джек. – Вот бы Деклан повсюду ходил с вами! Тогда бы мы все узнали про их похождения. Да, Джон? – Он подмигнул мужу Шэ-рон.
– Я могу тебя заверить, – подала голос Эбби, – то, что ты сейчас увидел, – не норма для нас.
Похоже, ей никто не поверил.
– Ты в порядке? – настороженно спросил Деклан у Холли. Она бросила на него недобрый взгляд.
– Я думал, тебе понравится, Холл. – Видимо, он и правда немного испугался.
– Мне бы понравилось, если бы я знала заранее, чего ожидать, – ответила она.
– Но я хотел сделать сюрприз, – искренне воскликнул он.
– Я ненавижу сюрпризы. – Она потерла заплаканные глаза.
– Пусть это будет тебе уроком, – сказал Деклану Фрэнк. – Не следует снимать людей без их ведома. Это незаконно.
– Уверена, они не знали об этом, выдвигая его на конкурс, – присоединилась Элизабет.
– Но ты же не скажешь им, правда, Холли? – Деклан вытаращил на нее глаза.
– Не скажу. Если ты будешь вежлив со мной в течение следующих нескольких месяцев, – хмыкнула Холли с хитрой улыбочкой. Деклан скривился, осознав, что его обвели вокруг пальца.
– Л-ладно. – Он махнул на нее рукой.
– По правде говоря, Холли, я вынуждена согласиться, что это было довольно смешно, – хи-хикая, проговорила Шэрон. – Особенно операция «Золотая занавеска». – Она пнула Дениз под столом.
Дениз хмыкнула:
– Знаете, что я вам скажу: я никогда больше не буду пить.
Все дружно расхохотались.
– Что такое? – возмутилась она. – Я серьезно.
– Кстати, кто-нибудь хочет выпить? – Дэниел поднялся со стула. – Джек?
– Да, я бы выпил «Будвайзера».
– Эбби?
– М-м… белого вина, пожалуйста.
– Фрэнк?
– «Гиннесс», Дэниел, спасибо.
– И мне то же самое, – присоединился Джон.
– Шэрон?
– Водку с колой, пожалуйста. Холли, хочешь тоже?
Холли кивнула.
– Том?
– «Джек Дэниелз» с колой, пожалуйста, Дэн.
– И мне, – сказал Деклан.
– Дениз? – Дэниел не смог скрыть улыбку.
– М-м-м… мне, пожалуйста… джин с тоником.
– Ага! – радостно расхохотались все.
– Что такое? – Она передернула плечами с невозмутимым видом. – Думаю, от одного кок-тейля я не умру.
Холли драила кастрюли, закатав рукава до локтей, когда вдруг услышала знакомый голос:
– Привет, любимая.
Она подняла глаза и увидела его. Он стоял у двери в сад.
– Привет, – улыбнулась она.
– Ты скучала по мне?
– Конечно.
– Уже нашла себе нового мужа?
– Да, он спит наверху, в спальне, – засмеялась она, вытирая руки.
Джерри покачал головой:
– Спит в нашей с тобой кровати? Пойти, что ли, задушить его?
– Дай ему еще часок, – усмехнулась она, взглянув на часы, – ему нужно отдохнуть.
Выглядит вполне счастливым, подумала она, и такой же красивый, как раньше. На нем была любимая голубая футболка – ее подарок на Рождество. Карие глаза блестели из-под ресниц.
– Зайдешь? – спросила она, улыбаясь.
– Нет. Я на минутку, проверить, как ты тут. У тебя все в порядке? – Он прислонился к двер-ному косяку, держа руки в карманах.
– Ну, так. – Она покачала головой. – Бывало и получше.
– Я слышал, ты стала телезвездой, – усмехнулся он.
– Поневоле, – рассмеялась она.
– Теперь мужчины будут падать вокруг тебя и сами в штабеля укладываться.
– Может, и будут, – согласилась она, – да что толку.
Он рассмеялся.
– Мне очень не хватает тебя, Джерри.
– Я недалеко, – ответил он с нежностью.
– Ты опять уходишь?
– Я скоро вернусь.
– Тогда до встречи…
Он подмигнул ей и исчез.
Холли проснулась с улыбкой па лице. Казалось, она проспала несколько суток подряд.
– Доброе утро, Джерри, – сказала она вслух. Она была счастлива.
Зазвонил телефон.
– Алло?
– Господи, Холли! Ты видела воскресные газеты?
Это была Шэрон. Как всегда – Шэрон.

0