header
Вверх страницы

Вниз страницы

О сериалах и не только

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » О сериалах и не только » Книги по мотивам сериалов и фильмов » GossipGirl/Сплетница (книга 2 - Восторг)


GossipGirl/Сплетница (книга 2 - Восторг)

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Сесили фон Зигесар

Вы в восторге от меня

Я Венера, Я твой огонь…
Группа “Shoking Blue”

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

Привет, народ!

Добро пожаловать в мир Верхнего Ист-Сайда Нью-Йорка, где живем-поживаем я и мои друзья. У нас огромные роскошные квартиры. Мы учимся в самых привилегированных школах города, хотя сами далеки от идеала. Но компенсируем свои недостатки потрясающим вкусом и красивой жизнью.
Сейчас осень. Приближается зима, мое самое любимое время года. Пока снег еще не выпал, мальчишки гоняют мяч в Центральном парке. С деревьев падают листья и запутываются в их шевелюрах. Щеки у них раскраснелись. Они неотразимы!
Еще осень - пора, когда опустошаются наши кредитные карточки. На что же мы спускаем свои денежки? — спросите вы. На очередную пару сапожек, на колготки в сеточку, на короткие шерстяные юбки и теплые кашемировые кофточки. Предзимний воздух искрится и сияет: и мы тоже хотим сиять.
Увы, но осень еще и пора подачи документов в университеты и колледжи. Наши предки предпочитают только старейшие университеты Новой Англии. С детства нам вбивают в головы, что мы — самый цвет на Восточном побережье, интеллектуальная элита. Какие глупости!
Традиции давят, конечно, но лично я сопротивляюсь изо всех сил. Нет уж, мы сами решим, чего хотим и как этого добиться. Я знаю и других девчонок, которые не позволяют своим родителям промывать себе мозги.

ОБЕГАЯ ВЗГЛЯДОМ

В настоящий момент Б выбирает себе солнечные очки от Гуччи в магазине на Пятой авеню. Она пришла сюда со своим отцом. Тот не может решить, то ли купить очки с розовыми стеклами, то ли с голубыми. В результате покупают и те, и другие. Господи, отец Б совершенно «поголубел»!
Н с друзьями просматривает в книжном магазине на углу 86-й и Лексингтон-стрит «Путеводитель по колледжам». С сидит в салоне «Аведа» с косметической маской на лице. Д задумчиво наблюдает за конькобежцами в Рокфеллер-центре и что-то записывает в свой черный блокнот. Б коптится в солярии в салоне «Сестры Джей».
Она готовится к важному событию в своей жизни...

СДЕЛАЕТ ЛИ Б СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ?
Она думала об этом с самого начала осени, когда в городе снова появился Н. Но потом на горизонте замаячила С, и у Н стали разбегаться глаза. И тогда Б решила наказать его и потянуть время. И теперь, когда С переметнулась к Д, Н поклялся в верности Б. И Б решила: пора. Кому охота поступать в колледж девственницей?

Я буду внимательно следить за ней.

Вы в восторге от меня, не так ли?
СПЛЕТНИЦА

Получить свой кусок торта и ради чего?

— За тебя, дорогая Блэр! — Мистер Гаролд Уолдорф, эсквайр, поднял бокал с шампанским и чокнулся с дочерью. — Ты все равно моя маленькая девочка, хоть и напялила на себя эти кожаные штаны и обзавелась крутым парнем.
Мистер Уолдорф, Блэр и Нейт сидели в маленьком ресторанчике «Жираф». Здешняя кухня изысканна, а официанты говорят по-французски.
Блэр Уолдорф протянула руку под стол и ущипнула Нейта за коленку. Они ужинали при свечах, и это возбуждало. «Знал бы милый папочка, куда мы намылились после ужина», — подумала Блэр с ехидцей и отхлебнула шампанского.
— Спасибо, папочка, — поблагодарила она. — Спасибо, что проделал такой путь, чтобы повидаться со мной.
Мистер Уолдорф поставил бокал на стол и промокнул губы салфеткой. Его ногти были идеально ухожены.
— О нет, дорогая, я приехал сюда не только ради этого. Я намерен показать себя. — И он кокетливо склонил набок голову и сжал губки, словно модель на фотосессии. — Не правда ли, я неотразим?
Блэр еще сильнее впилась ногтями в колено Нейта.
Ее отец действительно выглядел классно. Скинул килограммов десять, загорел и вообще в роскошных французских тряпках выглядел счастливым и беззаботным. Блэр была рада, что он приехал один, оставив своего дружка в его шато во Франции. Она еще не была готова к его новому образу жизни, тем более лицезреть, как отец милуется на людях с другим мужчиной.
Она взяла меню:
— Будем заказывать?
— Мне только бифштекс, — сказал Нейт. Он не хотел нагружаться ужином. У них с Блэр были дела поважнее. Хотя общаться с «заголубевшим» отцом Блэр довольно забавно...
— Мне тоже только бифштекс, — вздохнула Блэр и закрыла меню.
Ей и вовсе не хотелось есть. К тому же сексом лучше заниматься на голодный желудок. Особенно сегодня. Нейт поклялся, что порвал с Сереной Вудсен, одноклассницей и бывшей подружкой Блэр. Теперь он целиком и полностью принадлежит ей. И уже не важно, что подадут на ужин: телячьи мозги, бифштекс или мидии — лишь бы поскорее отсюда смыться... Сегодня она наконец лишится девственности! Так она решила.
— Тогда я тоже буду только бифштекс, — сказал мистер Уолдорф и обратился к официанту на прекрасном французском: — Trois steak au poivre. И порекомендуйте мне вашего парикмахера. У вас изумительная стрижка.
Блэр почувствовала, как щеки ее залила краска. Она взяла из плетеной корзинки на столе хлебную палочку и начала нервно ею хрустеть. Как он изменился за эти девять месяцев! Голос, манеры... Она все еще помнила отца другим: в строгом костюме, всегда безупречно аккуратный и педантичный, как все адвокаты. Теперь же эти выщипанные брови, сиреневая рубашка, носки в тон... Он стал вычурным и вульгарным. Как это грустно! А ведь он ее отец.
В прошлом году он сбежал от них во Францию с другим мужчиной, потом мать подала на развод, и об этой истории заговорил весь город. Стоит только попасться на язычок! Теперь слухи поутихли, и мистер Уолдорф решил, что может спокойно появиться в городе. Но у людей глаз наметанный. От них ничего не ускользнет.
— Ты посмотри, какие у него носки, — услышала Блэр, как одна престарелая леди обратилась к своему скучающему мужу. — Розовые с голубым!
— У этого парня куриные мозги, — шепнул известный адвокат своей жене. — Он что, воображает себя Брэдом Питтом?
— И все-таки у него фигура лучше, чем у его бывшей, — хмыкнув, сказал официант официанту.
Обменялись замечаниями, называется. Ага, им весело. Но Блэр было не до смеха. Она рада за отца, наконец он обрел свое счастье. Но зачем же выставлять себя на посмешище?
Блэр посмотрела в окно: в вечернем ноябрьском воздухе мигали огни фонарей, на крышах фешенебельных домов из труб валил уютный дымок.
Подали салаты.
— Значит, будешь поступать в Йельский? — спросил отец, протыкая вилкой эндивий зимний. — Сердце твое тянется к моей альма-матер. Верно, доченька?
Блэр отложила вилку и откинулась на спинку стула, сверля отца своими прелестными голубыми глазками.
— А куда же! — сказала она тоном, будто Йельский — единственный университет на планете.
Блэр не могла взять в толк, зачем многие из ее знакомых подают документы одновременно в несколько колледжей. Ради подстраховки? Ей, одной из лучших учениц элитной школы для девочек «Констанс Биллар», и невдомек, что можно провалиться. Все ее одноклассницы собирались поступать в самые престижные колледжи. Но ей, Блэр, подавай самое лучшее! Йельский университет — это марка!
Мистер Уолдорф рассмеялся:
— Бедные Гарвард и Корнелл! Им не заполучить тебя. Будут рвать на себе волосы и пришлют письма с выражением глубокого сожаления, что
ты их не осчастливила.
Блэр дернула плечами:
—Я просто хочу поступать в Йельский, вот и все.
Мистер Уолдорф посмотрел на Нейта. Тот выискивал глазами официанта, желая заказать что-то, кроме шампанского. Он терпеть не мог шампанского. Хотелось пива. Но здесь, в «Жирафе», пить пиво считалось признаком дурного тона. А если ты все же его заказал, официант устроит из этого целую церемонию: принесет затуманенный от холода бокал и нальет туда «Хайнекен», оттопырив мизинец. Господи, обычное пиво, которое можно купить на любом стадионе!
— Ну а ты, Нейт, куда поступаешь? — спросил мистер Уолдорф.
Блэр сверкнула глазами. Ей не терпелось поскорее уйти и лишиться этой чертовой невинности. Разговоры о колледжах уводили совершенно не в ту сторону. Она встала, отодвинув стул.
— Нейт, как и я, будет поступать в Йельский, — сказала она и отправилась по направлению к дамской комнате.
Нейт посмотрел ей вслед. На Блэр был черный топ на бретельках, а длинные русые волосы шелковой волной ниспадали на оголенные плечи. Кожаные брюки плотно обтягивали ее бедра, это было довольно эффектно и наводило на мысль, что она уж не меньше тысячи раз трахалась. Обтягивающие кожаные брюки на девичьих попках всегда производят такое впечатление...
— Значит, тоже Йельский? — пытался поддержать разговор мистер Уолдорф.
Нейт склонился над своим фужером с шампанским. Господи, как же мучит сушняк! И как не хочется поступать в этот университет. И вообще, пройдет ли он тестирование, если постоянно покуривает травку?
— Мне бы хотелось поступать вместе с Блэр, — ответил Нейт, — но боюсь, что разочарую ее. У меня не очень-то хорошие отметки.
Мистер Уолдорф подмигнул ему:
— Между нами, мальчиками, Блэр скептически относится к другим вузам. Но это не означает, что тебе обязательно нужно поступать в Йель.
Нейт кивнул:
— Да, мне больше подходит Браун. Я знаю, Блэр ни в грош его не ставит, говорит, что у них заниженные требования. На следующей неделе у меня там собеседование. Как бы не завалить! За последний тест по математике у меня тройка, да я и по дополнительной программе не обучался.
— Да, у моей девочки запросы что надо, — согласился мистер Уолдорф и, отпив шампанского, добавил: — В этом она вся в меня.
Нейт посмотрел украдкой, как реагируют на мистера Уолдорфа посетители ресторана. Не дай бог, кто подумает, что они с мистером Уолдорфом любовники. Чтобы разом отмести от себя подобные подозрения, Нейт закатал рукава своего кашемирового свитера и громко, по-мужски, откашлялся. Кстати, о свитере. Это был прошлогодний подарок Блэр, и Нейт надел его в знак подтверждения своей верности.
— Вообще-то я еще ничего не решил с поступлением, — сказал Нейт и, взяв из корзинки на столе хлебную палочку, разломил ее надвое. — Я бы подождал годик-другой, а пока походил с отцом на яхте.
Нейт не понимал, почему в свои семнадцать лет он должен полностью распланировать всю дальнейшую жизнь. Он предпочел бы прежде оттянуться — поплавать по Карибскому морю, покататься на лыжах в Чили... Но все его одноклассники из школы «Сент-Джуд» уже наперед знали, чем будут заниматься, в каких колледжах учиться и какие степени получать. Господи, поставить крест на своей жизни, даже не поняв, чего тебе вообще хочется и о чем мечтаешь! Вот он, Нейт, например, любит слушать, как плещется о борт яхты холодная атлантическая волна, или смотреть, как предзакатное солнце вспыхивает отраженным зеленым светом, уходя за океан. В мире столько прекрасного, а тут эта учеба... Почему бы не попробовать себя еще в чем-то? Правда, при этом особо не напрягаясь. Нейт вообще не любил напрягаться.
— Да, Блэр не обрадуется, когда узнает, что ты не торопишься с поступлением, — хмыкнул мистер Уолдорф. — Она уже все разложила по полочкам: университет, женитьба и счастливая жизнь до гробовой доски.
Нейт залюбовался Блэр, которая возвращалась к столику. Все взоры были обращены к ней. И хотя Блэр не была одета шикарнее других посетительниц, от нее исходило неповторимое сияние. И она прекрасно об этом знала.
Подали бифштексы. Блэр яростно разрезала свой бифштекс на маленькие кусочки и один задругим отправляла их в рот. Она посмотрела на Нейта: как сексуально бьется жилка на его виске, когда он жует! Ей не терпелось поскорее уйти. Ей не терпелось заняться любовью с парнем, с которым она намерена прожить всю жизнь.
Нейт не мог не заметить, с какой кровожадностью Блэр расправляется со своим бифштексом. Если она такая же страстная в постели... Пока дальше прелюдий у них дело не заходило. И все-таки более напористым был Нейт. Блэр просто нежилась, издавая мяукающие звуки, как это делают героини мыльных опер. Но сегодня она вела себя так, будто изголодалась по любви.
—Учти, доченька, в университете так кормить не будут, — сказал мистер Уолдорф. — Будете довольствоваться пиццей и комплексными обедами в общежитии. Как все.
Блэр сморщила носик.
— Еще чего! Мы с Нейтом не собираемся жить в общежитии. Будем снимать квартиру. — Она незаметно погладила мыском туфельки ногу Нейта. — И я научусь готовить.
Мистер Уолдорф удивленно поднял брови.
— Что ж, завидую, — сказал он полушутливо, обращаясь к Нейту.
Тот усмехнулся и слизнул с вилки картофельное пюре. Не мог же он признаться Блэр, что мысль о совместном проживании в Нью-Хейвене — полное безумие.
— Пап, может, хватит? — вставила Блэр.
Официанты убрали тарелки. Блэр теребила на пальце маленькое рубиновое колечко. Она уже проглотила кофе и десерт и намеревалась снова отправиться в туалет. У нее была привычка освобождаться от съеденного посредством двух пальцев в рот. Благо, что в «Жирафе» дамская комната маленькая, рассчитанная только на одного.
Когда Блэр возвращалась к столику, из кухни ровным строем выплыл весь штат официантов. Метрдотель нес на подносе огромный торт с зажженными свечами. Восемнадцать. Восемнадцатая — на счастье.
О боже!
Зло постукивая каблуками своих остроносых туфель, Блэр гневно взглянула на отца. Зачем он устроил этот спектакль, ведь день рождения у нее только через три недели!
Повара и официанты окружили стол и запели:
— Happy Birhtday To You! С днем рожденья тебя!
Блэр крепко сжала руку Нейта.
— Скажи, чтобы они заткнулись, — прошипела она.
Но Нейт сидел и улыбался как дурак. Сбитая с толку Блэр — это зрелище невиданное, а потому приятное. Ему, Нейту, еще ни разу не удавалось довести ее до такого состояния.
Зато мистер Уолдорф сжалился над дочерью. Увидев, что она расстроена, он быстро свернул песню:
— Ты мартышка, мартышка, ты малышка моя.
Официанты вежливо захлопали и быстренько удалились.
— Прости, что поздравляю тебя раньше времени, — сконфуженно проговорил мистер Уолдорф. — Но я сегодня улетаю, а семнадцатилетие — дата серьезная. Надеюсь, ты не обиделась?
Не обиделась! Кому понравится, когда тебя во всеуслышание называют мартышкой!
Блэр молча задула свечи и стала рассматривать торт: марципановые туфельки на шпильках шагали по Пятой авеню из сахарной ваты — мимо карамельного магазинчика Генри Бенделя.
— Моей любимой моднице, коллекционирующей туфельки, — восторженно сказал мистер Уолдорф и, достав из-под стола припрятанную коробку в подарочной упаковке, вручил ее Блэр.
Блэр потрясла коробку. О, не было сомнений! Она узнала этот родной до боли гулкий стук... Блэр вскрыла упаковку. На крышке коробки было написано: «Маноло Бланик». Затаив дыхание, Блэр сняла крышку. Там лежали очаровательные мягкие кожаные туфельки без каблучков. Trеs fabulous.
— Из Парижа, — пояснил мистер Уолдорф. — Выпущено всего несколько сотен пар. Ты будешь единственной обладательницей таких туфелек во всем Нью-Йорке.
— Они такие лапочки! — воскликнула Блэр.
Она встала и подошла к отцу, чтобы обнять его. За это можно все простить, даже публичное распевание песенки про мартышку. Туфельки были как нельзя кстати: она наденет их вечером дома, и они с Нейтом займутся любовью. Спасибо, дорогой папочка!

Ступеньки музея искусств на службе у влюбленных

— Давай пройдем к дальнему столику, — предложила Серена.
Она и Дэн пришли в кафе-мороженое «Серен-дипити» на Восточной 60-й улице. Почти все столики были заняты: не кафе, а сплошной детский сад. Дети пищали, капризничали, официантки просто сбились с ног, разнося длинные хот-доги, горячий шоколад и гигантские порции мороженого.
Вообще-то Дэн предпочел бы что-то более романтическое, чем кафе-мороженое. Где тихо и полумрак, где можно взяться за руки и спокойно поговорить, не отвлекаясь на окрики обезумевших родителей, которым никак не удается усмирить своих непоседливых ангелят, по уши измазанных мороженым.
Зачем Серена привела его сюда? Может, ей действительно хотелось отведать мороженого, и только? И никаких романтических планов на вечер?
— Правда, здесь здорово? — воодушевилась Серена. — В детстве нас с Эриком приводили сюда раз в неделю. Мы обожали мятное мороженое. — Серена взяла в руки меню. — Представляешь, оно тут есть!
Дэн улыбнулся и убрал со лба лохматую темную челку. По правде говоря, с Сереной ему везде хорошо.
Дэн жил с отцом, занудным интеллектуалом, редактором мало кому известного альманаха поэтов-битников. Его младшая сестра Дженни училась в девятом классе школы «Констанс Биллар». В этой же школе училась и Серена. Семья Дэна жила в огромной старой квартире 40-х годов в северной части Вест-Сайда. Сколько Дэн себя помнил, в их доме ни разу не было ремонта. Единственный, кто хоть мало-мальски занимался уборкой, был огромный кот Маркс — большой специалист по ловле и поеданию тараканов.
УСерены же родители были богатые. Они участвовали во всевозможных попечительских фондах города. И снимали огромный пентхаус, обустроенный модным дизайнером, окна которого выходили на Метрополитен-музей и Центральный парк. Серена привыкла, что в их доме всегда была прислуга и повар, в любую минуту она могла попросить испечь для нее пирог или сварить капуччино.
Так, Дэн жил в Вест-Сайде, а Серена в Ист-Сайде. Стоит ли говорить, что это означает? Но возникает вопрос: зачем Серене сдался Дэн?
Они познакомились случайно. Несколько недель назад Ванесса Абрамс пригласила Серену, свою одноклассницу, и Дэна сняться в ее любительском фильме. У Серены ничего не получилось, и Дэн уже решил, что им не суждено больше увидеться. Но потом они как-то случайно столкнулись в баре в Бруклине. Обменялись телефонами, пару раз созванивались и даже мимолетно встречались. Сегодня было их первое настоящее свидание.
Серена вернулась в Нью-Йорк месяц назад, после того как ее выгнали из Гановерской школы-пансиона, что находится в штате Нью-Хэмпшир. Она так увлеклась своими летними победами, что пропустила первую неделю занятий. Но в «Констанс Биллар» проявили снисходительность, а вот подруги нет.
А как поначалу она радовалась своему возвращению! Но даже самая близкая подруга Блэр проигнорировала ее. Серена мучилась догадками: что произошло, почему подруги так переменились к ней? Что такого она им сделала? И хотя она не отрицала, что вела себя как плохая девочка, кутила и гуляла напропалую, что, в безудержном веселье путешествуя по Европе, совсем забыла о своих друзьях, лишь изредка посылая им открытки и то лишь для того, чтобы расписать во всех красках, как шикарно она проводит время, она не заслуживала подобного обращения.
Да, она кошка, которая бродит, где вздумается и когда вздумается. И все-таки поддержка друзей ей была просто необходима. И вот в Нью-Йорке у нее не осталось ни одной подруги. А тут подвернулся Дэн. Она была очень этому рада. К тому же дружить с человеком не своего круга, что может быть интереснее!
Дэн смотрел в синие глаза Серены и не верил своему счастью. Он был влюблен в нее еще с девятого класса. И вот спустя два с половиной года у них, может быть, что-нибудь получится.
— Давай закажем самые большие порции, — предложила Серена. — Съедим по половине, а потом поменяемся.
Она заказала тройную порцию мятного мороженого со сливочной помадкой, а Дэн — кофейно-банановое. Для него съедобным было лишь то, что содержало кофе. Или табак...
— Что читаешь? Интересно? — спросила Серена, указав на книжку в мягкой обложке, торчащую из кармана его пальто.
Это была пьеса Жан-Поля Сартра «Выхода нет», про чудиков в чистилище.
— Да, забавно, хотя временами действует угнетающе, — сказал Дэн. — Но книга очень правдивая, как мне кажется.
— А о чем она?
— Про ад.
— Ого! — Серена засмеялась. — Ты всегда такие книжки читаешь?
Дэн выловил ложечкой из стакана с водой кубик льда и положил его в рот.
— Какие такие?
— Ну, про ад.
— Да нет. Вот недавно прочитал «Страдания юного Вертера». Та про любовь. Впрочем, и про ад тоже.
Дэну нравились книги, описывающие трагическую нелепость человеческой жизни. Они хорошо шли с кофе и сигаретами. Он и себя-то ощущал страдающей душой.
— А у меня с этим проблема, — пожаловалась Серена.
Принесли заказ. Порции были такими огромными, что за ними не было видно друг друга. Серена запустила длинную пластиковую ложечку в шарик с мороженым. Дэн залюбовался ее тонким запястьем, она была для него богиней.
— Конечно, я читаю книги, — продолжала Серена. — Но я какая-то рассеянная. Стоит мне подумать о чем-нибудь, о планах на вечер напри
мер, или что вкусненького купить в кондитерской, и сюжет книги ускользает, я теряю нить повествования. А если припомнится какая-нибудь
смешная история из моей жизни... — Она слизнула с ложки мороженое и посмотрела в карие глаза Дэна. Какой у него всепонимающий взгляд! —
...мне бывает трудно сосредоточиться на чтении, — с грустью прибавила она.
Дэн знал, что именно ему нравилось в Серене. Она умудрялась быть грустной и счастливой одновременно. Она похожа на одинокого ангела, парящего над землей: этот ангел смеется от того, что летает, и при этом плачет от одиночества.
Дэн зачерпнул банановое мороженое, посыпанное шоколадной крошкой. Его рука дрожала.
Как много ему сейчас хотелось сказать Серене! Что он готов читать ей книжки вслух. Он готов ради нее на все. Верхний шарик кофейного мороженого начал таять и пролился через край вазочки. А сердце у Дэна билось как сумасшедшее.
— В прошлом году в Риверсайде у меня был хороший педагог по английской литературе, — сказал он, с трудом поборов волнение. — Он учил нас, как концентрироваться во время чтения. Нужно смаковать каждое слово.
Серене нравилась его манера разговора. То, что он говорил, хотелось запомнить. Серена улыбнулась и облизнула губы.
— Смаковать слова, — повторила она мечтательно.
Дэн заглотнул целый шарик бананового мороженого и потянулся к стакану с водой. Господи, какая же Серена красивая!
— Ты, наверное, круглый отличник и уже подал документы в Гарвард? — спросила Серена. Она подцепила кусочек карамели из вазочки и стала ее сосать.
— Никакой я не отличник, — возразил Дэн. — И ничего еще не решил. То есть я знаю, что мне хотелось бы учиться в колледже, где обучают писательскому мастерству. Наш консультант в школе дал мне огромный список, и я накупил кучу
каталогов, но до сих пор ничего и не выбрал.
— Со мной та же история. Но, скорее всего, съезжу на собеседование в Университет Брауна, — сказала Серена. — Мой брат там учится. Хочешь, поедем вместе?
Дэн заглянул в ее бездонные синие глаза, пытаясь понять, о чем она сейчас думает. И как понимать это ее предложение? Означает ли оно: «Давай проведем выходные вместе, будем держаться за руки, смотреть друг на друга и целоваться». Или: «Поехали вдвоем, потому что мне так удобно и в дороге не будет скучно». Что бы оно ни означало, Дэн не мог отказаться от поездки. С Сереной он готов ехать хоть на край света. В любом случае он скажет «да».
— Значит, Браун. Я слышал, там неплохая программа для будущих писателей.
Серена кивнула:
— Вот и чудесно.
Еще бы не поехать! Конечно, он поедет! Но Дэн пожал плечами и сказал как можно более безразлично:
— Я все же посоветуюсь с отцом. — Он не хотел, чтобы Серена поняла, что в глубине души он счастлив и, как маленький щенок, готов прыгать от радости.
— Ну что, давай меняться? — сказала Серена и пододвинула Дэну свою наполовину опустошенную вазочку.
Попробовав мороженое другого, каждый поморщился, ведь мята и кофе — вещи несовместимые.
Серена снова поменялась с Дэном вазочками и стала приканчивать остатки мятного мороженого. Дэн с трудом осилил еще несколько ложек.
— Ты выиграла, — сказал он, откинувшись и поглаживая свой набитый живот. — Фу! Больше не могу!
Серена тоже отложила ложку в сторону и, не смущаясь, расстегнула верхнюю пуговицу джинсов.
— Кажется, я сейчас лопну, — хихикнула она.
— Давай пройдемся? — предложил Дэн, скрестив при этом до посинения пальцы на руках и ногах. «Только бы она согласилась, только бы согласилась!»
— С удовольствием, — ответила Серена.

На улице было тихо, движение замерло. Они пошли в сторону Центрального парка. На Мэдисон-авеню Серена остановилась возле витрины «Барниза».
— «Барниз» — мое спасение, — выдохнула она таким тоном, будто в этом магазине только и делали, что спасали ее от смерти.
Дэн бывал в «Барнизе» только однажды. Он так далеко зашел в своих мечтаниях о Серене (представляя, как они отправляются на роскошный бал), что попросил у отца кредитную карточку и купил (именно в «Барнизе») дорогой смокинг. Но надо быть реалистом, Дэн ненавидел шумные вечеринки, да и с Сереной он почти не виделся. До сегодняшнего дня. Поэтому смокинг был возвращен обратно в магазин.
Дэн мысленно улыбнулся, вспоминая про этот свой поступок. Как глупо! И все-таки сегодня они встретились и собираются провести вместе выходные. Наверное, так и зарождается любовь. И очень даже может быть, что в итоге они будут учиться в одном колледже и пойдут по жизни рука об руку.
Стоп, Дэн. Не давай разгуляться воображению.
На Пятой авеню, на углу Центрального парка, они миновали отель «Пьер». В десятом классе там проходил школьный бал. Дэн припомнил, как неотрывно смотрел тогда на Серену, сидевшую с компанией за столиком. Она была в зеленом платье без бретелей, и ее светлые волосы сияли в свете хрустальных люстр. Уже тогда Дэн был по уши влюблен в нее.
Они миновали клинику ортодонтии, где Серене ставили брэкеты, остался позади старинный красивый особняк, в котором находится музей «Фрик». Дэн мечтал, как однажды они прокрадутся туда и на старинной кровати в одном из залов будут целоваться до бесконечности. Или даже так: этот особняк — их дом, и они живут в нем, отгородившись от всего мира.
Сейчас они шли по Пятой авеню, мимо дома на углу 72-й улицы, где жила Блэр Уолдорф. Серена знала Блэр с первого класса и не раз бывала у нее в гостях. Но теперь ее там никто не ждет.
Она понимала, что и сама во многом виновата. Еще бы не виновата. И дело даже не в том, что она порвала с нью-йоркской компанией, разъезжая все лето по Европе, в то время как Блэр переживала стресс (ее родители разводились). Нет, их дружба дала трещину по другой причине: перед тем как уехать в Гановерскую школу-пансион, Серена переспала с Нейтом.
Пролетело почти два года. Это было так давно и словно произошло с кем-то совсем другим, с другой девушкой по имени Серена. Блэр, Нейт и Серена всегда дружили втроем. Такие глупые ошибки порой случаются между друзьями. Серена надеялась, что Блэр ее простит. Ну подумаешь, раз переспала. Ведь Нейт не бросал Блэр. Но тайна была раскрыта совсем недавно, и Блэр ничего не простила.
Серена порылась в сумочке, достала сигарету, сунула ее в рот, остановилась, щелкнула зажигалкой. Дэн молча ждал, глядя, как она пускает серый дымок в холодный осенний воздух. Серена зябко поежилась и зарылась в свое клетчатое шерстяное пальто.
— Пойдем посидим возле Метрополитен-музея, — предложила она и взяла Дэна за руку.
Они прошли несколько кварталов. Поднялись к музею искусств и сели на одну из ступенек. Серена жила через дорогу. В окнах ее квартиры свет был погашен. Родители, как всегда, ушли на очередной благотворительный вечер или на открытие выставки.
Серена отпустила руку Дэна. Он немного смутился. Может, сделал что-то не так? Он не мог отгадать мыслей Серены. И это было мучительно.
— Я, Блэр и Нейт сидели тут часами и болтали о всякой всячине, — с грустью проронила Серена. — А иногда мы с Блэр наводили марафет и приходили сюда и ждали Нейта. Он приносил бутылку пива, мы покупали сигареты... так и сидели тут втроем, балдели и просто оттягивались. — Серена запрокинула голову и посмотрела на звезды. В глазах ее блестели слезы. — Иногда мне ужасно хочется... — Голос Серены дрогнул. Она не знала, как выразить свои чувства, но она устала быть в ссоре с Блэр и Нейтом. — Прости. — Серена шмыгнула носом и уставилась на свои туфельки. — Я навожу на тебя тоску.
— Ты не наводишь на меня тоску.
Дэну так хотелось снова взять ее руку, но Серена спрятала ее в карман пальто. Тогда он дотронулся до ее локтя, Серена повернулась к нему. Это был его шанс. Дэну хотелось сказать ей что-нибудь очень красивое и страстное, но в горле пересохло от волнения. И пока он не свалился замертво, Дэн решился. Он наклонился и поцеловал Серену в губы — нежно и осторожно. Земля уходила из-под ног. Счастье Дэна, что он не стоял, а сидел. Когда он отстранился, то увидел, что глаза Серены сияют.
Она вытерла носик ладошкой и улыбнулась. Взяла его за подбородок и тоже поцеловала — в нижнюю губу. Потом вздохнула и склонила голову ему на плечо. Дэн замер и закрыл глаза.
«О господи! Вот о чем она сейчас думает? — Мысль отчаянно билась в его мозгу. — Почему она молчит?»
— И где же вы, ребята с Вест-Сайда, тусуетесь? У тебя есть любимые места?
— Я бы так не сказал. — Дэн обнял ее. Он предпочел бы сейчас помолчать. Вот взять бы ее за руку и прыгнуть с какого-нибудь высокого утеса в море, залитое лунным светом. А потом вынырнуть и долго-долго плыть на спине. И еще ему хотелось снова поцеловать Серену. А потом еще раз и еще. — Впрочем, иногда днем я гуляю возле пруда, там, где лодочная станция. А вечерами мы с друзьями просто бродим по улицам.
— Может, ты возьмешь меня как-нибудь, и мы пройдемся возле пруда?
Дэн кивнул. Он был готов отправиться с ней куда угодно.
Он ждал, что Серена поднимет голову с его плеча, чтобы снова поцеловаться. Но она продолжала сидеть, вдыхая запахи его прокуренного пальто. Ей было так спокойно!
Они просидели молча еще некоторое время. Дэн был настолько счастлив и взволнован, что даже боялся закурить. А может даже, они так и заснут, сидя на ступеньках, и проснутся, когда зарозовеет утро, и по-прежнему будут обнимать друг друга...
Немного погодя Серена подняла голову и сказала:
— Пойду домой, а то уже глаза слипаются. — Она встала, наклонилась к Дэну и поцеловала его в щеку. Ее волосы упали ему на лицо, и в ухе защекотало. — До встречи?
Дэн кивнул. «Ну почему ты уходишь? — Он все еще не решался произнести слова, которые крутились в его голове весь вечер: — Я люблю тебя». Дэн боялся спугнуть Серену.
Он видел, как она перешла дорогу, как привратник открыл перед ней дверь. И скрылась в доме...
...Она вошла в лифт, вытащила из кармана ключи. Еще пару недель назад, в такую же пятницу вечером, она скучала бы дома возле телевизора и жалела бы себя. Все-таки хорошо, что у нее появился друг...

Дэн посидел еще на ступеньках, дожидаясь, когда на верхнем этаже дома напротив зажжется свет. Он представил себе: вот сейчас Серена скидывает сапожки в холле, снимает пальто и бросает его на стул. Потом подойдет прислуга и повесит пальто на вешалку. А потом Серена наденет длинную белую шелковую ночную рубашку, сядет возле трюмо и будет глядеться в зеркало и причесывать свои золотистые светлые волосы, словно принцесса из сказки. Дэн потрогал пальцем нижнюю губу: неужели она и вправду поцеловала его? Он так часто грезил об этом, что случившееся казалось нереальным.
Дэн встал, протер глаза, потянулся. Он чувствовал себя чертовски хорошо. Смешно: он был похож на героя из книжек, которые сам предпочитал не читать. Дэн был похож на счастливого человека...

0

2

Вторая попытка!

— Почему ты должен ехать в Браун именно тогда, когда я еду в Йель? — крикнула Блэр из ванной.
Нейт растянулся на кровати в комнате Блэр: он водил по покрывалу ремешком Блэр, играя с котенком Минки породы русская голубая. Блэр выключила свет и зажгла свечи, поставила Мейси Грея. Нейт уже лежал без рубашки.
— Нейт, ты слышишь, что я тебе говорю? — нетерпеливо переспросила Блэр. Она раздевалась, скидывая вещи на пол. В следующие выходные она планировала отправиться в Ныо-Хейвен с Нейтом. Они могли бы взять напрокат машину, остановиться на ночь в мотеле, устроить маленький медовый месяц.
— Да, слышу, — наконец отозвался Нейт. — Ничего не поделаешь. Мне назначили собеседование именно на следующие выходные. Извини. — Он дернул ремешок, уводя его из лап Минки, потом щелкнул им над головой — и котенок стремглав убежал и спрятался в стенном шкафу. Нейт перевернулся на спину и, задумавшись, уставился в потолок.
В прошлый раз, когда они собрались заняться с Блэр сексом, Нейт признался ей, что до отъезда Серены в школу-пансион они переспали. Ему казалось непорядочным скрыть от Блэр, что а) это у него не первый опыт и б) его первый опыт был с лучшей подругой Блэр. Конечно же, после того, как Нейт признался во всем, никакого секса не последовало, потому что Блэр была в бешенстве.
Слава богу, что все устаканилось. Кажется.
Блэр сунула ноги в туфли, подаренные отцом, попрыскалась духами. Закрыла глаза и сосчитала до трех. Раз, два, три. За эти три секунды она прокрутила в голове целый фильм про то, какая волшебная ночь ждет их с Нейтом. Юные любовники, созданные друг для друга, сгорающие в огне страсти. Блэр открыла глаза и еще раз провела щеткой по волосам, всматриваясь в свое отражение в зеркале. Она была в полной готовности. Разве она не из тех, кто получает все, что хочет? Блэр хочет поступить в Йельский университет. Блэр хочет выйти замуж за этого парня. Правда, крылья ее носа великоваты и грудь не очень пышная, но это ничего.
Она открыла дверь и вошла в комнату.
Нейт, увидев ее, сразу завелся. Может быть, шампанское и сытный бифштекс сыграли свою роль. Он закрыл глаза и снова открыл их. Да, Блэр была бесподобна. Он потянул ее к себе. Они слились в долгом поцелуе: кончики их язычков извивались в танце, который они так хорошо разучили за последние два года. Только на этот раз их любовная игра не будет похожа на четырехчасовую «Монополию», когда игроки, устав от бесконечной тягомотины, начинают зевать и откладывают в сторону карточки. На этот раз они не остановятся и застроят домами все игровое поле...
Блэр закрыла глаза и представила себя Одри Хепберн в картине «Любовь в полдень». Блэр любила старое кино, особенно с Одри Хепберн. Там никогда не показывали секс. Любовные сцены были так романтичны, с нежными поцелуями, герои были в красивых одеждах, с роскошными прическами. Блэр опустила плечи, представив, что у нее длинная шея и что вся она такая тонкая и томная.
Тут Нейт случайно заехал ей локтем под ребра. Вскрикнув, Блэр отстранилась. Она не хотела показать, что ей больно. Кэри Грант, между прочим, никогда бы не заехал Одри Хепберн под дых. Он вообще обращался с ней как с хрустальной куколкой.
— Извини, — пробормотал Нейт.
Он потянулся к подушке и подложил ее под голову и плечи Блэр. Блэр приподнялась немного и стала смешно обмахивать лицо ладошкой. А потом взяла и укусила Нейта за плечо, оставив на коже белый след.
— Вот тебе за то, что ты сделал мне больно, — сказала она.
— Я буду осторожнее, обещаю, — сказал Нейт тихо.
Его рука скользнула к ее бедру и потом ниже.
Блэр задержала дыхание и попыталась расслабиться. Все пошло не как в любовных сценах ее любимого старого кино. Неужели в реальной жизни все так несуразно?
Конечно, в жизни все не так красиво, как в кино, но приятно...
Нейт аккуратно поцеловал Блэр, она обвила его шею руками, вдыхая любимые знакомые запахи. Потом решительно потянулась к его ремню, пытаясь расстегнуть пряжку.
— Не получается, — сказала Блэр, немного помучившись с ремнем. Ее щеки пылали от смущения.
— Ничего, я сам, — сказал Нейт. Он быстро расстегнул ремень...
Взгляд Блэр скользнул в сторону: на стене висела старая картина, написанная маслом. На картине была изображена ее бабушка в юности, она держала в руках корзинку с лепестками роз.
Блэр молча посмотрела на Нейта, наблюдая, как он лежа стягивает брюки и сталкивает их ногой с кровати. Под его боксерками вырос бугорок.
Блэр мысленно ахнула.
И в этот самый момент скрипнула входная дверь. Кто-то вошел в дом...
— Эй, кто-нибудь есть в живых?
Это была мать Блэр.
Блэр с Нейтом застыли. Блэр была уверена, что ее мать ушла в оперу со своим дружком Сайрусом. Какая нелегкая их принесла?
— Блэр, дорогая? Ты дома? Мы с Сайрусом хотим сообщить тебе радостную новость!
— Блэр! — Голос Сайруса зычно пронесся по квартире.
Блэр оттолкнула Нейта и натянула одеяло до самого подбородка.
— Что будем делать? — шепотом спросил Нейт.
Он засунул руку под одеяло и дотронулся до ее живота.
И сделал большую ошибку. Никогда не дотрагивайтесь без спроса до живота девушки. Девушка может закомплексовать, что у нее слишком пухленький живот.
Блэр отстранилась от Нейта, скатилась с кровати и спустила ноги.
— Блэр? — Голос матери раздавался уже под самой дверью спальни. — Мы можем войти? Это очень важно!
Черт!
— Минуточку! — крикнула Блэр.
Она рванулась к стенному шкафу, вытащила оттуда спортивные штаны и старую толстовку отца.
— Одевайся скорей, — прошипела она Нейту и, скинув туфли, стала натягивать на себя одежду.
Нейт быстро нацепил брюки, застегнул ремень. Это была их вторая неудачная попытка.
— Ты готов? — прошептала Блэр.
Нейт обреченно кивнул.
Блэр открыла дверь. На пороге стояла ее мать, Элеанор Уолдорф, немного хмельная, раскрасневшаяся от радостного возбуждения.
— Заметь разницу! — воскликнула она и помахала ручками.
На безымянном пальце правой руки красовалось широкое золотое кольцо с бриллиантом. Обыкновенное обручальное кольцо, только раза в четыре шире. Идиотизм.
Блэр ошарашенно смотрела на кольцо, не в силах сдвинуться с места. Она чувствовала, как Нейт растерянно сопит ей в затылок. Он тоже молчал.
— Сайрус сделал мне предложение! — воскликнула Элеанор. — Разве это не прекрасно?
Блэр в недоумении уставилась на мать.
Сайрус Роуз был лысый, коротенький мужчинка с жидкими колючими усами. Он носил золотой браслет на запястье и имел слабость к костюмам в полосочку. Элеанор познакомилась с ним прошлой весной в магазине косметики. Сайрус выбирал духи для своей матушки и попросил Элеанор подобрать нужный аромат. В тот день мать пришла домой, и от нее просто разило духами. «Представляешь, он попросил у меня номер телефона», — сказала она тогда, игриво хихикая. К ужасу Блэр, Сайрус начал настойчиво названивать. И теперь нате пожалуйста — дело дошло до женитьбы.
Из глубины холла возникла фигура Сайруса.
— Ну, что скажешь, Блэр? — И Сайрус подмигнул ей.
На нем был синий двубортный костюм (в полосочку) и лаковые черные ботинки. А лицо у него было красное. А брюхо у него торчало. А глаза у него были навыкате, как у рыбы-собаки. Он довольно потер толстыми короткими ручонками: а запястья у него были волосатые. И на руке — идиотский золотой браслет.
Значит, этот человек будет ее отчимом. В животе Блэр все съежилось. Она только что была настроена лишиться девственности в объятиях любимого парня, но вместо прекрасного кино про любовь получила кино абсурда.
Блэр сдержанно поцеловала мать в щеку:
— Мои поздравления.
— Давно бы так, — пророкотал Сайрус.
Нейт вышел из-за спины Блэр.
— Поздравляю, миссис Уолдорф. — Он чувствовал себя неловко, оказавшись свидетелем столь интимной семейной сцены. Эта миссис Уолдорф могла бы отложить разговор до утра.
— Жизнь прекрасна, мой мальчик! — воскликнула она.
Нейт был другого мнения.
Блэр горько вздохнула и прошлепала босиком через холл, чтобы поздравить Сайруса. От него пахло потом и сыром с плесенью. И из носа росли волосы. И этот человек будет ее отчимом! Она не могла поверить.
— Я очень рада, Сайрус, — сдержанно произнесла Блэр, встала на цыпочки и поднесла свою щеку к его усатому рту.
— Счастливее нас с Элеанор сегодня нет никого на свете, — сказал Сайрус и смачно поцеловал Блэр в щеку.
А вот Блэр не чувствовала себя счастливой. Наконец Элеанор выпустила Нейта из своих объятий.
— Главное, что все это произойдет очень скоро, — сказала она. Блэр повернулась к матери и растерянно заморгала глазами. — Свадьба состоится в субботу, сразу после Дня благодарения. — Блэр оторопела. Господи, да это же будет ее день рождения! День ее семнадцатилетия! — В отеле «Сент-Клэр», — продолжала Элеанор. — Будут мои подружки. Придут сестры, пригласим твоих друзей. Ты конечно же будешь главной подружкой невесты. Поможешь мне все распланировать. Мы закатим веселую свадьбу! — сказала мать, захлебываясь от радости. — Я так люблю, когда справляются свадьбы!
— Ладно, — сказала Блэр тусклым голосом. — Папе будем сообщать?
Элеанор запнулась, будто пытаясь вспомнить что-то.
— Кстати, как он поживает? — спросила она, упорно светясь от счастья. Никакие бывшие голубые мужья не могли вывести ее из себя.
— Отлично поживает. — Блэр передернула плечами. — Подарил мне туфли. И роскошный торт.
— Торт? — переспросил Сайрус голодным голосом.
«Ах ты, свинья!» — подумала Блэр. Слава богу, хоть отец ее поздравил. Потому что теперь ее день рождения был заочно испорчен.
— Простите, я не принесла его домой. Забыла.
Элеанор провела руками по бедрам.
— А, все равно мне не стоит! У невесты должна быть хорошая фигура! — Она взглянула на Сайруса и хихикнула.
— Мама? — сказала Блэр.
— Да, солнышко?
— Ты не возражаешь, если мы с Нейтом посидим у меня и посмотрим телевизор?
— Конечно, конечно, — сказала Элеанор и заговорщически улыбнулась Нейту.
Сайрус подмигнул:
— Спокойной ночи, Блэр. Спокойной ночи, Нейт.
— Спокойной ночи, мистер Роуз, — сказал Нейт и вернулся в комнату вслед за Блэр.
Сразу же, как дверь закрылась, Блэр упала лицом на постель, обхватив голову руками.
— Да ладно тебе, — сказал Нейт. Он присел на краешек кровати и погладил ноги Блэр. — Сайрус нормальный человек. Могло быть и хуже. Мог попасться вообще полный недоумок.
— Он и есть полный недоумок, — проговорила Блэр. — Я его ненавижу.
Ей вдруг очень захотелось, чтобы Нейт оставил ее наедине со своим горем. Он не мог или не хотел понять ее. Никто на свете не мог сейчас понять Блэр.
Нейт прилег рядом и погладил ее волосы.
— А я — тоже полный недоумок?
— Нет.
— Ты меня ненавидишь?
— Нет, — ответила Блэр, уткнувшись в подушку.
— Тогда иди ко мне, — сказал он, дотронувшись до ее руки.
Он притянул Блэр к себе, просунув руки под ее толстовку, в надежде, что они вернутся к тому, с чего начали. Поцеловал в шею.
Блэр закрыла глаза и попыталась расслабиться. Она сможет, сможет. Она сможет заняться любовью и испытать миллион оргазмов, в то время как ее мамаша расположилась за стенкой со своим Сайрусом. Она сможет.
Нет, не сможет. Блэр хотела, чтобы ее первая ночь была прекрасной, а она ну никак не могла быть сегодня прекрасной. Возможно, что сейчас ее мать занимается любовью с Сайрусом. От одной только этой мысли от отвращения вся кожа ее покрылась мурашками.
Все не так. Все пошло не так. Вся ее жизнь пошла вкривь и вкось.
Блэр отстранилась от Нейта и снова уткнулась лицом в подушку.
— Не обижайся, — сказала она, хотя ей было совершенно все равно, обижается Нейт или нет. Ей было не до плотских удовольствий. Блэр чувствовала себя Жанной д'Арк в исполнении Ингрид Бергман — красивой, неприступной мученицей.
А Нейт продолжал гладить ее волосы, шею, все еще надеясь, что Блэр передумает. Но та упрямо утыкалась в подушку и ни на что не реагировала. Ей даже казалось странным, что совсем недавно она хотела Нейта.
Нейт вздохнул и отстранился от Блэр, потом поднялся. Было уже поздно. Он чувствовал себя разбитым и расстроенным.
— Я пойду домой.
Блэр сделала вид, что не слышит. Она полностью погрузилась в свои переживания.
— Позвони мне, ладно? — сказал он.
И ушел.

Серена - девушка везучая

В субботу утром Серену разбудил голос матери:
— Серена? Я могу войти?
— Что? — отозвалась Серена и села в постели. Она еще не могла привыкнуть, что снова живет с родителями. Это была тоска смертная.
Дверь в спальню немного приоткрылась.
— У меня для тебя новости, — сказала мать.
Серена не сердилась, что ее разбудили: просто она хотела приучить родителей не заваливаться к ней в комнату по любому поводу.
—Ладно, заходи, — сказала она притворно сердитым голосом.
Миссис Вудсен вошла в спальню и присела на краешек кровати. На ней был синий шелковый халат и такие же синие шелковые шлепанцы. Она стянула свои осветленные волосы в небольшой пучок на затылке. Ее лицо имело нежный перламутровый оттенок — благодарный результат многолетнего использования французских кремов. Плюс легкий запах духов «Шанель № 5».
Серена подтянула колени к подбородку, натянула на ноги одеяло.
— Что случилось?
— Только что звонила Элеанор Уолдорф, — сказала миссис Вудсен. — И знаешь, что она мне сообщила?
Серена мысленно усмехнулась: ее мать говорила загадками.
— Она выходит замуж, — выпалила миссис Вудсен.
— За этого Сайруса?
— За кого же еще! — Миссис Вудсен смахнула с халата воображаемые крошки.
— Да уж, — произнесла Серена и нахмурилась. Интересно, как восприняла эту новость Блэр. Наверняка без особой радости. Хотя последнее время Блэр не жаловала свою бывшую подругу, Серена не могла не посочувствовать ей.
— И самое странное, — продолжила миссис Вудсен, — что все это в такой гонке.
— В каком смысле? — спросила Серена.
— Свадьбу назначили после Дня благодарения, — таинственным шепотом проговорила миссис Вудсен и многозначительно подняла брови. —
В субботу, сразу же после Дня благодарения. Элеанор хочет, чтобы ты была подружкой невесты. Блэр сообщит все детали — она будет главной подружкой невесты.
Миссис Вудсен поднялась и начала наводить порядок на комоде дочери, переставляя пузырьки с духами «Крид», шкатулочки с драгоценностями от Тиффани, тюбики и баночки с косметикой и парфюмерией от фирмы «Стила».
— Мам, я тебя умоляю! — Серена закрыла глаза.
В субботу после Дня благодарения. Через три недели. Да это же день рождения Блэр! Бедная Блэр! Она так любила свои дни рождения — это был ее праздник. Но только не в этом году.
И каково ей, Серене, оказаться подружкой невесты рядом с Блэр? Наверняка из вредности Блэр подсунет ей платье, которое будет ужасно сидеть. Или сделает дырку в пробке с шампанским. Или заставит ее идти под ручку с Чаком Бассом, самым противным парнем из их тусовки. Трудно было себе представить, на какие пакости пойдет эта Блэр.
Миссис Вудсен снова присела на кровать дочери и погладила ее по голове.
— Что случилось, дорогая? — В голосе ее звучало беспокойство. — Я думала, ты обрадуешься, что тебя выбрали подружкой невесты.
Серена открыла глаза.
— У меня просто болит голова. — Она вздохнула и закуталась в одеяло. — Я полежу еще и посмотрю телевизор, ладно?
Миссис Уолдорф погладила дочь по лодыжке.
— Хорошо. Я попрошу Дейдру принести тебе кофе и сок. Кажется, она еще купила рогалики.
— Спасибо, — сказала Серена.
Ее мать встала и направилась к двери. Потом обернулась и осенила дочь улыбкой.
— Осенние свадьбы — это так красиво. И так волнительно.
— Ну конечно. — Серена взбила подушку. — Я просто в восторге.
Когда мать ушла, Серена долго смотрела в окно, наблюдая, как птицы взлетают с макушек деревьев и кружатся вокруг Метрополитен-музея. Она потянулась к телефону и нажала кнопку с номером телефона брата — он учился в Университете Брауна. Когда Серене нужен был совет, она всегда звонила Эрику. В другую руку она взяла пульт от телевизора: вспыхнул экран. Показывали «Приключения Губки-Боба и его друзей». Серена уставилась в телевизор невидящим взглядом, считая длинные гудки в телефонной трубке.
После шестого гудка раздался голос Эрика:
— Алло?
— Привет, — сказала Серена. — Ты уже встал? Чем занимаешься?
— Я не встал, — сказал Эрик и громко откашлялся. — О черт!
— Извини, что разбудила. Напряженная быланочка? — Серена улыбнулась. Эрик только простонал в ответ. — Слушай новость: мать Блэр выходит замуж за Сайруса. Они вообще едва знакомы. Ну да ладно. Короче, я буду подружкой невесты, Блэр — главная подружка невесты. А это значит... Это значит, что я в полной жопе. — Серена замолчала, ожидая, что скажет на это Эрик. Но Эрик никак не отреагировал. — Понятно, у тебя похмелье, болит голова и тебе не до этого, — сделала вывод Серена.
— В общем, да, — ответил Эрик.
— Ладно, тогда позвоню в другой раз. — Серена была разочарована. — И знаешь, я хотела бы подъехать к тебе. Как насчет следующих выходпых?
— Договорились. — Эрик зевнул.
— Ну пока, — сказала Серена и положила трубку.
Она вылезла из-под одеяла, встала с кровати и пошла в ванную. Взглянула на собственное отражение в зеркале. Ее серые пижамные шорты были растянуты, кофта вся перекручена и съехала с правого плеча. Волосы на затылке примяты, на щеке засохла слюнка. И даже в таком виде она была хороша.
— Фу, толстая! — сказала Серена и показала язык собственному отражению. Взяла зубную щетку и начала медленно чистить зубы.
Сейчас она думала про Эрика. Вот он, например, уйму времени проводит на вечеринках, но умудрился вполне прилично закончить школу-пансион, а сейчас поступил в университет. Эрик был хорошим сыном. Серена — никудышной дочерью. Ну почему все так?
Серена нахмурила бровки и начала тщательно чистить коренные зубы. Ну ладно, допустим, ее выгнали из школы-пансиона, отметки у нее середняк, единственный ее успех, которого она добилась по программе расширенного обучения, — это дурацкий фильм, снятый ею для кинофестиваля, который проводила школа «Констанс Биллар». Но она докажет всем, что не такая уж она никчемная. Вот возьмет и поступит в Университет Брауна. Пусть все увидят, что она тоже кое-что значит.
Это была неправда, что Серена ничего из себя не представляла. Она была приметной девушкой. Отчего многие ее терпеть не могли. Серене ничего такого и делать-то не нужно, чтобы обратить на себя внимание, никаких усилий прикладывать — она сияла как звездочка среди всех остальных.
Серена сплюнула пасту в раковину.
Да, она обязательно поедет в выходные в Браун, пусть это и далеко. Может, ей повезет. Она вообще везучая.

Счастливчик с Вест-Сайда и его бедная сестра

— У, страшилище, — прошептала Дженни Хамфри, обращаясь к собственному отражению в зеркале.
Она задержала дыхание и попыталась выпятить свой живот: хотела убедиться, что все-таки ее грудь не такая большая. Увы, для девятиклассницы она была слишком грудастой. Ее розовая ночная рубашка до колен топорщилась, как сарафан, прикрывая выпяченный живот и короткие худые ноги. Бедная Дженни, она росла не вверх, а вширь. Не то что старшеклассница Серена Вудсен, которую Дженни просто боготворила. А грудь Дженни вообще лишала ее всякой надежды хоть отдаленно приблизиться к желанному облику. Да, грудь была отравой всей ее жизни.
Дженни сняла через голову ночнушку. Ей хотелось примерить черный бесшовный топ, купленный накануне в молодежном магазине «Город и одежда». Дженни натянула его, расправила и взглянула на себя в зеркало. У-у... Вместо двух больших грудей получилась одна огромная грудь посередине. Уродство.
Дженни зачесала свои темные кудрявые волосы за уши и с отвращением отвернулась от зеркала. Надела спортивные брюки школы «Констанс Биллар» и отправилась на кухню пить чай. Из своей комнаты появился старший брат Дэн. По утрам он обычно пугал своей внешностью: волосы торчком, глаза затуманенные. Но сегодня утром взор его был светел и ясен, словно он всю ночь глушил кофе.
— Ну, как дела? — спросила Дженни, когда они оба вошли в кухню.
Дэн насыпал в чашку пару ложек растворимого кофе, включил кран с горячей водой, подставил чашку. Он молча стоял у раковины, в задумчивости помешивая кофе, наблюдая, как коричневая пенка пузырится у краев чашки.
— Я же знаю, что вчера ты встречался с Сереной. Ну, рассказывай... — Дженни в нетерпении скрестила руки на груди. — Это было здорово? Как она была одета? Чем вы занимались? Что она говорила?
Дэн молча отхлебнул кофе. Он знал, что Дженни восторгалась Сереной, и ему захотелось помучить сестренку.
— Ну же, давай рассказывай! Как прошел вечер? Что вы делали?
Дэн пожал плечами:
— Ели мороженое.
Дженни подбоченилась:
— Ну конечно. И это называется свидание.
Дэн улыбнулся. Ему было смешно, что Дженни злится: он дорожил каждой минутой воспоминаний о вчерашнем дне. Это было слишком сокровенным, чтобы делиться с сестрой. Например, как они сидели с Сереной на ступеньках возле музея и целовались. Он даже успел написать стихотворение, чтобы продлить те счастливые мгновения. Оно называлось «Упоение».
— А еще? Что еще у вас было? Что она говорила? — не отставала Дженни.
Дэн подлил в чашку горячей воды из-под крана.
— Ну, не знаю, — начал он...
И тут зазвонил телефон.
И Дэн и Дженни оба рванулись к телефону. Но Дэн опередил сестру.
— Привет, Дэн. Это Серена.
Дэн крепче прижал трубку к уху, вышел из кухни и сел на подоконник в отцовском кабинете. Он видел сквозь запыленное окно, как дети катаются на роликах в парке Риверсайд и как сверкает река Гудзон под яркими лучами осеннего солнца. Дэн сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться.
— Привет, — сказал он в трубку.
— Знаешь, Дэн, у меня к тебе очень странная просьба. Меня пригласили подружкой невесты на одну свадьбу, это будет через три недели. Я хочу попросить тебя пойти вместе со мной... ну, как мой парень.
— Конечно, — согласился Дэн.
— Невеста — мать Блэр Уолдорф, той самой девчонки, с которой мы дружили, помнишь?
— Да, помню.
По голосу Серены Дэн почувствовал, что она нуждается в моральной поддержке. Это переполняло ощущением гордости. Дэн почувствовал себя увереннее. И он сказал как можно тише, на случай, если Дженни подслушивает:
— Я с удовольствием поеду с тобой и в университет. Если ты еще не передумала.
— Конечно, — сказала Серена после секундного замешательства. — Я собираюсь туда в эту пятницу сразу после уроков. Мы учимся только полдня. А вы?
Похоже, Серена забыла про свое предложение. Но Дэн решил пропустить это мимо ушей:
— В пятницу мы заканчиваем в два.
— Отлично, тогда давай встретимся на Центральном вокзале. Я хочу заскочить по дороге в Риджфилд — взять машину у нашего управляющего.
— Хорошо.
— Так что все нормально, — ободряюще заключила Серена. — И спасибо, что согласился сопровождать меня на свадьбу. Может, все-таки будет интересно.
— Надеюсь.
Еще бы ему не будет интересно! Когда рядом Серена. Так, нужно подумать о хорошем костюме. Все-таки зря он вернул в «Барниз» тот смокинг.
— Ну ладно, пока, — сказала Серена. — Меня
зовет горничная, она приготовила завтрак. Созвонимся позднее и условимся о встрече на вокзале.
— Идет! — Дэн быстрее повесил трубку, чтобы не сказать лишнего, на языке вертелось: «Я тебя люблю».
— Это была Серена? — спросила Дженни, когда Дэн вернулся в кухню.
Дэн пожал плечами.
— И что она сказала?
— Ничего.
— Ну да, конечно, ты даже разговаривал шепотом, — с укором произнесла Дженни.
Дэн потянулся к пакету на разделочном столике и вытащил оттуда рогалик. Н-да, рогалик успел покрыться плесенью. Отец их был никудышним хозяином. Он вечно забывал вовремя купить продукты или подмести пол. Ну конечно, разве ему до этого, когда он без конца строчит статьи про какого-нибудь неизвестного поэта, называя его чуть ли не Аленом Гинзбергом. С таким папочкой приходилось перебиваться едой па вынос из китайского ресторанчика.
Дэн выкинул из пакета заплесневелые рогалики. Порылся в шкафчике и обнаружил чипсы. Разорвал пакет и сунул горстку чипсов в рот. Это лучше, чем ничего.
Дженни состроила злую гримасу.
— Ты что, надо мной издеваешься? Я ведь знаю: звонила Серена. Тебе трудно сказать, зачем она звонила?
— Она хочет, чтобы я сопровождал ее на одну свадьбу. Мать ее подруги Блэр выходит замуж и просит Серену быть подружкой невесты. Вот Серена и пригласила меня.
— Ты идешь на свадьбу миссис Уолдорф? — Дженни аж задохнулась от восторга. — А где она состоится?
Дэн пожал плечами:
— Не знаю, не спрашивал.
Дженни озлилась:
— Ну ты даешь! Вы с отцом вечно поносили девушек из богатых семей. А теперь ты встречаешься, считай, с лучшей из лучших и тебя приглашают на роскошную свадьбу! Ты этого не заслужил!
— Ну, извини, — сказал Дэн и кинул в рот горсть чипсов.
— Между прочим, это я сказала, что у тебя есть шанс с Сереной, — не унималась Дженни. Она зло бросила пакетик с заваркой в раковину. — Ты вообще представляешь, в каком шикарном месте они могут сыграть свадьбу? Может даже, в Доме «Вог»! Ты счастья своего не понимаешь!
Но Дэн не очень-то слушал Дженни. Он уже представлял, как они с Сереной едут в электричке, как держат друг друга за руки и как он смотрит в ее бездонные голубые глаза.
— А про завтра она тебе ничего не говорила?
Дэн отрешенно посмотрел на сестру.
— Я, Ванесса и Серена встречаемся завтра в баре в Вильямсбурге — там работает знакомый Ванессы. Хотим посмотреть фильм, который Серена сняла для школьного фестиваля. Мы тоже принимали участие в съемках. Он уже смонтирован.
Реакция — еще один отрешенный взгляд.
— Я подумала, что она могла бы пригласить и тебя.
Ноль реакции.
Дженни вздохнула. Ее брат Дэн безнадежен: настолько влюблен, что ничего не воспринимает. Он даже не спросил родную сестру, с какой стати она расхаживает по дому в новом уродском топе. Вдруг Дженни почувствовала себя ужасно одинокой. Она всегда находила поддержку у Дэна, а теперь и на него никакой надежды.
Да, ей нужен новый друг...

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

Привет, народ!

0

3

СВАДЬБА ГОДА

Обычно осень — пора, скудная на события. Когда там еще наступят рождественские праздники! Но мать Б дала нам пищу для разговоров. Вот скажите на милость, давно ли она знает своего жениха? Пару-тройку месяцев? Ведь если вам предстоит провести с человеком всю оставшуюся жизнь - или даже выходные, - стоило бы поближе узнать его. Лично я слышала, что этот ее обожэ — очень скользкий тип, так что предстоящая свадьба будет тем еще зрелищем. И как вообще Б собирается радоваться жизни, если на свадьбе ей придется общаться с С? Они наверняка поцапаются — интересно будет на это посмотреть!

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Дорогая Сплетница!
Не знаю, в курсе ты или нет, но у Б появится сводный брат. Я учусь с ним в одном классе, он немножко прибабахнутый. Но в общем-то симпатичный парень.
— Киска Бронкс

A: Дорогая Киска Бронкс!
Вся эта история со свадьбой начинает мне нравиться все больше и больше!
- Сплетница

Q: Дорогая Сплетница!
Я слышала, что папочка Б заплатил Йельскому университету миллион долларов, чтобы его дочурка не слишком парилась на вступительных экзаменах. И потом, я уверена, что Б и Н будут учиться в разных местах. На что спорим?
- Книжный червь

A: Дорогой Книжный червь! Я не готова сейчас спорить. Ведь Б девушка непредсказуемая...
- Сплетница

ЧТО КАСАЕТСЯ КОЛЛЕДЖЕЙ И УНИВЕРСИТЕТОВ...

Сейчас все мы входим в настоящий мандраж, судорожно листаем каталоги по колледжам и пр., мысленно рисуя перед собой зеленые лужайки, окруженные внушительными кирпичными зданиями, заросшими плющом. На лужайке, конечно, стоим мы и болтаем с каким-нибудь красивым парнем. Наступает пора сожалений - о проваленных тестах, о прогулах и т. д. Да, мы были глупыми и нерадивыми. Отличники, эти, конечно, уверены в своем будущем, а мы, середнячки, чувствуем себя полным отстоем на их фоне. Но я борюсь с этим неприятным чувством. И у меня есть рецепт по приготовлению хорошего настроения: берется одна девушка и один классный парень. Все это тщательно перемешивается и подогревается на долгом романтическом огне в течение одной ночи. Добавим туда несколько бокалов выпитого вина. Дать настояться до следующего утра. Приправить горячим шоколадом, поданным в постель. И только после этого приступаем к составлению заявок на поступление. Все понятно? Это «блюдо» - верное средство от стресса.

ОБЕГАЯ ВЗГЛЯДОМ

Н играет в теннис со своим отцом в клубе «Зеленый асфальт». Б и ее младший брат сидят в кинотеатре на 86-й улице: герои фильма палят из горящих вертолетов и мочат друг друга. Но Б так гораздо спокойнее, чем если бы она осталась дома со своей мамочкой обсуждать наряды, торты и закуски. С покупает духи в магазине «Барниз». Знаю точно, что она околачивается там каждый божий день. Д стоит возле пруда около 79-й улицы и записывает что-то в свой черный блокнот. Очередное стихотворение про С? Дж возвращает черный бесшовный топ в магазин «Город и одежда».

Следите за дальнейшими новостями!

Вы в восторге от меня, не правда ли?
ВАША СПЛЕТНИЦА
Б хочет разжечь Н

— Дорогая, выходи есть блинчики, — раздался за дверью голос миссис Уолдорф. — Мертл испекла их потоньше, как ты любишь.
Блэр высунула голову из спальни:
— Сейчас. Мне нужно переодеться.
— Нет смысла переодеваться, дорогая. Мы с Сайрусом завтракаем без протокола, — весело прочирикала миссис Уолдорф и поправила пояс с кисточками на своем длинном шелковом зеленом халате.
На Сайрусе была шелковая зеленая пижама. Они прикупили этот комплект в универмаге «Сакс» после покупки обручальных колец от Картье. После этого они отправились в уютный ресторанчик в отеле «Сент-Реджис», где распили шампанское. Сайрус даже предложил в шутку снять номер. Ах, как романтично!
Тошниловка.
— Сейчас выйду, — сказала Блэр, и ее мать вернулась в гостиную.
Блэр присела на кровать и посмотрела на свое отражение в зеркале. Она соврала. На самом деле она давно встала и оделась: джинсы, черная водолазка, ботиночки. Покрасила ногти коричневым лаком — в тон своему настроению. «Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи: кто на свете всех милее, всех румяней и белее?» — «Кто угодно, только не сегодняшняя Блэр».
Всю субботу она пребывала в зеленой тоске. Отправилась спать в зеленой тоске и проснулась в воскресенье в той же самой зеленой тоске. Похоже, всю остальную жизнь она проведет в зеленой тоске. В пятницу вечером Нейт так и не пришел к ней: видимо, был разочарован. А Блэр так и осталась девственницей. Ее мать выходит замуж за мерзкого типа. И день их свадьбы совпадает с ее семнадцатилетием.
Да, жизнь косит под самый корень.
Поскольку хуже, чем есть, уже быть не может, а Блэр была голодна, она отправилась в гостиную поедать блины.
— Наконец-то! — радостно прогорланил Сайрус и хлопнул ладонью по соседнему стулу. — Присаживайся.
Блэр повиновалась. Она подцепила вилкой несколько блинов и положила их себе на тарелку.
— Чур, с дыркой посередине — мой, — заявил ее одиннадцатилетний брат Тайлер.
На Тайлере была футболка с логотипом «Лед Зеппелин», на голове — красная бандана. Он мечтал стать журналистом и писать про рок-н-ролл. Он даже одевался как Камерон Кроу, который с пятнадцати лет разъезжал с цеппелинами по гастролям. А потом он стал кинорежиссером. У Тайлера была огромная коллекция виниловых пластинок, а под кроватью хранился старый кальян, к которому, правда, он никогда не прикладывался.
Блэр беспокоилась, что Тайлер становится чудаком и что у него никогда не будет друзей. Но родители были другого мнения. Они считали, если мальчик возраста Тайлера каждые выходные надевает черный костюм и отсиживает службу в церкви Св. Иоанна Богослова и если он посещает приличную школу-полупансион, это уже хороший мальчик.
В том мире, в каком жила Блэр и ее друзья, все родители думали одинаково: если детки не переступают границ дозволенного и не расстраивают их, они получают все, что захотят. Кстати, в этом и была ошибка Серены. Ее застукали за тем, что она переступила границы дозволенного. А это было неприемлемо. Вот и получила по заслугам.
Блэр полила верхний блин кленовым сиропом, свернула его трубочкой.
Элеанор отщипнула виноградинку из фруктовой вазы и положила ее в рот Сайрусу. Тот довольно захрюкал и скушал виноградинку. Потом вытянул губы трубочкой, как рыба, выпрашивая добавки. Миссис Уолдорф захихикала и скормила ему еще одну виноградинку.
Блэр свернула очередной блинчик, стараясь не обращать внимания на эти глупые престарелые любовные игры.
— Сегодня утром я несколько раз разговаривала с дизайнером из «Сент-Клэр», — сказала миссис Уолдорф, обращаясь к дочери. — Он такой красноречивый, яркий, любит все красивое. Очень шумный человек.
— Яркий? Ты имеешь в виду, что он голубой? Мам, почему ты не называешь вещи своими именами?
— Ну, понимаешь ли... — смутилась миссис Уолдорф. Она не любила произносить это слово — голубой. Ей было стыдно вспоминать, что была замужем за голубым. — Мы подумываем снять несколько номеров на время свадьбы. Чтобы девочки могли переодеться, причесаться. И потом, вдруг кто-нибудь из гостей выпьет лишнего и захочет прилечь.
Сайрус громко засмеялся и подмигнул Блэр.
Ага.
И тут в голову Блэр пришла прекрасная идея. Они с Нейтом могут уединиться в одном из номеров! Семнадцать лет, отель «Сент-Клэр» — самое время и место, чтобы лишиться девственности.
Блэр отложила вилку и промокнула краешки губ салфеткой. Мило улыбнулась мамочке:
— Нельзя ли один номер выделить для меня и моих друзей?
— Ну разумеется. Отличная идея.
— Спасибо, мамочка! — Блэр придвинула к себе чашку с кофе. Она просто сияла. Надо будет непременно сказать Нейту.
— Знаешь, я просто с ног сбилась, — озабоченно протараторила мать. — Я даже во сне составляю списки необходимых дел.
Сайрус взял руку Элеанор и поцеловал. На безымянном пальчике посверкивало бриллиантовое колечко.
— Зайчик мой, не волнуйся. — Он разговаривал с ней, как с маленькой девочкой.
Блэр подхватила пальцами блинчик, намазанный сиропом, и сунула его в рот.
— Блэр, конечно, мне бы хотелось, чтобы ты поучаствовала. У тебя хороший вкус.
Блэр молча пожала плечами, жуя блин. Ее щеки смешно оттопырились, как у бурундука.
— И мы очень хотим, чтобы ты поскорей познакомилась с Аароном, — сказала Элеанор.
Блэр прекратила жевать.
— Кто такой Аарон? — проговорила она с набитым ртом.
— Аарон — мой сын. Разве ты не знала, что у меня есть сын?
Блэр отрицательно покачала головой. Да она про Сайруса-то ничего не знала. Для нее он был человеком, который зашел с улицы и ни с того ни с сего сделал предложение ее матери.
— Он учится в школе «Бронксдейл». Очень умный мальчик. Перескочил десятый класс. Ему всего шестнадцать, а он уже в одиннадцатом. Закончит школу, поступит в колледж! — с гордостью произнес Сайрус.
— Чудесно, не правда ли? — подхватила Элеанор. — И он очень милый.
— Точно, симпатяга парень. Ты будешь в восторге.
Блэр потянулась к тарелке с блинчиками. Она старалась не слушать, как ее мать с Сайрусом распинаются про какого-то дурака, который перескакивает через классы. Можно себе представить этого Аарона: тощая прыщавая копия Сайруса — с сальными волосами и брэкетами. В дурацкой одежде. Ненаглядный сыночек своего папочки.
— Эй, этот блин мой! — заверещал Тайлер и звякнул ножиком по вилке Блэр. — Отдай!
Блэр увидела в блинчике дырку — будто его продырявили пальцем.
— Прости, — сказала она и протянула блин на тарелке Тайлеру.
— Может, останешься дома и поможешь мне немного? — спросила Элеанор. — У меня целая стопка свадебных журналов.
Блэр с грохотом отодвинула свой стул. Еще чего не хватало!
— Прости. Но у меня уже есть другие планы на сегодня.
И это была неправда. Но Блэр знала, что у нее появятся планы сразу же, как она позвонит Нейту. Они могут сходить в кино, погулять в парке, посидеть у него, поговорить о предстоящей ночи в «Сент-Клэр».
Но Блэр глубоко ошибалась.

— Прости, но мы с ребятами идем в парк поиграть в футбол, — сказал Нейт. — Я же предупредил тебя об этом еще вчера.
— Неправда. Ты сказал, что будешь дома со своим отцом. И обещал, что мы пойдем куда-нибудь сегодня, — настаивала Блэр. — Так мы с тобой никогда не увидимся.
— Извини, но я уже ухожу.
— Я только хотела тебе кое-что сказать, — прошептала таинственно Блэр.
— Говори.
— Нет, не по телефону.
— Блэр, мне надо идти.
— Ну хорошо, я скажу. На время свадьбы моя мама и Сайрус хотят снять номера в «Сент-Клэр». А поскольку это будет и мой день рождения, я подумала, что, может, мы с тобой... ну... займемся... этим.
Нейт ничего не ответил.
— Нейт?
— Да?
— Что ты думаешь об этом?
— Ну, не знаю. Неплохая идея. Но сейчас я должен идти, ладно?
Блэр прижала трубку к уху:
— Нейт, ты меня любишь?
— Я тебе перезвоню потом, идет? Пока. — И Нейт положил трубку.
Блэр опустила телефон на рычаг и тупо уставилась на персидский ковер на полу ее спальни. Съеденные блины неприятно отозвались в желудке. Блэр уже решила, что ее тошнит, но тут в голову пришел еще один план.
Завтра они с Нейтом не увидятся и на неделе, наверное, тоже: у нее куча дополнительных занятий, у него — спортивные секции. В выходные она поедет в Йельский университет, а он — в Университет Брауна. Она не вытерпит целую неделю. Нейт злится, что у них ничего не получилось, а она злится оттого, что злится он. Нужно что-то предпринять.
Ах, если бы их ссоры были такими же романтичными, как в кино! Сначала влюбленные кричат друг на друга, говорят обидные слова, потом девушка начинает плакать. Хватает сумочку, натягивает пальто, но пальцы не слушаются, и она не может его застегнуть — ведь героиня так расстроена. И вот она открывает входную дверь, чтобы исчезнуть из его жизни навсегда. А он подходит сзади и крепко обхватывает ее руками. А она поворачивается к нему и смотрит вопросительно в его глаза. А потом они сливаются в страстном поцелуе. В итоге он уговаривает ее остаться, и они занимаются любовью.
А в жизни все так убийственно.
Но Блэр знала, как добавить романтики в их отношения.
Она представила: вот она подходит к дому Нейта, на ней длинное черное пальто, на голове намотан шелковый шарф, ее лицо скрыто за огромными темными очками от Шанель. Она оставляет консьержу подарок для Нейта и растворяется в ночи. Потом он открывает подарок, узнает запах ее духов, и его сжигает желание.
Блэр так увлеклась фантазиями, что даже забыла про блины в желудке. Она решительно потянулась к сумочке: она отправляется в «Барниз».
Но что можно купить парню, чтобы тот осознал силу собственной любви?
Гм... Вопрос на засыпку...

Поймать вора

— Ну и что ты мне снова звонишь? — ворчливо произнес Эрик.
— Спасибо, я тебя тоже очень люблю, — съехидничала Серена. — Я звоню, чтобы сказать: в следующие выходные я приезжаю. В субботу в двенадцать у меня собеседование.
— Ладно. Обычно по субботам мы гудим. Надеюсь, ты не против.
— Как я могу быть против? — Серена рассмеялась. — Я просто рада. И кстати, я приеду с другом.
— Что за друг?
— Его зовут Дэн. Он тебе понравится, я уверена.
— Хорошо. Слушай, я тут немного занят. Не могу больше говорить.
Серена догадалась, что Эрик сейчас не один. У него всегда было не меньше трех девушек одновременно, и он поочередно спал то с одной, то с другой.
— Ну ты и проходимец, — сказала Серена. — Ладно, увидимся в выходные. — Она положила трубку, подошла к стенному шкафу, открыла дверцу.
Шкаф был забит все теми же самыми надоевшими ей тряпками. Ничего, в следующем году она будет учиться в колледже, а может, даже в Университете Брауна. Разве она не заслужила, чтобы купить себе обновку?
Серена натянула старые джинсы фирмы «Дизель» и черный кашемировый свитер. Она собиралась в самое прекрасное, место на земле — магазин «Барниз».

В «Барнизе» было полно народу: покупатели липли к прилавкам, как мухи. Первый этаж был ярко освещен, в воздухе носился гул голосов, стеклянные витрины переливались и сверкали, поражая и маня: бриллианты, роскошные перчатки, дамские сумочки штучной работы, нарядная косметика. Каждый день был здесь как Рождество. Серена остановилась у прилавка с косметикой «Крид». Она радостно перебирала маленькие пузырьки с духами: так ведет себя ребенок в магазине игрушек. В отделе «Кайл» Серена приглядела баночку с натуральной глиной для глубокой очистки лица. У Серены уже было косметики и парфюмерии лет на десять. Но как приятно прикупить что-нибудь новенькое. Она просто свихнулась на шопинге.
Ну и что такого! Это лучше, чем подсесть на наркотики.
Серена собиралась спросить у продавца, подходит ли выбранная ею маска для сухой кожи, и тут увидела знакомое лицо — Блэр Уолдорф направлялась к отделу мужской одежды.
Серена отставила баночку с маской и отправилась за бывшей подругой.

Блэр не была уверена, что найдет в «Барнизе» то, что ей нужно. Правда, она еще и сама не знала, что именно собиралась купить. Нейта не проберешь новым свитером или кожаными перчатками. Нужно найти что-то особенное. Сексуальное, но без пошлости. Что-то красивое. Чтобы направить мысли парня в нужную сторону. Так. Отдел мужского белья.
На столе были разложены хлопчатобумажные боксерки всевозможных расцветок. На вешалках красовались роскошные мягкие махровые халаты, фланелевые рубашки, тянулись бесконечные полки с классическими белыми плавками, среди них попадались и мужские стринги. Ничего из этого не подойдет. И тут Блэр увидела серые кашемировые пижамные брюки на резинке.
Она потянулась к вешалке со штанами и посмотрела на этикетку. Сделано в Англии. Триста шестьдесят долларов. Ничего себе пижамные штанишки! Но они были такие мягкие, приятные на ощупь. Блэр представила, как они ласкают кожу Нейта, и преисполнилась прямо-таки материнской нежностью. Она взяла краешек штанов в руки и сжала их в ладони, прижала к щеке. Запах тонкого кашемира был таким уютным.
Блэр закрыла глаза, представляя Нейта с голым торсом в этих штанах. Вот они в номере отеля «Сент-Клэр»... Нейт разливает шампанское... Очень сексуально. Решено: покупает.

Серена продолжала вести наблюдение. Войдя в отдел мужского белья, она сделала вид, что ужасно заинтересовалась огромным красным махровым халатом — на самом деле она просто спряталась за ним, чтобы следить за Блэр. Так, похоже, та подбирает подарок для Нейта. Парню повезло: домашние кашемировые штаны были просто супер.
В иные времена Блэр обязательно позвала бы Серену выбрать подарок для Нейта. К Серене подошел продавец:
— Вы подбираете подарок для кого-то?
Серена взглянула на продавца. Лысый загорелый качок, костюм на нем просто трещит по швам.
— Нет, я... — растерянно пробормотала Серена. Не дай бог, этот парень потащит ее по отделу и начнет расхваливать товар. Тогда ее слежка будет раскрыта. — Собственно, да. Я ищу подарок для брата. Хочу купить ему новый халат.
— Это его размер? — спросил продавец, указывая на вешалку с огромным халатом.
—Да. Подходит идеально, — сказала Серена. — Я покупаю. — Она бросила взгляд в сторону Блэр, которая направлялась с брюками к кассе. Тогда Серена сказала продавцу: — Ничего, если я дам вам кредитную карточку и подожду здесь? — И она наивно захлопала своими длинными ресницами.
— Конечно, — ответил продавец. Он снял халат с плечиков, взял у Серены кредитку. — Я сейчас вернусь.
— Подарочную упаковку, пожалуйста, — сказала Блэр и протянула мужчине-продавцу кредитную карточку. Карточка была на ее имя, но конечно же не была ее собственностью. Деньги снимались со счета матери. Родители Блэр не давали ей карманных денег, зато разрешали в разумных пределах пользоваться кредитной карточкой. Но даже если бы сейчас было Рождество, четыреста долларов за домашние штаны — это выходило за всякие разумные пределы. Ничего, Блэр убедит мать, что эта покупка была крайне для нее необходима.
— Простите, мисс, — сказал кассир, — но ваша карточка не обеспечена. — И он протянул кредитку обратно. — Может, у вас есть другая?
— Пуста? — удивилась Блэр. Лицо ее заполыхало от стыда. Такого с ней прежде не бывало. — Вы уверены?
— Да, конечно, — ответил продавец. — Не хотите ли воспользоваться нашим телефоном и позвонить в банк?
— Нет, спасибо, — ответила Блэр. — Я приду в следующий раз. — Она положила кредитку в бумажник, подхватила штаны и направилась к кронштейну, чтобы повесить их на место. Кашемир так уютно ластился к ее рукам, Блэр чуть не плакала от расстройства, что ей придется расстаться с брюками. Черт, что с ее кредиткой? Не могла же мать потратить все деньги! Блэр не посмеет даже спросить ее об этом, потому что соврала, будто идет с Нейтом в кино.
Тут она обнаружила, что с товара уже сняли пластиковую защиту. А рядом на полке оставалась целая стопка таких же серых кашемировых пижамных брюк. От них не убудет, если она... заберет одну пару себе. Ведь она честно хотела приобрести их. И вообще, она уже оставила в «Барнизе» уйму денег. И пожалуй, заслужила бесплатный подарок.

Серена подождала, когда к ней вернется качок-продавец с ее кредитной карточкой и халатом, который нужен был ей как собаке пятая нога. Серена заметила, что Блэр застыла в смятении возле полки с пижамными штанами.
— Распишитесь возле галочки, — попросил продавец, обращаясь к Серене, и протянул ей большой фирменный пакет от «Барниза», в котором уже лежала коробка с халатом.
— Спасибо, — поблагодарила Серена. Она взяла чек, и, положив его на пакет с коробкой и присев на корточки, поставила свою подпись. Потом посмотрела в сторону Блэр и ахнула: та примостилась между плечиков с фланелевыми рубашками и судорожно засовывала в свою сумку пижамные брюки.
Господи, Блэр совершает кражу!
Серена поднялась с корточек и протянула продавцу подписанный чек, после чего схватила пакет и, бросив на ходу:
— Большое спасибо! — дернула с покупкой к выходу.
Лично она не совершила ничего плохого, но от того, что она сейчас увидела, ей было не по себе. Надо скорее уходить отсюда. Выскочив на улицу, Серена свернула на Мэдисон-стрит и быстрыми шагами пошла к перекрестку. Пакет с коробкой колотился об ногу, Серена судорожно глотала холодный осенний воздух. Она пришла в «Барниз», чтобы сделать себе приятное, а ушла оттуда с мужским халатом непомерных размеров. И вообще — с какой стати она начала шпионить за Блэр? И почему Блэр крадет вещи в магазине? Она ведь далеко не бедная.
Но Серена решила, что никому не раскроет секрет Блэр. Никому.

Блэр вышла из «Барниза» и повернула на Мэдисон-стрит. Сердце билось как сумасшедшее. Сигнализация, слава богу, не сработала, преследования не было. Получилось! Конечно, она знала, что воровать нехорошо, особенно когда у тебя денег в избытке. И все же было что-то упоительное в совершении хотя бы маленького преступления. Наконец-то она поступила как роковая киногероиня, а не какая-то там пай-девочка. Но только чтобы в первый и последний раз. Блэр не собиралась превращаться в клептоманку.
Потом она увидела нечто, что заставило ее остановиться и похолодеть. В конце квартала на перекрестке у светофора стояла Серена: ее длинные светлые волосы переливались на осеннем солнце. В руке она держала огромный пакет от Барниз. И прежде чем перейти улицу, она повернула голову и взглянула прямо на Блэр.
Блэр быстро сделала вид, будто смотрит на часы. «Блин! Неужели она видела, как я украла эти чертовы штаны?» — подумала она. Не поднимая головы, Блэр пошарила в сумочке в поисках сигареты. Но Серена уже перешла улицу, удаляясь прочь.
«А что, если она все видела?» — подумала Блэр. Она нервно закурила, пальцы дрожали. Пожалуйста, на здоровье. Пусть Серена рассказывает всем на свете, что Блэр Уолдорф ворует вещи из «Барниза». Все равно никто не поверит. Разве не так?
Блэр пошла к перекрестку. Она запустила руку в сумочку и нащупала там мягкий теплый кашемир. Ей не терпелось увидеть Нейта в этих штанах. Он наденет их и сразу поймет, как сильно любит Блэр — сильнее, чем прежде. И никакие сплетни Серены не смогут омрачить их счастья.
Только не так быстро, подружка. Ты хочешь подарить ворованную вещь? На ней плохая карма, которая может обернуться против тебя. Самым неожиданным образом...

Пустые ожидания в Бруклине

— А тебя каким ветром занесло? — спросила Ванесса Абрамс Дэна, когда тот вдруг появился в баре «Монета» со своей сестрой Дженни. Дэн пожал плечами:
— Хочу посмотреть фильм Серены. — Он сказал это как можно более безразличным тоном.
«Ну да, конечно, — подумала Ванесса. — Ты пришел сюда, чтобы увидеть Серену».
— Серена еще не пришла, — сказала она, обращаясь к Дженни, так как Дэн уже отвернулся, что бы разглядеть помещение бара. Приглушенное освещение, в дальнем конце за столом сидят двое молодых парней, читают «Санди таймз» и курят.
— Но сейчас уже полвторого, — сказала Дженни, посмотрев на часы. — А мы договаривались на час.
Ванесса пожала плечами:
— Как будто вы не знаете Серену.
Это точно. Серена вечно опаздывала. Но ни Дэна, ни Дженни это не раздражало. Они почитали за честь сидеть и ждать Серену. При одной этой мысли Ванесса просто на стенку от злости лезла.
Подошел Кларк и провел пальцами по ершистым черным волосам Ванессы.
— Хотите что-нибудь выпить? — спросил он у ребят.
Ванесса улыбнулась ему. Она любила, когда Кларк оказывает ей знаки внимания в присутствии Дэна. Поделом ему. Кларк работал здесь барменом. Ванесса жила неподалеку со своей старшей сестрой Руби. Кларку было двадцать два. У него были рыжие баки, красивые серые глаза. Он был единственным парнем, с которым Ванесса не чувствовала себя чудной или толстой. Прежде она считала, что Кларк влюблен в ее сестру, бас-гитаристку в обтягивающих кожаных штанах — группа Руби играла в «Монете». Но, как оказалось, Кларк был влюблен в Ванессу. «Ты не такая, как все, — повторял он, — и мне это нравится».
Ванесса действительно была не такая, как все. Она совсем не была похожа на своих одноклассниц из школы «Констанс Биллар». Другие девочки жили со своими родителями в пентхаусах, в то время как квартира Ванессы была расположена прямо над испанским винным погребком в Вильямсбурге. Хотя Ванесса выросла в Вермонте, когда ей исполнилось пятнадцать, она уговорила родителей, чтобы те отпустили ее к старшей сестре в Нью-Йорк. Родители согласились при одном условии: их младшая дочь будет учиться в приличной частной школе для девочек. Одноклассницы Ванессы относились к ней настороженно. Все они осветляли прядки и одевались в магазинах «Барниз» или «Бендел». А Ванесса делала себе прическу машинкой для стрижки, покупала джинсы и футболки никому не известных фирм и в одежде предпочитала черный цвет.
Ванесса познакомилась с Дэном в десятом классе на домашней вечеринке у кого-то из друзей. Их вдвоем случайно заперли на лестнице. Там они и подружились. Последний год Ванесса с Дэном много времени проводили вместе, и она влюбилась в него по уши. Но Дэн сох по Серене Вудсен.
На счастье Ванессы, подвернулся Кларк, и она изо всех сил пыталась разлюбить Дэна. Но у нее никак не получалось. Каждый раз, когда она видела бледного, всегда лохматого Дэна, с дрожащими, как у цыпленка, руками, сердце ее сжималось. Но тот, конечно, ничего не замечал. Он был хорошим другом, но когда на горизонте появлялась Серена, она затмевала всех, и он поступал как последний предатель.
Дженни сотрудничала с Ванессой в школьном журнале по искусству со странным названием «Злость». Ванесса в нем главный редактор. Дженни была прекрасным фотографом и каллиграфом, обладала чутким глазом. И Дженни и Ванесса помогали Серене в съемках ее фильма — во-первых, она попросила, а во-вторых, никто никогда не отказывал Серене. Но Дженни не стремилась подружиться с Ванессой. Она считала ее чудачкой, безнадежно потерянной для моды. И ей вовсе не хотелось быть похожей на нее.
— Можно мне ирландский кофе? — попросил Дэн. Он любил ирландский кофе, потому что любил кофе.
— Конечно, — ответил Кларк.
—А мне просто колу. — Дженни не любила спиртного. Кроме шампанского, конечно.
— Ну что, будем смотреть фильм Серены или нет? — спросил Дэн, раскручиваясь на высоком стуле.
— Мы должны ее дождаться, — возразила Дженни.
Ванесса пожала плечами:
— Лично я сыта фильмами по горло. Последний месяц только и делаю, что снимаю кино.
Действительно, весь последний месяц Ванесса делала свой собственный фильм для школьного кинофестиваля и каждый день засиживалась допоздна. Свою киноработу она собиралась отослать в Нью-Йоркский университет вместе с заявкой на поступление. Ванесса мечтала поступить на факультет киноискусства, стать культовым режиссером, делать картины вроде «Голода» или «Пес-призрак: путь самурая».
Правда, последняя ее работа была полной катастрофой.
Идею для фильма она взяла из книги Льва Толстого «Война и мир». Главные роли исполняли Дэн и Марджори, ученица их школы. Марджори постоянно жевала жвачку и была бездарной. Она сменила Серену, хотя та прекрасно подходила для роли. Но Ванессу бесило, что на каждой репетиции Дэн вел себя как влюбленный агнец. Сцена-то была про любовь. Но когда Серену заменили, ничего не вышло: эпизод развалился, потому что исчезла химия любви. Просматривая фильм, Ванесса смеялась от злорадства и плакала от отчаяния. Она запорола работу. Но, может, жюри фестиваля оценит операторское искусство — в этом Ванесса была сильна. Диалоги же и актерская игра были совершенно беспомощными.
А вот у Серены получился строгий и очень цельный фильм. Ванессе даже было обидно. Самое ужасное, что Серена не приложила к собственному успеху ни малейших усилий. Она и сама не понимала, что делает, но фильм сам собой оказался просто гениальным. Конечно, секрет состоял и в том, что всю операторскую работу проделала Ванесса. Господи, она вытянула Серену на такой уровень и даже не поставила своего имени в титрах.
Уже в сотый раз Дэн посмотрел на часы. Он просто изнемогал от нетерпения.
— Что ты мучаешься. Возьми и позвони ей, — разозлилась Ванесса. Ревность глодала ее сердце.
Дэн уже давным-давно занес телефон Серены в свой сотовый. Он вытащил его из кармана пиджака, встал и начал нервно расхаживать в ожидании, когда Серена снимет трубку. Сработал автоответчик.
— Привет, это Дэн. Мы уже в Бруклине. А где ты? Перезвони мне при первой возможности, ладно? Пока. — Дэн старался говорить как можно более естественно, но у него не очень-то получалось. Где же она, черт возьми?
Дэн вернулся к стойке бара и забрался на стульчик. Перед ним уже стояла чашка с горячим ирландским кофе. Сверху возвышалась гора сбитых сливок, запах которых был просто ужасен.
— Ее нет дома, — сказал Дэн, подул на кофе и сделал большой глоток.

...Серена уже поднималась на лифте к себе домой, как вдруг вспомнила. Рядом стояла пожилая дама в норковой шубке, сжимая в руке приложение к «Санди таймз». Так, значит, сегодня воскресенье. И Серена должна быть в Бруклине, чтобы отсмотреть с Ванессой и Дженни окончательный вариант своего фильма. Она должна быть там уже час назад.
— Блин! — выругалась Серена.
Лифт остановился, и дама в норковой шубке вышла, окинув Серену негодующим взглядом. В прежние времена девушки с Пятой авеню не расхаживали в джинсах и не ругались в присутствии посторонних. Они танцевали котильон, носили перчатки и жемчужные ожерелья.
Серена легко могла бы носить перчатки и жемчужные бусы. Но джинсы ей нравились больше.
— Блин! — снова пробормотала Серена, бросая ключи на столик в прихожей.
Она быстро прошла к себе в комнату. На автоответчике мигала лампочка. Серена нажала кнопку и прослушала сообщение Дэна.
— Блин! — в который уже раз повторила Серена. Кто знал, что Дэн припрется туда вместе с Дженни. И у нее не было номеров их сотовых — перезванивать было некуда.
Где-то в глубине души Серена знала, почему она забыла про эту встречу. Ей не хотелось смотреть фильм в присутствии посторонних. Это была ее первая работа, она чувствовала себя неуверенно, хотя Ванесса утверждала, что фильм удался.
Это было даже не совсем кино. А фильм о том, как снимается кино, фильм не игровой, и Серена почти не умела обращаться с камерой. В общем, получилось что-то вроде документального репортажа. Серена боялась, что окружающим фильм вообще не понравится. Но Ванесса так восторгалась, что Серена решилась выставить свою работу на школьный кинофестиваль. Фильм, который получит первый приз, отправится в мае на Каннский кинофестиваль — эту поездку спонсировал отец Изабель Коутс, известный киноактер.
Серена уже неоднократно бывала на Каннском фестивале, и ее мало волновало, поедет она туда снова или нет. Но вот занять первое место было бы приятно. Особенно на фоне таких соперниц, как Блэр и Ванесса. Они-то занимались по дополнительной программе кинорежиссуры. А вот Серена в этом плане была дундук дундуком.
Серена нашла на столе список телефонов одноклассниц и набрала номер Ванессы. Наговорила на автоответчик:
— Привет, это Серена. У меня совсем вылетело из головы, что мы сегодня встречаемся. Прости, пожалуйста. Я виновата. Увидимся завтра в школе, хорошо? Пока.
Потом она набрала номер Дэна.
— Да? — ответил чей-то сердитый голос.
— Это мистер Хамфри? — спросила Серена. В отличие от других ее знакомых, у Дэна не было отдельного номера телефона.
— Да, что вам угодно?
— А Дэн дома? Это говорит его знакомая Серена.
— Та самая, у которой золотая кожа и малиновые губки? А вместо рук крылья?
— Простите, что? — удивленно переспросила Серена. Может, отец Дэна сумасшедший?
— Это он такое стихотворение написал про вас, — пояснил мистер Хамфри. — Мой сын забыл свой раскрытый блокнот на столе.
— Понятно, — сказала Серена. — Вы не передадите ему, что я звонила?
— Еще как передам, — сказал мистер Хамфри. — Он будет летать от счастья.
— Спасибо, — сказала Серена. — До свидания.
Она положила трубку и в задумчивости начала грызть ноготь — эту привычку она приобрела в прошлом году, пока была в школе-пансионе. Она волновалась, что Дэн увидит ее фильм. Теперь она еще больше занервничала, узнав, что Дэн посвящает ей стихи. Неужели у него что-то серьезное?
Ну конечно. И дураку понятно.

— Думаю, она не придет, — сказала Дженни и зевнула. — Наверное, вчера гудела где-нибудь и теперь отсыпается. — Дженни представляла Серену королевой ночных вечеринок, попивающей шампанское и отплясывающей на столе.
Так оно и было до последнего времени.
—Я бы все равно хотел посмотреть ее фильм, — сказал Дэн, убирая со лба лохматую челку. Он просительно посмотрел на Ванессу: — Что, если мы пойдем к тебе домой и поставим кассету?
Ванессу передернуло.
—Не хочу. Я смотрела этот фильм уже раз сто. — На самом деле для Ванессы было невыносимо находиться рядом с Дэном и видеть щенячье выражение его глаз.
— Я бы сначала спросила разрешения у Серены, —вставила Дженни.—Может, она будет против?
— Не будет, — упорствовал Дэн.
Ванесса с горечью про себя отметила, что глаза Дэна светятся от радостного ожидания. Она протянула ключи.
— Я тут еще посижу с Кларком, а вы отправляйтесь ко мне, смотрите на здоровье. Кассета на магнитофоне в комнате Руби. Чувствуйте себя как дома — Руби уехала на выходные.
Дженни покачала головой:
— Я не стану смотреть кино без Серены.
Дэн взял ключи. Жаль, что Серена не пришла, но он не откажется от возможности увидеть ее фильм.
— Отлично, — сказал он. — Тогда я пойду один.
Дженни развернулась на стульчике, наблюдая, как ее брат покидает бар.
— Кажется, в этом году историю Америки вам преподает миссис Петерсон? — спросила Ванесса, пытаясь завязать хоть какой-то разговор. — Ребята несут всякую пургу насчет того, что у нее дрожат руки и что она наркоманка. Но я как-то была на конференции школьников и учителей, и мы с ней разговорились. И она поведала о том, что у нее какая-то болезнь, от которой и дрожат руки. Она была так откровенна — очень смело с ее стороны. Классная тетка!
Дженни продолжала вращаться на своем стульчике.
— История Америки у нас будет только в следующем году, — ответила она безразличным голосом. С какой это стати Ванесса так любезна с ней?
Ванесса, в свою очередь, ожидала более теплой реакции.
— Понятно, значит, сейчас вы проходите историю европейских стран? Да, я уже совсем забыла, что проходят в девятом классе.
— Ну да, — ответила Дженни. — Ничего интересного... — Она соскочила со стульчика и расстегнула пуговичку на кармане джинсовой куртки. — Я, пожалуй, возьму такси и отправлюсь домой. Пока.
— Пока, — ответила Ванесса.
Вот и относись к людям по-человечески. Нет, нужно забить на этого Дэна и его вредную сестру. Чтобы как-то отвлечься, она посмотрела на тылы Кларка, обтянутые джинсами: как раз сейчас он открыл холодильник и наклонился, чтобы вытащить бутылки с пивом.
— Эй, парень! — задорно позвала она.— Девушка скучает.
Кларк обернулся и послал ей воздушный поцелуй.
«Спасибо, что хоть Кларк у меня есть, — подумала Ванесса. — Ах, если бы он только...
Если бы он только был Дэном...»

0

4

Дж играет в футбол с парнями

— Высадите меня здесь, — попросила Дженни.
Такси, в котором она ехала, миновало Вильямсбургский мост, но выехать на пересечение Вест-Сайда и 79-й улицы было почти невозможно: они попали в «красную» волну светофоров. Дженни напряженно поглядывала на счетчик: за эти деньги она уже могла бы купить себе целых три помады. Нет, надо эвакуироваться: лучше пройти пешком.
Заплатив таксисту, Дженни вышла на пересечении Мэдисон-авеню и 79-й улицы и направилась в сторону Центрального парка. Полуденное ноябрьское солнце уже низко нависало над землей и светило прямо в глаза. Дженни щурилась, прикладывая ладонь ко лбу. Она пересекла Пятую авеню и вошла в парк.
Дорожки парка были устланы осенней листвой, в воздухе пахло костром и хот-догами. Дженни шла по дорожке, сунув руки в карманы и загребая ногами листья. Она подумала о брате. Дэн даже не представляет, как глупо себя ведет. Сохнет по Серене, теряет всякое достоинство. Дженни однажды подглядела, что Дэн пишет ужасные самоуничижительные стихи про свою любовь:
«Однажды я брился и порезал себя. И вспомнил, как ты прикусила мою губу, целуя. Боль как наслаждение».
Это все, что Дженни успела подглядеть, потому что потом Дэн захлопнул блокнот.
Но в дружбе Дэна и Серены были и свои плюсы. Теперь Дженни запросто могла подойти к ней на перемене. Хотя кто такая Дженни по сравнению с Сереной! Но если та узнает, какие дикие стихи посвящает ей Дэн, она будет бежать от него, не оглядываясь. А потом будет шарахаться и от нее, от Дженни. Этот Дэн порушит их дружбу!
Дженни кружила по парку, не разбирая дороги. Вот и Овечий луг. Дженни ступила на траву.
Метрах в тридцати от нее четверо парней играли в футбол. Все как на подбор. Но один — просто глаз не оторвать. Он вел мяч, ловко обходя других. Гол! Мяч полетел в импровизированные ворота, выложенные из брошенных на траве свитеров и рюкзаков. Какой лапочка! Его медово-золотистые волосы переливались на солнце: кожа загорелая, руки такие сильные, что Дженни прямо вжалась в себя.
Тут мяч полетел высоко в воздух и упал у самых ее ног.
Она уставилась на мяч и почувствовала, как краска прилила к ее лицу.
— Эй, пасани мяч! — закричал один из парней.
Дженни подняла голову. Это был тот самый золотой мальчик. Он стоял в нескольких метрах от нее, руки на бедрах, глаза горят, как изумруды. Щеки раскраснелись, на лбу капельки пота. Дженни вдруг подумала, что хотела бы слизнуть эти капельки языком. Она никогда не испытывала ничего подобного прежде.
Дженни снова посмотрела на мяч, нервно покусывая губу. Потом отошла назад, разбежалась и изо всех сил долбанула по мячу.
Но мяч почему-то полетел не вперед, а вверх. Дженни в ужасе прикрыла лицо ладошкой.
— Беру! — крикнул парень, подхватил мяч в воздухе руками и послал его ногой играющим.
Дженни видела, как вены выступили на его шее. Парень обернулся и посмотрел на девушку.
— Спасибо, — сказал он, переводя дух.
Он стоял так близко, что Дженни чувствовала его запах. Парень протянул руку:
— Меня зовут Нейт.
Дженни завороженно посмотрела на его руку, потом протянула свою:
— А я Дженифер. — Имя Дженифер звучало более солидно, чем просто Дженни. И она поклялась себе, что для этого парня она будет только Дженифер.
— Не хотите посмотреть, как мы играем? — предложил ей Нейт. Он подумал, что эта девушка очень мила. А как отважно она старалась подать мяч!
Дженни замялась. И тут Нейт бросил взгляд на ее большую грудь. Мой бог, да он не отпустит такую девушку, не показав ее прежде своим друзьям. Все они, парни, такие.
— Пойдемте, — сказал Нейт. — Мы вас не обидим.
Дженни посмотрела, нет ли среди этих четверых Чака Басса. Пару месяцев назад Дженни выпила лишку на одной школьной вечеринке и позволила парню по имени Чак Басс довести себя до дамской комнаты. А тот вошел вместе с ней, стал целовать ее. Дошло бы и до большего, если бы вовремя не подоспели Серена с Дэном. Этот Чак даже не поинтересовался для приличия ее именем. Ужасный тип.
Слава богу, среди этих игроков Чака Басса не было.
И Дженни согласилась.
Она поверить не могла, что это не сон. На вечеринках и в школе она часто слышала, что есть некий Нейт, самый красивый парень в Верхнем Ист-Сайде. Это наверняка был он. И он разговаривал с ней, Дженни! Все как в сказке Льюиса, когда девочка входит в платяной шкаф и через него попадает в волшебный мир. Где нет ничего обыденного. И никаких глупых братьев с их смехотворными стихами про любовь.
Нейт подвел Дженни к друзьям. Те перестали играть в футбол и уселись на траву, попивая пиво.
— Парни, это Дженифер, — сказал Нейт. — Дженифер, познакомься: Джереми, Чарли, Энтони.
Дженни приветливо улыбнулась. Ребята улыбнулись в ответ, отметив про себя, что у этой девушки грудь очень даже.
— Рады познакомиться, Дженни, — сказал юноша в шортах защитного цвета, которые были в пятнах от травы. В его голосе звучало уважение.
Это был Джереми Скотт Томкинсон, худой коротышка. И хотя у него была модная стрижка, баки были слегка густоваты, а челка — лохматая, как у какого-нибудь рок-музыканта.
— Присоединяйтесь, — пригласил Энтони Авульдсен классическим голосом марихуанщика.
Энтони был светловолос, на носу — очаровательные брызги веснушек. Руки еще мускулистее, чему Нейта, и все же и все же...
— Мы тут как раз собираемся затянуться, — сказал Чарли Дерн и показал Дженни трубку для раскуривания травки. У Чарли были взлохмаченные темно-русые волосы, а сам он был длинным как жердь. Он сидел на траве, скрестив ноги,
и колени его доставали до самых ушей. Перед ним на траве лежал маленький пакетик с ганджем.
— Ты будешь с нами, Дженифер? — спросил Нейт.
Дженни с наигранным безразличием пожала плечами. Хотя на самом деле она очень нервничала. Она никогда в жизни не курила марихуану.
— Конечно, — неожиданно для себя объявила она.
Она присела с Нейтом на траву. Чарли зажег трубку, сделал затяг и передал трубку Нейту. Дженни внимательно наблюдала, как Нейт держит трубку. Она не хотела, чтобы парни заметили, что она новичок в этом деле.
Нейт раздул щеки, задерживая дым, и передал трубку Дженни. Та взяла трубку в левую руку и поднесла ее к губам, так же, как это сделал Нейт. Нейт еще раз поднес зажигалку к ганджу. Потом Дженни сделала затяг. Она почувствовала, как дым проник в легкие, но не знала, что делать дальше. Она изо всех сил пыталась удержать дым в себе. Передала трубку Энтони.
— Сильный затяг, — одобрительно прокомментировал Чарли.
От напряжения у Дженни начали слезиться глаза.
— ...асибо, — сказала она и выпустила немного дыма через уголки губ.
— Крепкая сегодня дурь, — сказал Нейт и потряс своей золотой гривой.
— Фу, — сказала Дженни, выдохнув наконец дым.
Она почувствовала, что ее начинает забирать.
Пройдя круг, трубка снова вернулась к Дженни: на этот раз она сама зажгла гандж, подражая мальчишкам. Снова затянулась и задержала дыхание как можно дольше.
— Какое-то знакомое ощущение, — сказала она, передавая трубку Энтони. — Не могу вспомнить, что именно, но что-то очень знакомое.
— Мне это напоминает лето, — сказал Энтони.
— Нет, только не лето, — сказала Дженни и закрыла глаза. Как-то отец отправил ее на лето в лагерь художников и писателей-хиппи в горах Адирондак. Все лето она писала хайку про окружающую природу, пела песни о мире на испанском и китайском и ткала одеяла для бездомных. Весь лагерь словно пропах мочой вперемешку с кокосовым маслом. — Нет, у меня лето связано с неприятными запахами. А этот такой теплый. Я вспоминаю Хэллоуин, когда была маленькой.
— Точно, — сказал Нейт. Его уже вставило. Он лег на траву и залюбовался рыжими осенними листьями на деревьях. — Точно. Запах Хэллоуина.
Дженни легла рядом с ним. В обычной жизни она бы никогда не совершила такого безумства. Потому что знала, что, когда ложишься на спину, грудь растекается и норовит вылезти на всеобщее обозрение. Но сейчас ее это мало волновало. Было так хорошо валяться на траве рядом с Нейтом, дышать с ним одним воздухом.
— Когда я была маленькая, я закрывала лицо ладошками и думала, что так меня никто на свете не увидит, — сказала Дженни и положила ладонь на глаза.
— У меня тоже такое было, — сказал Нейт и закрыл глаза. Он чувствовал себя совершенно расслабленным. Наверное, то же самое испытывает собака, когда набегается до одури, а потом придет в дом и грохнется на ковер возле камина. Какая эта Дженифер хорошая! И ничего не ждет от тебя. С ней так спокойно. Если бы Блэр могла понять, как мало ему надо для счастья.
— В детстве все кажется так просто. — Дженни уже накрыло, язык у нее развязался и ее уже не остановить. — А когда становишься старше, все осложняется.
— Еще как, — согласился с ней Нейт. — Мне, например, приходится думать о поступлении в колледж. Почему-то нужно распланировать всю свою жизнь наперед. Доказывать что-то. Что ты умный, что ты уже многое можешь в этом мире. А между прочим, наши родители не парятся, как мы, по восемь часов в день, не посещают спортивные секции, не издают школьные газеты, не занимаются бесплатно репетиторством с малышами из бедных семей. И так — изо дня в день, разве нет?
— Ужас что за жизнь, — поддержала Дженни. Ей, правда, еще не угрожала проблема с колледжем, но у нее тоже наболело. — Например, мой отец целыми днями читает и слушает радио. А мы вкалываем. Почему такая несправедливость?
— А кто его знает! — устало вздохнул Нейт. Он дотянулся до руки Дженни и переплел ее пальцы со своими.
Дженни почувствовала, что просто растекается по траве от счастья. По телу разлилось медовое тепло, и ее рука словно слилась с его рукой.
— Не хочешь заскочить ко мне и перекусить? — сказал Нейт и погладил большим пальцем ее ладонь.
Дженни молча кивнула. Она знала, что слов тут не надо. Нейт и так услышит ее.
Как же быстро может все перемениться в жизни. Разве еще утром она могла мечтать о том, что влюбится?

Д подсел на С

Сначала Дэн чувствовал себя чуть ли не извращенцем оттого, что собирается один в квартире Ванессы смотреть фильм Серены. Но потом он открыл старый, коричневого цвета холодильник, налил себе стакан колы, удобно расположился на диванчике Руби, включил видео и забыл обо всем на свете.
Камера сделала наезд на красные сверкающие губы Серены.
— Добро пожаловать в мой мир, — сказали губы и рассмеялись.
И потом губы «пошли». В том смысле конечно же, что пошла сама Серена. Просто камера все время держала в фокусе именно губы, отчего все остальное становилось второстепенным фоном.
— Сейчас я беру такси, — сказала Серена. — Я очень часто беру такси. И это стоит кучу денег.
Было видно, как на втором плане остановилось такси, и губы залезли на заднее сиденье.
— Сейчас мы с вами отправимся в центр Нью-Йорка, в магазин «Джеффри». Это огромный магазинище. Я еще сама не знаю, что собираюсь купить, но на месте разберемся.
Камера продолжала держать в фокусе губы. В течение всей поездки губы молчали. Играла фоновая музыка. Что-то французское 60-х годов. Кажется, Серж Гайнзбург. Через запыленное окно такси мелькал городской пейзаж.
Дэн крепко сжал в руках стакан колы. Ему достаточно было видеть лишь губы этой девушки. Он был готов грохнуться в обморок от восторга.
— Вот мы и приехали, — объявили наконец губы.
Камера проследила, как губы вышли из такси, прошли через сверкающие стеклянные двери и вошли в ярко освещенный магазин, оформленный в белых тонах.
— Вы только посмотрите, какие шикарные тряпки, — проговорили губки. Пока Серена разглядывала витрины и прилавки, губки оставались восторженно приоткрытыми. — Господи, я в раю!
Дэн полез в карман брюк за сигаретами, руки предательски дрожали. Он выкурил одну сигарету, потом другую: губы Серены продолжали путешествовать по магазину. Они остановились и поцеловали маленькую сумочку с изображением собачки. Затем Серена взяла в руки пару ангорских перчаток с обрезанными пальцами. И наконец губы обнаружили платье и уже не могли оторвать от него глаз.
— Изумительно красное-красное платье, — восторженно проговорили губы. — У меня сейчас красный сезон. Ношу все красное. Решено — отправляюсь в примерочную.
Дэн зажег третью сигарету.
Камера проследовала за губами в примерочную. Губы немножко поболтали со зрителем, пока Серена переодевалась.
— Ну и холодрыга здесь. Надеюсь, платье на меня налезет.
На долю секунды Дэн увидел, как в зеркале примерочной отразились волосы Серены, ее обнаженные плечи, шея, одно ушко, потом... снова размытый фон. Дэн уже сидел как накаленный провод.
— Опа! — сказали губы. Камера сделала медленный отъезд, и Серена предстала перед нами в роскошном платье с безумным количеством всяких завязочек. Она стояла босиком на коврике, ногти на ее ногах были выкрашены в алый цвет. — Правда, класс? — сказала Серена и стала кружиться, и подол платья расцвел, как красный цветок.
Снова пошла французская песня — наплыв в затемнение...
Дэн откинулся к спинке дивана. Он был опьянен. Сейчас, как никогда, ему хотелось оказаться рядом с Сереной. А эти ее губы... Он целовал бы и целовал их до бесконечности!
Дэн вытащил из кармана рубашки сотовый и нажал кнопку быстрого дозвона.
Серена сняла трубку после первого же гудка.
— Привет, — сказал Дэн прерывающимся от волнения голосом. Бедняга еле дышал.
— Привет. Слушай, я прошу прощения. Я совсем забыла про эту встречу. Ванесса очень разозлилась на меня?
Дэн закрыл глаза.
— Я только что посмотрел твой фильм. — Он включил на видео обратную перемотку.
На том конце провода возникла пауза. «Какая незадача», — подумала Серена.
— И что ты скажешь?
Дэн вобрал воздух:
— Я хочу сказать... — Говорить или нет? Черт! Всего три слова. Ведь он может сказать их прямо сейчас. Мог, да не получилось. — Мне понравилось.
— Правда?
— Да.
— А что думает Дженни? Она видела только отдельные куски. Мы потратили кучу пленки. Потом я и Ванесса решили оставить только планы с губами.
— Ты не пришла, и Дженни отказалась смотреть фильм без спросу, — сказал Дэн. — Видел только я один. Ванесса дала мне ключи от своей квартиры. — Глупо, что он говорит все это, но врать не хотелось.
И тут Серена вспомнила телефонный разговор с отцом Дэна. Историю со стихами. А теперь вот Дэн сидит один в доме Ванессы и смотрит ее фильм... От всего этого Серене стало как-то не по себе.
— Не могу дождаться выходных. Может, мне тоже пройти собеседование?
— Вот и отлично, — оборвала его Серена. — Встречаемся в пятницу, хорошо? На Центральном, в три.
— Хорошо, — ответил Дэн. Он не понял. Что, и это все?
— Пока, — сказала Серена и повесила трубку. Она боялась, что еще мгновение — и Дэн скажет что-нибудь такое, от чего ей будет неловко. С Дэном оказалось все сложнее, чем она предполагала.
Дэн снова включил видео. Ему захотелось еще раз просмотреть этот фильм.
Гм... Серена подсела на шопинг.
Дэн подсел на Серену...

Тихое плавание

— Никогда не бывала в таких домах, — сказала Дженни, когда они подошли к трехэтажному особняку, где жил Нейт. На оконных карнизах — зеленые ящики с геранью и плющом: он разросся каскадом по всей стене и до самой крыши. На двери - мудреные замки, сигнализация. С передней и задней стороны на крыше дома были установлены камеры слежения. Нейт набрал код на двери.
— Дом — это та же квартира, только с лестницами, — пояснил он.
— Ну да. — Дженни старалась не показывать виду, что робеет.
Они вошли в дом. Пол в фойе был из красного мрамора. В углу стоял огромный каменный лев — кто-то нахлобучил ему на голову меховую шапку. Все стены были увешаны масляными полотнами знаменитых художников. Ренуар, Сард-жент, Пикассо.
— Мои родители собирают произведения искусства, — пояснил Нейт.
И тут он заметил на боковом столике коробку в подарочной упаковке. К коробке был прикреплен конверт. Нейт подошел, разорвал конверт, достал открытку и прочитал: «Дорогому Нейту. Ты же знаешь, что я тебя люблю. Блэр Уолдорф».
— Что это? — спросила Дженни. — У тебя день рождения?
— Да нет, это так... — Нейт положил открытку обратно в конверт, подхватил коробку и засунул ее на нижнюю полку встроенного шкафа.
Его мало интересовало, что прислала Блэр. Наверняка свитер или туалетная вода. Блэр любила оказывать ему знаки внимания — особенно когда ей хотелось обратить на себя внимание. Иногда она была слишком настырной.
— Что будем есть? — спросил Нейт Дженни, приглашая ее на кухню. — Наш повар готовит отменные шоколадные пирожные. Кажется, должны еще остаться.
— Повар? — удивленно переспросила Дженни. — Ну да, конечно, повар.
На огромном мраморном разделочном столике стояла красивая жестяная коробка. Нейт открыл ее, взял одно пирожное и отправил его в рот.
— Моя мама кулинар никакой. — Да, его мама и тоста не умела приготовить. Она была француженкой, княжеских кровей, питалась исключительно из ресторанов или на банкетах. Она и в кухне-то никогда не бывала. — На, попробуй. —
Нейт протянул Дженни пирожное.
— Спасибо. — Дженни взяла пирожное и съела его.
— Пойдем наверх, — предложил Нейт.
Дженни напряглась. Первый раз в жизни она оказалась наедине с парнем. Нет, она должна доверять Нейту. Он же не какой-то там Чак Басс. Нейт — он вежливый, и ему просто интересно с ней общаться.
Нейт провел Дженни через боковую дверь, и они попали на узкий лестничный пролет. Наша Дженни была девушкой начитанной, она читала и Джейн Остин, и Генри Джеймса; поэтому легко догадалась, что эта лестница для прислуги. Они поднялись на третий этаж. Нейт открыл дверь, и они прошли в просторный холл со стеклянной крышей. На одной из стен висела картина, написанная маслом: маленький мальчик в матроске держал в руках деревянную лодочку. «Это Нейт», — подумала Дженни.
Нейт открыл дверь и пригласил Дженни в свою комнату.
Огромная старинная кровать, застеленная стеганым фланелевым одеялом в черно-зеленую клетку, ультрасовременный длинный рабочий стол, на котором был раскрыт тонкий, как вафелька, ноутбук. На полу — разбросанные DVD, в углу — гантели. С нижней полки приоткрытого стенного шкафа, словно любопытствуя, выглядывали ботинки. На стенах — старинные плакаты с Битлами.
— У тебя хорошо, — сказала Дженни и робко присела на край кровати. На прикроватном столике она увидела макет яхты. — Ты плаваешь на яхтах?
— Да, — сказал Нейт и взял в руки макет. — Я не только плаваю. Мы с отцом сами строим яхты. У нас в штате Мэн есть еще один дом. Это как раз макет яхты, которую мы сейчас строим. Морская яхта, поэтому ее корпус более тяжелый, чем у гоночной. Сначала мы хотим отправиться в Карибское море, а потом, может, поплывем и в Европу.
— Здорово, — сказала Дженни. Она не представляла, что можно пересечь Атлантический океан на таком маленьком кораблике, который умещается у нее в руках. — Это полная копия? И даже туалет есть?
Нейт улыбнулся. Он ткнул мизинцем в крошечную овальную дверь в стене рубки.
— Вот, видишь, надпись: WC.
Дженни была в восторге.
— Я бы так хотела научиться управлять яхтой.
Нейт присел рядом.
— Может быть, однажды мы отправимся в Мэн и я научу тебя, — тихо сказал он. Ее огромные карие очи смотрели в его изумрудно-зеленые глаза.
— Мне всего четырнадцать лет, — тихо промолвила Дженни.
Нейт дотронулся до волос Дженни, нежно накрутил одну кудряшку себе на палец.
— Я знаю. Тебе нечего бояться.

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

Привет, народ!

0

5

Даже за мной водится этот грешок. В пятом классе, покупая в уличном киоске батончик «Кит-кат», второй я прихватила бесплатно. Я хотела убедиться, какая я смелая. Теперь вспоминаю это как в кошмарном сне и мучаюсь угрызениями совести. Я никогда не паду так низко, чтобы стащить, например, сумку от Прадо или нижнее белье от Армани. Но некоторые девушки практикуют подобные подвиги.

КТО ТОЛЬКО ЭТИМ НЕ ЗАНИМАЕТСЯ
Небезызвестная нам Вайнона Райдер в свое время украла одежду из бутика в Лос-Анджелесе. Потом, правда, она утверждала, что таким образом вживалась в новую роль. Ну да, конечно. Да, так о чем я? Я хотела сказать: а что Б? В отличие от Вайноны Райдер, Б проявила удивительную сноровку, уйдя с места преступления безнаказанной. Следует при этом помнить, что подобные персоны любят пощекотать себе нервы: им неинтересно спереть скотч или туалетную бумагу» например. Им непременно подавай кашемировые домашние штаны. Это уже высший пилотаж. Ну, с диагнозом тут все ясно. Скоро наша Б начнет красть «ягуары» и «мерседесы»!

ОБЕГАЯ ВЗГЛЯДОМ

Б оставляет горничной подарок для Н. Д вышел из дома В, что в Бруклине. Он отправился домой в Верхний Вест-Сайд. Идти будет долго. Человеку надо проветриться. С стоит в книжном магазине на углу 93-й и Мэдисон, грызет ногти и читает книжку «Выхода нет». Наверное, пытается понять сложную душу Д. Дж вышла из дома Н: на ее лице играет улыбка абсолютного счастья. Любовь — такая великая штука. Но берегись, Дж, ты влюбилась в торчка. Или, выражаясь культурно, в парня, который употребляет марихуану, носит кашемировые свитера и не любит грузиться. Но, возможно, Н все же удивит нас какими-то переменами в себе.

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Дорогая Сплетница!
Что ты думаешь о том, когда старшеклассник встречается с девочкой гораздо младше его?
— Любопытная

A: Дорогая Любопытная!
Все зависит не только от разницы в возрасте, но и от других обстоятельств. Например, если ты без пяти минут студент колледжа и встречаешься с второклассницей, то это сильно попахивает историей про Вуди Аллена и его приемную дочь. Если ты старшеклассник и встречаешься с абитуриенткой, это нормально, даже есть стимул для роста. И все же лучше, когда девушка немного младше, потому что мы, девушки, созреваем быстрее, чем парни. Во всех смыслах этого слова.
— Сплетница

Q: Дорогая Сплетница!
Я точно видела, как Б украла бутылочку с шампунем «Аведа» в магазине «Зитомер». А ведь она из богатой семьи. Я думаю, все дело в том, что у нее совсем нет друзей, иначе бы они помогли ей справиться с этой проблемой.
— Шпионка

A: Дорогая Шпионка!
Спасибо за информацию. По-моему, клептомания теперь не единственная проблема Б. Видели бы вы ее будущего отчима...
— Сплетница

О КИНОФЕСТИВАЛЕ ШКОЛЫ «КОНСТАНС БИЛЛАР»

В, Б и С тоже будут участвовать в этом кинофестивале. В представит короткометражку по мотивам «Войны и мира»; Б сделала десяти минутный римейк по «Завтраку у Тиффани». Что касается С, то это будет... нечто. В и Б надеются получить приз. С, между прочим, тоже. Будем делать ставки?

Ведь вы все меня любите, не так ли?
ВАША СПЛЕТНИЦА

«Скорей бы закончить школу» — подумали Б и В

— А когда свадьба?
— Сколько будет гостей?
— Сколько будет подружек невесты?
— А что ты наденешь?
— Сколько слоев будет на праздничном торте?
— А твоего отца пригласили?
Блэр еле сдерживалась. Она стояла в очереди в столовой вместе с Кати и Изабель. Спасибо, дорогие одноклассницы: аппетит отбили напрочь. Начала все Кати. Она, видите ли, купила старый журнал «Вог» 60-х годов, там она нашла изумительное свадебное платьице. Обшитое маленькими стеклянными цветочками, с белой бархатной опушкой по краям, сзади на поясе — белый бархатный бант. Потом Изабель спросила про мать Блэр: будет ли она в классическом свадебном платье или как. Н-да. Сегодня понедельник, все отоспались за выходные, ну и с полными силами взялись за бедную Блэр. Самое ужасное, что с такими глупыми вопросами приставали не только одноклассницы. К Блэр прицепилась Беки Дорман со своей «группой поддержки»: они тянули ее за рукав свитера и нудели, нудели.
— Господи, подумаешь, свадьба: у моей матери это не в первый раз, — отбивалась Блэр.
— А кто будет подружками невесты? — не унималась Беки Дорман.
— Я, Кати, Изабель, Серена и мои тетушки. — Блэр вместе с остальными продвигалась в очереди. На подносе — кофейный йогурт, шоколадное пирожное на бумажной тарелочке.
— Как Серена? — удивилась Беки.
— А вот так, — рассердилась Блэр.
Если бы она, Блэр, не была председателем школьного совета по социальной помощи, председателем клуба французского языка и прочее и прочее, она давно бы сказала Беки коротко и ясно: отвали.
Блэр взяла чистую тарелку, положила несколько листьев шпината, посыпав их сверху тертым сыром. Потом подхватила поднос и пошла искать свободный столик. Классы с первого по восьмой уже отобедали. Столовая жужжала от сплетен старшеклассниц.
— Я слышала, что перед свадьбой Блэр сделает себе липосакцию.
—Да она уже сделала себе липосакцию. Поэтому и ходит в черных колготках — чтобы шрамов не было видно.
— Я слышала, что Нейт ей изменяет, но Блэр не рвет с ним, потому что хочет сфотографироваться с ним на свадьбе. Представляете?

За отдельным столиком, скрестив ноги, сидела Серена Вудсен и читала книгу. Она затянула свои светлые волосы в хвост, на ней был черный джемпер (под который, кажется, она не надела лифчик) и гофрированная малиновая юбка. Выглядела она так, будто только что сошла с подиума.
Блэр вовремя заметила Серену и свернула в другой конец столовой, к столику возле окна. Она не намерена общаться с Сереной только потому, что та приглашена на свадьбу.
Да, в «молодые» годы Блэр с Сереной вместе отпрашивались в туалет во время урока, оставались друг у друга ночевать: валялись в кроватях, за неимением мальчиков учились целоваться друг на дружке, хулиганили по телефону, названивая своей училке по биологии. В восьмом классе, когда у Блэр начались месячные и она до смерти боялась пользоваться тампонами, кто подставил ей дружеское плечо? Серена. Первый раз напились они тоже вместе. И вместе любили Нейта как брата. По крайней мере, на начальном этапе.
Но два года назад Серена уехала в Европу, училась в школе-пансионе и там же проводила каникулы. За все время Блэр получила от нее одну-единственную открытку. А она, между прочим, была в беде: ее отец признался, что он голубой, мать подала на развод. И Блэр некому было даже выплакаться.
Был еще один момент: Серена успела переспать с Нейтом, а Блэр — нет.
Так что когда Серена вернулась в «Констанс Биллар», Блэр объявила ей бойкот, за ней подтянулись и остальные. Впервые Серена ощутила, будто все вычеркнули ее из своей жизни.
Блэр села за стол и начала зло ковырять вилкой шпинат. Позавчера, совершив легендарную кражу в «Барнизе», она долго просидела в парке на скамейке. Когда вернулась домой, ее мать объявила, что закрыла свой счет в банке и открыла новый, общий с Сайрусом. Кредитная карточка для Блэр еще не готова, надо будет подождать пару дней. Спасибо, дорогая мамочка.
Вернувшись в тот день домой, Блэр нарыла у себя в шкафу красивую коробку, положила туда кашемировые брюки для Нейта, обернула коробку серебристой бумагой и, красиво перевязав, прилепила сверху черный бант. И отнесла подарок домой к Нейту. Но вчера он даже не позвонил и не поблагодарил ее. Что за дела?
За столик к Блэр подсели Кати и Изабель.
— Почему ты не сказала своей матери, что не желаешь видеть Серену? — возмутилась Изабель и отхлебнула из чашки сливки.
— Действительно, — вставила Кати. — Скажи, что ты больше не дружишь с ней.
Блэр тайком взглянула на Серену. Она знала, что ее мать уже переговорила с матерью Серены. Значит, Серена в курсе. Но Блэр решила не отговаривать свою мать. Слишком опасно. А вдруг Серена видела, как она крадет штаны в «Барнизе»? И опозорит ее на весь белый свет?
— Поздно отказываться, — сказала Блэр и пожала плечами. — Да меня это и не очень волнует. Нам просто придется надеть одинаковые платья, чтобы сопровождать маму в церковь. А на свадьбе мы можем не общаться.
Неправда, дорогуша. Перед свадьбой мать собирает всех подружек невесты. Но про это Блэр промолчала.
— Ну, расскажи, какие будут платья? — не отставала Кати, одновременно поедая шоколадное пирожное. — Только умоляю, что-то не очень обтягивающее. К Рождеству я собиралась скинуть четыре-пять килограммов, но страсть к пирожным сильнее меня!
Блэр пожала плечами и принялась за йогурт.
— Да какая разница, что за платья.
Изабель и Кати уставились на нее в изумлении. Как это какая разница? Если уж такое говорит Блэр, значит, что-то точно стряслось.
Блэр молча поедала свой йогурт и сердилась. Что им всем от нее надо? Почему не оставят в покое?
— Что-то есть не хочется, — сказала она и встала из-за стола. — Пойду отошлю пару сообщений.
Кати зачарованно уставилась на нетронутое пирожное.
— Ты не будешь?
Блэр отрицательно покачала головой. Кати переложила тарелочку с пирожным на поднос Изабель.
— Ладно, тогда мы разделим его на двоих.
Изабель разозлилась и переложила пирожное на поднос Кати.
— Тебе надо, ты и ешь.
Блэр взяла поднос и отнесла его на тележку. Господи, скорее бы закончить эту чертову школу!

Дженни вошла в столовую с чашкой чая и со своим бананом. Она сразу увидела Серену и направилась к ней. Серена сидела одна за столом и что-то читала.
— Ничего, если я с тобой сяду?
— Конечно, — сказала Серена и захлопнула книгу. Дженни прочитала на обложке: Гете, «Страдания юного Вертера». Она никогда не слышала про эту книгу.
— Твой брат порекомендовал мне, — пояснила Серена. — Честно говоря, не представляю, как он может читать такую фигню. Скука смертельная. — Вообще-то Дэн просто упоминал эту книгу, а Серена решила почитать. Книга была про мена, который долго и нудно изнывал от любви к одной даме. Полная патология.
Дженни рассмеялась:
— Ты еще не читала стихов моего брата.
Серена нахмурилась. Вообще не помешало бы посмотреть, что там строчит Дэн. Ведь некоторые стихи были посвящены ей.
— Я не смогу прочитать эту книгу, — сказала Серена. — Только не говори Дэну.
— Обещаю, — сказала Дженни. — А ты не говори, что я ругала его стихи.
— Обещаю.
Дженни наклонила голову и увидела, что на Серене малиновая гофрированная юбка. Точно в таких ходят семиклассницы. Но Серене очень шло. — Слушай, ты единственная старшеклассница в такой юбке.
—А мне нравится, — ответила Серена. — Я терпеть не могу наши серые юбки. Они отбивают всякую охоту носить серое. А серый, между прочим, мой любимый цвет.
На Дженни была серая школьная юбка.
— Кажется, теперь я понимаю, почему у меня валяются дома серые брюки. Я их так ни разу и не надела. — Дженни откашлялась. Вообще-то она хотела поговорить с Сереной о Нейте.
— Ты извини, что я вчера вас подвела, — сказала Серена. — Забыла начисто.
— Ничего страшного. Знаешь, у меня вчера был удивительный вечер...
— Привет, народ! — У стола возникла Ванесса Абрамс. Бедная Ванесса, ей приходилось надевать в школу юбку. С ее-то толстыми коленками. Спасали только черные колготки.
— Привет, — сказала Серена. — Я хочу извиниться за вчерашнее.
Ванесса пожала плечами:
— Да ерунда. Мне так уже надоело по сто раз просматривать эти фильмы. «Особенно твой фильм, — подумала она про себя. Потому что он получился бесподобный».
— Бери стул и подсаживайся, — предложила Серена.
Дженни кинула злой взгляд в сторону Ванессы. Она не хотела делить Серену ни с кем.
— Не могу, времени нет, — сказала Ванесса. — Дженни, у нас куча непроявленной пленки для журнала. Как раз сейчас фотолаборатория свободна. Пойдем, поможешь?
Дженни разочарованно смотрела, как Серена встает из-за стола.
— Девочки, я должна идти. У меня собеседование с мисс Глос.
— Я только что была у нее, — сказала Ванесса. — Берегись, сегодня у нее шла кровь из носа.
— Намек понят, — ухмыльнулась Серена.
Мисс Глос. Ее лицо было в желтых пятнах, и она страдала носовыми кровотечениями. Все девчонки были уверены, что у нее какая-то очень заразная болезнь. И брезговали принимать свои работы из ее рук.
— Ладно, девочки, я пошла, — сказала Серена.
Ванесса присела за стол, дожидаясь, когда Дженни дожует свой банан. Та проглотила последний кусок и завернула кожуру в салфетку.
— Ну что, идем? — сказала Ванесса.
Дженни пожала плечами:
— Вообще-то я не могу. Мне нужно распечатывать работу по истории.
Ванесса нахмурилась:
— Ладно. Когда будешь свободна, скажешь. Мне нужна твоя помощь.
— Ага, — сказала Дженни, и было видно, что ей все равно. — И пожалуйста, не называй меня больше Дженни. Я Дженифер.
Ванесса с изумлением уставилась на нее:
— Ладно. Дженифер так Дженифер.
— Вот и хорошо, — сказала Дженни, вставая из-за стола. Сейчас она пойдет в компьютерный зал и проверит, не пришла ли почта на ее имя.
Ванесса смотрела вслед Дженни и не могла понять, какая муха укусила эту девчонку. Ванесса надеялась, что через Дженни сблизится с Дэном. Но Дженни оказалась такая же упертая, как и все остальные.
Господи, поскорее бы закончить эту чертову школу!

Аmor omnia vincit — Любовь побеждает все

СИНХРОННОЕ СООБЩЕНИЕ

ОТ: Bwaldorf@constancebillard.edu
КОМУ: Narchibald@Judes.Edu

Bwaldorf: Привет, Нейт.
Bwaldorf: Я тут схожу с ума. Меня достали разговорами о свадьбе.
Bwaldorf: Нейт, я знаю, что ты в сети. У меня сегодня заседание французского клуба. Давай после встретимся?
Bwaldorf: Ты получил от меня подарок?
Bwaldorf: Эй, ты меня слышишь?
Bwaldorf: Ладно.

СИНХРОННОЕ СООБЩЕНИЕ

ОТ: Narchibald@Judes.Edu
КОМУ: Jhumphrey@constancebillard.edu

Narchibald: Привет, Дженифер.
Jhumphrey: Привет.
Narchibald: Давай встретимся в парке после занятий?
Jhumphrey: Давай. И что мы придумаем?
Narchibald: He знаю. У тебя есть предложения?
Jhumphrey: Я тоже не знаю. Твои друзья придут?
Narchibald: Нет, я приду один. Ты не передумала?
Jhumphrey: Конечно нет. Если хочешь, подходи к нашей школе.
Narchibald: Лучше встретимся возле Метрополитен-музея.
Jhumphrey: О'кей. До встречи.

Дженни вышла из сети. Она чувствовала себя на седьмом небе. Теперь она, Дженифер, и после занятий встречается с самым красивым парнем Нью-Йорка. Без малейшего сожаления она откажет Ванессе в помощи журналу. По логике, если бы у нее был такой же характер, как у Дэна, она написала бы дурацкий стих о том, какой Нейт распрекрасный, но они совершенно не подходят друг другу, и все это закончится трагедией. Но Дженни была оптимисткой. Поэтому она перевернула коврик мыши и написала на обратной стороне своим каллиграфическим почерком: миссис Арчибалд.
Чего смеетесь? Это любовь.

В этот самый момент в другом конце города, в школе для мальчиков «Риверсайд» Дэн печатал сообщение для Серены. Он решил послать ей свое последнее стихотворение: «Когда я умирал в последний раз»:

Петля затянулась на шее, и я прыгнул.
Ты успела поцеловать меня: я падал, и этому не было конца.

В компьютерный зал заглянул друг Дэна Зеке Фридман.
— Эй, чума! — обратился он к Дэну. — У нас урок латинского.
«Amo ergo sum, — подумал Дэн. — Я люблю, следовательно, я существую».
— Я занят, — сказал он. Сейчас он как раз вписывал электронный адрес Серены.
— Лично я пошел на урок, — сказал Зеке. — Не хочу, чтобы меня задержали после занятий. Мы сегодня играем в баскетбол. Ты с нами?
— Да-да, — рассеянно ответил Дэн. — Позже.

Дорогая Серена!
С нетерпением жду выходных. Я тоже договорился насчет собеседования, отец подкинул мне денег. Во вложении - одно из моих стихотворений. Я написал его сегодня утром. Надеюсь, тебе понравится. После занятий я буду на баскетбольной площадке возле Овечьего луга. Если хочешь, приходи.
Целую, Дэн.

Amor omnia vincit! Любовь побеждает все.

0

6

Д грузит С

Дженни стояла на ступеньках возле Метрополитен-музея. Она старалась не оглядываться назад, потому что выше на ступеньках лежал бомж с приспущенными штанами. И наверняка оттуда что-то выглядывало. Когда живешь в большом городе, еще и не такое увидишь. И все равно к подобному трудно привыкнуть. Дженни с удовольствием ушла бы куда-нибудь в другое место, но они с Нейтом договорились встретиться именно здесь.
— Гуляешь? — крикнул бомж проходящему туристу.
Ниже на тротуаре стоял торговец хот-догами и разговаривал по сотовому. Дженни спустилась на ступеньку ниже, прислушиваясь к разговору. Она надеялась, что, может быть, этот человек вызывает полицию.
— Да. Хорошо. Хорошо, — говорил продавец хот-догами. Нет, скорее всего, он все-таки разговаривает со своей матерью или с девушкой.
Кто-то дотронулся до ее плеча:
— Привет, Дженифер.
Дженни обернулась и радостно улыбнулась Нейту.
— Как хорошо, что ты пришел. Этот бомж — просто какой-то кошмар.
— Да уж, — сказал Нейт и обнял ее. — Идем отсюда.
От его прикосновения Дженни почувствовала, как по всему телу разливается тепло.
— Идем.
В обнимку они пошли в сторону парка, к Овечьему лугу. Там они выбрали самое солнечное место и уселись на траву, лицом к лицу, скрестив ноги, так что их колени касались друг друга.
Нейт вытащил из кармана пакетик с марихуаной.
— Ты не возражаешь, если сейчас подойдут ребята?
Дженни пожала плечами:
— Да нет. — Она была немного разочарована.
Нейт скрутил себе тонкий косяк и заклеил его, проведя языком по папиросной бумаге. Нейт протянул косяк Дженни, но та отрицательно закачала головой. Глупо, но она торчала уже от того, что рядом был Нейт.
— Ладно, — сказал Нейт и положил самокрутку в карман куртки.
Дженни с облегчением вздохнула. Ей ведь хотелось общаться с Нейтом нормальным, а не обкуренным.
— Ты ездил в выходные в какой-нибудь колледж? Выбрал что-нибудь?
Выбрал, но еще не съездил, — сказал Нейт и нахмурился. — Но если честно, я бы подождал с поступлением годик-другой. Я хочу поплавать с отцом. Может, даже войду в сборную Америки.
— Здорово.
— Может, вообще года на три забью на эту учебу, и мы вместе поступим в один и тот же колледж, — сказал Нейт и взял Дженни за руку.
Господи, какие у нее тонкие пальчики! Они сидели так вдвоем и улыбались друг другу. Потом Нейт склонил голову ей на плечо. Дженни пахла свежестью, чистотой. Ему было так спокойно с ней. Обычно, собираясь на свидание с Блэр, ему приходилось выпить вина или выкурить косячок, чтобы выдержать ее напор, все эти дурацкие разговоры про совместное счастье, про планы на будущее. А с Дженифер было хорошо. Просто хорошо, и все.
«Господи, — подумала Дженни, — сейчас он меня поцелует». И закрыла глаза. Внутри все звенело от счастья. Она боялась пошевелиться, чтобы Нейт не убрал голову. Он почему-то пах... хвоей.
— Дженифер, — блаженно проговорил Нейт. Ее присутствие убаюкивало. Он поднял голову и посмотрел на Дженни.
Та хихикнула. Еще немного, и он поцелует ее.
— Эй, Арчибалд! — услышали они. — Это мы!
На поляну пришли Энтони, Джереми и Чарли. Черт, как не вовремя! Джереми нес в руках футбольный мяч. Нейт отстранился от Дженни и поднялся.
— Привет, народ. Вы пришли.
— Привет, — сказала Дженни, поднимаясь и отряхивая с юбки травинки. Какая нелегкая их принесла!
— Ну, зашмаляем, что ли, косячок на четверых? — сказал Энтони, кивая в сторону мешочка с марихуаной, выглядывавшего из кармана Нейта.
— Я не буду, я уже готов, — соврал Нейт.
Он вытащил мешочек и кинул его Энтони.
— Благодарствую, — сказал Энтони. Он сел на траву и стал скручивать косяк. — О, я это заслужил по полной программе. Целый час проторчал у консультанта по колледжам.
— Да, это сурово, — согласился Джереми.
Дженни начала грызть ногти, чувствуя себя немного покинутой. Она посмотрела на Нейта: тот взял мяч у Джереми, кинул его на траву и стал набивать мяч ногами.
— Это еще цветочки, — вставил Чарли. — Мой отец вообще с восьмого класса достает меня этой темой. Он уже окучивал декана юридического колледжа при Йельском университете. Чтобы готовились принять меня под свое крыло. Моего
предка не остановить.
— Так мы в выходные едем в Университет Брауна? — спросил Джереми.
— А то! — ответил Нейт.
Дженни навострила ушки на макушке. Дэн с Сереной тоже собираются в выходные в Университет Брауна.
Нейт послал мяч Дженни, и она мягко отбила его и улыбнулась, давая понять, что вовсе не против того, что пришли ребята. Вот они разговаривают сейчас про колледжи, а она всего лишь мелкая девятиклашка. Но зато Дженни была рада, что Нейт не выкурил травку и признался, что хочет обождать с поступлением. И между прочим, она уже знала про Нейта то, чего не знали его друзья.
— Ну что, парни, сыграем в футбол? — предложил Нейт.
Дженни подумала, что все-таки Нейт мог бы и поцеловать ее. Ну и пусть они увидят.

Дэн сидел в парке на скамейке и ждал, когда появятся Зеке и Серена. Зеке придет точно. А если придет и Серена, тогда Дэн намекнет Зеке, чтобы тот отвалил.
Для того они и друзья, чтобы вовремя убраться.
Дэн вытащил из кармана сигарету «Кэмел», зажал ее губами. Руки дрожали. Ну, во-первых, с самого утра он уже опрокинул шесть чашек кофе, а во-вторых, он нервничал в ожидании Серены. Интересно, прочитала она его стихотворение? Дэн вытащил из кармана блокнот и, раскрыв его, тупо уставился на свое последнее стихотворение. В любую минуту может подойти Серена. Ему представилось, как она придет, обхватит его шею руками, поцелует и всплакнет, что не пришла, жестокая, в субботу в бар «Монета». А еще взахлеб будет повторять, как сильно любит его, и что ей ужасно понравилось его стихотворение. Ужасно понравилось.
А может, совсем даже и не...
Дэн поперхнулся дымом и закашлялся. Закурил от этой сигареты следующую. Он будет курить так, не переставая, до тех пор, пока не придет Серена. Может быть, к тому времени он даже умрет. Но она же все равно придет.
Дэн молча дымил сигаретой и глядел перед собой. В отдалении он заметил, что какая-то пышногрудая девица с темными кудряшками гоняет в футбол с четырьмя парнями. Батюшки, да это же его сестра Дженни! С каких это пор она якшается со старшеклассниками с Верхнего Ист-Сайда? Не дай бог, среди них окажется этот извращенец Чак. Дэн обеспокоенно вскочил со скамейки и готов был ринуться в бой, но потом передумал. Дженни, по всему, прекрасно себя чувствовала, и, значит, никакого Чака там нет. Он, Дэн, не такой дурак, чтобы встревать и портить настроение своей сестре. Можно сторожить ее и отсюда. Ничего, ничего. Пора Дженни выходить в люди, заводить новые знакомства. Тем более что теперь он сам встречается с Сереной и ему не до своей сестренки.
Ну, встречается — это сильно сказано...

— Все, мне пора домой, — сказала Дженни и пасанула мяч Нейту.
— Ладно, я тебе позвоню. — Нейт притянул голову Дженни к себе и поцеловал ее в щечку.
Дженни чуть не зашлась от счастья.
— Пока, — пропищала она. Помахала рукой всем остальным. Потом развернулась и пошла к западным воротам. Теперь ей надо дождаться того счастливого дня, когда они останутся с Нейтом наедине.
— Что скажет Блэр, если узнает, что у тебя появилась подружка? — спросил Энтони, когда Дженни ушла. Он закурил косяк и передал его Джереми.
— Она не подружка мне, просто классная девчонка. Она мне нравится как человек.
— Да и мне, пожалуй, тоже, — сказал Джереми и передал косяк Нейту. — Но все равно, мне кажется, Блэр не обрадуется, если узнает, что ты крутишь с девятиклассницей, а про нее забыл. Разве не так?
Нейт сделал глубокую затяжку.
— Она не должна ничего узнать. Я же не собираюсь бросать ее из-за этой Дженифер. Пустяки.
— Ну да, — согласился Чарли и принял у Нейта косяк.
Нейт задумчиво смотрел, как Чарли затягивается, как вспыхивает огонек на конце сигареты. Вообще-то он сказал неправду. Это был далеко не пустяк. Он даже не знал, чем обернется для него эта дружба с Дженни. С такими, как Блэр, шутки плохи. Можно себе представить, что она ему устроит. И это было не смешно.

— Привет, чума, извини, что опоздал, — сказал Зеке и легонько стукнул мячом о голову Дэна. — Пошли играть.
Дэн оторвался от своего блокнота. Только что он начал писать новое стихотворение. «Переломанные ноги».

Занозы остры, сдутые шины, осколки стекла.
Судьба занесла свой топор - и ты не пришла.

Передаем смысл стихотворения. Оно про то, что кому-то хочется куда-то прийти, но не получается. Наверняка Серена где-то задержалась помимо своей воли. И вот сейчас она тоскует о Дэне, мучается. А может, она в метро и поезд остановился в туннеле. А он, Дэн, должен играть в мяч со своим другом Зеке.
—Ладно. — Дэн захлопнул блокнот и кинул его в рюкзак. — Спасибо, что вообще пришел, друг.
—А не пошел бы ты! Ты же знаешь, что у меня, типа, дополнительные по математике, — сказал Зеке, колотя мячом о землю.
Оба друга отправились к баскетбольной площадке.
— Ну да, дополнительные, — съязвил Дэн. — Учился бы лучше, никто бы тебя не припахал.
— А ты вообще молчи. Ты, паря, чудиком становишься.
— С чего ты взял? — Дэн кинул рюкзак возле ограды и снял куртку.
Зеке продолжал исполнять танец с мячом. Он немного полноват, и у него жопень, как у девчонки, но он был лучшим баскетболистом в школе «Риверсайд».
—А с того и взял. Ты весь погруженный в себя, мрачный какой-то стал. Прикол ходячий! Не свихнулся бы!
Дэн подбежал к Зеке и попытался отнять у него мяч.
— А что ты, собственно, удивляешься? У меня появилась девушка. — Дэн отыграл мяч у Зеке и повел его по площадке. Попытался бросить в корзину, но промазал.
— Эх ты, меткий! — Зеке подбежал и успел перехватить мяч. Остановился и стал просто колотить его об землю. — Девушка, говоришь? — Даже под футболкой у Зеке было заметно пузико. — И кто же она? Ванесса?
Дэн отрицательно закачал головой:
— Нет. Ее зовут Серена. Ты ее не знаешь. В эти выходные мы едем в Университет Брауна.
— Ну-ну, — сказал Зеке и повел мяч к противоположной корзине. Похоже, он не впечатлился.
Дэн смотрел, как его друг сходу забросил мяч в корзину и вернул мяч на середину поля.
— У тебя это что, серьезно? — спросил Зеке и кинул мяч Дэну.
Тот поймал мяч и задумался. Он и не знал, что ответить. У него все было серьезно. Но Серена, рассказала ли она своим друзьям, что у нее появился новый парень? Мечтает ли она, как он, о предстоящих выходных?
Что-то он не уверен.

В это самое время Серена сидела у зубного и ставила пломбу. Она злилась, потому что уже проголодалась, а заморозка пройдет еще нескоро.
Так что поэзией тут и не пахло. Кстати, о Серене. Она уже прочитала стихотворение Дэна, но не знала, что и думать. Хоть она и привыкла к всеобщему вниманию, но не до такой же степени... Дэн, он слишком грузил ее. А к этому Серена точно не готова.

Новый брат Б

— Ну и какие вопросы ты подготовила? — спросила мисс Глос. Сегодня среда. Мисс Глос натаскивает Блэр к субботнему собеседованию в Йельском университете. — Ты должна показать им, что не тычешь пальцем в небо. Что у тебя есть свои запросы.
Блэр слушала и злилась. За кого ее принимают — за идиотку?
Мисс Глос смахнула с колготок пушинку и закинула ногу на ногу. Выше пояса у мисс Глос было телосложение мужика, а вот ножки для пятидесятилетней очень даже ничего.
— Я спрошу у них: можно ли будет на первых курсах съездить во Францию. Как у них обстоят дела со спортивными секциями. Попрошу показать комнаты в общежитии. Меня интересует общественная работа. Да, еще надо спросить на счет трудоустройства. — Блэр открыла электронную записную книжку и сделала пометку.
— Неплохо, весьма неплохо. Сразу чувствуется решительный подход. Они увидят, что ты серьезна, общительна. — Мисс Глос закрыла папку с делом Блэр и положила ее в ящик стола. — Ты отлично справишься. Ты прекрасно подкована. Блэр встала. Она и без мисс Глос знает об этом. Она только и делает, что подковывается.
— Спасибо, мисс Глос, — сказала Блэр уже в дверях. — Если я пройду собеседование, то уже не буду никуда подавать.
—Я бы на твоем месте подыскала еще что-нибудь, вдруг что-то понравится больше, — сказала мисс Глос и поднесла к носу бумажный носовой платок.
— Да, конечно. — Блэр улыбнулась и вышла в коридор. Чувствовала она себя превосходно.

Когда Блэр вошла в свой пентхаус на 72-й улице, то сразу почувствовала неладное. В холле стояла груда чемоданов и коробок. Потом она услышала цокот собачьих когтей по деревянному полу. На дверной ручке она заметила поводок.
Блэр бросила на пол рюкзачок. И тут навстречу ей вылетел огромный коричневый боксер. Остановился и доверчиво уткнулся головой в ее пах.
— Эй! — воскликнула Блэр, отводя морду собаки в сторону. — Отвали.
Из комнаты матери вывалился Сайрус Роуз в своем любимом красном шелковом халате и бамбуковых шлепанцах. Он уже чувствовал себя как дома.
— Привет, Блэр, — пророкотал он и загреб Блэр в охапку. — Твоя мама в ванной. А я уже официально переехал. И Аарон, и Муки тоже.
— Муки? — Блэр отстранилась от Сайруса. Не очень-то приятно, когда тебя цапает будущий отчим, который, кажется, накинул халат на голое тело.
— Муки — собака Аарона. Его мать вечно отсутствует, мальчик скучал один в большом доме — ему и поговорить-то не с кем, кроме Муки. Так что он решил переехать к нам.
Блэр оцепенела.
Муки подошел к Блэр сзади и понюхал ее.
— Муки, фу! — весело приказал Сайрус. — Пойдем, Муки, представишь Блэр Аарону. — Он взял собаку за ошейник и повел его в кабинет.
Блэр, которая должна быть представлена Аарону собакой, так и застыла в дверях. Через несколько секунд из кабинета высунулась русая голова в коротких дредах. Голова принадлежала парню примерно одного с Блэр возраста. У головы были большие карие глаза, бледная кожа и большой лыбящийся рот.
— Привет, — сказал юноша. — Я Аарон.
Он протопал в своих ботинках к Блэр, подал ей руку. На Аароне была драная футболка с выцветшим портретом Боба Марли, огромные штаны, которые буквально сваливались с него, демонстрируя краешек белых трусов.
Ну, вообще...
Блэр вежливо пожала протянутую ей руку.
— Кажется, у нас теперь общий дом? — Аарон улыбнулся.
Ну, вообще!
— Ничего, что я запер твоего кота у тебя в спальне? Муки его тут пошугал немного, так что у бедного кота хвост стоял трубой, — рассмеялся Аарон и потряс своими дредами.
Блэр посмотрела на него, прожигая взглядом.
— Извини, мне нужно делать уроки, — сказала она и захлопнула дверь своей комнаты прямо перед носом у Аарона.
Блэр взяла кошку и упала на кровать. Китти Минки испуганно выпустил когти, царапая ее свитер.
— Все хорошо, все хорошо, — проговорила Блэр и подтянула кота к себе, зарывшись в его пушистый живот.
Ей так хотелось, чтобы все на свете, кроме Китти Минки, забыли про нее. И даже, может быть, она исчезнет из дома и будет жить под другим именем, но все равно поступит в Йельский университет. Пройдут годы, а Нейт все будет искать ее и искать, пока наконец не найдет. Это как в том старом черно-белом кино про девушку, у которой отшибло память. И потом она влюбилась в одного мужчину. Он оказался тем ее возлюбленным, который искал ее много лет. И он сделал ей предложение, а она все не вспоминает и не вспоминает. И как-то она держит в руках его шарф, вдыхает старые запахи, запахи прошлого, и к ней возвращается память. И они снова вместе и счастливы...
Вот. В голове у Блэр промелькнули финальные титры под звуки скрипичной музыки. Когда в жизни что-то не срабатывало, Блэр всегда уходила в грезы о кино. Правда, на собеседовании лучше не говорить об этом, потому что они могут сделать для себя пометку: данная соискательница — психопатка.
Блэр сняла с груди Китти Минки и села в кровати. Потянулась к пульту от видео, включила кассету. Это были начальные кадры из «Завтрака у Тиффани»: раннее утро, Одри Хепберн сидит в уличном кафе у магазина «Тиффани», она ест круассаны и запивает их кофе. Из этого эпизода Блэр сделала маленький фильм и представила его для школьного кинофестиваля. Сначала Одри ест круассаны под музыку Поля Дюка «Ученик чародея» и любуется драгоценностями в витрине «Тиффани». Потом этот же эпизод сопровождается песней группы «Дюран Дюран», песней Лиз Фэр и так далее. И каждый раз эпизод «звучит» совершенно по-новому. Блэр надеялась, что жюри конкурса проникнется ее замыслом.
В дверь постучали. В комнату заглянули две головы — Аарона и Муки (собака просунула голову между ног хозяина). Бедный Китти Минки издал дикое «мяу!» и рванулся к стенному шкафу.
— Муки, фу! — крикнул Аарон, схватил пса за ошейник и оттащил его в коридор. Блэр молча смотрела на все это, лежа на животе, подставив руки под подбородок. Она уже ненавидела этого Аарона.
— Слушай, пива хочешь? — предложил Аарон.
Блэр молчала. Она ненавидела пиво.
Аарон удивленно уставился на экран телевизора.
— Да ты что, это же полный отстой!
Блэр щелкнула пультом и выключила видео. Она не позволит кому-либо оскорблять ее любимое кино
— Прикинь, да! Я понимаю, что тебе паршиво от того, что мы так резко внедрились. Потом свадьба и все такое. Я подумал, может, ты хочешь, типа, выговориться, я не против, — сказал Аарон.
Блэр окатила его ледяным взглядом. Аарон откашлялся:
— Мы сидим с твоим братом Тайлером, смотрим телик, пиво пьем, вернее, пиво пью я, а он — колу. Он очень спокойно на все реагирует. Разумный парень.
Блэр посмотрела на Аарона немигающим взглядом. К кому этот дебил обращается?
—Ладно, — сказал Аарон. — Скоро мы переодеваемся и отправляемся ужинать. Я вегетарианец, поэтому мы идем в вегетарианский ресторан. Надеюсь, ты не против. — Аарон отступил назад, надеясь, что Блэр скажет хоть что-то. Но Блэр молчала как танк. Виновато улыбнувшись, Аарон тихо закрыл за собой дверь.
Блэр перевернулась на спину и положила на живот подушку. Ну конечно, этот парень вегетарианец. Кто бы сомневался! С каким удовольствием она бы бросила ему в морду кусок сырого мяса!
Она что, обязана любезничать с этим холеным хиппи? Приперся в ее дом, жрет пиво и подмазывается к Тайлеру? А пошли они все!
Слабое утешение, но, по крайней мере, в выходные ее тут не будет. Ее скоро тут вообще не будет. Она поступит в Йельский университет и распрощается с этим дурдомом. А может, стоит рассказать все Нейту, он пожалеет ее и все-таки поедет с ней в выходные?
Блэр потянулась к телефону и набрала его номер.
Нейт ответил после пятого звонка.
— Привет, — сказал он обкуренным голосом.
— Привет. — Блэр не смогла скрыть дрожь. Она готова была разреветься. Перевернувшись на спину, она уставилась в потолок. Китти Минки высунул мордочку из шкафа: глаза его светились тревожным желтым светом. — Я тут подумала, может, ты все-таки поедешь со мной в выходные? — Блэр уже начинала тихо плакать.
— Нет, на выходные я договорился с ребятами.
— Что ж... Видишь ли, эта свадьба... — Голос Блэр дрогнул. Слезы полились в три ручья.
— Эй, ты что, плачешь?
Она уже плакала в четыре ручья. Голос Нейта звучал как за тысячу миль отсюда. Блэр была слишком расстроена, чтобы продолжать разговор. И вообще, Нейт даже не вспомнит, что они говорили. Он же обкуренный.
— Пока, — сказала Блэр и дала отбой. Кинула трубку на кровать и ногтями стала царапать покрывало. Китти Минки вылез из шкафа и прыгнул на кровать.
— Все хорошо, киска, — сказала Блэр и погладила кота по головке, потом снова положила его на живот. — Все хорошо.
Китти Минки закрыл глаза, зарылся в складки ее свитера и заурчал. Ах, если бы Блэр могла быть такой же счастливой, как этот котяра! Она-то думала, что Нейт — человек, а он такой же, как и все остальные, чужой.

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

Привет, народ!

0

7

ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ

Ненависть — очень сильное чувство, но нам оно простительно: ведь мы — люди молодые. Нам просто по возрасту положено время от времени ненавидеть своих родителей. Как и порой ненавидеть своих родных братьев или сестер. И уж тем более сводных. Вот их-то вообще никто не просил появляться в нашей жизни.
А если вдруг случилось, что как из-под земли вырос какой-нибудь сводный брателла с дредами, прекрасно играющий на гитаре и вообще лапочка, почему бы не проникнуться к такому всей душой?
Можно даже с ним покрутить — это не считается извращением. И очень удобно - человек живет с вами под одной крышей. Все так. Но только Б — другого мнения по этому поводу.

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Дорогая Сплетница!
Я слышала, что Б — законченная клептоманка. Например, еще в детском саду она крала ластики от Барби, карандаши и прочее. А ее одноклассницы боятся приглашать ее к себе в гости с ночевкой, потому что она может стащить что-нибудь из одежды. Я даже слышала, что она умыкнула часы от Тиффани.
- Ку-ку

A: Дорогая Ку-ку!
У Б со второго класса часы «Ролекс», так что тут ты загнула. Но все же спасибо за сплетню.
- Сплетница

Q: Дорогая Сплетница!
Я точно видела Н с этой девятиклассницей из «Констанс Биллар». Они гуляли по 89-й улице.
- сова99

A: Дорогая сова99!
Твои новости - это уже каменный век. Все давно это знают. Расскажи что-нибудь посвежее.

ОБЕГАЯ ВЗГЛЯДОМ

Н покупает на обычном месте (угол 18-й улицы и Мэдисон) приличную порцию травки. Это он так готовится к деловой поездке на выходные. Б отправилась со своим разросшимся семейством в магазин «Сакс»: сейчас они радостно отовариваются к свадьбе. Правда, сама Б сидит на диванчике и дуется. С снова плутает по отделам косметики в «Барнизе» и грызет ногти. Дж расхаживает по городу и пишет имя Н во всевозможных недоступных глазу местах.

НЕОБХОДИМЫЙ НАБОР ДЛЯ ПОЕЗДКИ НА СОБЕСЕДОВАНИЕ

Тачка.

Друзья
. Желательно не столь повернутые на поступлении. И желательно, чтобы все вместе могли отлынить от похода в колледж, просто оставшись в мотеле. Накупить выпивки и завалиться на диван, смотреть телик и ковырять в носу.

Прикид. Такой, чтобы в нем можно было спать не раздеваясь и который не жалко забыть в мотеле. Да, и оставить после себя кучу мусора.

Прикид. Приличный. Для собеседования. Но не слишком крутой — чтобы не вызвать у преподавателей комплекс неполноценности.

Гужон. Всякий. В вакуумной упаковке. Чипсы «Принглз».

Б сматывается к чертовой матери

— Тебе не кажется, что оно слишком легкомысленное? — спросила миссис Уолдорф свою дочь и покружилась у зеркала. Это было очередное свадебное платье-полуфабрикат, которое она примеряла в ателье магазина «Сакс» на Пятой авеню.
— Очень милое, — бодренько ответила Блэр.
Она глядела на свою мать, напялившую белое пышное сатиновое платье с кружевами и с глубоким вырезом. Полный атас!
— Мне как-то неловко. Быть в белом, — проговорила миссис Уолдорф. — Все-таки это вторая свадьба.
Блэр сидела как на иголках. Какая к черту свадьба! У нее завтра собеседование. Она нетерпеливо поерзала на маленькой кушетке в стиле ампир.
— А что, если заказать другого цвета? Светло-бежевый тон? Или бледно-сиреневый? — сказала миссис Уолдорф.
«Ну уж нет, — подумала Блэр. — Умирать — так сразу».
— Если вы остановитесь на этом фасоне, мы его дошьем и перекрасим, — предложила продавщица. Уже и она теряла всякое терпение. Эта дама перемерила семь платьев и три костюма. «Слушай, миссис Уолдорф, если ты хочешь получить свой свадебный наряд через две недели, то хватит валять дурочку».
Мать Блэр снова покружилась возле зеркала.
— Все-таки мне кажется, что это платье лучше всех. Что скажешь?
Блэр старательно закивала головой:
— Да, мамочка. И оно тебя стройнит.
Миссис Уолдорф просто засветилась от счастья. Любая девочка, даже если ей за сорок, хочет казаться легкой как пушинка.
— Ладно, — сказала девочка за сорок. — Остановимся на этом.
Продавщица подскочила к миссис Уолдорф, начала перекалывать булавки, снимать необходимые мерки, чтобы подогнать платье. Блэр нетерпеливо посмотрела на часы. Уже полчетвертого. Эта чертова примерка унесла у нее полжизни.
— Дорогая, ты уже выбрала наряд для подружек невесты? — спросила миссис Уолдорф.
— Нет. — Хотя Блэр даже не удосужилась походить по ателье, мать уже пыталась всучить ей одно платье. Но его придется размножить для всех подружек невесты. Блэр это напрягало.
— Знаешь, дорогуша, я приглядела одно миленькое платье в «Барнизе». Шоколадного цвета, все в бусинках, с опушкой «спагетти». На Серене будет глядеться отменно, у нее такие стройные ноги, светлая кожа. Но ты, по-моему, будешь в нем немного тяжеловата.
Блэр удивленно посмотрела на мать, отраженную в зеркале. Не хочет ли она сказать, что ее дочь — толстушка? В сравнении с Сереной?
Блэр встала, взяла с кушетки сумку.
— Я пойду домой. — Голос ее дрожал от гнева. — У меня совсем нет времени. Должна тебе напомнить, между прочим, что завтра у меня собеседование. И это жизненно для меня важно.
Миссис Уолдорф развернулась, отчего продавщица выронила подушечку с булавками.
— Кстати, я совсем забыла! — воскликнула миссис Уолдорф. Она даже не заметила, что ее дочь обиделась. — Когда я сказала Сайрусу, что ты поедешь в Нью-Хейвен на электричке, ему пришла в голову гениальная мысль.
Ха-ха! Любая гениальная мысль Сайруса — это катастрофа. Блэр насмешливо склонила голову набок.
— Мы все решили. Тебя отвезет Аарон! Он тоже хочет посмотреть Йельский университет, и на Лексингтон-стрит у них в гараже стоит машина. Разве это не гениально?
Блэр была готова расплакаться. «Нет! — Ей так захотелось проорать это «нет»! — Это вовсе не гениально, дорогая моя мамочка!» Но кто станет возбухать в ателье для новобрачных? Только ненормальные.
— Пока, мамочка, — сдержалась Блэр, резко повернулась и отправилась к выходу.
Элеанор огорченно посмотрела вслед дочери. «Бедная Блэр, — подумала она. — Нервничает перед собеседованием».

Блэр шла домой пешком, глотая горючие слезы. Она уже начала подумывать, не поселиться ли ей в отеле «Пьер», чтобы начать подготовку к исчезновению. Можно, например, позвонить отцу и попросить пожить у него и его бойфренда в их замке во Франции. И черт возьми, она научится топтать босыми ногами виноград или чем еще они там занимаются полезным.
Правда, прежде нужно закончить школу, переспать с Нейтом и поступить в университет.
Когда Блэр поднялась в свой пентхаус и открыла дверь, навстречу ей вылетел Муки и, подпрыгнув, лизнул ее в лицо. Он радостно тряс своей гузкой с намеком хвостика. Блэр бросила сумку на пол и села прямо на пол. Пес ходил по ее ногам, лизал лицо, а слезы все текли и текли по ее щекам. Фу, у Муки ужасно пахло из пасти.
Из кабинета выглянул Аарон.
— Эй, что случилось? — спросил он, подходя к Блэр. — Муки, фу! — Он оттащил пса за ошейник. — Не давай ему ластиться. Иначе он в тебя влюбится и будет все время тереться о твою ногу.
Блэр перестала плакать и вытерла нос ладонью.
— Значит, завтра у тебя собеседование? — спросил Аарон.
Он протянул Блэр руку, чтобы помочь ей подняться. Но Блэр хотела умереть здесь, прямо сейчас, на пороге. Только сначала она должна выпить.
— Смотаться бы отсюда к чертовой матери! — горько проговорила она.
— Мы можем рвануть прямо сейчас, — предложил Аарон. — И не придется завтра вставать ни свет ни заря. — Аарон заправил дреды за уши. Блэр никогда не видела, чтобы парни заправляли дреды за уши. Ведь дреды — это прическа патлатых.
— Прямо сейчас? — спросила Блэр и тяжело встала, воспользовавшись протянутой рукой Аарона.
Вообще-то она не планировала ехать сегодня. Но почему бы и нет? Они будут ехать на машине, наступит ночь. Они остановятся в мотеле. Потом поедут дальше. Они вообще могут уехать куда угодно. Лишь бы не оставаться здесь.
— Почему бы и нет? — сказала Блэр и шмыгнула носом. — Тогда пойду собираться.
— Отлично, я тоже. Эй, Тайлер! — крикнул он.
Из кабинета вывалился Тайлер. Он был без тапок, в носках, лицо перемазано в шоколаде, и еще он напялил Ааронову футболку с надписью «Легализуйте марихуану».
— Слушай, старик, извини, — сказал Аарон. — Мы с Блэр должны ехать. Я не смогу досмотреть с тобой «Матрицу».
— Фиг с этим сиквелом. Он мне не нравится, — ответил Тайлер.
Блэр прошла по коридору в свою комнату. Сердце ее бешено колотилось. Может, она и ненавидит этого Аарона, но ей не терпелось уехать из дома прямо сейчас. Только пусть этот родственничек не строит из себя ни внимательного брата, ни мать Терезу...

Встреча на Центральном вокзале

Когда Серена примчалась в бар Центрального вокзала, Дэн был уже там. Он курил, пил джин с тоником, нервничал.
— Привет, — сказала Серена, с трудом переведя дух. Вообще, Серена часто дышала как загнанная лошадь — а все потому, что без конца всюду опаздывала. Но Дэн был идеалист и представил себе это так: Серена — ангел, спустившийся с небес, а перелет был долгим.
— Наш повар завернул мне сандвичи на случай, если мы проголодаемся, — сказала она.
Ну конечно, их повар! Она же принцесса! Принцессам положены повара.
Дэн покрутил соломинкой кубики льда в бокале. На Серене был ярко-синий свитер, отчего ее синие глаза становились еще выразительнее.
— Я купил бутылку вина, — сказал Дэн. — Можем устроить пикник.
Серена забралась на высокий стульчик возле стойки. Бармен поставил перед ней бокал с коктейлем «Кир Ройял», в котором плавали сиреневые пузырьки воздуха.
— Я обожаю этот вокзал, — сказала Серена и сделала глоток. Удивительно: как по мановению волшебной палочки бармен подал именно ее любимый коктейль.
Дэн закурил две сигареты одновременно, одну предложил Серене. Он был сама учтивость.
— Знаешь, почему я люблю вокзалы, аэропорты, люблю ездить в такси? В этом есть что-то эротическое, — сказала Серена.
— Ну да. — Дэн затянулся сигаретой. Хотя в этом он совершенно не был согласен с Сереной. Он мечтал поскорее сесть в поезд. Чтобы наконец они остались одни, и тогда...
Ну и что тогда? Дальше этого Дэн уже ничего не мог представить.
— Кстати, тебе понравится мой брат Эрик, — сказала Серена. — Он тоже любит пофилософствовать. Но он еще и большой кутила.
Дэн кивнул и задумчиво намотал на палец свой лохматый локон. Да, он совсем забыл, что там еще будет Эрик. Скорее всего, у Эрика намечаются гости на выходные. Так что они с Сереной будут предоставлены сами себе.
Электронное табло, словно матрица, мигало и жило своей жизнью, по мере того как прибывали и отправлялись новые поезда. В выходные на вокзале было полно народу. Кто-то кого-то встречал, провожал, просто слонялся.
Серена посмотрела на электронное табло.
— Наш поезд отправляется через пятнадцать минут. По сигаретке на дорожку, и вперед.
Дэн вытащил еще две сигареты и раскрутился на стуле, чтобы достать из кармана брюк зажигалку.
— Кстати, я прочитала твое стихотворение, — сказала Серена. Ей рано или поздно все равно пришлось бы как-то отреагировать. Почему бы не сейчас, какая разница. Стихотворение ей понравилось, но в нем была какая-то ущербность.
И тут Дэн оторопел. Он увидел, как в здании вокзала появились четверо парней. Где-то он уже их видел. Один из них остановился и уставился на Серену.

Нейт был обкуренный, но это не было галлюцинацией: девушка в баре, в ярко-синем свитере, белых вельветовых брюках, коричневых замшевых ботиночках точно была Сереной. А какие глаза, какие синие у нее глаза!
Блэр взяла с Нейта слово, что он забудет Серену. Нейт всячески пытался избегать ее, потому что каждый раз, когда он ее видел, у него сжималось сердце.
Правда, сейчас с сердцем все было в порядке. Что-то изменилось. Просто залюбовался красивой девушкой, которая осталась его старым добрым другом.

— Ой, это мои знакомые! — Серена соскочила со стульчика, оставила сигарету в пепельнице и подошла к Нейту.
— Но... — попытался вернуться к разговору Дэн. Ведь она не договорила про его стихотворение.
Серена подошла к парню с медово-золотистыми волосами и чмокнула его в щеку. И тут Дэн вспомнил, где видел этих парней. Ведь это с ними его сестра играла тогда в парке в футбол.

— Привет, орлы, — сказала Серена, одарив всех своей лучезарной улыбкой. — Куда отправляетесь?
Какая же она молодец! Запросто подошла, поцеловала как ни в чем не бывало. Как будто Нейт и не избегал ее вовсе. Серена не была злопамятной. Не то что некоторые известные нам особы.
— Мы едем в Браун, — сказал Энтони. — Но прежде заскочим в Нью-Канаан. Джереми возьмет машину своей матери.
— Так, машина отменяется, — весело заявила Серена. — В этом университете учится мой брат. Решено, едем вместе на поезде и остановимся у него.
Нейт нахмурился. Поездка в обществе Серены противоречила кодексу поведения, установленному для него Блэр. А, зашибись! Он никому ничего не обязан.
— Я согласен, — сказал Джереми. — Собралась классная компания.
— Вот и отлично! — Серена повернулась и позвала рукой лохматого парня, который сидел настульчике в баре, мрачный, как ворон на ветке. — Эй, Дэн, иди к нам!
Дэн подошел. Серена успела заметить, что он погрустнел.
— Ребят, познакомьтесь, это Дэн. Дэн, это Нейт, Чарли, Джереми, Энтони. Мы поедем все вместе. — Серена радостно улыбнулась Дэну, и тому тоже пришлось улыбнуться.
И почему они не пошли к поезду раньше? Сидели бы уже в вагоне, пили вино, ели сандвичи, приготовленные поваром Серены. А теперь придется терпеть общество этих избалованных юнцов из школы «Сент-Джуд». Они отнимут у него Серену своими разговорами, и вся поездка пойдет насмарку. И теперь не придется посидеть с ней в вагоне-ресторане, где они могли бы пошептаться, сплетя руки под столом. И спать на полу в комнате ее брата теперь им тоже не придется. Это уже не было похоже на романтическое свидание. Это была организованная поездка с разговорами ни о чем. И Дэну так захотелось оказаться сейчас в своей комнате и написать о несбывшемся стихотворение.
— Ну что, потопали, — сказал Чарли.
Серена взяла Дэна за руку и потянула его вниз по лестнице.
— Побежали! — крикнула она.
И бедный Дэн поковылял следом.
Нейт шел сзади. Ему вдруг стало грустно. Он тоже хотел бы, чтобы сейчас рядом с ним оказалась одна девушка. Но не подумайте, что Блэр...

Отель «Бест вестерн» — мотель «Шесть»

Всю дорогу, пока они выезжали из города, Блэр не проронила ни слова. Сейчас Аарон вырулил свой «Сааб» на шоссе I-95 штата Коннектикут.
— Может, поедем через Мидлтаун, заглянем в Уэслейский университет? — предложил Аарон.
По стерео звучала ритмичная музыка в стиле регги, а Блэр все молчала. Они скинула туфли и положила ноги на панель машины.
— Лично я поступаю в Йель, и никакой другой, — заявила она. — Но если тебя интересует Уэслей, то давай заедем.
Аарон приоткрыл люк в крыше, включил прикуриватель и вытащил сигарету из портсигара.
— А с чего ты решила, что поступишь?
— Я с раннего детства готовила себя именно к этому университету. Слушай, ты что, куришь марихуану?
— Упаси боже, — улыбнулся Аарон. — Это на травах. Натюр продукт. И никакого никотина. Хочешь попробовать?
Блэр скривилась и вытащила из сумки пачку «Мерит» сверхлегкие.
— Я курю такие.
— Вот они-то тебя в один прекрасный день и убьют. — Аарон вырулил на среднюю полосу и глубоко затянулся. — А эти сигареты из натуральных трав.
Блэр рассерженно отвернулась к окну. Больно надо ей слушать глупые россказни про травяные сигареты.
— Я все думаю... Ты такая замкнутая... Ты когда-нибудь вылезаешь из своей раковины? Мне кажется, что когда это случается, то это сплошь гром и молния.
Блэр молча продолжала смотреть в окно. Вообще-то Аарон правильно ее раскусил. Но ей плевать.
— Глупости, — сказала она, затягиваясь сигаретой.
— Ну а парень у тебя есть?
— Есть.
— Он что, не хочет поступать в Йельский?
— Нет, то есть, конечно, хочет, но в эти выходные он едет в Браунский, со своими друзьями.
— Понятно, — кивнул Аарон.
Он сказал это таким тоном, что Блэр взвилась еще больше. Аарон будто видел ее насквозь, все про нее и Нейта чувствовал: что она буквально на коленях умоляла Нейта поехать в Ныо-Хейвен, а тот отказался.
Вот за это Блэр сейчас и ненавидела Аарона.
— Это вообще не твое дело, — зло выпалила она. — Едешь — и едь.
Аарон кивнул в сторону открытого портсигара:
— Может, все-таки попробуешь мою сигарету? Они успокаивают.
Блэр покачала головой.
— Ну, как знаешь.
Аарон съехал на левую полосу и разогнался до 145 километров в час. Блэр украдкой посмотрела на руку Аарона, лежащую на рычаге коробки передач. Аарон, наверное, обо что-то ударился, потому что ноготь большого пальца наполовину почернел. На этом же пальце было серебряное кольцо в форме обвивающей змеи. Если бы этот парень не был ее сводным братом, с ним вполне можно было бы покадриться...

Дэн забился на заднем сиденье машины и пребывал в унылом расположении духа. Ему совсем не хотелось обдолбаться дурью, как дружки Нейта. Всю дорогу в поезде до Риджфилда Серена и ее приятели обсуждали темы, от которых Дэн был совершенно далек. Походы по барам, катание на яхтах, игра в теннис. Прошлым летом Дэн подрабатывал полдня в книжном магазинчике на Бродвее, другие полдня — в гастрономе. В книжном ему бесплатно давали книги, а в гастрономе он мог дуть кофе сколько захочешь. И ему нравилась такая жизнь. Но эти ребята его не поймут.
Дэн прекрасно знал, что Серена не была высокомерна. Да и к чему ей это? Ей не нужно карабкаться вверх по социальной лестнице, потому что она была уже там, наверху. Дэна угнетало другое: Серена не старалась пододвинуться к нему поближе, хотя бы взглядом с ним перекинуться. Ну конечно, зачем себя насиловать? С Дэном она просто умерла бы от скуки.
— Кто будет пиво? — бросила клич Серена с переднего сиденья, подняв над собой упаковку пива «Бад».
— Мы! — воскликнули парни, включая Нейта, хотя он был за рулем.
— Тебе фигушки, Нейт, — сказала Серена. — Ты будешь пить пиво, когда приедем.
— Я тебя умоляю. Я экзамен по вождению сдавал, обсмоленный до одури.
— И все равно нет, — сказала Серена, передавая пиво Чарли. — Ты, папочка, крути баранку.
Энтони заржал и толкнул ногой сиденье Нейта.
— Эй, папочка, как себя чувствуем?
— Заткнись, — огрызнулся Нейт. — А то сейчас остановлю машину и вздрючу тебя по первое число.
Группа на заднем сиденье снова начала ржать.
А бедный Дэн, ссутулившись, сидел у окна и смотрел на пробегающие мимо дорожные щиты и рекламы. Он был преисполнен ненависти к Нейту и его дружкам. Сначала они отняли у него сестру, теперь отнимают его девушку. Как будто им мало их сытой, беззаботной жизни, которая все преподносит на блюдечке с голубой каемочкой. Дэн понимал, что не имеет права злиться, но ничего не мог с собой поделать.
Он вытащил из кармана ветровки «Кэмел». Руки у него дрожали.
Но одно он знал точно: в этой поездке есть хотя бы практический смысл, потому что завтра он пройдет собеседование на «ура».

Не доезжая километров сорок до Нью-Хейвена, Аарон увидел указатель мотеля «Шесть» и остановился.
— Почему мы остановились? Мы же еще не приехали? — спросила Блэр.
— Мы почти доехали. А это мотель «Шесть», — сказал Аарон, как будто это что-то объясняло.
— И что такого необыкновенного в этом твоем мотеле?
— Сеть мотелей «Шесть» — классная вещь. Чисто. Дешево. Есть кабельное телевидение. И классные автоматы со жрачкой.
— А я бы нашла место поприличнее, с обслуживанием номеров. — Честно говоря, Блэр никогда в жизни не останавливалась в мотелях.
— Доверься мне, — сказал Аарон и въехал на парковку мотеля.
Он вылез из машины и зашел в здание, а Блэр осталась сидеть на переднем сиденье с надутым видом, скрестив руки на груди. Этот парень строил из себя простого — а сам богач из богачей и живет в собственной вилле за городом. Блэр чувствовала себя паршиво: разъезжает на красном «Саабе» в обществе чувака с дредами. На парковочной площадке было темно, окна в домиках занавешены. В такие места обычно приезжают люди, которые стремятся порвать с прошлой жизнью. Вернулся Аарон. В руке у него был только один ключ.
— Свободна только одна комната. Но там огромная кровать. Устроит?
Наверняка этот Аарон считает, что сейчас она закатит истерику и потребует отдельный номер. Не добьется.
— Отлично, — сказала Блэр. — Меня устраивает.
Аарон сел за руль, включил зажигание и выехал на дорогу.
— И куда, интересно, мы теперь? — спросила Блэр, которую бесило, что Аарон делает все, что ему взбредет в голову, даже не спросив ее.
— Тут рядом чумовой магазинчик «Купи-сэкономь», а у меня с собой кредитная карта. Поехали, накупим всякой дряни.
Ах-ха, этот тупица, по крайней мере, умеет пользоваться пластиковой карточкой.

Вот уже два с половиной часа, как Нейт вел машину. Ребята болтали без умолку, отпускали шуточки, а Нейт совершенно офигел от езды. Ему хотелось пива.
— Так, народ, тут был указатель отеля «Бест вестерн». Перебьетесь и этим.
— Мы как-то останавливались в этом мотеле, когда отец отвозил сестру в летний лагерь. Вполне приличное место, — сказал Дэн.
— А как там с номерами люкс? — поинтересовался Джереми. — По-моему, ты байду травишь.
— Там есть обслуживание номеров, — запротестовал Дэн. — И в холодильнике полно выпивки.
— Могу себе представить, — съязвил Чарли.
Дэн закрыл глаза и молча молил Бога, чтобы не было никаких номеров люкс и чтобы он с Сереной оказался в одной комнате.

Кровать в номере мотеля «Шесть» была действительно огромной. Сейчас она была вся завалена жратвой: чипсы «Ахой», «Фритос», шоколадное суфле, соевый швейцарский сыр, крекеры «Риц», баночное пиво.
— Посмотрим, что там у них на ТНТ, — сказал Аарон и щелкнул пультом от телевизора. Он присел на край кровати, откупорил банку пива, вытащил очередную сигарету.
Блэр взбила подушку и уселась на кровать, подтянув колени к подбородку. Такого с ней в жизни прежде не было. Прикатила в мотель с парнем, которого практически не знает. Он сидит рядом на кровати, жует суррогатную пищу, дует баночное пиво и смотрит самый паршивый телевизионный канал. Ошизеть!
— Дай мне... пивка, — тихо проговорила она. Не отрываясь от экрана, Аарон протянул ей банку. Кольцо-змейка блеснуло на большом пальце.
— Ну вот, я же говорил — чумовое кино идет. «Крепкий орешек-2».
— И дай мне эту твою сигаретку.
Аарон повернулся к Блэр и хитро улыбнулся:
— Я же говорил. Они очень помогают расслабиться.
— Ну да, — произнесла Блэр тусклым голосом. Все эти несколько дней она жила в напряжении. Почему бы теперь не расслабиться?
— Только резко не вдыхай, опалишь легкие.
Блэр поморщилась. Он еще будет учить ее. На спине футболки Аарона была надпись «Вся власть народу». И это ее тоже бесило. Строит из себя эдакого либерала, политически подкованного мальчика.
Блэр чиркнула спичкой и закурила сигарету. Несколько хороших затяжек, банка пива, пончик, и можно будет заваливаться спать.
Завтра предстоит борьба за собственное будущее.

В номере люкс отеля «Бест вестерн» стояли две огромные двуспальные кровати и выдвижной диван. На стенах висели картины с изображением охоты. Через высокие окна можно было прекрасно разглядеть парк-аттракцион, впадавший в зимнюю спячку. «Чертово колесо» чернело в ночной темноте, словно скелет неземного уродливого животного. Дэн сидел на стуле у окна. Настроение было кладбищенское.
Нейт с дружками заказал кучу пиццы и ящик пива. Они развалились по кроватям и начали шутливо драться, отнимая друг у друга пульт от телевизора. Джереми хотел посмотреть порно по платному каналу. Нейту нравились старые вестерны. А Чарли пожелал выключить свет, открыть все окна и слушать музыку на CD-плеере.
Серена принимала душ. Из-под двери ванной шел пар, пахло лавандой. Серена напевала себе под нос французскую песенку: «Voulez vous couchez
avec moi, се soir?»
Да-да, именно. Как бы Дэн хотел проспать с ней всю ночь! Но, похоже, ему это не светило.
Серена вышла из ванной комнаты, обернувшись огромным белым полотенцем из отеля.
— Эй, парни, не роняйте чипсы на мою кровать.
— А которая из них твоя? — сказал Энтони и громко рыгнул.
—Я еще не решила. Но если ты будешь рыгать, а потом еще портить воздух, на этой кровати я точно спать не буду.
Серена прошла через комнату и вытащила из сумки серую толстовку и серые фланелевые спортивные штаны.
Парни смотрели на нее, не отрывая глаз. Еще бы!
— И всю пиццу не съешьте, мне оставьте. Я голодная, — прибавила Серена и вернулась в ванную переодеваться
Дэн закурил сигарету. Руки, понятно, дрожали. Дэн встал со стула, взял с кровати баночку пива и присел на диванчик. Как быть? Да пиво пить! А может, даже напиться.
Из ванны вышла Серена. Она уже переоделась. Взяла кусочек пиццы, баночку пива, присела рядом с Дэном. Лично она была рада, что натолкнулась на ребят. Это стихотворение Дэна ее немного напугало. Оно было, конечно, про любовь, но и про смерть тоже. И еще о том, что она, Серена, — смысл его жизни. Дэн отличный парень, но совсем не умеет радоваться жизни.
— За колледж! — сказала Серена и «чокнулась» пиццей с пивной баночкой Дэна. — Будет здорово, если мы все поступим в один колледж.
Дэн молча кивнул, отставил пустую баночку и потянулся за следующей. Да нормально получится. Просто замечательно. Просто убийственно.

Блэр откинулась на подушку, поднесла к левому глазу тонкий, как бумага, крекер и, сощурившись, стала смотреть на лампу под потолком. Потом открыла правый глаз. По плафону полз маленький паук.
— Фу, на потолке паук, — сказала она Аарону.
Блэр уже выпила три банки пива, съела четыре пончика, а сейчас заедала все это крекерами и сыром чеддер.
— Знаешь, что мы забыли купить? — сказал Аарон. Он скинул с кровати пустые баночки из-под пива и засунул в рот пригоршню чипсов.
— Минеральную воду? — предположила Блэр.
Она съела столько сладкого, соленого и жирного, что умирала от жажды. Три сигареты от матери-природы не очень-то ей помогли.
— Мы забыли купить сладкие батончики.
— Пожалуй. — Блэр улыбнулась. Она бы сейчас не отказалась от батончика «Кит-кат».
Как заговорщики, они на цыпочках вышли в коридор мотеля и подошли к автомату. Блэр бросила взгляд на ковер в холле — красные завитки на коричневом фоне — и начала смеяться как дурочка.
Аарон стоял возле автомата с самым серьезным видом.
— Нужно принять стратегическое решение.
Блэр подошла к автомату. Тут были и батончики «Кит-кат», и «Твикс», и «Сникерсы», и «Миндальная радость». Да, проблема просто глобальная.
— Сколько у нас мелочи? — спросила Блэр тоном спасителя человечества.
Аарон разжал ладонь. Монет хватит на два с половиной батончика. Полбатончика нереально, значит, на два батончика и одну жвачку.
Аарон кинул в прорезь автомата три монеты по 25 центов, крепко взял Блэр за руку и произнес:
— Закрой глаза и нажимай кнопку наугад.
Он протянул руку Блэр к автомату. Блэр нащупала кнопки и нажала первую попавшуюся. Плюх — в корытце автомата что-то вылетело. Блэр наклонилась, чтобы достать добычу.
— Нет, погоди! — воскликнул Аарон и перехватил руку Блэр. — Опустим еще три монетки и тогда соберем урожай.
Блэр усиленно пыталась вспомнить, где расположена кнопка «Кит-ката», но память подвела. Блэр снова наугад нажала кнопку, и опять что-то вылетело в корытце автомата. Блэр открыла глаза. Орешки «Миндальная радость» и презервативы.
— Черт! Презервативы! — воскликнула Блэр.
— Да уж, — сказал Аарон, выхватил из рук Блэр орешки и рванулся по коридору к комнате.
— Стой! Мое! — закричала Блэр и побежала за Аароном, поскальзываясь на тонком ковре — ведь она была в одних носках. Господи, до собеседования осталось всего девять часов, а ей плевать, потому что она и так счастлива.

Дэн спал на диване и с тоской слушал, как рядом храпит Чарли. В дальнем конце комнаты на огромной кровати спали Серена и Энтони. А может, это был не Энтони, а Нейт? Серена лежала на боку, ротик ее был слегка приоткрыт: в лунном свете белоснежные зубки сверкали как жемчуг. И на все это зрелище взирало своим огромным глазом «Чертово колесо». Дэн повернулся к стене. Ему так хотелось встать и записать стихотворение, но он забыл свой черный блокнот дома. Он-то рассчитывал, что будет полностью поглощен Сереной и будет не до стихов. Дэн вдруг понял, что все в его жизни складывается не так, как мечталось.
Жизнь печальна. А потом приходит смерть. И может быть, прав был Сартр, говоря об этом в своей книге «Выхода нет».
Дэн скинул одеяло, встал и пошел налить себе стакан воды. Он прошел мимо кровати, где спали Серена и Нейт. Да, все-таки это был Нейт. А на подушке были их две сцепленных руки.
Они держатся во сне за руки!
Дэн вернулся к столу, взял ручку, потом пошел в ванную и закрылся.
Если у человека возникает непреодолимое желание написать стихотворение — крик его души о бессмысленности человеческого существования, — сгодится любая бумага. Пусть даже туалетная.

Блэр прекрасно отдавала себе отчет, что этой ночью она спит как полная идиотка. Возле подушки лежал пакет с недоеденными чипсами. Блэр спала в лифчике, не приняв душ. В животе было тепло и сытно, так что неизвестно, влезет ли она после собеседования в свои кожаные брюки. Рядом сопел Аарон. Наверное, ему снилось что-то смешное, потому что он тихонько хихикал во сне и даже хлопал в ладоши. Кажется, он звал свою собаку Муки. Блэр лежала и не могла понять, каким ветром ее сюда занесло. В эту чужую комнату, в этот мотель, на эту кровать, с этим Аароном с его дредами. Но, как ни странно, она чувствовала себя уютно, вдыхая запах шоколадного печенья и хвойный аромат сигарет. Это напоминало ей Нейта...
Гм... Кажется, этот Аарон все-таки выманил ее из своей раковины.
Гм... Кажется, кое-кто забыл попросить портье, чтобы утром их разбудили...

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

Привет, народ!

0

8

ОСТАТКИ СЛАДКИ
Где вообще весь народ? Народ разъехался на выходные по собеседованиям. Похоже, только я одна торчу в городе, как белая ворона. Все собеседования я уже прошла летом. Мне все известно про плохие и хорошие колледжи, а если мне мало этой информации, могу заглянуть в справочник. Лично я давно уже хожу в школу, чтобы просто потусоваться. Вообще, у нью-йоркской молодежи самый высокий рейтинг по тусовкам.
Сейчас многих в городе нет. Но мы не теряем связи. Об этом говорят наши письма.

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Привет, Сплетница!
Я работаю в мотеле «Шесть» возле города Оранж, штат Коннектикут. Тут на днях к нам приехал парень на красном «Саабе», номера нью-йоркские. Мне же интересно. В общем, он приехал с одной девицей довольно стервозного вида. Они совершенно не подходят друг к другу. Потом мое дежурство закончилось, и я пошла домой. Они там, в своей комнате, наверное, всю ночь гудели и курили что-то: в коридоре жутко воняло дымом. Когда я уходила, то обратила внимание, что у машины забыли выключить фары. И если они до сих пор не выключены, к утру сдохнет аккумулятор.
— киераЗ

A: Дорогая киераЗ!
Кажется, у Б утром будут проблемы.
— Сплетница

Q: Привет, Сплетница!
В пятницу я ездила в Йельский университет, останавливалась в мотеле «Шесть». Я знаю, что у Б появился сводный брат и все такое. Почти родственники. Но мне показалось, что они на улице вели себя как влюбленные. По-моему, это извращение.
— Мисс Пинк

A: Дорогая мисс Пинк!
Даже верить не хочется. Но если это так, то кошмар.

Q: Дорогая Сплетница!
Я слышала, что где-то в Массачусетсе в отель «Бест вестерн» ввалилась полиция: там какая-то компашка слишком раздухарилась. Говорят, их отвезли в полицейский участок.
— Стрекоза

A: Дорогая Стрекоза!
Неужели наши друзья полные олухи, чтобы довести дело до полиции. Думаю все-таки, что это не так.
— Сплетница

ОБЕГАЯ ВЗГЛЯДОМ

А теперь вернемся в Нью-Йорк. Дж гуляет в Центральном парке. Кажется, она сильно скучает по Н. В заканчивает монтаж своего фильма. Она собирается устроить показ для посетителей бара «Монета». Очень тщеславная девушка. Д покупает лезвия для бритья на 42-й улице, а потом он забежит домой и отправится на Центральный вокзал. Похоже, Д хочет выглядеть аккуратным и побритым. И все ради С. В пятницу А купил премиленькую открытку. Интересно, для кого?
Пока все новости. Я думаю, когда народ вернется с собеседования, новости повалят валом.

А пока будьте молодцами.

Ведь вы в восторге от меня?
ВАША СПЛЕТНИЦА
      

На следующее утро

Блэр проснулась от запаха шоколада. Солнце светило прямо в окно, отчего шоколадные хлопья в пакетике из фольги начали бешено таять. Блэр перевернулась на другой бок, задев рукой Аарона, а потом снова повернулась и придавила пачку с картофельными чипсами.
— Черт! — пробурчала Блэр. Она поднесла к глазам руку с часами, и сон как рукой сняло. В одиннадцать часов у нее собеседование. Сейчас десять. А она лежит в номере захудалого мотеля, уткнувшись фейсом в пакет с чипсами.
— Черт! — завопила Блэр и вскочила с постели как ужаленная. —Аарон, вставай, живо!
Трудно было не почувствовать панику в голосе девушки. Аарон сел в кровати и сонно затряс головой.
— Три минуты одиннадцатого! — воскликнула Блэр.
Она уже судорожно рылась в своей дорожной сумке. Блэр даже не соизволила вывесить вчера на вешалку свою одежду для собеседования, и теперь юбка была помята. Какого черта? Что с ней происходит? Как она могла забыть, что сегодня самый ответственный день в ее жизни?
— Спокуха, — проговорил Аарон.
Ответ неправильный. Потому что...
— Заткнись! — заорала Блэр и кинула в него своей черной туфелькой от Гуччи. — Это все ты виноват!
Аарон залез под одеяло и почесался.
— В чем это я виноват?
— Просто заткнись, — сказала Блэр. Она схватила одежду, пробежала в ванную и захлопнула за собой дверь.
Аарон спустил ноги с кровати и натянул джинсы. Потом встал и посмотрелся в зеркало. На самой макушке один дред торчал рогом. На футболке — шоколадное пятно. Аарон пожал плечами. Ну и ладно. Ему-то не идти на собеседование. Аарон надел пиджак и взял со стола ключ. Блэр не удастся свалить с больной головы на здоровую. Он довезет ее вовремя.
Блэр в это время отчаянно терла себя мочалкой и проговаривала в голове возможные ответы-вопросы собеседования.
Почему вы решили поступать в Йельский университет? Потому что это самый лучший университет. Учеба для меня не развлечение. У вас самый лучший преподавательский состав, учебная программа и условия для обучения. Я не хочу просто плыть по течению эти четыре года. Я хочу, чтобы мне было трудно учиться.
Расскажите о себе. Что вы за человек? Я очень организованный человек (ха-ха). Мои друзья считают меня занудой. Я очень честолюбива. Не хочу быть середнячком. Я целеустремленная, учусь на пределе возможностей. Но еще я немного упряма. Зато общительна. Умею организовывать встречи и благотворительные мероприятия. Пытаюсь быть политически подкованной, правда, газеты читать каждый день не удается. Очень люблю животных. Стараюсь быть внимательной дочерью и сестрой и делать для семьи что-то хорошее, не дожидаясь, пока меня попросят.
Есть ли у вас кумиры? Это два человека. Жаклин Кеннеди Онассис и Одри Хепберн. Это были прекрасные сильные женщины. А сколько в них было грации!
Блэр выключила душ, взяла полотенце. Голову она уже помыть не успевала. Хоть бы волосы не пахли табаком. Блэр придирчиво посмотрела на себя в зеркало. Под глазами мешки, над левой бровью прыщик. Блэр замазала его маскирующим карандашом. Нанесла крем для век. Ничего, на собеседовании внешность не главное. Блэр надела голубую рубашку на пуговичках от Калвин Кляйн: так, теперь черная плиссированная юбка, черные колготки. Блэр завязала волосы в низкий хвостик. Ну как? Получилась очень интеллигентная девушка. Которая не вылезает из книжных магазинов, читает поэзию и пр.
Блэр порылась в косметичке, вытащила румяна. Так, сделаем щечки порозовее. Ну все, свежа, как огурец.
Блэр покидала вещи в сумку, надела туфли от Гуччи, черное шерстяное пальто и пулей вылетела из номера. Живот схватило нервным спазмом. Так, спокойно. «Я целеустремленная, трудолюбивая, политически подкованная...» — говорила себе Блэр, сбегая вниз по лестнице. Она вышла на улицу. На парковочной площадке стоял «Сааб» Аарона. Капот был поднят, Аарон колдовал с двигателем, подключал к аккумулятору какие-то проводки. Блэр остановилась в тревоге. Какого черта? Что с машиной?
Аарон обернулся к ней и улыбнулся.
—Аккумулятор сел, — пояснил он. — Наверное, мы забыли выключить на ночь фары.
— Мы забыли? Мы? — Блэр бросила сумку на землю и гневно топнула ногой. — И что прикажешь теперь делать?
— Менеджер мотеля поможет нам завести машину, — сказал Аарон, заправляя дреды за уши. — Не боись! Все будет нормалек.
— Ничего нормального. Мы уже должны быть на месте! — заорала Блэр.
Сзади к «Саабу» подъехал старый «Шевроле». За рулем сидела крашеная блондинка лет сорока.
— Давайте только быстрей, — сказала блондинка. — У меня там клиенты телефоны обрывают. — Она вышла из машины, не выключая двигателя. И подняла капот своей машины.
Блэр взглянула на часы. Пол-одиннадцатого.
— Сколько отсюда до Йеля?
— Да минут двадцать пять, — ответила женщина и добавила: — У меня там сын учится.
Блэр нахмурилась. Неужели дети каких-то там менеджеров из мотеля могут учиться в университетах?
— Долго ли вы будете заводить машину?
Аарон протянул к «Шевроле» провода с клеммами.
— От пяти минут до двух часов, — ответил Аарон и подмигнул женщине-менеджеру.
Блэр скрестила руки на груди.
— Отлично. У нас нет двух часов.
Аарон сел за руль и несколько раз нажал на газ. Машина завелась. Аарон знаком показал Блэр, чтобы та прыгала в машину.
— Тебе повезло, — сказал Аарон и снова подмигнул женщине-менеджеру.
Та выключила двигатель своей машины, Аарон вышел, отсоединил провода, закрыл капот и снова сел на водительское кресло. Он вынул из кармана куртки конверт и протянул его Блэр.
Блэр открыла конверт и вытащила оттуда премиленькую открытку с изображением маленькой девочки. На открытке было написано: «Дорогой сестренке в ее особенный день».
— Ты готова? — сказал Аарон.
— Давай поехали, — приказала она и закрыла открытку. Потрогала пальцем прыщик. Кажется, он увеличился в размерах.
Какие ваши самые сильные качества?
Я никогда не сдаюсь.
Ваши недостатки?
Я порой бываю нетерпелива. Совсем чуть-чуть.

Дж делает одолжение

— Может, тебе выйти на улицу и сделать пробежку? — Это предложение изрек отец Дженни, Руфус Хамфри, субботним утром. Руфус почесал свою волосатую грудь в вырезе пожелтевшей от времени белой футболки. — Твоя мама любила делать пробежки.
Дженни ехидно улыбнулась. Она терпеть не могла вспоминать про свою мать.
— Наша мама бегала в обществе персонального тренера. И еще она спала с ним, если ты не забыл.
Руфус пожал плечами:
— Ты злишься от скуки, вот и все. Давай сходим вместе в кино.
— Нет, — сказала Дженни и отхлебнула чай из чашки. — Лучше останусь дома и буду смотреть телик.
— Ладно. Советую выбрать что-нибудь образовательное. «Улицу Сезам», например. — Он легонько хлопнул дочку по макушке газетой, свернутой в трубочку, и отправился в туалет.
Дженни осталась сидеть за кухонным столом, уставясь в свою чашку. На стол запрыгнул их толстенный кот по имени Маркс и понюхал ухо Дженни.
— Мне скучно, — сказала Дженни. — Тебе не скучно?
Маркс сел на задние лапы и начал намывать свой живот. Потом соскочил со стола и отправился к своей миске с едой.
Когда не знаешь, чем заняться, — ешь.
Дженни встала и открыла холодильник. Швейцарский сыр, грейпфрут, пакет прокисшего молока. Пакет с кукурузными хлопьями, спрятанный от тараканов. Сдобная булочка.
Зазвонил телефон.
Дженни даже с места не тронулась. Все равно не ей. Нейт, Дэн, Серена — все уехали.
Но телефон не унимался.
— Дженни, сними трубку! — заорал из туалета Руфус.
Дженни захлопнула холодильник и подошла к аппарату.
— Алло?
— Привет, Дженифер. Это Ванесса.
— Привет.
— Дэн дома?
— Нет, он поехал с Сереной в Университет Брауна. Разве он тебе не говорил?
— Нет.
— Как странно.
— Да. Но в последнее время мы вообще мало общаемся, — сказала Ванесса.
— Ну да. — Дженни снова подошла к холодильнику, открыла его. Швейцарский сыр. Да. Растопленный швейцарский сыр на горячей булочке.
— Ну понятно. Нет так нет, — сказала Ванесса. Голос у нее был очень расстроенный. И кажется даже, она обиделась.
Конечно, Ванесса нашла себе бойфренда, этого бармена, но Дженни не такая дурочка. Она прекрасно понимала, что Ванесса все равно влюблена в Дэна. Да скажи он сейчас Ванессе: «Выходи зa меня замуж», та отрастит волосы как миленькая, откажется от черного цвета в одежде и начнет заниматься своей фигурой. Дженни было жаль Ванессу.
Она положила швейцарский сыр обратно в холодильник.
— Приколись, у меня есть предложение, может, тебе это покажется неожиданным. — Дженни вдруг захотелось сделать что-нибудь хорошее для Ванессы. — Давай смотаемся вместе куда-нибудь.
На том конце провода возникла короткая пауза. Ванесса напряглась.
— Ладно, давай, — сказала наконец Ванесса. — Сегодня в двенадцать в баре «Монета» я устраиваю просмотр своего фильма. Если хочешь, приходи, а потом мы можем отправиться погулять.
Дженни закрыла холодильник и прислонилась к дверце. Она не очень-то любила Ванессу, но все равно заняться нечем. Нейт уехал.
— Ладно, — сказала Дженни. — Я приду.
Вот так. И кто знает, может даже, девчонки подружатся.

Собеседование: как произвести хорошее впечатление

— Извините, что опоздал, — сказал преподаватель, проходя через холодную, неуютную приемную университета.
Пятнадцать минут провела Блэр в напряженном ожидании, присев на краешек жесткого деревянного стула. Какого черта! Аарон несколько раз чуть не попал в аварию, с такой скоростью он гнал сюда. И в результате пришлось еще ждать. Блэр чувствовала себя полной развалиной.
Преподаватель был высоким загорелым мужчиной с сединой на висках, с сияющими зелеными глазами.
Он пожал руку Блэр:
— Очень рад. Я Джейсон, — и пригласил Блэр к себе в кабинет.
Блэр обратила внимание, что брюки Джейсона немного поджимали сзади. Блэр осмотрелась. Возле стола — два небольших кресла, обтянутых синим велюром. Мистер Джейсон сел на одно из них и скрестил ноги.
— Присаживайтесь, — сказал он и указал на кресло напротив.
Чем-то он напомнил Блэр ее отца.
Блэр села в кресло и тоже скрестила ноги. Хотелось писать. Вдруг она заметила, что вся юбка облеплена кошачьей шерстью. Поздно.
— Итак, расскажите о себе, — сказал Джейсон. Его зеленые глаза смеялись. Зеленые глаза, как у Нейта.
Блэр судорожно пыталась вспомнить, готовила ли она ответ на такой вопрос. Странный вопрос. Расскажите о себе. Что рассказать-то? Блэр нервно покрутила на пальчике рубиновое колечко. Ей хотелось по-маленькому.
Блэр сделала глубокий вдох и начала говорить:
— Я из Нью-Йорка. У меня есть младший брат. Мои родители развелись. Я живу с мамой, и она скоро выходит замуж, а мой отец живет во Франции. Он голубой. Его любимое занятие — шопинг. Еще у меня есть кот, а у моего сводного брата Аарона есть собака. Мой кот терпеть не может собак, так что возникает проблема. — Блэр остановилась, чтобы перевести дыхание. Она вдруг поняла, что во время всего этого длинного монолога смотрит на зашнурованные ботинки Джейсона. И это никуда не годится. Где глазной контакт? Где стремление произвести хорошее впечатление?
— Понятно, — мягко проговорил Джейсон.
И сделал пару пометок в своем блокноте.
— Чего это вы там пишете? — спросила Блэр и наклонилась вперед, любопытствуя.
Господи, еще одна ошибка!
— Я просто делаю пометки, — сказал Джейсон, прикрывая ладонью блокнот. — Итак, почему вы выбрали именно наш университет?
На этот вопрос ответ был подготовлен.
— Мне нужно самое лучшее. Я лучше всех. Я заслужила это, — твердо сказала Блэр. Н-да. Она нахмурилась. По-моему, глупо сказано. Что с ней вообще творится? — Мой отец учился здесь, — торопливо добавила Блэр. — Он в то время не был еще голубым.
Джейсон нахмурился и что-то опять записал в блокнот.
— Понятно, значит, ваш отец учился у нас.
Блэр аккуратно зевнула в кулачок. Она чувствовала себя уставшей, туфли жали до невозможности. Блэр расплела ноги. Скинула туфли. Наклонилась вперед, подперев ладонями подбородок. Соединила стопы. Сидеть полегче, но сильно напоминает позу на толчке.
Джейсон продолжал записывать что-то в блокнот, его золотые запонки посверкивали под лучами холодного ноябрьского солнца, уныло заглядывающего в окно. Блэр вдруг подумалось, что точно такие же запонки надевал отец, когда привел ее в ресторан в прошлый день ее рождения. Именно в тот вечер и обрушилась вся ее жизнь.
— Расскажите, какую интересную книгу вы прочитали в последнее время? — сказал Джейсон и поднял голову от своего блокнота.
Блэр судорожно пыталась выудить из своей памяти хоть какое-то название, но ее заклинило. Винни-Пух? Библия? Какой-нибудь словарь? Господи, все названия напрочь выветрились из ее головы. Думай, думай! Потом словно щелкнул какой-то тумблер. Вернее, этот тумблер полностью отключил мозги. И ее понесло.
Блэр почувствовала себя героиней трагического фильма. Она вдруг представила, что стоит и длинном черном пальто на пустынном берегу, устремив взгляд на море. Идет дождь. Гуляют высокие холодные волны. Ее лицо покрывается солеными брызгами, которые смешиваются с ее слезами.
— Я украла в магазине пижамные штаны, — проговорила Блэр трагическим голосом. — И подарила их своему парню. Сама не знаю, как это получилось, но мне словно был знак, понимаете? — Она посмотрела на Джейсона. — Но Нейт даже спасибо не сказал.
Джейсон нервно заерзал на стуле.
— Нейт?
Блэр потянулась к столу Джейсона и вытащила из его упаковки бумажный носовой платок. Громко высморкалась.
— Я решила с ним порвать. Серьезно. Я пытаюсь держаться изо всех сил, но у меня не получается.
Джейсон перестал писать в своем блокноте. Мимо окна по дорожке пробежал парень в университетской толстовке.
— Кстати, вы занимаетесь спортом?
Блэр пожала плечами:
— Вообще-то я играю в теннис. Но сейчас меня больше всего волнует, как мне начать новую жизнь. — Блэр закинула ногу на левое колено и начала массировать стопу. — Я так устала, — проговорила она тусклым голосом.
Джейсон надел на ручку колпачок и положил ее в нагрудный карман рубашки.
— Э-э... У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?
Блэр перестала массировать стопу, опустила ногу. Подвинула кресло ближе к Джейсону, уткнувшись в его колени.
— Обещайте, что меня примут. Я буду у вас самой лучшей студенткой. Вы можете мне это пообещать?
О боже! Прощай, Йельский университет, здравствуй, какой-нибудь паршивый колледж!
Джейсон снова вытащил ручку и сделал еще какую-то пометку в своем блокноте.
Кажется, мы догадываемся, какую именно: ПОЛНЫЙ ДУРДОМ!
— Я подумаю над вашими словами, — сказал Джейсон. Он встал и пожал руку Блэр. — Большое вам спасибо, что приехали к нам. Желаю успеха.
Блэр засунула ноги в туфли, поднялась с кресла и произнесла с самодовольной улыбкой:
— До встречи осенью. — Потом встала на цыпочки и поцеловала Джейсона в щечку.
Ну, это лишнее. Она и так произвела на него глубокое впечатление...

Ну и кто поступит в Браун?

— Я думала, что буду волноваться гораздо больше, — сказала Серена, загребая ногами опавшую осеннюю листву. Они подошли к небольшому кирпичному зданию, где находилась приемная комиссия.
Сегодня утром Серена проснулась и обнаружила, что они с Нейтом держатся за руки. Потом проснулся он, и они улыбнулись друг другу, и Серена знала, что теперь у них все будет хорошо. Конечно, ей еще предстояло помириться с Блэр, и с Нейтом уже не будет никакого романа. Потому что они изменились. Нейт уже не смотрел на нее с прежней тоской, но и не было в его глазах прежнего недоверия. Они просто остались хорошими друзьями. И от этого оба чувствовали себя спокойно и уверенно.
— Знаешь, я тоже почему-то не волнуюсь, — сказал Нейт. — В конце концов, не помру, если не поступлю.
— Ну да, — подтвердил Дэн, хотя он-то как раз ужасно волновался.
Он весь покрылся липким потом, и его зашкаливало от слишком большого количества выпитого кофе. Сегодня утром он два часа проторчал в холле отеля «Бест вестерн»: читал газеты и глушил кофе чашку за чашкой. А народ между тем просыпался долго и мучительно.
Дэн докурил последнюю предсмертную сигарету и бросил окурок в кусты.
— Ну что, заходим?
— Тьфу-тьфу-тьфу. Заходим, — сказала Серена, нервно кутаясь в пальто.
— Как зайдем, так и выйдем, — сказал Нейт и легонько ущипнул Серену за руку.
— Кончай, балда! — Серена весело рассмеялась.
Дэн с мрачным видом уставился на свои ботинки. Эта парочка наслаждалась обществом друг друга. Как тут не беситься?!
Серена обернулась к Дэну и чмокнула его в щеку:
— Ни пуха ни пера. — Потом она поцеловала Нейта.
— Ну, заходим, — сказал Нейт и распахнул дверь перед Сереной.

Серене достался пожилой седобородый преподаватель. Он буравил ее взглядом своих синих насмешливых глаз. Он даже не представился. Бухнулся на стул и начал обстреливать ее вопросами.
— Значит, вас выгнали из школы-пансиона. — Он придирчиво перелистывал ее досье, барабаня пальцами по столу. — В чем же причина?
Серена вежливо улыбнулась. Какого черта он начинает с самого неприятного момента в ее биографии?
— Я просто не приехала к первому дню занятий. — Серена расплела ноги и снова сплела их, надеясь, что не очень шокирует преподавателя своей короткой юбкой.
Преподаватель сердито нахмурил седые брови.
— Просто я немного продлила свои летние каникулы, — пояснила Серена. — А школе это не понравилось. — Она засунула было палец в рот, чтобы обгрызть ноготь, но вовремя одернула себя.
— Понятно. И где же вы пребывали во время летних каникул? Потерялись на необитаемом острове? Работали в Армии спасения? Или, может быть, строили туалеты в Сальвадоре? — Голос преподавателя был злющим и лающим.
Серена пристыженно опустила голову.
— Нет, я просто отдыхала на юге Франции, — робко проблеяла она.
— Ага. Значит, вы знаете французский. — Преподаватель снял очки и снова заглянул в ее бумаги. — Насколько я помню, все нью-йоркские частные школы вводят французский уже в начальных классах?
— Да, с третьего класса, — сказала Серена и заправила волосы за уши. Она не позволит этому старперу вывести ее из равновесия.
— И ваша прежняя школа приняла вас обратно, — констатировал преподаватель. — Они поступили с вами гуманно.
— Да, — проговорила Серена таким подобострастным голосом, что самой было противно.
Преподаватель поднял голову и снова просверлил ее взглядом.
— Надеюсь, теперь у вас все в порядке с поведением?
Серена одарила его царственной улыбкой: — Я стараюсь.

Нейту досталась молодая преподавательница по имени Бриджит. Она сама закончила в прошлом году этот университет. Бриджит обожала свою альма-матер, за что и получила работу в приемной комиссии. За дополнительную плату она обзванивала людей и собирала деньги для попечительского совета. Бриджит была активной, как живчик.
— Расскажите мне, чем вы интересуетесь, — сказала Бриджит и улыбнулась.
Нейт обратил внимание, что у нее на щечках очень милые ямочки, короткая светловолосая стрижка, крепкая спортивная фигура. Бриджит присела на край стола, на коленях у нее лежал маленький блокнотик.
Нейт нервно заерзал на жестком, ужасно неудобном стуле. Он не особенно готовился к собеседованию, так как не был уверен, хочет ли вообще поступать в этом году. Он просто плыл по течению.
— Больше всего в жизни мне нравится ходить на яхтах, — начал он свой рассказ. — Мы с отцом строим яхты, у нас есть дом в штате Мэн. Летом я участвую в гонках. Мечтаю попасть в американскую сборную. Есть у меня такая задумка.
Нейт подумал, что, наверное, теперь его примут за полного дурака, но Бриджит была настроена весьма благодушно.
— Что ж, весьма похвально, — сказала она.
Нейт пожал плечами.
— И еще мне кажется, что учебе я посвящаю меньше времени, чем яхтам, — признался он.
— Понимаю. Но это прекрасно, когда у человека есть какая-то страсть в жизни. Ведь тогда и труд становится в радость. — Бриджит приветливо улыбнулась и сделала в блокноте пометку. Похоже, Нейт задел какую-то ее любимую душевную струну.
Нейт нервно погладил колени и подался вперед:
— Боюсь, что моя успеваемость не на уровне.
Бриджит откинула голову и весело рассмеялась и чуть не свалилась со стола. Нейт протянул руку, чтобы удержать ее.
— Спасибо, — сказала Бриджит и уселась потверже. — Знаете, в школе я практически завалила выпускной экзамен по биологии и тем не менее поступила в наш университет. Может, вам это покажется неожиданным, но нас интересуют личности, а не роботы с пятерками.
Нейт радостно кивнул головой. Эта Бриджит явно была на своем месте. Нейт так расположился к ней, что чуть было не ляпнул, что ему, собственно, даже все равно, поступит он или пет. Но такой промах она ему вряд ли простит.
Бриджит явно собиралась раскрутить его на поступление.
— Скажите, а в вашем университете есть клуб яхтсменов?
Бриджит оживленно закивала:
— Есть, и еще какой!

— Итак, вы много читаете. — Собеседование с Дэном проводила изможденная гранитом науки дама по имени Мэрион. Она сидела на краешке стула, переплетя свои сухонькие ножки. Она все время что-то строчила в блокноте. — Попрошу вас назвать две любимые книги и обосновать, почему именно они и никакие другие.
Дэн нервно откашлялся. Его язык одеревенел от волнения: просто сейчас отвалится и со стуком упадет на пол. Он подумал: «Как там справляется Серена. Хоть бы у нее все было в порядке».
— «Страдания юного Вертера» Гете. И «Гамлет» Шекспира, — произнес наконец Дэн.
— Неплохо, — проговорила Мэрион и снова сделала пометку в своем блокноте. — Продолжайте.
— Я понимаю, что Гамлет многим представляется как смелая личность, — заговорил Дэн, — но на самом деле он глубоко несчастный человек.
Мэрион удивленно вскинула брови.
— Что касается Вертера, то я бы сказал так. Он поэт. Живет своей внутренней жизнью, тем, что творится у него в голове, но в то же время... в то же время он восхищается окружающим миром. Поэтому он не может не писать об этом.
— Вы считаете, что Вертер менее трагическая фигура, чем Гамлет? — поинтересовалась Мэрион.
Да. — Дэн вдруг почувствовал себя более уверенно. — У Гамлета на душе лежит тяжелое бремя. Его отца убили, любимая девушка теряет рассудок, друзья предают его, его собственная мать заодно с отчимом желают его смерти.
Мэрион согласно кивнула, машинально щелкая ручкой.
— Да, я совершенно с вами согласна. А у Вертера только одна, но большая проблема. Он любит Лотт, но та его не любит, и это печальное объяснение уже произошло между ними. Вертер чувствует себя обреченным. Но надо как-то жить.
Дэн судорожно глотнул воздух. Эта Мэрион буквально дала ответ на все его вопросы. Как он раньше не видел этого! Ведь Вертер — это он сам, а Серена — Лотт. И Серена не любит его. И это печальное объяснение уже произошло между ними — ведь он видел, как она и Нейт держались за руки во сне.
А ему, Дэну... Ему надо как-то продолжать жить.
Дэн зарылся лицом в ладони, он весь дрожал и боялся, что сейчас расплачется.
— Должна признать, что мне нравится, с какой страстью вы говорите о литературных произведениях, — сказала Мэрион и сделала очередную пометку в блокноте.
Дэн сидел, не поднимая головы. Серена не любит его. Теперь он знал это точно.
Мэрион несколько раз щелкнула ручкой, ожидая продолжения разговора.
— Дэниэл?...

...Мучитель Серены погладил свою седую бородку и посмотрел на Серену прищуренным взглядом.
— Какие интересные книги вы читали в последнее время?
Серена выпрямилась на стуле, усиленно напрягая память. Ей хотелось поразить преподавателя: надо вспомнить книгу, название которой она знает наверняка.
— «Выхода нет» Поля Сартра, — выпалила Серена и сама испугалась. Это была та самая книга, которую посоветовал ей Дэн. Правда, она так и не дочитала ее до конца.
— Но это же пьеса, — удивился преподаватель. — Жалобы пребывающих в аду.
— А мне это показалось довольно забавным, — сказала Серена, припомнив слова Дэна, что он смеялся, читая эту книгу. — Ад, он пребывает в людях, и все такое, — констатировала она. Это было единственное умозаключение, которое запомнила Серена.
— Ну что ж, допустим. Похоже, в этом вы разбираетесь больше меня, — сказал преподаватель, но в голосе его звучало сомнение. — И вы читали эту книгу на французском?
— Mais bien, sur. — Серена соврала и глазом не моргнула.
Преподаватель нахмурился и сделал себе какую-то пометку.
Серена попыталась натянуть юбку ниже на колени. Она чувствовала, что все идет не так, как надо, но не могла понять почему. Этот человек просто топил ее, он невзлюбил ее с того самого момента, как она вошла в комнату. Может, от него ушла жена, и она была француженка, и у нее были такие же светлые волосы, как у Серены. А может, у него умерла собака.
— Чем еще вы занимаетесь? — спросил преподаватель без тени эмоции в голосе.
Серена оживилась:
— Я сняла фильм. Любительский, конечно. Первый раз в жизни.
— Вы пытаетесь браться за что-то новое, это похвально. — Голос преподавателя потеплел. — Расскажите про ваш фильм.
Серена села на руки, чтобы не поддаться искушению и не начать грызть ногти. Как бы ей так расписать свой фильм, чтобы поразить экзаменатора наповал? Она очень смутно представляла идею собственной картины. Серена сделала глубокий вдох, и ее понесло:
— Ну, камера неотступно следует за мной, очень много крупных планов. Сначала я еду в такси по городу. Потом я вхожу в огромный магазин на 14-й улице, расхаживаю возле прилавков и комментирую все, что вижу вокруг себя. Ну, потом еще я примеряю платье.
Преподаватель нахмурился, и Серена поняла, что сказала клюкву. Она тупо уставилась на свои черные туфли на плоских каблуках и начала стучать каблуком о каблук. Так поступала Дороти из «Великого чародея страны Оз», чтобы вернуться обратно в свой родной Канзас.
— Вообще, фильм очень красивый, — робко добавила Серена. — Чтобы понять его идею, нужно просто посмотреть его.
— Ну да, — сказал преподаватель, с трудом сдерживая гримасу брезгливости. — У вас есть ко мне какие-то вопросы?
Серена судорожно пыталась придумать вопрос, чтобы хоть как-то изменить ход событий. «Покажите им свою заинтересованность», — так учила мисс Глос.
Серена уперлась взглядом в пол, на ее веках выступили капельки пота. Что бы сказал брат Эрик на ее месте? Уж он-то умел выкручиваться из трудных ситуаций. Он бы сказал им всем: «А пошли вы...» Его классическая фраза.
Вот именно: а пошли они все!
Какого черта, она старалась изо всех сил! Если этому мужику она так неинтересна, то пошел он! И плевать ей на их университет. Ну и что, если тут учится Эрик, она выберет себе другое место для учебы, и родители никуда не денутся. Нейт был прав: подумаешь, если мы не поступим! Земля большая и круглая.
Серена подняла голову и спросила:
— Чем у вас кормят в столовой? — Она заведомо знала, что задает самый дурацкий вопрос.
— Ну, куда нам тягаться с кухней южной Франции! — ехидно ответил преподаватель. — Еще вопросы есть?
— Нет. — Серена встала, чтобы пожать руку преподавателю. Она считала собеседование исчерпанным. — Спасибо. — Она осенила преподавателя самой своей фирменной улыбкой и вышла из комнаты с гордо поднятой головой.

— Ну хорошо. Расскажите, какие книги вы читали в последнее время, — предложила Бриджит. — Это может быть даже какая-нибудь статья, которая вам запомнилась.
Нейт задумался. Он почти не читал книг. И если честно, книги по литературе он просто пролистывал. Но вот что касается статьи... Да, они с друзьями натолкнулись на одну статью в «Таймз» про таблетку, содержащую марихуану. ТГК. Никакой химии, никаких тебе листьев, никакой папиросной бумаги, чтобы скручивать косяк. Конечно, таблетки эти предназначались для медицинских целей, но у Нейта и его друзей была другая задумка.
— Я тут прочитал в «Таймз» одну статью про лекарство на основе ТГК, — сказал Нейт. — Оно помогает больным раком и СПИДом — снимает болевой синдром. Но это палка о двух концах. Потому что те, у кого мозги повернуты на наркотиках, могут наладить продажу этого лекарства наркоманам.
— Да, это очень интересная проблема, — сказала Бриджит. — А что такое ТГК?
— Тетрагидроканнабинол, — произнес Нейт без запинки.
Бриджит была так заинтригована, что опять наклонилась вперед и опять чуть не упала со стола — как вы помните, она сидела на его краешке.
— Это лекарство было изготовлено в лабораториях, над ним трудились ученые с благой целью облегчить страдания больных. И в то же время это же самое лекарство может оказаться на улице и стать предметом торговли наркодельцов.
Нейт кивнул:
— Вот именно.
— Знаете, в нашем университете есть направление — «Наука и технология». Эта тема как раз по их профилю. Может, вам есть смысл поступать на их факультет?
— Пожалуй, — согласился Нейт.
Он уже точно знал, что Бриджит не отпустит его просто так, пока он не примет решения поступать. И Нейт уже почти купился.
— У вас есть ко мне какие-то вопросы? — спросила Бриджит.
«Черт побери! — подумал Нейт. — Почему бы действительно не попробовать?»
— Скажите, значит, несмотря на мои плохие отметки, есть смысл пробовать поступать?
Блэр наверняка убьет его за то, что он выберет не Иельский университет, а какой-то другой. Но Блэр волновала его все меньше и меньше. И вообще, гораздо проще будет подать документы только в один университет, а там уже полагаться на судьбу. Если, например, он поступит, они с отцом могут пригнать яхту из Мэна и держать ее где-то неподалеку. Это будет клево. Нейт облегченно вздохнул и заиграл мышцами. Он чувствовал себя уверенно.
— Вам стоит подавать документы на предварительное поступление, — продолжала распевать Бриджит. — Тем самым вы продемонстрируете приверженность именно нашему университету. Мы это очень ценим.
— Отлично, — сказала Нейт. — Я так и поступлю. — Ему уже не терпелось рассказать Дженни, как ему тут понравилось.

— Насколько я понимаю, вы еще и пишете? — сказала Мэрион, обращаясь к Дэну.
Дэн убрал руки от лица и окинул взглядом кабинет. На полках было полно книг, посвященных отношениям между мужчиной и женщиной: «Мужчины — существа с Марса, женщины — с Венеры». Может быть, он даже попросит почитать пару книжек.
— И что же вы пишете? — вкрадчиво спросила Мэрион.
Дэн пожал плечами:
— Да так, в основном стихи.
Мэрион одобрительно кивнула:
— И о чем ваши стихи?
Дэн тупо уставился на свои изношенные замшевые ботинки. Он почувствовал, как жар приливает к шее, к щекам.
— Я пишу стихи про любовь. — О боже! Как он мог послать то стихотворение Серене!
— Понятно, — сказала Мэрион и стала рассеянно сосать ручку, ожидая, что Дэн раскроется перед ней еще больше.
Но Дэн упорно молчал. Он смотрел в окно на листву деревьев, словно горящую предзимним огнем. Дэн представлял, как они с Сереной прогуливаются по зеленой лужайке на территории этого университета. Вот они держатся за руки, обсуждают прочитанные книги. Вот вместе идут в прачечную в подвале общежития. Они забираются на стиральные машины, болтают и сучат ногами. А их белье крутится и крутится в барабанах, а они все разговаривают и разговаривают...
Он уже и забыл, зачем, собственно, собирался поступать сюда. В этом не было никакого смысла.
— Простите. — Дэн поднялся со стула. — Мне нужно идти.
Мэрион расплела ноги, на лице ее было глубокое сочувствие.
— Вы в порядке, Дэниэл?
Дэн протер глаза ладонью и направился к дверям.
— Мне не хватает воздуха, мне нужно выйти на улицу. — Он открыл дверь, поднял руку в прощальном приветствии. — Спасибо вам.
Очутившись на улице, Дэн закурил, уставясь в задумчивости на Уикл Гейтс. Эти ворота были символом Университета Брауна и открывались только дважды в год. Дэн прочитал об этом в брошюре по университету. Первый раз ворота открываются, впуская на территорию вновь поступивших студентов. И во второй раз они распахиваются для выпускников, покидающих университет, чтобы начать самостоятельную жизнь.
Дэн на мгновение представил, как, облаченные в мантии, они выходят вместе с Сереной через эти ворота.
Он столько уже напредставлял себе! А может, и сама Серена была всего лишь плодом его воображения?
А вот и она.
— Эй, Дэн, поехали отсюда, — сказала Серена. Она уже сидела в машине. — Мой брат устраивает пирушку.
Дэн забычил сигарету. «Отлично, парень», — подумал он с горечью. Оставалось только наклюкаться пива в компании студентов университета, в который ему не суждено поступить. А все потому, что во время собеседования он впал в черную тоску. Ему так хотелось сказать Серене: «Вы езжайте, ребята. А я на автобус — и домой».
Но тут Дэн увидел, как играет солнце на золотистых волосах Серены, он посмотрел на ее тонкие прозрачные пальчики, постукивающие по рулю. Она улыбалась. Конечно, он не забыл, что жизнь его разбита. И все же он почувствовал какую-то тихую радость. И Дэн направился к машине.
Ничего. Зато появится пища для размышлений. Новый повод, чтобы написать стихотворение, преисполненное черной меланхолии...

0

9

«Война и Мир»

Дженни пришла в бар «Монета» на просмотр фильма Ванессы. Просмотр — это громко сказано, потому что в баре был только один посетитель — какая-то девушка. Ну, еще, конечно, бармен Кларк. Но Ванессу это, похоже, ничуть не расстроило.
— Привет, Джен! Садись, мы уже начинаем, — сказала Ванесса и прошла в дальний угол бара приглушить свет.
Телевизор, подвешенный на кронштейне над стойкой бара, светился голубым экраном.
—Айн минут, — сказал Кларк, — мне нужно сбегать отлить.
В баре стоял затхлый запах сигаретного дыма и пива. За стойкой бара сидела та самая единственная посетительница — девушка с высоким черным хвостом, в джинсах и черной футболке без рукавов. На ее предплечье была татуировка обезьянки.
— Привет! — Дженни подсела к девушке. Та протянула ей руку — ее пальцы были обсыпаны серебряными кольцами.
— Я Руби, старшая сестра Ванессы.
— А я Дженифер. Мне нравится ваша татуировка.
— Спасибо, — сказала Руби. — Что будешь пить? Я колу. А ты?
Дженни кивнула. Руби повернулась на стульчике и крикнула в сторону туалета:
— Эй, принеси нам колу!
Кларк вышел из туалета, поварчивая в ответ:
— Сию минуту, даже руки не успел помыть.
— Нечего, надо время от времени погонять друзей. Пусть помнит, что он на работе, — шутливо проговорила Руби.
Подошла Ванесса, бухнулась возле Дженни и стала нетерпеливо стучать ботинком по металлической ножке стула.
— Мы когда-нибудь начнем просмотр или нет?
На днях Ванесса побрила голову. Прическа «лысый кактус». Дженни хотелось поддержать ее и сказать, мол, клевая прическа, но это прозвучало бы очень глупо.
Кларк наполнил два бокала колой и поставил их перед девушками. Включил видеомагнитофон и, обойдя стойку бара, приблизился к Ванессе и обнял ее за талию.
— Дорогие друзья, мы начинаем просмотр блокбастера.
Ванесса улыбнулась:
— Ладно. Смотри и молчи.
Дженни впилась в экран. Пошли планы 23-й улицы, потом в кадре появилась Марджори Джафф, ученица из их школы. Марджори Джафф направлялась в сторону парка Мэдисон-сквер. Она была рыжеволосой и кудрявой — а голову ее обрамлял зеленый шарф. Зеленый шарф на рыжих волосах — это, конечно, прикольно, только почему-то у Марджори было слишком серьезное выражение лица.
Марджори перешла улицу и вошла в парк. Остановилась. Камера дала ее лицо крупным планом. Героиня жевала жвачку, гоняя ее от одной щеки к другой: она кого-то выискивала глазами. Под губой у Марджори была лихорадка, замазанная маскировочным карандашом. В общем, та еще трагическая героиня.
Наконец глаз Марджори выхватил того, кого она искала. Камера следовала за ней, девушка направлялась к одиноко стоящей скамейке. На ней кто-то лежал. Дэн. Он лежал на спине, одна его рука свисала, пальцы машинально царапали землю. Одежда на герое была помятой, шнурки на ботинках развязаны. На груди лежала стеклянная трубочка кокаинщика, в волосах застрял всякий растительный мусор. Камера дала подчеркнуто долгий план его неподвижного тела. Солнце садилось, и щеки героя полыхали оранжевым отсветом заката.
Дженни отхлебнула колы. Вообще-то ее братец очень неплохо играл наркоту.
Марджори присела на корточки подле Дэна и взяла его руку в свои ладони. Герой не шевельнулся. Потом медленно, натужно он приоткрыл глаза.
— Вы спали? — проговорила Марджори. Она надула пузырь из жвачки, пока тот не лопнул с треском. Она почесалась носом о свою ладонь.
— О нет, я давно наблюдаю за вами, — сказал Дэн тихим голосом. — Я чувствовал, чувствовал, что вы подле. Вы единственная на свете, от кого исходит такой необыкновенный покой, какой-то теплый свет. И мне хочется плакать от счастья.
Дженни знала, что этот фильм снимался по мотивам одной из сцен «Войны и мира». Было очень странно слышать, как ее брат говорит напыщенным архаичным языком, но в этом был весь цимус.
Марджори принялась завязывать шнурки на ботинках Дэна, не забывая при этом надувать пузырь из жвачки. Не было и близкого намека на то, что эта девушка вжилась в свою роль. Она просто присутствовала в кадре. Возможно, такова задумка режиссера.
Когда наконец Марджори завязала шнурки на ботинках Дэна, он вдруг сел и схватил ее за запястья. Стеклянная трубочка опрокинулась на землю и разбилась вдребезги.
— Наташа, я люблю вас! Я люблю вас более всего на свете! — выдохнул он, а потом снова обессиленно рухнул на скамью.
— Спокойно, солдат, — проговорила Марджори, — а то сердце разорвется.
Руби расхохоталась:
— Эта девица меня убивает!
Ванесса сердито посмотрела на сестру:
— Тихо ты.
Дженни неотрывно смотрела на экран. Дэн пытался нащупать рукой на земле трубочку, но натыкался лишь на стеклянные осколки.
— Не порежьтесь, — сказала Марджори. Она порылась в кармане пальто и вытащила оттуда пластинку жвачки. — Вот, возьмите. Это освежает дыхание.
Дэн положил жвачку на грудь, словно у него не осталось сил развернуть бумажку, чтобы положить жвачку в рот. Герой закрыл глаза, Марджори снова взяла его за руку. Камера делала отъезд, дала панораму парка, потом остановилась, «выхватив» голубя, клюющего брошенный в траву презерватив. Затем камера развернулась в сторону 23-й улицы, дала панораму реки Гудзон, выдерживая план так долго, пока не закатилось солнце. Наплыв в затемнение...
Ванесса поднялась, чтобы включить свет.
— Я что-то не просек насчет голубя с презервативом, — сказал Кларк. Он вернулся за стойку, вытащил из холодильника бутылку пива. — Кто-нибудь хочет пива?
— Это фильм-настроение, — расстроенно проговорила Ванесса. — Тут и не должно быть четкого смысла.
— А по-моему, очень весело, — сказала Руби. Наклонив стакан, она выловила губами кусочки льда. — Налей мне еще колы, — попросила она Кларка.
— Ничего веселого тут и не предполагалось, — возмутилась Ванесса. — Князь Андрей умирает. И Наташа его больше никогда не увидит.
Дженни видела, что Ванесса с трудом сдерживает гнев.
— А по-моему, операторская работа очень сильная, — сказала Дженни и поймала благодарный взгляд Ванессы. — Особенно последние кадры.
— Спасибо. А кто из вас видел фильм Серены? Мне кажется, получилось очень здорово.
— Я видела, — сказала Дженни. — Но насколько я знаю, там все держится на операторской работе, то есть на тебе. И если что-то получилось, то это твоя заслуга, Ванесса.
Ванесса пожала плечами:
— Ну да, вообще, снимала я.
— Ладно, если серьезно, твое кино мне понравилось, а «Планета обезьян» — еще больше, — попыталась пошутить Руби.
Ванесса закатила глаза. Ее сестра порой говорит такие глупости!
— Какая же ты бываешь тупая! — разозлилась Ванесса.
— А мне понравилось, — сказал Кларк, отхлебнув пива. — Правда, не все понятно.
— А там и понимать ничего не надо, — возмутилась Ванесса.
Дженни надоело сидеть и слушать эту глупую перебранку. Она пришла сюда развлечься, а не расстраиваться.
—А не пойти ли нам куда-нибудь перекусить? — предложила она Ванессе.
— С преогромным удовольствием! — И Ванесса взяла пальто с соседнего стульчика.

Девушки зашли в кафе с восточной кухней, заказали пюре из нута и горячий шоколад.
— Эй, Дженифер, с такими буферами у тебя не должно быть отбоя от поклонников!
Дженни была так смущена, что даже не заметила, в какой весьма грубой форме Ванесса выразила свое наблюдение.
— Ну... вообще-то у меня есть один парень, — робко произнесла она.
— В самом деле?
— Ну да. — Дженни покраснела, вспомнив, как Нейт чуть не поцеловал ее тогда в парке. Он обещал позвонить, как только вернется с собеседования. От одной этой мысли ее прошиб пот.
Официантка принесла горячий шоколад. Подвинув стул поближе к столу, Ванесса принялась дуть на свой шоколад.
— Ну и? Расскажи мне про этого парня.
— Его зовут Нейт. Он заканчивает школу «Сент-Джуд». Он немного балуется марихуаной, но так очень милый, безо всякого гонора. Хоть и живет в огромном особняке.
— Понятно, — сказала Ванесса. Такие парни ей никогда не нравились. — Ну и вы как, встречаетесь? А он ведь... ты ведь его намного младше.
Дженни улыбнулась:
— У Нейта нет ничего такого на уме. Он просто хорошо ко мне относится. — И она подула на свой шоколад. Ее щеки зарделись румянцем.
Ванесса подумала, что Дженни идеализирует своего друга. А ему, конечно, это нравится.
— Мы ведь даже не целовались, — продолжила Дженни. — И от этого он нравится мне еще больше. Понимаешь, он не какой-нибудь... — Она хотела подобрать слово поточнее, но вдруг неожиданно для себя выпалила: — И на грудь мою не таращится...
— Ну, тогда да, — ухмыльнулась Ванесса. Это был сильный аргумент.
—А знаешь, он ведь уехал в Браунский университет на выходные, — сказала Дженни, отхлебнув свой шоколад. — Возможно, они там пересекутся с Дэном.
— Может быть. — Ванесса пожала плечами, стараясь казаться безразличной. Хорошо бы еще при упоминании имени Дэна не покрываться мурашками.
Официантка принесла пюре из нута. Ванесса обмакнула в пюре кусочек питы и свернула его трубочкой.
Дженни была на все сто уверена, что Ванесса все еще влюблена в Дэна — это было заметно даже по ее фильму. Но Дэн сейчас находился с Сереной. Что ж, пока Дэн с Сереной, она может дружить и с Дженни. Разве не об этом она всегда мечтала?
Дженни обмакнула мизинец в пюре и аккуратно облизнула его. Она подумала о брате. С кем бы он ни был, он безнадежный пессимист. Хотя, по правде сказать, Дженни скучала по брату. Господи, ведь чтобы дружить с Сереной, совсем необязательно подогревать ее дружбу с Дэном. Дженни помогала Серене снимать ее фильм. Она и так может запросто подойти к ней. Она уже не какая-то там Дженни, младшая сестра Дэна. Она Дженифер, девушка Нейта.
Дженни подняла голову и улыбнулась Ванессе. Пожалуй, она поможет ей.
— Ты знаешь, Серена пыталась прочитать одну из любимых книг Дэна, — сказала Дженни. — И она ей ужасно не понравилась. Серена так и не дочитала книгу до конца.
Ванесса нахмурилась:
— И что?
Дженни пожала плечами:
— Просто я хочу сказать, что между ними не так много общего.
Ванесса зло сощурилась:
— И это говоришь ты, которая пятки готова лизать Серене!
Дженни открыла рот, чтобы ответить грубостью на грубость. Но промолчала. Ванесса права: она действительно ходит за Сереной как хвостик. Но пора положить этому конец. Потому что теперь она Дженифер.
—Я подумала, что если ты испытываешь к Дэну какие-то чувства, то могла бы что-нибудь предпринять. Кто знает...
— Ничего я не испытываю, — резко оборвала ее Ванесса. Она взяла питу и начала нервно разламывать ее на кусочки.
— Да испытываешь, испытываешь.
Ванесса терпеть не могла, когда ее учат жить, особенно всякие там соплюшки. Но голос Дженни звучал искренне, без издевки. Да что кривить душой: Ванесса действительно была влюблена в Дэна. Она провела рукой по своей «лысой» макушке и посмотрела на Дженни:
— Думаешь, может получиться?
Дженни оценивающе оглядела Ванессу. Фигурка довольно женственная. А если нанести на губы немножко помады, получится вполне симпатичная девушка. К тому же ее кажущееся сумасшествие — просто эпатаж.
— Попробуй немного отрастить волосы. Правда, на это уйдет некоторое время. И потом, вы с Дэном и так большие друзья. А от дружбы легче перейти на следующий уровень отношений.
Вот так. Стоит обзавестись парнем, как мы горазды давать умные советы и учить других правильно жить...

Блэр дошла до ручки

— Ну как дела? — спросил Аарон у Блэр, когда та вернулась к машине после собеседования.
Аарон сидел на капоте «Сааба», тренькая на гитаре и покуривая свою очередную «гринписовскую» сигарету. Он чувствовал себя совершенно в своей тарелке.
— Так, вроде ничего, — сказала Блэр, но в голосе ее звучало сомнение. Сейчас она вернулась в свой обычный реальный мир. Все, что произошло на собеседовании, помнилось смутно. Как сон.
Блэр открыла дверь машины и села на переднее сиденье. Сняла туфли.
— Кажется, я натерла мозоль. Чертовы туфли!
Аарон сел за руль.
— Ну и о чем тебя спрашивали?
— Спрашивали, почему именно этот университет я выбрала, ну и все такое.
— Ну что же, стандартные вопросы. Уверен, ты была на высоте.
— Ну да. — Блэр повернулась и взяла с заднего сиденья свою сумку. Рядом с ней валялась книжка рассказов Эдгара По. Увидев ее, Блэр добавила: — Да, одним из вопросов был: какую книгу вы прочитали за последнее время?
И тут Блэр словно прорвало, она вспомнила все. Ее начала бить нервная дрожь.
— Черт! — воскликнула она.
— Что такое?
— Я все испортила! Я завалила собеседование!
— Что это значит?—растерянно спросил Аарон.
Блэр потерла прыщик над бровью.
— Он спросил, какие книги я недавно читала. И знаешь, что я ему ответила? Я сказала, что ничего не читала в последнее время, потому что вся моя жизнь испорчена. Я призналась, что совершила кражу в магазине. И что у меня были мысли о самоубийстве.
Аарон удивленно уставился на Блэр.
Блэр с тоской взглянула через окно машины на уютную университетскую лужайку. В первый раз она была здесь еще девочкой. Отец привел ее сюда на футбол: играли команды Иельского университета и студентов из Гарварда. Именно тогда она и решила, что будет поступать в Йельский. Она выстраивала всю свою жизнь под такое будущее. Забросила вечеринки, чтобы оставалось время на усиленные занятия по дополнительной программе. Блэр ни минуты не сомневалась, что у нее все получится. И вот за каких-то полчаса ее мечта лопнула как мыльный пузырь. Как после этого она будет смотреть людям в глаза?
Аарон положил руку ей на плечо:
— Ты что, действительно хотела покончить с собой?
Блэр покачала головой:
— Нет. — Она сползла в кресле, горько всхлипывая, давая волю жгучим слезам. — Я, конечно, не собиралась этого делать. Хотя после всего случившегося, может, и стоит.
— А ты правда совершила кражу в магазине?
— Заткнись! — Блэр сдернула руку Аарона сосвоего плеча. — Это ты во всем виноват. Из-за тебя я поздно легла спать. Уж лучше бы села на электричку и приехала сюда одна.
— Минуточку. Истины ради, разве я посоветовал тебе нести весь этот бред на собеседовании? — возразил Аарон. — И на твоем месте я бы не строил трагедий. Результаты собеседования учитываются в одном случае из пяти. Так что вполне еще
можешь поступить. А если и нет, полно других приличных колледжей.
Блэр задумалась. Она попыталась вспомнить все до мельчайших подробностей. О нет! Лучше было бы не помнить.
— Черт! — Блэр откинулась головой назад. — Черт меня возьми!
Аарон включил зажигание и завел двигатель.
— Ну что еще?
— Я поцеловала его.
— Кого?
— Кого-кого? Преподавателя. Перед тем как уйти, я поцеловала его в щечку. — Ее нижняя губка снова задрожала, и очередная порция слез хлынула из ее глаз и скатилась по щекам. — Полная уродка! Как я вела себя!
— Да уж, — сказал Аарон. Он был явно впечатлен. — То есть ты взяла и поцеловала преподавателя? До тебя этого точно никто не делал.
Блэр молчала. Она отвернулась к окну, обхватилa голову руками и начала реветь. Что она скажет отцу? Что скажет Нейту?
— А знаешь?.. — сказал Аарон, выруливая машину с парковки. — Нам надо смываться отсюда, пока не позвали полицейских. — Он хитро улыбнулся, поднял с пола грязный бумажный носовой платок и протянул его Блэр.
Блэр зло бросила платок на пол. Господи, как же низко она пала! Разъезжает в грязной машине с этим не в меру жизнерадостным вегетарианцем, у которого на голове торчат дреды и который ко всему прочему скоро будет ее сводным братом. Она проболтала с ним в номере до глубокой ночи, хрумкала дурацкие чипсы, глушила пиво. А утром приехала в университет и излила душу совершенно постороннему человеку. И поставила крест на своем будущем.
Подобного позора ей не пережить. Прежде с ней такого не бывало. С другими вокруг это происходило. С глупыми и тупыми неудачниками. Например, с актерами, которые бегают на прослушивания, но так и не получают ни одной приличной роли. Или с теми, у кого все лицо покрыто прыщами или у кого волосы жирные или одежда на них дурацкая и вести они себя не умеют. С другими — да, но чтобы с ней! Господи боже мой! И во что же превратилась ее жизнь? И что стало с ней самой?
— Может, где-нибудь позавтракаем? — предложил Аарон, выруливая на главную дорогу через Нью-Хейвен.
Блэр еще глубже вдавилась в кресло. Уж нет, только не есть.
— Вези меня домой, — попросила она.
Аарон поставил CD с Бобом Марли, а Блэр тупо уставилась на дорогу, перебирая в голове хоть одну причину, по которой стоило остаться жить на этом свете. Ну, например, в понедельник будет проводиться школьный кинофестиваль. Если она победит, это будет хоть какой-то плюс: возможно, тогда приемная комиссия закроет глаза на ее идиотскую выходку. Хорошо, допустим, они простят ей эту истерику, потому что, просмотрев фильм, поймут, какой у нее режиссерский талант. А если она победит на фестивале и все же не поступит в университет, то все равно останется творческой личностью, так? Тогда она станет одеваться только в черное — как Ванесса — и подаст документы в Нью-Йоркский университет. Ну а если предположить, что она на кинофестивале не победит? Еще один повод сыграть похоронный марш.
И все-таки самое ужасное — в следующие выходные ее мать собирает подружек невесты. Ничего-ничего: она будет само обаяние. И может, даже помирится с Сереной.
А потом, через неделю, в субботу, состоится свадьба ее матери. И ее собственный день рождения. И она непременно должна лишиться девственности. Блэр закрыла глаза и попыталась вызвать в своем воображении милую сердцу картинку. Вот Нейт раскупоривает бутылку шампанского. Они в номере вдвоем, на нем те самые сексуальные пижамные штаны, которые она украла из «Барниза». Но картинка не включилась, вместо этого появилась совершенно другая. Она представила вдруг, как к ней подходит пес Аарона, нажавший в своей слюнявой пасти письмо. На письме — гриф Йельского университета, а содержание примерно следующее: «Уважаемая мисс Уолдорф! С глубоким прискорбием сообщаем вам, что вы не приняты в наш университет. С наилучшими пожеланиями, приемная комиссия».
Блэр открыла глаза и задержала дыхание. Ну уж нет! Она — не тряпка. И она поступит в Йельский во что бы то ни стало. И они даже будут учиться там вместе с Нейтом. Снимут квартиру и будут строить новую жизнь. Если она так себе представила, значит, так оно и будет.
Блэр повернулась к Аарону:
— Когда мы приедем домой, я позвоню папе и попрошу, чтобы он сделал благотворительный взнос в пользу университета, — произнесла она твердым голосом. — Ведь это не будет похоже на взятку? Время от времени меценаты делают широкие жесты, оказывая спонсорскую поддержку.
Нет... Тот преподаватель никогда не забудет ее поцелуя... Сколько бы денег ни пожертвовал университету ее папочка...

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

Привет, народ!

КТО С КЕМ?
Потерял ли Д свою С окончательно? Да и сама С умышленно ли отталкивает его или это обыкновенная забывчивость? Насколько намерения Н относительно Дж серьезны? Неужели он бросит Б в трудную для нее минуту? И все из-за какой-то девятиклассницы?

МАЛОУДИВИТЕЛЬНАЯ НОВОСТЬ

Йельский университет объявил о поступлении благотворительного взноса от общества «Виноградники Уолдорфа». В связи с этим в учебную программу вводится краткий курс по виноделию. Студенты научатся производить вино и с торговой маркой университета реализовывать его на местном рынке. Каждый семестр группа студентов будет стажироваться на виноградниках в Южной Франции, переданных в собственность университета. Молодые люди из первых рук ознакомятся с искусством виноделия, их будут приучать к французской кухне: глядишь — и скоро французский станет их вторым родным языком. Вот так. И все это — благодаря щедрости родителя одного из соискателей на поступление в университет.
Да, папочка раскошелился по полной программе, а вот его дочке Б придется потерпеть до апреля, когда будут объявлены списки поступивших. Эта неопределенность меня убивает!

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Дорогая Сплетница!
Я подслушала разговоры, которые поползли про фильмы, участвующие в кинофестивале школы «Констанс Биллар» (я там учусь). Мне кажется, победит Б. Говорю вполне серьезно. Конечно, ее фильм построен на повторении одного и того же эпизода, такой прием применяется в музыкальных клипах на MTV и очень впечатляет. Я учусь на курсе кино вместе с Б и знаю, что она отлично умеет монтировать фильмы. А С даже не умеет включать камеру. А фильмы В слишком заумные. Вот.
- Дождичек в четверг

A: Дорогая Дождичек в четверг!
Я тоже слышала, что фильм Б немного не от мира сего, но все же хочется верить, что ты не ошибаешься относительно его художественных достоинств. В конце концов, пусть решает жюри. И еще мне хочется посмотреть, как и на ком будут срывать свою злость проигравшие.
- Сплетница

ОБЕГАЯ ВЗГЛЯДОМ

Дж и В затовариваются тряпками в магазине «Домси», что в Вильямсбурге. Кстати, В купила черное платье для коктейля. Кажется, она действительно намерена дать знак Д, что он ей нравится. Б и А возвращались домой по 72-й улице и натолкнулись на Сайруса с Элеанор, с ними еще был устроитель их свадьбы. У Б был очень несчастный вид. Этим воскресным днем Д, С, Н и его дружки выходят из здания Центрального вокзала. Все шестеро явно мучаются глубоким похмельем. Что конечно же не такая уж большая новость.

И ЕЩЕ

Приближается День благодарения, когда все мы направо и налево одариваем друг друга. Так что... спасибо за то, что у меня появились классные кожаные штаны и кожаный пиджак. А еще спасибо всем моим нынешним и будущим знакомым парням за то, что мудрею на глазах. И спасибо вам всем, что, без конца выкидывая номера, не даете нашему сайту угаснуть.

До встречи.

Ведь вы же все меня любите?
ВАША СПЛЕТНИЦА

0

10

Победителем объявляется...

Миссис Макклин, директор школы «Констанс Биллар», объявила в понедельник, что классы с седьмого по двенадцатый освобождаются от последних двух уроков по случаю проведения школьного кинофестиваля.
Над сценой был натянут большой экран, девочки прошли в зал и заняли свои места. Конкурсантки расположились в первом ряду: среди них Блэр, Ванесса и Серена. На сцену вышел Артур Коутс, известный актер и отец Изабель Коутс. Он собирался обратиться ко всем с приветственной речью.
Серена сидела с самого края и поглядывала в окно на шикарную городскую публику, расхаживающую по 93-й улице. Она уже обгрызла все ногти на руках и сделала зацепку на своих черных колготках. Стрелка поехала — от щиколотки и до самого верха. Но даже со спущенной петлей на чулке Серена лучше всех.
Она немного нервничала. Это ее единственная работа, выполненная вне учебной программы. Победа на фестивале — ее шанс доказать при поступлении в колледж, что она не просто какая-то безалаберная девчонка со средними оценками, которую к тому же однажды выгнали из школы-пансиона за прогулы. Она не какая-то там балбеска, а творческая личность с богатым внутренним миром. У нее есть вкус, талант. Ну а уж если этого никто не заметит, то и черт с ними.

Ванесса тоже нервничала, хотя и не подавала виду. Она сидела, утонув в кресле и уставясь на свои грубые ботинки-мартенсоны. В конце концов не так важно, что Руби и Кларк не поняли ее фильм. Зато Дженни он понравился. И хотя смысл донесен не совсем точно, а Марджори с Дэном не очень-то тянули на влюбленных, операторская работа была безукоризненной. Снимая этот фильм, Ванесса рассчитывала на победу. А это значит — остается шанс на внеконкурсное поступление в Нью-Йоркский университет.
Блэр в это время мучилась спазмами в животе. Сразу по возвращении в город в субботу вечером она звонила, посылала e-mail’ы и sms-ки Нейту. Но тот хранил молчание. Вчера вечером она решила было примчаться к нему домой, но вместо этого мать потащила ее в отель «Сент-Клэр» на дегустацию угощений к свадьбе. Пришлось давать дурацкие советы: ах, не слишком ли отдает рыбой этот рыбный кнель и не слишком ли жирный этот салатный соус.

Вернувшись домой, Блэр прослушала сообщение на автоответчике. Отец интересовался, как прошло собеседование. Блэр не решилась перезванивать. Жуткое воспоминание о том дне преследовало ее как уродливая тень. Обсуждать это не хотелось ни с кем. Рассказать — означало признать свое поражение, а вот к этому Блэр не была готова. Поэтому, напротив, она послала отцу веселенький e-mail о том, как преподаватель на собеседовании распинался про папочкино вино и что в университете готовы расшибиться в лепешку, лишь бы ввести предмет виноделия на века и века. Реальные детали собеседования Блэр опустила, намекнув, однако, что его щедрое пожертвование проложит прямую дорожку к ее поступлению. Эта хитрая лиса Блэр умела подлизаться к своему папашке: если понадобится, она выклянчит у него и целое поместье.
А вот сегодняшний фестиваль предоставлял ей шанс на реабилитацию в собственных глазах.
И его просто нельзя было упустить.
— Спасибо, что пришли на наш праздник, — произнес мистер Коутс, одаривая всех своей кинематографической улыбкой. Карьера мистера Коутса начиналась в десять лет, когда он снялся в телесериале. В двадцать он выпустил платиновый альбом, часто пел по телевидению песенки про пламенную любовь. А теперь заделался кинозвездой и на досуге снимался в рекламе «Пепси». — Дорогие друзья, хочу представить вам новое поколение талантов в мире кино.
После этого Коутс немного рассказал об образе женщины в кино. Мэрилин Монро, Одри Хепберн, Элизабет Тейлор, Мэрил Стрип, Николь Кидман, Джулия Стайлз.
Затем был объявлен фильм Серены. Свет погас, пошли первые кадры.

Серена смотрела собственный фильм уже, наверное, в сотый раз, но все равно почувствовала, как по телу пошли нервные мурашки. Потом Серена немного пришла в себя: она смотрела на экран и испытывала гордость за собственную работу.
— Гм... По-моему, странновато, — прошептала Беки Дорман своим подружкам.
— Ужас! Она в этом красном платье как потаскушка, — прошептала Рейн Хофштеттер Лауре Салмон.
— Когда она переодевалась, я даже видела ее голую грудь, — ответила Лаура.
Когда же фильм закончился и зажегся свет, раздался взрыв аплодисментов. Это, конечно, была не буря оваций, но хлопали абсолютно все. Кто-то даже свистнул от восторга: Серена вытянула шею, чтобы посмотреть, кто свистел. Оказалось, это мистер Бекхам, преподаватель курса кино. А ведь она даже не была его ученицей.
— А я слышала, что этот фильм снимала не Серена, — сказала Кати Фаркас, обращаясь к Изабель Коутс. — Говорят, она выложила кругленькую сумму одному знаменитому режиссеру.
Изабель кивнула:
— Да. Скорее всего, это был Уэс Андерсон.
Затем мистер Коутс представил следующие фильмы. Кармен Фортье. У нее был репортаж о ее 94-летней бабушке, которая любила смотреть «Улицу Сезам». В общем, какая-то старческая белиберда. Ники Баттон засняла свою поездку в загородный дом в Рамсоне, штат Нью-Джерси. Это было скучно до ужаса: Ники рассказывала зрителю про коллекцию чучел, которую она собирала с самого детства. Бурундучок Ларри, собака Тявка, пони Ральф, поросенок Розовое Облако.
Господи, кого это колышет? Девочки вежливо похлопали, а затем мистер Коутс объявил фильм Ванессы.
Когда Ванесса увидела кудрявую рыжую голову Марджори, ее разобрал дикий смех. Ванесса редко позволяла себе столь неприличное поведение, но ничего не могла с собой поделать: Марджори выглядела на экране круглой идиоткой. И Ванесса просто содрогалась от смеха. Рядом сидела Блэр, скрестив ноги. Она бросила в сторону Ванессы взгляд, преисполненный презрения. Затем камера любовно остановилась на фигуре Дэна, возлежащего на скамейке. Ванесса перестала смеяться. Господи, какой же он красивый!
Когда фильм закончился, в зале стояла абсолютная тишина. Первой захлопала Дженни, ее поддержали одноклассницы, мистер Бекам свистнул, выказывая свой восторг. И наконец, зал разразился аплодисментами.
— Молодец, Марджори! — крикнул кто-то.
— Этот презерватив и голубь — какая безвкусица, — прошептала Кати в заднем ряду.
— Я вообще не поняла. А о чем кино? — подала голос Лаура.
— У этой девчонки совсем крыша поехала, — заключила Рейн.
Следующим демонстрировали фильм Блэр. Блэр вжалась в кресло и смотрела, как ее Одри Хепберн все ест и ест свои круассаны под разные музыкальные темы. В дальнем конце зала одноклассницы вскинулись со своих мест и пошли танцевать под музыку, звучавшую с экрана, а потом бурно хлопали, когда фильм закончился.
— По-моему, классно, — сказала Изабель, обращаясь к Кати.
— Еще бы, — поддакнула та.
— Так себе, — съязвила Беки Дорман. — Сразу заметно, что у девушки было мало времени, что бы снять нормальное кино. Еще бы, она, наверное, подала документы во все колледжи по Восточному побережью.
— Я слышала, что, даже если она и поступит в Йельский университет, ей все равно придется просить отсрочку на год, чтобы пройти курс лечения, — сказала какая-то семиклассница.
— Это, наверное, из-за ее романа со сводным братом. Я слышала, что они начали спать с самого первого дня, как он переехал к ним,—заявила Беки.
— Жуть! — воскликнули девочки.
Наконец на сцену поднялся Артур Коутс с белым конвертом в руках.
— Дорогие девушки, вы, конечно, знаете, что в нашем конкурсе нет проигравших.
Блэр нервно сглотнула. Да, да, короче давай. Открывай этот чертов конверт.
— Победителем объявляется...
Напряженная пауза.
— Серена Вудсен!
Полная тишина.
Тут поднимается Ванесса, да как свистнет по-богатырски — этому ее научила ее старшая сестра Руби. Конечно, Ванессе было обидно за себя родную, но у Серены получился классный фильм, и, черт возьми, Ванесса гордилась, что приложила к этому руку. Дженни тоже встала и громко захлопала. Потом поднялся мистер Бекам и заорал: «Браво!» Ну и под конец весь зал зашелся в бурном ликовании.
Серена поднялась на сцену, обалдевшая от счастья. Она приняла приз фестиваля — два билета в Канны и бронь на трехдневное проживание в пятизвездочном отеле. Серена немного смутилась, заправила волосы за уши и подошла к микрофону.
— Я бы попросила Ванессу Абрамс и Дженифер Хамфри подняться на сцену. Без них мой фильм никогда бы не получился.
Ванесса показала язык Дженни, которая встала со своего места в другом конце зала. Ванесса вполне это заслужила, ведь именно она работала с камерой. Почему бы не попробовать от праздничного пирога?!
Серена пожала Ванессе руку и с благодарностью вручила ей билет на самолет:
— Я очень хочу, чтобы ты туда поехала.
В это время Дженни, тяжело пыхтя, переползала через коленки своих одноклассниц, чтобы вырваться на сцену. Серена поцеловала ее в щечку и тоже вручила билет на самолет.
— Ты молодец, — сказала Серена.
Дженни зарделась: она никогда не стояла перед такой огромной аудиторией.
«Нет, все это неправда, этого не может быть», — говорила себе Блэр. Она сидела как каменная в своем кресле и, закрыв глаза, отказывалась верить в происходящее. Это все неправда. Сейчас три часа ночи. И она, Блэр, спит в своей постельке. И понедельник еще не наступил. Через несколько часов она проснется, придет в этот зал, и наступит ее звездный час. И она гордо поднимется на сцену в своем лиловом кардигане, который всегда приносил ей удачу. И мистер Коутс вручит ей приз.
Облом.
Блэр открыла глаза. На сцене, лучезарно улыбаясь, стояла Серена.
А Блэр между тем не оставалось ничего другого, как играть главную роль в очень грустном кино. Кино под названием ее собственная жизнь...

Романтики не говорят «нет»

— Я победила! — крикнула Серена в трубку.
Дэн наподдал ногой по пустой пластиковой бутылке: он шел по Вест-Энду, крепко прижав к уху сотовый.
— Победила? Где? — сказал он, стараясь казаться безразличным.
— Я победила на школьном кинофестивале! — восторженно зачирикала Серена. — Им понравился мой фильм! Представляешь? Ванесса даже сказала, что есть смысл поступать в Школу киноискусств. Может быть, из меня выйдет кинорежиссер!
— Я рад, — сказал Дэн. Это все, что он мог из себя выдавить. Когда он слышал голос Серены, через него словно пропускали ток.
— Я хотела обязательно сообщить тебе: все-таки ты смотрел его, — сказала Серена.
Нет ответа.
— Дэн?
— Да?
— Я думала, нас разъединили. Ну, так вот, — продолжала чирикать Серена. — А теперь в выходные эта свадьба, до выходных мы, наверное, не увидимся. Надеюсь, ты не передумал сопровождать меня на свадьбу?
Дэн отрицательно замотал головой. «Скажи ей «нет»», — подсказывал внутренний голос.
— Но ты же обещал, — напомнила Серена.
— Конечно. — Ну вот, сердце не смогло сказать «нет».
— Отлично. Ладно, я тебе перезвоню. Пока.
И Серена положила трубку. Дэн остановился возле небольшого частного дома и присел на нижнюю ступеньку. Закурил сигарету. Не слишком ли он сгущает краски? Может, все не так и плохо? Может, Серена все-таки влюблена в него? Ну, хоть чуточку?
Хотя бы маленькая надежда.
И очередной повод, чтобы помучиться.

Дж, приятная на вкус

— Значит, собеседование прошло нормально? — спросила Дженни Нейта.
Они сидели сейчас возле небольшого пруда в Центральном парке, наблюдая, как дети пускают игрушечные кораблики, которые медленно плавали между ленивыми полусонными утками и желтыми, уже набухшими от воды опавшими листьями. Нейт держал Дженни за руку. Было так хорошо — сидеть и молчать.
— Собеседование, говоришь? Да нет, не очень. Мне нужно будет подтянуться в этой четверти, написать курсовую. Но ты ведь знаешь, что я не планировал поступать. А теперь вот думаю, что, может, и стоит. — Нейт взял ладошку Дженни и поднес ее к лицу, любуясь ее маленькими пальчиками.
Дженни засмеялась:
— Что с тобой?
— Не знаю. Просто мне с тобой хорошо. —Нейт улыбнулся. — Дженифер, я все выходные думал о тебе.
— Я тоже, — сказала Дженни смущенно. Она вдруг подумала, что вот сейчас Нейт может поцеловать ее.
— Мне немного неловко за тот прошлый раз, когда мы были в парке, — продолжал Нейт. — Ну, когда пришли мои друзья.
Дженни кивнула. Ну же, скажи дальше.
— В тот момент у меня было одно непреодолимое желание, — сказал Нейт. — Мне хотелось бы, чтобы оно исполнилось сейчас.
Вот!
Нейт наклонился к Дженни. Они стали целоваться, глядя в глаза друг другу и улыбаясь.
Прежде Дженни не приходилось целоваться, разве только во время игры в «поцелуи» на одной вечеринке. Но с Нейтом это было по-настоящему. Счастье переполняло ее, словно она была воздушным шариком, готовым взмыть в небо.
Нейт был приятно удивлен тому, как здорово целуется Дженни. Это было даже приятней, чем целоваться с Блэр. И от Дженифер так вкусно пахло. Пахло ванильной булочкой.
Нейт слегка отстранился, чтобы заглянуть в ее счастливое раскрасневшееся лицо.
Дженифер ничего не знала про Блэр, а Блэр не знала о существовании Дженифер. Нейт давно уже перестал отвечать на звонки Блэр, он словно забыл о ней. Но как долго это может продолжаться? Все равно придется выяснять отношения.
И что он скажет Блэр?

Педикюр и прокисшее молоко

Сделав несколько покупок от Шанель на первом этаже салона красоты «Фредерик Феккай», Элеанор Уолдорф и ее свита из подружек невесты поднялись на эскалаторе в косметические залы. Блэр, ее мать, Кати, Изабель, Серена и Зо Зо — тетушка Блэр — прибыли в этот маленький рай, чтобы окунуть свои ноги в молочно-медовые ванночки, сделать маникюр и педикюр, грязевые маски. Ну и, конечно, поболтать о предстоящей свадьбе. После этого их ждал обед в ресторане «Даниэль». Туда же должна была прийти Фрэн, другая тетушка Блэр: она отказалась от посещения салона, потому что была очень брезгливой особой.

В салоне витали запахи шампуня и геля для волос от Фредерика Феккая. Это было огромное, светлое помещение: работники салона суетились над клиентками в бежевых халатах, которые предлагались им, чтобы не испачкать одежду. Почти все клиентки были с мелированными серебристо-розовыми прядками в волосах: это был писк моды сезона на Ист-Сайде.
— Чао, мои дорогие! — поприветствовал наших героинь администратор Пьер, миниатюрный молодой японец. — Три дамы — в педикюрный зал, и три дамы — на маску для лица. Добро пожаловать, попрошу за мной.
Блэр и пикнуть не успела, как оказалась между Сереной и своей мамочкой: ее руки и ноги отмокали в ванночках, наполненных теплым молоком с медом. Кати, Изабель и тетушка Зо Зо сидели в другом конце салона с масками на лице.
— Ах, как это расслабляет! — проворковала Элеанор, блаженно откинувшись в кресле.
— Меня тошнит от запаха молока, — заявила Блэр. Она уже жалела, что пошла на эту авантюру, а не присоединилась к тетушке Фрэн.
— А я не делала педикюр с самого лета, — сказала Серена. — У меня ноги в таком непорядке, что не удивлюсь, если молоко прокиснет.
«Я тоже не удивлюсь», — ехидно подумала про себя Блэр.
— Какой желаете маникюр? — спросила маникюрша у Элеанор, продолжая массировать ее пальцы.
— Форма круглая, только не заостренная, — ответила Элеанор.
— Мне квадратной формы, — обратилась Серена к своему мастеру.
— Мне тоже, — сказала Блэр. Н-да, неприятно признать, но ее вкусы с Сереной совпадали.
Маникюрша легонько похлопала Блэр по запястью.
— Расслабьтесь, милочка. Вы, наверное, и есть невеста?
Блэр одарила ее злым взглядом.
— Ой, невеста на самом деле я, — радостно прощебетала Элеанор. — Это мой второй брак. — И она болезненно поморщилась, потому что щипчики у мастера дрогнули.
Руки Блэр напряглись еще сильнее. Какое тут расслабиться?
— Знаете, я в «Барнизе» приглядела очаровательные домашние кашемировые брюки для Сайруса, — продолжала тарахтеть Элеанор. — Я подумала: а чем не свадебный подарок? — Она повернулась к Блэр: — Как ты думаешь, будет ли Сайрус ходить в таких?
Серена осторожно взглянула на Блэр и подумала, что сейчас она может запросто отыграться на своей бывшей подружке. Ну, например, скажет: «Слушай, Блэр, я видела, как ты покупала такие штаны в «Барнизе» на прошлой неделе». Но Блэр залилась краской стыда. Нет, у Серены не хватит жестокости добить беднягу.
— Я не знаю, мама, — сказала Блэр упавшим голосом. Она почувствовала зуд по всей шее. Может, это начинается аллергическая реакция и ее сейчас отвезут на «скорой».
Мастера закончили массаж рук своих клиенток, пересели на низенькие стульчики и начали массировать их стопы и икры лавандовым ароматическим маслом.
— Кстати, ты не рассказала мне, как прошло твое собеседование в Йельском университете.
Блэр нервно дернула ногой и расплескала небольшую лужицу молока на пол.
— Аккуратнее, — попросила мастер.
— Простите. — Блэр с трудом сдерживала злость. — Все прошло нормально, мамочка.
Серена горестно вздохнула:
— У меня тоже было собеседование в эти выходные. В Браунском университете. Это был ужас. Мне попался преподаватель, злой на весь белый свет. Он просто издевался надо мной.
Как? Серена была в Браунском университете в эти выходные? При этой мысли в голове Блэр на все лады завыли сирены, забили колокола, засвистели свистки.
— Я думаю, ты преувеличиваешь, дорогуша, — успокоила Серену миссис Уолдорф. — Эти собеседования всегда такой стресс! Бедные девочки, и за что вы так мучаетесь?
У Блэр снова дернулась нога, и она опять выплеснула лужицу молока на пол.
— И когда именно у тебя было собеседование? — спросила она Серену.
— В субботу. — Серена подумала, что не стоит, пожалуй, упоминать, что она виделась с Нейтом.
— А во сколько в субботу? — не отставала Блэр.
— В двенадцать.
Упсс.
— Но у Нейта тоже было там собеседование. Тоже в субботу, в двенадцать.
Серена замерла.
— Да, я знаю, — как можно спокойнее сказала она. — Я его там видела.
Блэр нервно напрягла стопу. Какого черта?
— Пожалуйста, расслабьтесь, — попросила мастер и легонько похлопала Блэр по стопе.
— Нейт ни разу не звонил мне с тех пор, — почти прорычала Блэр. Она зло сощурилась и бросила на Серену испепеляющий взгляд.
Серена неопределенно пожала плечами:
— Вообще-то мы с Нейтом не очень общаемся в последнее время. — Не могла же она расколоться и поведать Блэр о том, что спала с Нейтом на одной кровати и что проснулись они, держась за руки?! Или о том, что они надрались в лом на вечеринке Эрика, а потом их обоих выворачивало в кустах возле дома. А вот то, что они не говорили всю обратную дорогу, было чистой правдой. Да у них просто и сил не было.
— Да, действительно, куда пропал Нейт? — сказала Элеанор и лениво зевнула. Массаж ног убаюкивал ее. — Я что-то давно не видела его.
— Я тоже, — прошипела Блэр. — Я тоже хотела бы знать, куда пропал Нейт. — Она была уверена, что у Серены рыльце в пушку.
Серена чувствовала, что Блэр провоцирует ее. Она закрыла глаза и произнесла:
— Не смотри так на меня, пожалуйста. — И тут же пожалела о сказанном. Это было равнозначно признанию.
Блэр резко вскочила, опрокинув на пол ванночки для рук и чуть не перевернув ванночку на полу.
— Проклятие! — заверещала мастер, не удержавшись на стульчике и съехав прямо в лужу с молоком.
— Блэр, что с тобой? — воскликнула Элеанор.
— Ах, извините! — проговорила Блэр сквозь зубы. В глазах заблестели злые слезы. — Я больше не могу тут сидеть. Я хочу домой. — Она посмотрела на мастера: — И простите, ради бога. — Блэр резко зашагала к выходу, чуть не поскользнувшись на мокром полу.
— Что вообще происходит? — спросила Элеанор, обращаясь к Серене. Поведение дочери ее расстроило, но не настолько, чтобы вытащить ноги из ванночки с молоком и остаться без педикюра.
Серена пожала плечами. Она представления не имела, что там происходит между Блэр и Нейтом. Она почему-то тревожилась за Блэр, несмотря на весь негатив, который та выплескивала на нее в последнее время. Может, ее бывшая подруга вообще находится на грани нервного срыва?
— Я думаю, она просто переживает из-за вашей свадьбы, — попыталась успокоить Элеанор Серена. Хотя она чувствовала, что проблемы с матерью — это только маленькая часть айсберга. — Вы же знаете свою дочь.
Элеанор кивнула.
А мы что-то очень сильно сомневаемся.

SPLETEN.NET

0

11

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.
ПРИВЕТ, НАРОД!

СООБЩЕНИЕ О СВАДЬБЕ

Элеанор Уитон Уолдорф, дама из высшего общества, проживающая в Верхнем Ист-Сайде, сочеталась сегодня законным браком с Сайрусом Соломоном Роузом, торговцем недвижимостью. Данное событие породило множество сплетен. Как известно, молодожены повстречались прошлой весной в универмаге «Сакс», что на Пятой авеню. На тот период Элеанор испытывала некоторое чувство неполноценности, пережив развод с первым мужем, который увлекся особой мужского пола. Но Элеанор, словно птица феникс, возродилась к новой жизни. Она покорила сердце Сайруса своей улыбкой, стройной фигурой (результат переживаний) и огромными апартаментами на Пятой авеню. Разве можно было упустить такую женщину! И Сайрус без малейших колебаний развелся со своей первой женой, помешанной на бесконечных пластических операциях. Чем же покорил Элеанору Сайрус? Своим оптимизмом, своей веселой дурашливостью, своей добродушной, как у Санта-Клауса, сексапильностью, ну и, конечно, своей огромной виллой в Бриджхэмп-тоне.

Они идеально подходят друг другу, не так ли?

О родословной невесты. Отец, ныне покойный Тайлер Огуст Уолдорф, банкир. Мать, представительница высшего общества, Мирабель Антуанетта Кэттрел Уолдорф, тоже, увы, уже покойная. У Элеанор Уолдорф двое детей от первого брака: дочь Блэр Корнелия Уолдорф, которой сегодня исполняется семнадцать, и одиннадцатилетний сын Тайлер Хью Уолдорф.

Родословная жениха. Отец, ныне покойный Джереми Лесли Роуз, раввин синагоги в Скарсдейле. Мать -представительница высшего общества, Линн Дайна Бэнк, в прошлом — известный художник-декоратор по интерьерам. Линн проживает в Мексике. У Сайруса есть сын от первого брака Аарон Элихью Роуз, ему семнадцать лет.

Итак, сегодня, после весьма непродолжительной помолвки, эти двое поженились. Церемония бракосочетания проходила в часовне всех исповеданий, ибо жених - иудаист, а невеста - протестантка, и ни один из брачующихся не высказал желания сменить веру. Сейчас, когда вы читаете наше сообщение, уже играется свадьба — в роскошном отеле «Сент-Клэр», что на Восточной 61-й улице. Среди угощений, в частности, будут кнели в рыбном муссе. В сочетании с шампанским это блюдо способно вызвать рвотную реакцию. На свой медовый месяц молодожены отправляются в путешествие по Карибскому морю. Дети же будут предоставлены сами себе.

Интересно, какой сюрприз они преподнесут?

Невеста и ее сын Тайлер берут фамилию Роуз, а вот дочь невесты Блэр еще не пришла к определенному решению. «Еще чего!» - так прокомментировала она свой настрой по этому поводу.

Итак, нам известно, что предыдущие браки наших героев закончились скандальным разводом. Но все рав¬но - порадуемся за них! Они на этом не остановятся.

Если хотите, приходите на свадьбу!

Признайтесь, вы от меня без ума!
ВАША СПЛЕТНИЦА

Щека к щеке

— Я надеюсь, что он все-таки выйдет, — обеспокоенно сказала Дженни.
— Да не волнуйся ты, — сказала Ванесса, — мы его увидим.
Они прошли через вращающиеся входные двери отеля «Сент-Клэр» и оказались в огромном роскошном холле. И Дженни, и Ванесса были в коротких коктейльных платьях стиля 60-х: они прикупили свои наряды в магазинчике «Домсиз» в Вильямсбурге, по десять долларов за штуку. Платье Дженни было вышито черными бусинками, а у Ванессы на юбке была аппликация с бархатным котенком. К тому же — первый раз в жизни — она надела колготки в сеточку. Да, обе девушки выглядели несколько чудно, но мы не будем их расстраивать.
— Вот он! — воскликнула Дженни и подбежала к Нейту, который напряженно сидел на стуле в самом дальнем углу и пил шампанское.
— Очень за тебя рада, — проговорила вслед Ванесса. Она вдруг почувствовала себя совершенно лишней. И что, скажите на милость, что ей тут делать? Смотреть, как Дженни и ее богатенький рыцарь начнут прилюдно обниматься? — Ребят, я пойду в бар, — сказала Ванесса.
Ванесса мысленно уговаривала себя, что пришла с Дженни исключительно для моральной поддержки. Но у нее были и свои личные причины. Может быть, Дэн выйдет из ресторана, чтобы заглянуть в туалет. И тогда он увидит ее. По крайней мере, она хоть будет знать, что не зря напялила это платье.
— Привет, Дженифер, — сказал Нейт и поцеловал ее в щечку.
— Привет.—Глаза Дженни радостно сияли. Она увидела Нейта во всей его красе: лаковые черные ботинки, черный смокинг. Красиво уложенные золотистые волосы. Сияющие зеленые глаза. — Ты... ты клево смотришься,—промолвила Дженни.
Нейт улыбнулся:
— Спасибо. Ты тоже.
— Какие у нас планы?
— Давай просто где-нибудь посидим?
— Хорошо, — согласилась Дженни.
И они пересели на маленькую кушетку в укромном уголке возле бара.
— Ты не обидишься, если я просто выпью стакан сельтерской? — спросила Дженни. Она нерв-но скрестила ноги, потом снова расплела их. — Вообще, я как-то неуютно тут себя чувствую.
— Все нормально, — сказал Нейт. Подошел официант, и Нейт заказал два стакана сельтерской воды.
«Ого, — подумала Дженни, — кажется, он меняется в лучшую сторону!»
Нейт взял Дженни за руку, положил ее себе на колено. Дженни смущенно хихикнула. Так странно: они с Нейтом сидят в шикарном баре, а не прогуливаются по парку. Дженни казалось, что все взгляды устремлены на них, и от этого ей было неловко.
— Да ты не волнуйся, — тихо сказал Нейт. Он взял ладошку Дженни и нежно поцеловал поду-шечки ее пальцев.
— Я стараюсь не волноваться изо всех сил, — призналась Дженни. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и склонила голову ему на плечо. Рядом с Нейтом она быстро успокоилась. Он был такой надежный. Дженни посмотрела на Нейта и увидела его смеющиеся глаза.
— Есть подозрение, что у меня будут большие проблемы, — вырвалось у Нейта.
Дженни нахмурилась:
— Как проблемы? Какие проблемы?
—Еще не знаю. — Не мог же он объяснять Дженни, что в ресторане на банкете его ожидает девушка по имени Блэр. И что, возможно, она уже вооружена и очень опасна. — Просто мне так кажется, — пространно произнес Нейт.
Дженни крепко сжала его руку:
— Не беспокойся. Ведь мы не совершаем ничего дурного.
Наконец Сайрус закончил свою речь, и были поданы кнели в рыбном муссе и листовой салат.
— Итак, друзья мои, — сказала Элеанор, — мы с Сайрусом обсудили вопрос нашей фамилии.
— В каком смысле? — встрепенулась Блэр. Она тупо ковыряла вилкой свою кнелину, испеченную в виде рыбки. — Господи, из чего это вообще сделано? — проворчала она.
— Это кнели в рыбном муссе, — пояснила Элеанор. — Разве ты не помнишь? Ты сама выбрала это блюдо во время дегустации.
Блэр попробовала маленький кусочек.
— Напоминает кошачьи консервы. — Она отодвинула тарелку и потянулась к бокалу с шампанским.
—Так вот,—попыталась продолжить свою мысль Элеанор. — Тайлер согласился взять фамилию Роуз. Я уже — миссис Роуз. Так что теперь, Блэр, дело за тобой.
Блэр зло лягнула ножку стула. Только этого не хватало! Еще одной проблемой больше. Что за напасть!
— Ты что, действительно собрался поменять фамилию? — спросила она Тайлера.
Тот кивнул:
— Ну да. Тайлер Роуз. Звучит классно. Как у ди-джея.
С ним согласился Аарон. И прибавил нарочито низким голосом:
— А теперь крутые мелодии на заказ! В прямом эфире наш любимый Тайлер Роуз с Семьдесят второй улицы!
— Заткнись, — прошипела Блэр. Она уже была сыта по горло своим вторым именем, а теперь ей хотят навязать идиотскую фамилию? Блэр Корнелия Роуз! Боже упаси!
— Точно вам говорю, я никогда не возьму эту фамилию.
Элеанор грустно взглянула на дочь:
— О, Блэр, было бы так хорошо, если бы у всех у нас была одна фамилия. Как в настоящих семьях.
— Нет, — отрезала Блэр. Сайрус робко улыбнулся:
—Мне и твоей матери было бы очень важно, если бы ты все же согласилась. Мы тебя не торопим.
Блэр больно прикусила губу, чтобы не разораться. Она сказала им «нет» — разве непонятно? Блэр обернулась, чтобы заговорить с Нейтом, но... его не было. Господи, почему все так хреново, один к одному?
— Прощу меня извинить. — Блэр почувствовала, как проглоченный ею кусочек кнели, перемешанный с обилием выпитого шампанского, подступает к горлу. Она прикрыла рот рукой и выскочила из-за стола.
Между тем Серена и Эрик строили пирамидки из своих кнелей. Есть это было невозможно, музыканты еще не играли, вот народ и придумал себе детскую забаву. Эрик позаимствовал тарелку Нейта: они взяли с Сереной соломинку и нанизывали кнели одну за другой. Получился такой кулинарный памятник на постаменте из тарелки. Да, недаром Эрик изучал архитектуру в университете.
А Дэну кнели понравились. Он ел медленно и молча, собираясь с мыслями.
— Мне нужно переговорить с тобой, Серена, — выдавил он наконец.
— Да, конечно, — ответила Серена, обернувшись.
— Говорите на здоровье, надеюсь, я вам не помешаю, — сказал Эрик. Сейчас он украшал свое произведение шариками из масла. — У меня все равно творческое вдохновение.
— Что-нибудь случилось? — спросила Серена. Она заправила волосы зауши и наклонилась к Дэну, вся внимание.
Дэн взглянул в ее небесные глаза и попытался выразить все, о чем думалось. Ему хотелось перестать наконец мучиться подозрениями. Хотелось убедиться в том, что Серена так же сильно любит его, как и он ее. Но он не произнес ни слова, словно позабыл все слова. Он видел только одни большие синие глаза.
— Я просто хотел сказать... Я не имел в виду... когда посылал тебе это стихотворение... то есть... — Дэн и сам уже не понимал, о чем говорит. Выходило так, что он за что-то извинялся, но ему не за что было извиняться. Он ни о чем не жалел. Он не жалел о том, что смотрит сейчас в эти огромные синие глаза.
— Да ладно, забей, — сказала Серена. Она отпила глоток шампанского и в задумчивости начала теребить край скатерти. — Просто ты слишком впечатлительный, ничего страшного.
Слишком впечатлительный? Как это понимать?
И тут музыканты заиграли.
— Ой, моя любимая песня! — воскликнула Серена. — «Щека к щеке»! — Серена обожала сентиментальную музыку.
— Дамы и господа! Танец жениха и невесты! — объявил один из музыкантов.
Сайрус и Элеанор поднялись со своих мест и пошли в центр зала, приглашая жестами остальных гостей присоединиться к танцу.
Чак сгреб в охапку Кати и Изабель и потащил их на середину зала. Он танцевал сразу с обеими, положив руки на их попки.
— Пойдем потанцуем? — предложила Серена. Она встала и протянула Дэну руку.
Дэн посмотрел на нее глазами больного пса. Да, он действительно был впечатлительный. Даже слишком.
— Нет, извини. Пожалуй, я пойду выкурю сигаретку.
Серена посмотрела ему вслед. Она видела, что Дэн расстроен, но что она могла поделать? Что бы она ни сказала, Дэн из всего делал трагедию. Кажется, он находил в этом удовольствие. Повод написать очередное стихотворение.
А Серена хотела быть веселой, беззаботной, похожей на своего брата. Она залпом опрокинула бокал шампанского, схватила Эрика за плечи.
— Прекрати издеваться над бедными кнелями, — сказала она. — Я вообще имею право повеселиться или нет? — с вызовом воскликнула она.
Эрик поднялся со своего места.
— Такая красавица, как ты, только и должна веселиться и веселиться. — Он обнял сестру и шутливо наклонил ее назад, словно собираясь станцевать с ней танго.
Ну что тут поделаешь? Серена в каждом моменте жизни пыталась найти светлую сторону... Правда, сейчас у нее это не очень получалось. Ну ничего. Праздник только начинается...

Amor omnia vincit – Любовь побеждает все

— Ты не видел там моего брата? — спросила Дженни Нейта. — Как он там? Весел? Нейт щелкнул зажигалкой, закурил сигарету.
— Я как-то не очень за ним наблюдал.
— Уверена, что доволен, — сказала Дженни. Она окинула взглядом великолепное пространство огромного холла, оформленного в стиле декаданс. — Здесь так красиво.
Нейт мотнул своей златокудрой головой и выдохнул дымок от сигареты. Дженни сделала маленький глоток воды.
— А тебе здесь нравится?
Нейт приклонил голову к обнаженному плечику Дженни. Господи, она пахла детской присыпкой и детским шампунем!
— С тобой мне гораздо лучше, чем с ними, — сказал он.
— Правда?—Дженни никак не могла свыкнуться с мыслью, что нравится Нейту. Неужели такое может быть? Чтобы ему было интересней здесь, с ней, а не там, в шикарном банкетном зале, где справляют одну из самых громких свадеб года?
Нейт приблизил свое лицо к ее лицу и поцеловал Дженни в шею, потом в подбородок, коснулся губами ее губ. Дженни зажмурилась и поцеловала Нейта. Она чувствовала себя принцессой из сказки. Хоть бы эта сказка никогда не кончалась!
Дэн сел в самом дальнем конце бара. Он заказал себе двойное виски со льдом. Дрожащими руками вытащил из кармана «Кэмел», засунул сигарету в рот, закурил. Капали слезы: намокшая сигарета свисала между губ. Дэн взял со стойки ручку и нарисовал крестик на салфетке. Это все, что он мог сейчас сказать о своей жизни.
Его трогательные, исполненные трагизма стихи, что он писал, были как заговор от настоящей, реальной трагедии. Дэн пытался выдумать то, чего, как он надеялся, не произойдет. Но это произошло. Серена действительно не любит его.
Самое интересное, что он плакал даже не из-за безответной любви, а из-за тех слов, что она сказала ему.
Он слишком ранимый. И это правда. Он неудачник. От только отпугивает людей, потому что нет на свете другого такого же ранимого человека, как он сам.
Грудь Дэна сотрясалась от приглушенных рыданий, он наклонил голову, уперся лбом в бокал. И тут краем глаза он увидел знакомое лицо. Темно-каштановые кудрявые волосы, пышная аккуратная фигурка.
Его сестра.
Рядом с Дженни, наложив свои ручищи на глубокий вырез ее платья, восседал тот самый богатенький Нейт.
Мало того что Дэн был в таком упадке духа на его глазах его несовершеннолетнюю сестру соблазнял человек, у которого в голове была каша вместо мозгов. Дэн допил остатки виски и развернулся на стуле.
Вы, наверное, помните, о чем предупреждал своих юзеров сайт spletennet.ru: если вы попали
на свадьбу Элеаноры и Сайруса и если вы смешали кнели в рыбном муссе с шампанским, результат не заставит себя ждать. Именно это и случилось с Блэр: ее так тошнило, что она еле добежала до дамской комнаты. Потом ей пришлось выйти на улицу, чтобы отдышаться, прийти в себя, выкурить сигаретку. Ноябрь. Холодно. Под платьем голая попка мерзнет — не особенно постоишь.
Блэр вернулась в отель. Нужно было еще раз заглянуть в дамскую комнату, чтобы припудрить носик. Сейчас она прополощет рот, покрасит губы, подушится и сразу отправится за Нейтом. Она по тащит его наверх в номер. В конце концов, это ее день рождения, и он должен сделать ей подарок
Но, проходя мимо бара, Блэр остановилась как вкопанная. В укромном уголке на маленькой кушеточке сидел Натаниэл Арчибалд — ее Нейт — и целовался с девятиклассницей из «Констанс Биллар».
И тут в голове Блэр что-то щелкнуло, и она снова представила себя героиней собственного фильма. Закадровая музыка достигла трагического накала и смолкла. Главная героиня стояла, словно пораженная молнией. Крупным планом — широко раскрытые глаза, и в них боль.
Это как выстрел в самое сердце. Нейт выглядел таким счастливым и безмятежным. Эти двое сидели, держась за руки: Нейт и эта... как ее зовут? Джинни? Джуди? Они улыбались и о чем-то нежно ворковали. Два влюбленных голубка.
Этой сцены уж точно не было в ее сценарии.
И вдруг Блэр отчетливо и ясно увидела всю свою прежнюю и нынешнюю жизнь, всю, как она есть. Это разочарование пострашнее, чем собеседование в университете.
Блэр вдруг поняла, что Нейт — не ее герой. И он не подхватит ее на руки и не уложит в кровать, чтобы она принадлежала ему, и только ему. И вообще, кто такой Нейт? Актер из массовки, неудачник, который и близко не дотянет до кульминации ее гениального фильма.
Блэр развернулась, взгляд ее затуманился нахлынувшими слезами. И она снова пошла в дамскую комнату. Позарез захотелось выкурить сигаретку, и чтобы было тепло и никого рядом...

—А ну убери свои лапы от моей сестры! — про¬рычал Дэн, размахивая перед лицом Нейта за-жженной сигаретой.
Дженни отстранилась от Нейта.
— Дэн, успокойся. Все хорошо.
— Ничего хорошего, — ехидно проговорил Дэн. — Ты просто ничего не понимаешь.
Нейт тихонько сжал руку Дженни, чтобы т не беспокоилась. Он встал и по-приятельски похлопал Дэна по плечу:
— Все нормально, старик. Мы с Дженифер просто хорошие друзья, ты же видишь.
Дэн замотал головой. Он плакал, плакал...
— Убери от меня свои лапы.
Дженни начинала злиться:
— Что с тобой? Да ты пьян? — Она поднялась с кушетки.
— Так, Дженни, уходим, — сказал Дэн и схватил сестру за руку. — Домой!
Дженни вырвала руку:
— Пусти, мне больно!
— Послушай, — вмешался Нейт. — По-моему это тебе надо отправиться домой. Я сам провожу твою сестру, с ней все будет в порядке.
— Могу себе представить! — зло вскрикнул! Дэн. И снова вцепился в руку Дженни.
— Эй, Дэн! — раздался сзади чей-то язвительный женский голос. — Почему бы тебе не отправиться домой и не написать парочку стихотворений? Лучший способ выпустить пар.
Дэн, Дженни и Нейт оглянулись и увидели…. Ванессу.
Она сидела на высоком стульчике возле барной стойки. В своем черном платье. С накрашенными темно-красной помадой губами. С прической, как у лысого новобранца. Но кожа у нее была такая тонкая и нежная. И глаза ее смеялись. Какая она была женственная! И сногсшибательная!
По крайней мере, так показалось Дэну.
Больше всего его потрясли глаза, глаза Ванессы. Почему он прежде не замечал этих глаз? Они были не такие, как у Серены. И дело было вовсе не в цвете, не в том, что они были карими. Этот взор был обращен к нему, к Дэну, ее глаза говорили с ним. И говорили что-то такое, что ему хотелось расслышать.
— Ну, привет! — Ванесса обратилась конкретно к Дэну.
— Привет, — ответил Дэн. — Что ты делаешь тут? Ванесса грациозно соскользнула со стульчика
и подошла к нему. Она положила руки ему на плечи и поцеловала в заплаканную щеку.
— Пошли. Я куплю тебе что-нибудь выпить

Б, как всегда, в дамской комнате. На горизонте появляется С

Отыграв песню «Щека к щеке», музыканты забацали «Будем шиковать». Серена с Эриком все еще отплясывали, изображая Джинджер Роджерс и Фреда Астера. Серена отчаянно размахивала руками, словно пытаясь отогнать видение: перед глазами всплывало грустное лицо Дэна. Тут появился Чак.
— Позвольте, — сказал он, пытаясь оттеснить Эрика.
Он обнял Серену за талию. И это было большой ошибкой. У Серены сразу прошла всякая охота танцевать.
— Ну уж нет, — сказала она и направилась к своему столику.
Она взяла сумочку и решила сходить в бар. Может, там она найдет Дэна, выкурит с ним по сигаретке, поговорит по душам.
Когда Серена пришла в бар, то увидела, что Дэн уже говорит по душам... с Ванессой. Та сидела, положив руку на его плечо. И хотя она была налысо обрита и никакое платье на свете не заставило ее отказаться от любимых ботинок «Доктор Мартенс», перемена была очевидна: черты лица ее смягчились, стали женственными и не лишенными очарования. Серена никогда прежде не видела ее такой. А все потому, что Ванесса смотрела на Дэна, а Дэн на Ванессу, и они... явно были влюблены друг в друга.
Не сбавляя шага, Серена прошла мимо в сторону дамской комнаты. Она все-таки выкурит сигаретку, но этим ребятам сейчас не стоит мешать...

Блэр пристроилась на краешке раковины в дальнем конце дамской комнаты. Она курила одну сигарету за другой. Блэр слышала, как кто-то вошел, но даже не повернула головы: она была поглощена своими переживаниями.
Скорее всего, ее не примут в Йельский университет, даже несмотря на щедрые денежные вливания папочки. Это раз. Нейт не любит ее. Это два. В ее семье она одна осталась с фамилией Уолдорф. Плюс она по-прежнему девственница. Итак, что же произошло? Она это или не она? Вроде она... А может, это совсем другой человек? Другая девушка, которую сбила машина, и ей отшибло память, и теперь она не может припомнить ничего из своей прежней жизни?
Блэр находилась в таком оцепенении, что уже не чувствовала, плачет она или нет.
— Эй, Блэр, ты в порядке? — робко спросила Серена, стараясь держаться на расстоянии.
У Блэр был такой видок, что становилось не по себе. Пряди налипли к щекам, помада размазана. Того и гляди, сейчас вырастут клыки, как у вурдалака.
Блэр исподлобья взглянула на Серену:
— Я в порядке.
Серена отмотала бумажное полотенце, подошла и протянула его Блэр:
— На, держи. У меня с собой есть и пудра, и вся косметика, если тебе понадобится.
Блэр взяла бумажное полотенце.
— Спасибо. — Она громко и со смаком высморкалась и снова начала плакать.
Серена никогда не видела ее в таком состояли.
— Слушай, с тобой все в порядке? — снова переспросила Серена.
Блэр подняла голову и увидела, что Серене по-настоящему ее жалко.
— Нет, не в порядке. — Блэр опять зарыдала. —| Моя жизнь — сплошной облом.
Серена протянула руку и поправила лямку платья, соскользнувшую с плеча Блэр.
— Знаешь, я видела, как ты украла пижамные брюки в «Барнизе», — призналась Серена.
Блэр подняла голову:
— И ты никому не сказала?
Серена покачала головой:
— Конечно, нет.
Блэр горестно вздохнула и уставилась на мыски своих туфель.
— Я и сама не знаю, почему это сделала. — Губа ее дрогнула. — А он даже спасибо не сказал.
Серена пожала плечами:
— А пошел бы он. — И она порылась в сумочке, вытащила щетку для волос и пачку сигарет. Закурила две сигареты, одну протянула Блэр: — Сегодня ведь твой день рождения.
Блэр затянулась и молча кивнула. Она курила и плакала. Потом вдруг громко икнула.
Серена улыбнулась, хотя она изо всех сил старалась быть серьезной. Но Блэр была сейчас такой смешной. Серена прикусила губу, чтобы только не рассмеяться.
Блэр обиженно взглянула на Серену. Она открыла рот, чтобы надерзить ей, но вместо этого опять громко икнула. Тогда она попыталась задержать дыхание.
— Черт! — выругалась она и хихикнула.
И пошло и поехало. Смеялась Блэр, смеялась Серена. Господи, какое облегчение! Девчонки смеялись до слез: тушь размазалась по их щекам, из носа текло, а они хохотали как две дурочки.
Когда наконец они успокоились, Серена зашла за спину Блэр и стала расчесывать ей волосы.
— Ну что, с днем рождения, горемыка! — Она посмотрела на отражение Блэр в зеркале. Блэр посмотрела на отражение подруги: та стояла с расческой в руках, с сигаретой в зубах. — Если больно, говори, — предупредила Серена.
Блэр закрыла глаза и расслабилась. И плевать ей было на университет и на своих старых и новых родственников. Нейт бросил ее? Подумаешь! Проживет и девственницей. И вообще, никакая она не героиня фильма. Она просто Блэр, и ее подруга Серена стоит сейчас и причесывает ей волосы.
— Ой, как приятно! Даже спать захотелось.

Одни уходят со свадьбы, другие приходят

— Кажется, Ванесса отправится домой без меня, — прошептала Дженни Нейту. Они наблюдали, как Ванесса и Дэн сидели в баре, склонив головы друг к другу.
—А с чего ты решила, что пора домой? — спросил Нейт.
Дженни натянула пониже платье: оно немного задралось кверху, пока они с Нейтом целовались.
— Но разве ты не возвращаешься на свадьбу? Ты ведь все-таки шафер.
Нейт наклонил бокал и выловил губами кубики льда. Ему было все равно, если кому-то не нравится, что они вместе. Ему было все равно, что скажет Блэр. Наоборот, он хотел показать всем свою Дженни.
— Я собираюсь вернуться в зал, но только с тобой.
— Ни за что! — Дженни испугалась и обрадовалась одновременно. — Я не могу! — слукавила она. В действительности же ей очень хотелось пойти на свадьбу с Дэном. Может, даже ее фото попадет на страницы журнала «Вог»!
— Идем! — Нейт встал и подал руку Дженни. — Ты не против потанцевать?

Дэн отпил большой глоток виски и поставил бокал на стойку.
— Значит, ты тоже считаешь, что я неудачник? — спросил он Ванессу.
Он посмотрел в ее карие глаза. И опять удивился: почему он прежде не замечал, какие они?
— Конечно, ты неудачник, — сказала Ванесса и скрестила ноги прямо как настоящая леди. Она взяла пригоршню орешков с тарелки и кинула их в рот.
— И ты все равно меня любишь? — спросил Дэн и пристально посмотрел на Ванессу.
Ванесса сняла пушинку с колгот и щелчком скинула ее на пол. Господи, трудно поверить: она сидит и кокетничает с Дэном. А она ведь еще не порвала с Кларком. Но в этом есть своего рода азарт — быть коварной...
Ванесса наклонилась и поцеловала Дэна в его нервный рот.
— Именно, — сказала Ванесса. Ее рот был полон орешков.

— Сегодня я была настроена заняться с Нейтом сексом, — призналась Блэр. — Впервые.
Она скинула туфли и упала на кровать в номере отеля «Сент-Клэр». Тело ломило от усталости.
Господи, как хорошо просто растянуться и расслабиться!
Серена решила не задавать лишних вопросов. Она стянула через голову платье — оставшись! в одних белых трусиках — и кинула его на кресло. Прошла в ванну и накинула белый махровый! халатик. Второй принесла для Блэр.
Блэр взяла халат и стала снимать платье.
— Отвернись, — приказала она Серене. — Я вообще безо всего.
Серена засмеялась и подняла голову кверху. Ну да, как же она забыла. Блэр во всем доходила до крайностей.
— Могу поклясться, что ты по полной программе сделала эпиляцию горячим воском.
Блэр улыбнулась. Серена знала ее как облупленную.
— Точно. Так оно и было. И какая пустая трата денег! — Она кинула платье на пол. — От этой чертовой эпиляции у меня сыпь по всему телу.
Серена подошла и включила телевизор.
— Интересно, есть у них канал «Плейбой»? Мы могли бы посмотреть порно, заказать пиво в номер. Шутка. — Она взяла пульт от телевизора и присела на кровать.
— Дай мне. — Блэр отняла у Серены пульт. — День рождения, между прочим, у меня. — Уж если секс отменяется, то можно, по крайней мере, посмотреть канал АМС, «классику американского кино». Там все время крутят фильмы с Одри Хепберн. — Предлагаю посмотреть кино, а потом отправиться в какой-нибудь клуб.
— Отлично, — сказала Серена. Она взбила подушки, чтобы устроиться поудобнее. — Только давай закажем пиццу или еще что-нибудь. Я ужасно проголодалась.
Блэр откинулась на подушки рядом с Сереной. Пощелкала каналы, нашла АМС. Пошли начальные титры «Завтрака у Тиффани». Девчонки впились в экран. Они сидели, голова к голове, их волосы — светлые и темные — перепутались на подушке.
Они сидели и смотрели, как Одри Хепберн порхает по квартире и кокетничает со своим новым соседом по подъезду. Когда Одри запела свою песню «Лунная река», стоя на пожарной лестнице, Серена и Блэр тихонько подпевали ей. И они вместе сосчитали, сколько замысловатых шляпок поменяла героиня на протяжении фильма.
Одри Хепберн — вся такая хрупкая и романтичная, и всегда знала, что и когда можно сказать. Как бы Блэр хотела походить на нее!
Она грустно вздохнула.
— Я, наверное, совсем на нее не похожа? — спросила она Серену.
Серена улыбнулась:
— Да ты вылитая она.
И тогда Блэр подумала: «Разве может Серена говорить неправду?..»

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.
ПРИВЕТ, НАРОД!

ОБЕГАЯ ВЗГЛЯДОМ

Суббота, поздний вечер: Д и В выходят из отеля «Сент-Клэр», держась за руки. Кажется, у В появился бой-френд! Дж и Н пришли в Центральный парк и катаются на лошадках, запряженных в коляску. Глупо, но романтично. Б и С отправились в клуб «Пачули»: на них одинаковые платья, и они отплясывают как угорелые.

Воскресенье: Б забирает из дома Н переданный ею прежде подарок. Немного позднее: С и Б отправляются в «Барниз», в отдел мужского белья, и украдкой подбрасывают обратно кашемировые пижамные брюки. Какие добрые самаритянки!

ВАШИ Е-МЕЛЬКИ
?? Привет, Сплетница!
Во-первых, мне нравится твой сайт. Во-вторых, за Б можешь не беспокоиться. С ней все будет в порядке. Ее мать с отчимом уезжают на медовый месяц, и мы оттянемся по полной программе на ее вечеринках. Я это точно знаю, потому что живу с ней в одной квартире.
-Два А

!! Дорогой Два А!
Кто сказал, что я беспокоюсь? Увидимся дома у Б!
- Сплетница

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ
Сейчас среди наших знакомых происходит такая ротация, что голова идет кругом.

Снова ли Б и С подруги?

Останутся ли Б и Н хотя бы просто друзьями?

Встретит ли Б свою настоящую любовь? И не потеряет ли ее снова?

Расстанется ли В со своим бойфрендом ради Д?

Сможет ли Д быть счастливым? И бросит ли он наконец писать стихи?

Останутся ли вместе Н и Дж?

Встретит ли С человека, способного задержать на себе ее внимание хотя бы на пять минут?

И еще вопрос: я когда-нибудь перестану сплетничать?

Никогда.

Поэтому — до скорых встреч.

Вы в восторге от меня, не так ли?
ВАША СПЛЕТНИЦА

КОНЕЦ

Отредактировано K@tya (07-09-2010 12:21:05)

0


Вы здесь » О сериалах и не только » Книги по мотивам сериалов и фильмов » GossipGirl/Сплетница (книга 2 - Восторг)